Один день из прилавка магазина

      Утро было бесплодным, как бы выразился Джон (так звали хозяина магазина). Люди шныряли по улице, словно заблудшие души, ищущие хоть что-то в этой жизни, но не могшие найти ту безделицу, которая станет для их жизни-ценной. Некоторые из них рассматривали нашу облицовочную часть магазина, в основном состоящую из дорогих товаров, наподобие старых ваз, сделанной из фарфора, и имеющие изощрённые формы, или картин малоизвестных художников, которые скупал Джон по грошу, но продавал за цену хороших картин, обдуривая клиентов, что написал картину знаменитый человек. Продавав её, он всегда оборачивался ко мне, обмахивая разноцветными купюрами, и говорил со смешком в голосе: "Как хорошо жить в мире, где каждый основывается на авторитетах, которое ему дало общество! На таких можно зарабатывать деньги". В редких случаях, он выставлял свои картины, говоря мне, что один 'художник' отдал бесплатно своё сокровище, но его излишняя осторожность с этими картинами, сразу выдавала его. Работы были вполне сносными, так как некоторые люди всё-таки скупали его картины, но они были чересчур где-то пошлыми, где-то заносчивыми, но при этом, это была своего рода фишка Джона.       Осматривая картины, находившиеся в коробке, я нашёл самую забавную. Это была комната с тёмно-коричневыми оттенками пола и стен, в центре помещения находился дубовый покерный стол, обитый дорогим сукном тёмно-зеленоватого цвета, но части, которые были освещены небольшой и скудной люстрой, покрытой узорным абажуром алого цвета, выдавали изумрудный цвет. Вокруг этого стола сидели и играли, три далматинца, закуривая свои сигары и кидая карты на стол, заканчивая эмоциональный раунд. Посмеявшись над картиной, я её положил обратно в коробку и вернулся за прилавок, сев при этом на стул и облокачиваясь об задние ножки. От скуки, я начал проверять своё везение, благодаря найденной монетки в кармане, подбрасывая её и загадывая нужную сторону, но неудачно один раз бросив монетку, она упала под прилавок, из-за чего пришлось вставать и искать дотошно эту железку медного цвета, проверяя каждую складку пола, но в это мгновенье, прозвучал мягкий и тихий женский голос:       - Извините... Тут кто-нибудь есть?       От неожиданности, я встал и ударился об уголок прилавка задней частью головы, попутно вскричав, но не совсем от боли, а скорей, от неприятного ощущения. Это была худая девушка с бледноватой кожей, голубыми глазами и длинными чёрными волосами, лоснящимися от света, проникавшего в магазин через окна. Взгляд был мягок, и согревал, когда я ловил его своим взглядом, но тут же отворачивался покрасневши, замечая это, она начинала смеяться, тихо и мило.       - Да, есть - сказал я, потирая место удара, при этом растрёпывая свои волосы.       - Извините, не хотела вас пугать - начала она хихикать, закрыв рот ладошкой - Если бы я знала, что вы под низом, не стала бы вас звать, а подождала.       - Ничего... Вы что-то хотели взять, мисс? - сказал я уже более мягким голосом, при этом слегка улыбнувшись.       - Мисс Суонси, но прошу, зовите меня Элизабет - быстро проговорив, она тоже улыбнулась - Мне надо взять книгу, она вроде у вас есть. Вчера мне подруга говорила, что она лежала у вас. Название... Не помню... - сказала она, щёлкая пальцами и оглядывая магазинчик - Вспомнила! "***-па"       - Честно, не знаю - проговорив, я начал придумывать варианты, чтобы не продать эту книгу. Книга была ужасна, дуря читателей своей пустотой между строк, кидая его в мир полный мотиваций и пустозвонных надежд, забывая про реальную жизнь, окружавшую нас. Я хотел было продолжить, и предложить другую книгу для прочтения, но прилетевший неожиданный подзатыльник, в то же место, куда пришёлся прошлый удар от уголка, заставил меня умолкнуть, и посмотреть на своего обидчика, гневным взглядом. Этот подзатыльник пришёлся от Джона, и он начал сразу говорить, словно отчеканивая каждую фразу.       - Вы ищите "***-па"? - увидев, что Элизабет молча кивнула, он продолжил - Хорошая книга, каждый вечер её читаю и всем рекомендую, вам надо сейчас пройти прямо по коридору, потом, как увидите стол, сверните налево, там будет стеллаж с книгами - подойдя к ней, он тише уже сказал - К слову... Простите моего коллегу. Знаете, бывают ещё зелёные юнцы, не смыслящих вообще в искусстве.       - Ничего... Я сама сильно не разбираюсь - сказала она с улыбкой на лице, в одно мгновенье, посмотрев на мои глаза, словно мама, вступившаяся за своего младенца перед задирами.       - Понимаю... - произнёс он с грустью в голосе, но тут же изменив свой тон, он продолжил - Если не найдёте книгу, позовите! Я приду и помогу вам, но сейчас мне надо поговорить с ним - указывая на меня своей головой.       Снова обернув голову, она мне улыбнулась, и пошла вдоль коридора, медленными шагами, осматривая весь товар. В это же мгновенье, ко мне подошёл Джон, пытаясь что-то сказать, но спустя несколько секунд он нарушил молчанье:       - Мартин, послушайте... Не говорите то, что она вам приглянулась - начал он говорить с ехидной улыбкой на лице, делая циничный глубокий вздох - Знайте простое правило, которое может помочь в твоей жизни: 'Невозможно полюбить человека, как бы ты не старался, но выгоду можно сыскать всегда с них'. Так вы целее и счастливее будете - тут он хотел чем-то дополнить, но послышался зов помощи с дальнего конца магазина.       - Я найти не могу книжный стеллаж, можете помочь!       - Да, конечно - прокричал вслед Джон - А у вас законный обед, Мартин - дополнил он уже тише и развернулся, но тут же обернулся с улыбкой на лице, и жестикулируя своим указательным пальцем, дополнил - Подумайте над вопросом: 'Может ли полюбить человек человека?'       Улыбнувшись, через силу и удерживая в себе накопившуюся злобу, в ответ, я начал одевать шерстяное пальто и шляпу, чтобы пойти в ближайшее кафе. Всю дорогу меня доставал этот вопрос, что я уже не помнил, что творилось на улице. Эта была ожесточённая борьба с паразитом, занявшим свою власть в моём разуме.       - "А ведь он прав, Мартин" - начал говорить паразит, отдававшим эхом в моей голове, голосом.       - "На счёт чего? Любви к человеку? Бред это! Абсурд чистого слова! Я люблю человека и этого не изменишь" - отрезал я, пытаясь совладать с эмоциями, наплывшими из злости, накопленной в магазине, но тут же он перебил мои доводы своим раскатным смехом, падающих камней.       - "Ха-ха-ха. Как не называй это, но ничего не изменится... Мы все любим образы, сделанные нашими кровожадными глазами, и кидая их в страшное место, преследующее всю нашу жизнь... Мы запомнили человека таким, каким его видели раньше, но поистине удивляемся при виде его нового, при этом чувствуя странное ощущение пустоты, кричащее нам, что он испарился... Исчез... Словно... Любовь всегда умирает там же, где и начинается."       - "Что ты хочешь этим всем, чёрт возьми, сказать? И что за страшное место, которое нас преследует?" - спросив его после некоторой паузы, я начал снимать пальто от жары, и порывшись во внутреннем кармане, я достал платок, чтобы стереть холодный пот, едва начинавший стекать с моего лба.       - "На второй вопрос я тебе отвечу, но я удивлён, что ты сам не догадался... Это безжалостное прошлое - наш ад. В нём находится множество фикций, иллюзий, которые не отпускают нас, и позволяют жить прекрасным мигом жизни. Сколько мы наполняем свой рот этими воспоминаниями, требуя больше из раза в раз? Тратя при этом впустую нашу жизнь. Помнишь, Сартр описывал в своей пьесе ад, как закрытое помещение? Но он был не прав, я тебе так скажу. Мы сами создаём для себя ад, при этом нам не надо умирать. Он в нашей голове, друг мой!"       - "Хорошо, хорошо... Допустим я тебе поверил... Но с первым вопросом что не так? Почему ты его пропустил?"       - "Не надо меня обманывать, я знаю, что ты мне поверил! Я есть ты, друг мой... А насчёт первого вопроса... Тут ты должен сам ответить, не должен же я за тобой выполнять всю работу, но для упрощения, давай я задам его по-другому, чтобы ты мог ответить на свой же вопрос, друг мой... Как можно полюбить человека, а не его сущность, убегающую раз за разом в ад?"       С этими словами он меня покинул внезапно, как и появился, оставив меня с этим вопросом, на которого ответа я не находил в своём помутневшем рассудке, что уж там говорить, любых сил у меня не было, чтобы ответить на него...