Поймать психопата

      Боль, граничащая с наслаждением. Удовольствие от мозолей на пальцах рук. Это удовольствие граничило с одержимостью, пока не становилось понятно, что палачу плевать. Садистский восторг перерастал в безразличие, а с остыванием тела и вовсе в уныние, теряя прежний азарт и интерес. Но теперь меня терзала жгучая, как пламя, жажда крови. Она сжигала изнутри. И мне было тяжело ей противостоять. Я хотел быть человеком, но внутри у меня уже давно не осталось ничего человеческого, — так говорила моя двадцать третья жертва. Ее звали Ева Гарсиа. "Успешная" мать-одиночка модельной внешности, избежавшая наказания за убийство своего единственного восьмилетнего сына за то, что тот опоздал домой на три минуты после вечерней прогулки.       Ева много пила и страдала алкоголизмом, прямо как моя приемная мать. Почему-то, только сейчас эта история открыла мне глаза на незначительную деталь в моем детстве. Матушка демонстративно корила себя за то, что родила меня. Только вот я не был ей родным сыном. Вполне возможно, что она была больна, но правды я уже не узнаю. Должен признать, что отвращение к бутылке я пронес через всю сознательную жизнь, поэтому в баре, в котором я любил бывать, моим заказом являлась исключительно минеральная вода.

***

      Прошло уже несколько месяцев с того момента, когда я начал жить у Мейсона. За это время мы начали иначе относиться друг к другу. Это было заметно во всем: в нечастых искрометных взглядах, в “случайных” мимолетных прикосновениях, даже в том, как мы разговаривали. Из дома своей сестры Мей перенес к себе немного — не хотел оставлять пристанище уже покойной Дженетт пустым. В основном это были дешевые романы о любви, которые она собирала. Пока мужчина находился на работе, я иногда пролистывал их, убивая скуку. Я не сразу это заметил, осознание пришло постепенно, но чувства и ощущения, что описывались в дешевых книжках были схожи с тем, что я чувствовал рядом с Мейсоном. Я был влюблен. Влюблен в того, кто мог и должен был засадить меня за решетку. Пусть я и понимал, что эти чувства неправильные… но с каждым днем я все больше привязывался к тому, кого раньше мог без зазрения совести убить, если бы тот встал на моем пути. Я смотрел на Мейсона и видел в нем то, чего мне так не хватало — защиты и понимания. Он был… не таким, как другие люди, которых я встречал. Более холодный и… на удивление аморальный. Это даже пугало меня. Но еще больше я боялся... боялся своих чувств. Непонятных, новых и болезненных для меня чувств.       Я привык всегда держаться в стороне от других людей. Я был независим и надменен; а тут кто-то, кого я лично знаю всего ничего, заставляет меня чувствовать себя настолько уязвимым, насколько я никогда и ни с кем себя не чувствовал. Я будто разом растерял весь свой жизненный опыт и теперь я знал только одно: я хочу быть с ним. Хочу раствориться в его тепле, даже несмотря на то, что мои руки были в крови.       — Ты сегодня поздно, Мей.       Время давно перевалило за полночь. Тусклый свет уличного фонаря еле-еле доставал до окон серого одноэтажного дома, робко пробираясь в окна. Было спокойно и это удивляло меня. Ни шума редко проезжающих машин, ни стрекота кузнечиков. Город будто опустел.       — Работы много было, — повесив на крючок легкое пальто, Мейсон перевел взгляд на брюнета. — Выглядишь неважно. Все хорошо?       — Да, все хорошо. Можешь не переживать, — солгал Уильям, отводя взгляд, однако, Льюис не поверил.       Только сейчас я заметил, что рабочий портфель Мейсона был забит чем-то.       — Несешь работу в дом? В выходные нужно отдыхать, Мей.       Следователь лишь шутливо закатил глаза, относя портфель в кабинет. Он был хорошим следователем, я это знал.

***

      Положив голову на широкое плечо, я проходился глазами по бумажкам, что держал в руках Мейсона. Мягкий свет луны падал на его волосы, в то время как настольная лампа еле-еле освещала даже сами бумаги. В свете луны, пробивающемся через окно, Мей выглядел так привлекательно.       — Ее убил муж, в этом случае и думать нечего, — тихо прошептал я на чужое ухо.       Он вздрогнул, заставляя меня позабавиться.       — Почему ты так решил? — так же тихо произнес мужчина, будто боясь спугнуть меня.       — Показания. Он говорил, что в момент убийства вышел покурить на крыльцо и из-за раскатов грома ничего не слышал. Я был тем утром в том районе и могу уверенно заявить, что гроза началась ближе к четырем утра, хотя жертва была мертва уже в двенадцать ночи, — немного погодя, я добавил. — К тому же, большая часть осколков лежат снаружи, что означает, что окно было разбито изнутри.       — Даже спрашивать не буду, что ты там забыл, — Мейсон потер усталые глаза. Я усмехнулся.       — Ничего сверхъестественного, — ответил я с наигранным весельем в голосе. — Если бы я сказал, что мне просто захотелось прогуляться, то ты поверил бы мне?       — Нет, — машинально ответил Мей, и я уверен, что это была чистая правда.       — Слушай, Мей-Мей…       Мужчина заинтересованно взглянул на меня через плечо.       — Ты мне нравишься, — это было спонтанная фраза, что я взял из головы за мгновение до того, как она слетела с моих уст. Однако вложил я в нее те теплые чувства, о которых сам ранее и не знал.       — Ага, ты мне тоже, — Мейсон не придал той мимолетной серьезности словам, что и я. Для него это прозвучало как пустой звук. — Ну, а теперь пошли спать?       — Ты меня не понял, ты мне действительно нравишься, — на этот раз я произнес это громче, с большей решимостью и уверенностью.       На лице Мейсона промелькнула неуверенность и… осознание.       — Ох, нет, — я попытался выкрутиться. — Я пошутил, это всего лишь шутка.       Я поспешно убрал голову с чужого плеча.       — Не стоило тебе мне этого говорить, — прежде чем я успел заговорить, он продолжил. — Нам никогда не быть вместе и мы оба это прекрасно знаем.       — Но я ведь просто…       — Иди спать, — оборвал меня Мей, отворачиваясь ко мне спиной в подтверждение своих слов.       Впервые почувствовав что-то столь приятное, меня быстро опустили с небес. В конечном итоге это, итак, было очевидно…