Поймать психопата

      Жизнь такая смешная штука — сегодня убиваешь ты, завтра — тебя. Оливия Блейк, моя одиннадцатая жертва. Поначалу, как и многие, она предлагала мне деньги и ценности, а в конечном итоге попыталась начать угрожать. Она говорила, что это мне с рук не сойдет. Избавляться от ее трупа было поистине занимательно! Из мышц женщины я сделал фарш и пожарил котлеты, которые позже сумел скормить ее детям, а часть костей Оливии пошли на корм их трем собакам.       Разочаровывало меня лишь то, что скольких бы я не убил, удовольствия мне это не приносило. Я желал почувствовать хоть что-нибудь, меня раздражала моя холодная расчетливость. Я не чувствовать себя живым. Я ходячий труп, я не человек! Я никогда не любил, не привязывался и не чувствовал боли потери. Я мог бы стать героем, если бы захотел, если бы это подарило мне хотя бы какие-нибудь эмоции… Но даже путь крови и стонов боли не мог пробудить во мне хотя бы что-то. Да и в общем, я мог бы жить обычной жизнью, если бы захотел… но и в ней не было удовлетворения. В конце концов я решил, что мне нужно просто жить, как выходит.       Все эти «если» когда-либо заканчивались. Но могло ли это продолжаться вечно? Конечно нет. И это имело свой конец. Когда я только узнал про этого детектива я считал, что просто поиграюсь с ним и избавлюсь, если будет докучать. Тем не менее я и глазом моргнуть не успел, как меня пленило его упорство и стремление к моей поимке. За три года Мейсон стал для меня нечто большим, чем одноразовой игрушкой. Пусть и впервые поговорить с ним мне удалось только сравнительно недавно… мурашки по телу от одного только его голоса были непередаваемыми! Меня чертовски забавляла вся эта ситуация. И я не собирался, черт возьми, сдаваться или отступать. Я не мог упустить того единственного человека, что заставил мое сердце трепетать от возбуждения и исступленного восторга. Да, я именно восторгался Льюисом. Он завораживал меня своим умом и находчивостью, как никто другой. И именно это меня и привлекало в нем. Я готов был сражаться за него и идти на все, чтобы он бы не сказал мне. Я мог бы рассказать ему все. О том, что я чувствую, о своем прошлом, о своих страхах и желаниях… Он мог бы стать для меня тем, кто поможет мне в этом. Но после того случая в баре… Я корил себя за то, что не держал язык за зубами, ведь я совсем не хотел уезжать!

***

      Даже для меня могло оказаться непростой задачкой вычислить мотив убийцы семьи Мейсона. На первый взгляд казалось, что у преступника его не было. Да и знай я мотив с самого начала, это все равно могло бы стать для меня откровением. Если бы не одно «но». Брукса я знал задолго до убийства. Насколько мне было известно, Келвин учился на юриста и был довольно способным и перспективным парнем. Вместо распространенных подработок барменом или официантом, Келвин выбрал другой путь — путь хакерства. Честно признаться, я плохо разбираюсь в том, чем он конкретно занимался, но я точно знал, то, что он делал было нелегально.       Впервые услышал о нем я в тот день, когда он прислал мне письмо без обратного адреса. Тогда-то я узнал, что у меня есть поклонники. Отыскать его личность было непросто, но я справился. Мне пришлось долго ломать голову над тем, как же мне найти его даже после того, как я узнал его имя. После того как Келвин убил сестру и двух племянников Мейсона, я не удивился. Для меня было вполне ожидаемым то, что кто-то вроде него мог попробовать обратить на себя мое внимание, однако, он совершил серьезнейшую ошибку. Он убил семью моего Мейсона. В тот момент я был чертовски зол. Ни что в этой жизни еще не заставляло меня злиться так сильно, как то, что совершил он. Что еще в мире может быть более омерзительным, чем попытка забрать у меня то, чем я жил последние три года?       Для меня Мейсон значил многое. В какой-то мере, в самом начале я завидовал ему. Ему было куда возвращаться, кто-то ждал его и… любил? Что я, что он — пытались сделать мир лучше, но почему наши жизни так отличались? Впрочем, теперь это больше не важно. После смерти его семьи он стал таким же как и я. Одиноким, озлобленным на весь мир, ненавидящим себя и свое одиночество. В конце концов, я хотел быть рядом. Что только во мне говорило об этом? Я не знаю, все эти ощущения для меня новы. Всю свою жизнь я пытался заполнить пустоту внутри кровью виновных в чужой смерти, но только один человек смог не стараясь вытянуть меня из этой пустоты. И, если Мейсон и стал моим спасением, то я не был уверен, что и я бы мог стать для него таковым. Я мог бы дать ему все, что было у меня самого, только бы он позволил мне быть рядом с ним. Только вот… было ли у меня хоть что-то? Что я мог ему предложить, если сам ничего не имел?       В конце концов, я уже собрал вещи и стою на платформе, в ожидании своего поезда. Видимо, это конец.