Мой мальчик

       — Меня зовут Чуя, Накахара Чуя, — протягивает ему руку и Осаму робко пожимает ее.        — Осаму Дазай.

***

       Проходит не более получаса, прежде чем ребята начинают неплохо общаться, находят схожести в музыкальных вкусах. С виду можно было бы назвать их друзьями, но это далеко не так. Чуя до сих пор считает младшего странной личностью, а Осаму до дрожи в коленях боится выйти на слабо освещенную улицу и оказаться изнасилованным новым знакомым.        — Кстати, я так и не понял, почему ты решил переехать в эту глушь? — в очередной раз спрашивает Накахара, объезжая бетонные полусферы.        — Моя мать умерла из-за болезни, а так как других родственников нет, меня забрал отец.        — Ты, кажется, не особо рад своему переезду…— немного нахмурился, объезжая очередной яркий камень.        — Я мало общался со своим отцом. Тем более у него уже есть другая семья. Мой сводный брат старше меня всего на пару месяцев, — пожимает плечами. — Мне все равно, что он бросил меня. Но то, что он солгал моей матери и оставил ее одну с маленьким ребенком- отвратительно.        — Да уж… Никогда не думал, что Мори-сан может так поступить, — устало прикрывает глаза и чувствует небольшой толчок. В следующую секунду он уже ощутил столкновение с землей и режущую боль в колене.        — Все в порядке?! — обеспокоенно спрашивает младший, подбегая к юноше, сидящему на земле.        — Да, просто кожу содрал…— тихо шипит, убирая обрывки ткани с разбитого колена. — Я сомневаюсь, что смогу пройти остаток пути, а отправить тебя одного будет глупо. Переночуешь у меня? — поднимается на ноги, опираясь о скейтборд.        — Не стоит, я сам смогу дойти…— испуганно смотрит в сторону, с которой раздался тихий шорох. — Ладно… Надеюсь, твои родители не будут против…        — Я живу со старшей сестрой…— более холодно возразил Чуя и пошел в сторону своего дома.        Оставшийся путь они прошли в тишине. Чуя был подавлен из-за воспоминаний о родителях, а Осаму чувствовал себя виноватым и чтобы не усугубить ситуацию, шел молча.        За пять минут до того, как они пришли, на улице начался ливень и они постарались вернуться быстрее, ведь заболеть никто не хотел.        Мокрые до нитки, они вошли в дом. В коридор сразу вышла рыжеволосая девушка в традиционном кимоно и обеспокоенно оглядела младших.        — Чуя, почему так долго и где ты взял этого ребенка? Если это еще один твой друг, который сбежал из дома, то отведи его обратно, — недовольно хмурится, замечая сумки в руках обоих.        — Нет, он приезжий и я не успеваю отвести его домой. Пусть останется до утра, завтра отведу домой, — ставит доску около полки с обувью и разувается.        — Извините за вторжение…— кратко кланяется и тоже снимает обувь, аккуратно ставя ее у стенки и уходя за Чуей.        Ребята заходят в комнату Накахары и снимают мокрые кофты на пороге, убирая их в корзину для грязного белья. Осаму заинтересованно разглядывает комнату, подмечая, что кровать одна и спать придется на полу. Это не особо пугало, так как, живя с матерью, он часто засыпал на полу, ведь женщина приходила поздно, а мальчик до вечера убирался и готовил ужин.        На кремовых стенах висела пара полок, полностью забитых разными книгами и медикаментами. Шкаф весь исписан черным маркером и доверху забит вещами. Над кроватью пара плакатов и полароидных фотографий хозяина комнаты и каких-то ребят.        Накахара скидывает с себя влажную футболку, открывая вид на подкаченное тело с множеством мелких шрамов, синяков и ссадин. Осаму поджимает губы и тяжело сглатывает, опуская взгляд в пол. Чуя это замечает и тихо смеется, подходя ближе.        — Красивый, правда? — ухмыляясь спрашивает Чуя, приподняв его лицо за подбородок.        — И самовлюбленный…— несчадно краснеет и пытается отстраниться. — Не будь так близко…