Поймать психопата

      Вы когда-нибудь влюблялись так сильно, что ребра болели от невыносимой боли? Любили такой невинной и детской любовью, что коленки предательски подкашивались при одной мысли о человеке? Теряли ли Вы когда-нибудь голову от сумасшедшей любви, что приходит внезапно и отказывается отпускать? Я — нет. До одного момента… Мне всегда казалось, что я уже взрослый состоявшийся человек и мысль о том, что я могу потерять голову от того, кто едва ли переступил порог юношеского возраста, казалась абсурдной. По непонятной мне причине один его голос давал мне возможность дышать полной грудью. Только вот осознание того, что Ласка никогда не будет моим болезненно сдавливало грудь, душило, выжимало из меня все соки. Я просто не мог так поступить с собой. Чтобы следователь влюбился в маньяка — позор! И все-таки было в нем что-то светлое. Чистое, не запачканное ужасами окружающего мира. При разговоре с ним мне казалось, будто он живет в своем мире, более совершенном, чем наш. И мне хотелось защитить его, не позволить узнать о том, что все, что он считал истиной оказалось ложью.       Я не мог его любить, поэтому оттолкнул. Я велел ему убираться прочь из штата Мэн, а сам жалел о своем решении. Уильям сам осмелился открыться мне хоть немного, он не заслуживал такого поведения с моей стороны. Кем бы он не был… он был человеком. Человеком, который по странному стечению обстоятельств стал мне важен. Я не мог его так просто отпустить. Только не сейчас.

***

      Тяжелая рука упала на плечо брюнета, заставляя того невольно вздрогнуть. Знакомый парфюм, неравномерное дыхание.       — Что-то еще? — Уильям побоялся поворачиваться к своему собеседнику, поэтому просто уставился себе под ноги, рассматривая бетонную платформу.       — Я погорячился, мне не следовало этого тогда говорить, — Мейсон замялся, будто собираясь с мыслями. — Ты не должен уезжать.       — У тебя будут проблемы.       Льюис тяжело вздохнул, убирая руку с чужого плеча.       — Я знаю, но ничего не могу с этим поделать. Прошу, останься.       Что же он творит? Просит убийцу остаться и не бросать его одного в этом одиноком городе? Глупо? Несомненно. Только вот сердцу не прикажешь — так ведь говорится. Они практически не были знакомы, а казалось, что с момента их личного знакомства прошла целая вечность.       — Мей, я…       — Я тебя спрячу. Все будет хорошо.       Уильям обернулся к мужчине и грустно улыбнулся. Моррису и вправду удалось привлечь внимание расчетливого следователя, которым тот так восхищался или во всем этом таился какой-то подвох?       — Глупец.

***

      Какого это, когда у тебя в доме живет серийный убийца? Честно говоря, у меня нет ответа на этот вопрос. Для меня Ласка был и остается обычным человеком. Молодым парнем, что по воле судьбы свернул не на тот путь. Как следователь, на которого полагается весь наш городок, я не мог позволить ему продолжить свои злодеяния, однако, сам Уильям не понимал, что делал не так.       — Мама в моей приемной семье постоянно твердила, что нужно ненавидеть грех, ненавидеть грешника. Каждый, кого не покарал человеческий суд будет призван к ответственности Божим судом, а я лишь помогаю в реализации Божьего замысла.       — Уильям…       Я много раз задумывался, почему мое холодное сердце так трепетало рядом с ним. Он был фантастическим: чрезвычайно умен, харизматичен и привлекателен. Но вот только как человека, пусть даже такого милого, я вряд ли смог бы полюбить такого же, как он. В нем было все, что я ненавидел: лицемерие, жестокость и аморальность. Хоть в последнем пункте и я был не без греха. Несмотря на это, теперь я понимал его. Мать внушила ему идеалы, за которыми он слепо следует. Он ненавидит грешника, но не может перестать им быть, потому что это единственный путь в его положении. Я не смог убедить его, что грешником быть не так уж и плохо, по крайней мере, я сам не имел понятия, насколько грешен каждый из нас.       — Ты же знаешь, что Бог любит тебя? — прошептал я, пытаясь заглушить голос совести. — И он бы не хотел, чтобы кто-то из нас страдал. Мы созданы по его подобию, а это значит… у тебя нет нужны продолжать убивать.       Я сам не верил в бред, что сейчас нес, но если это единственный способ заставить Ласку остепениться, то я готов взять на себя вину. На лице Ласки было странное выражение, словно он пытался найти ответ на свои вопросы и, судя по тому, как нервно он метался взглядом по комнате, ответа он не нашел. Мне хотелось, чтобы в моих словах была хотя бы доля правды, но я не мог объяснить, почему меня так заботит его судьба, и эта неуверенность в себе просто убивала меня изнутри.       — Ты мог бы просто запретить, я бы не ослушался.       Я видел, как лицо брюнета медленно приобрело печальный вид, но я был бессилен. Все что во мне оставалось, так это нагнуться и мягко поцеловать его в лоб.       — Вот и замечательно.