Поймать психопата

      Страдание, боль, болезнь. Люди боятся всего неизвестного, отвергают, презирают. Из своей юности явно запомнил я лишь две вещи — оскорбления я слышал в свой адрес чаще собственного имени и ≪я должен вырасти хорошим человеком≫. Все школьные годы я считался странным ребенком за что мне доставалось сполна. Если бы все ограничивалось лишь коллективными побоями со стороны сверстников, то я бы даже и не пискнул, но… каждый день мать рыдала, только и повторяя: ≪Что с тобой не так? Зачем я вообще родила такое отребье?!≫ Опрокидывая очередную рюмку водки она твердила, что ≪мамочка пьет, потому что ты такой дерьмовый сын≫.       — Ненавидь грех, ненавидь грешника, — доводилось мне слышать каждый раз, когда матушка в гневе разглагольствовала о моем дяде, сидящем в государственной тюрьме штата Мэн.       Этот урок я усвоил лучше всего, когда мать в очередной раз напилась и несколько раз ударила отчима ножом. Тогда я тихо пробрался в подвал за топором, который уже через три минуты пробивал черепную коробку моей матушки. Семь точных ударов превратили ее голову в кровавое месиво. Меня признали вменяемым, а так же виновным в убийстве отца и матери и, так как мне было всего пятнадцать лет, поместили в воспитательную колонию для несовершеннолетних. Мне там было не по нраву. Притворившись «невинной овечкой», я «втерся в доверие» к одному из новых надзирателей и, благодаря его глупой наивности, с легкостью сумел сбежать оттуда. Всех деталей своего плана побега я сейчас, спустя одиннадцать лет, уже и не вспомню, однако, было сущим удовольствием вновь оказаться на свободе.       Автостопом я объехал немало городов в поисках места, где смог бы без проблем затаиться. Я брался за самую тяжелую и низкооплачиваемую работу, лишь бы скопить крохи и не умереть от голода. Мне пришлось изменить прическу и начать носить контактные линзы; отказаться от привычного стиля в одежде; досконально изменить почерк: размер букв, их наклон и даже силу, с которой я при письме нажимал на ручку. Скопив достаточно денег, я незаконно купил себе новую личность со всеми множественными прилагаемыми документами. Я остался совсем один на обочине жизни и поставил себе цель найти для себя новую причину для существования. Я был осквернен своим грехом. Существование без цели — жалкое и бессмысленное. Моей причиной и целью в жизни стало избавление мира сего от грязи, оправданной или вышедшей по УДО. Я решил освободить мир божий от нечисти, заполонившей его.       Первой жертвой моей стала юная девушка, убившая своего младшего брата. Инцидент признали несчастным случаем, случайностью, однако, своим друзьям она полюбила хвастаться, что убила его и осталась безнаказанной. Как мне удалось выяснить, пятилетний мальчик много плакал в последнее время, что очень взбесило его неуравновешенную четырнадцатилетнюю сестру. Она решила расправиться с ним, утопив в ванной, что ей и удалось. Тогда я похитил ее, намереваясь испытать на ней пытку водой. Мне хотелось, чтобы она прочувствовала свой грех полностью, я желал увидеть раскаяние на ее оскверненном лице. Убить девушку мне хотелось так же с помощью воды. Тогда я вырыл глубокую яму и, пока она спала, поместил цинковый гроб с ней внутрь. Я закапал гроб, но оставил трубку, выходящую наружу, чтобы туда проходил кислород и она могла дышать. Когда та проснулась, я начал медленно заливать в трубку воду, пока она не начала литься через край. Я вытянул трубку из земли и засыпал место, в котором она находилась, землей, чтобы его нельзя было обнаружить. Чтобы отвести от этого места всякие подозрения, мне пришло в голову посадить там небольшой саженец сосны.       Около двух лет назад мне попался крайне разговорчивый преступник, чье искалеченное тело я позднее обезглавил на самодельной гильотине. Звали его Марк Росс. Уже понимая, что скоро он умрет, Марк спросил у меня: «Ради чего ты все это делаешь? Какое тебе дело до всех этих убитых людей?» В свое время этот забавный парень заставил меня хорошенько задуматься. А ведь и вправду, мне на самом деле никогда по-настоящему не было дела до них. Я никогда не чувствовал искренней эмпатии к людям. Всю свою жизнь я лишь пытался поступать «правильно». Но, даже осознавая это, от своей цели я не отказался. Пусть моя мотивация и цели пусты, но они дают моей жизни хоть какой-то смысл. Я решил, что даже если это бессмысленно, то я буду продолжать поступать так, как мне кажется правильным.       Звонок в дверь оказался для меня самой настоящей неожиданностью.       — Уильям Моррис, верно? — высокий смуглый мужчина протянул мне письмо, после того, как я утвердительно кивнул. — Вам письмо. Распишитесь, пожалуйста.