Хорошие дети не плачут

Не Москва, а платоновский котлован, я хочу облечь эту боль в слова, ничего у меня не выходит, мама, нет причины переживать. На каком рубеже да какой ценой, мое время каталось по кольцевой, заблудилось в выходах, извернулось, а с изнанки больнее, чем с лицевой. Я хожу, хожу по осколкам лжи, выживать сложнее, чем просто жить, разреши мне вычеркнуть этот город, только выбери верхние этажи. Что нам делать, если мы здесь во сне, если альфа есть, а омеги нет? Мой отель — четыре звезды на небе, как устроюсь — ты приезжай ко мне. © Кот Басё.

Совершенно сумасшедший день никак не желал заканчиваться, Диане казалось еще немного и она сама свихнется самым натуральным образом. От пережитого ее слегка потряхивало, стоило представить, что от трагедии их отделило всего несколько секунд. Дежурный же врач, настроенный к воплям Арбениной крайне скептично, ситуацией не проникся. По крайней мере никакой внешней реакции от него не последовало. Диана же кипела от возмущения, расхаживая по ординаторской, хотя больше всего хотелось дать в морду мужчине в белом халате, с абсолютно равнодушным, слегка помятым лицом. — …Как будто у вас из окон каждую смену по десять человек прыгает! Такой типично-российский похуизм меня поражает. Неужели нельзя что-то в таких случаях делать? Чтобы пациент не мог себе навредить, уйти куда-то?! — Если вы продолжите вести себя в таком же ключе, я попрошу охрану вас вывести и больше не пускать. Александра вам не дочь, информацию о ее лечении и состоянии никто из сотрудников вам не сообщит, и ваше нахождение в стенах нашей больницы бессмысленно, — доктор, уставший за смену от воплей родственников, не собирался входить в положение и делать какие-то поблажки маячившей перед ним женщине. — Она мне как дочь. И ее мать — моя подруга, она едет из другого города, с ума сходит от неизвестности. Я буду здесь столько, сколько нужно и мне плевать, что Сашке шестнадцать! Ребенок в чужом городе, лежит один в палате, под капельницами и кислородом, ей нужен кто-то знакомый рядом. И вообще! Вместо того, чтобы меня затыкать, вы бы палаты лучше проверили! За каким хером в реанимации дверь, ведущая на балкон, а по факту, в пустоту? Сашка чуть не выпала, хорошо я в вовремя заглянула! И вам сейчас конечно же проще свалить все на мою «неадекватность», чем признать — вы проебались. Чуть не угробили девчонку, она бы шагнула вперед и все, в самом лучшем случае отделалась бы переломами. В чем, блин, проблема, взять и снять гребаные ручки с дверей?! Сашка чуть не выпала, а если человек в возрасте, постарше? Точно же угробится! Вы наверное вообще из судов не вылезаете! — Давайте поступим так. Вы сейчас пойдете и дождетесь, когда приедут родственники Александры, а я доложу о случившемся глав.врачу и обслуживающему персоналу дадут распоряжение все проверить и убрать. — Давайте, — устав от бесполезного по сути ора, Диана кивнула в ответ и вышла из ординаторской. Ждать в коридоре на кушетке было муторно, уйти к мартемкам в машину она наверное хотела, но не могла. Глянула на часы, но не запомнила, который час и снова полезла в карман за телефоном. «Поскорее бы Светка приехала… Я конечно по ней дико соскучилась и хотелось увидеться, но не при таких обстоятельствах. Интересно, Сашку сколько здесь продержат? Дня три?.. У меня концерт через четыре дня, успею разобраться с делами и со Светкиной мымрой», — мысли, вязкие от усталости и недосыпа, путались и стопорились. — Короче, подумаю об этом завтра. Сейчас надо дождаться Сурганову, потом домой. И спать… Эх, где мои семнадцать лет, когда трех-четырех часов хватало с потолком?..» На экране появился значок сообщения и короткое «приземлились, все в порядке» заставило Арбенину немного расслабиться. «Это дело надо перекурить», — стараясь не шуметь, Диана направилась в сторону лестницы. Медсестра, суровая на вид женщина в ярко-розовом костюме, проводила ее неодобрительным взглядом и вернулась на пост.

***

Жуковой удалось купить билеты до Москвы на последний рейс каким-то чудом, не иначе. Она отмахнулась от попыток Светланы заверить, что прекрасно доберется сама и вообще, «мне не нужна нянька, Лен», пробурчав в ответ банальность про дружбу и ее круглосуточность. И сейчас, периодически поглядывая на бледную, как мел, Сурганову, зябко кутающуюся в кардиган, в который раз убеждалась в правильности своего решения. Конечно, Арбенина присмотрела бы за обожаемой скрипачкой, но до Москвы нужно было добраться, а потом и до больницы, в которой находилась Саша. Перелет хоть и был коротким — всего полтора часа, время, по ощущениям, тянулось медленно. У кого-то из пассажиров надрывался в плаче маленький ребенок, не реагируя на попытки успокоить или на что-то отвлечь. «Господи, как хорошо, что у меня нет детей», — подумала Жукова, глядя на сердитую тетку в ярко-сиреневом костюме, высказывая молодым родителям, что те не могут управляться с собственным ребенком и мешают окружающим. Ненадолго выйдя из «авиарежима», Светлана проверила входящие от Дианы — та не написала ничего нового, пролистнула несколько сообщений в мессенджере от Эллы. Сил разбираться еще и с этим не было. Взгляд случайно зацепил папку с семейными фотографиями, но пересматривать их заново тоже не получилось, особенно те, где они были вдвоем с Сашкой, с совсем крошечной и уже постарше. Воспоминания, цепляясь друг за дружку, появлялись сами собой. Самая первая встреча, первое «мама», совместный отдых — каток, цирк, парки, первые совместные спектакли, поездка на море — всего на неделю, но это было по-настоящему здорово, дни рождения и празднования нового года, рождества. Сашка с белыми бантами, читающая стихи со школьной сцены и тихая, материнская гордость, первое сентября в школе, Сашка, смеющаяся, на плечах у старшеклассника, поездки в Абхазию и на Алтай, Сашка, притащившая домой котенка, грязного и мокрого, первая пятерка в школе и разбитые коленки на физкультуре, совместные попытки приготовить что-то вкусное и разрешенное им обеим… Те дни и ночи, проведенные в больнице, у Сашиной кровати, Светлана старалась не вспоминать. Слишком боялась потерять каждый раз, ругая себя за беспомощность, невозможность сделать хоть что-то, чтобы помочь. — Свет, — осторожное прикосновение к руке заставило непроизвольно вздрогнуть и поднять глаза на сидевшую рядом Лену. — Мы приземляемся. Скоро уже будем в больнице… С Сашкой все будет хорошо, вот увидишь. Кивнув в ответ, Светлана убрала телефон подальше и, откинувшись на спинку сиденья, прикрыла глаза.

***

Довести до ручки, а после — расставить точки, все, что должно быть важным, убрать в кавычки. Знай свое место в строю, в пищевой цепочке, если успел поверить — меняй привычки. Не оставить друг другу ни весточки, ни заначки — дурацкие шуточки, вечные проволочки. Курили бы — молчали б до третьей пачки. А так придется сдаться в четвертой строчке. © Кот Басё.

Элла давно подъехала к дому, но не стала открывать ворота и въезжать на территорию, ее все равно никто не ждал. Она сидела, даже не включив свет, и методично напивалась. Сказалось накопившееся за несколько недель напряжение. Обычно Элла не позволяла себе ничего такого, но сегодня был повод. И даже не один. Света не стала даже звонить, скинула сообщение, что Сашка попала в больницу в Москве, и она уехала к ней. На сколько — не знает, наверное на несколько дней. Новость взбесила, во-первых, Элла была уверена, что Сашка симулирует, а во-вторых, вряд ли бы Сурганова стала останавливаться в какой-нибудь гостинице, когда рядом была Арбенина. От ревности сводило скулы и хотелось что-нибудь сделать, что-то такое, чтобы Арбенина больше не появлялась на горизонте и не портила все, к чему прикасалась. Злость, раздражение и усталость, вместе с ревностью и непониманием — как можно было полюбить Диану? — вылились в десяток пьяных, коротких и пропитанных обидой сообщений. Все они были отправлены и доставлены, но Сурганова молчала в ответ. Элла злилась, набирала номер Светы раз за разом. Любимая женщина продолжала игнорировать. «Приедет от своей сучки носатой, обязательно все выскажу… И Сашка… О, я устрою грандиозный скандал. Не надо было меня злить», — хихикнув в ответ на собственные мысли, Элла сделала очередной небольшой глоток из бутылки. Из колеи и душевного равновесия ее выбил не только отъезд Светы. Они с Верой договорились поужинать вместе в любимом ресторане Веры — японском и достаточно дорогом, Элла, закончив с делами, решила заехать за ней. На душе было как-то неспокойно, когда Вера не ответила ни на первый звонок, ни на пятый. Во дворе, где жила любовница, Труфанова проторчала не меньше часа. Потом, поддавшись неясному импульсу, решила узнать у соседей, не видел ли кто ее пропажу. Постучав в квартиру напротив, Элла ожидала услышать что угодно, но только не это — Вера, возвращаясь с работы, погибла. Перебегала через железнодорожные пути, не слышала, как приближалась электричка, была пьяна или под кайфом. — Суицид, наверное… Пацана бы хоть пожалела… — соседка махнула рукой. Словно поняв, что она говорила, в коридор вышел мальчишка, лет двух, в сползающих колготках и футболке с Железным человеком. — И как-то он теперь? А вы кем ей приходитесь? Хоронить же надо… — Я знакомая. А родственники у Веры были? — Мать, кажется, была. Но я не знаю… А раз вы знакомы, может друзья какие-то еще есть? Им надо сообщить, организовать все по-человечески. — Извините, я ничем помочь не могу, — Элла, под рев мальчишки, оставшегося сиротой, сбежала. Потом пару часов беспорядочно кружила по городу, пытаясь собрать оставшиеся мысли в кучу. А сейчас, сидя в машине, заливала горе коньяком, не чувствуя вкуса. Она давно не курила, первая, нервно прикуренная сигарета не пошла, но после первой порции коньяка ситуация изменилась. Незаметно для себя Элла выкурила половину пачки, в горле першило, в виски вкручивалась противная головная боль. «Но я хотя бы живая…», — утешительная мысль заставила женщину усмехнулся и устало провести по лицу ладонью. Хотелось спать, но оставаться в машине и мучаться потом весь день от боли в спине она не собиралась. В конце концов и правда, наверное, ей придется устраивать похороны Веры. Влезать в это малодушно не хотелось и Элла подумала, что отложит этот вопрос на завтра. Тем более, что Вере — ее милой, такой яркой и красивой Вере, торопиться уже совершенно некуда. Решив что-то для себя, Элла открыла дверь и выбралась наружу. Ноги ее держали, правда координация оставляла желать лучшего. Прихватив недопитое, но забыв телефон, она направилась к дому. Уже там, кое-как отперев дверь, включила в коридоре свет, запнувшись о выбежавшего кота, прошла в гостиную и рухнула на диван. Раз все шло настолько наперекосяк, то и спать она могла там, где вздумается в данную конкретную минуту.

***

Артём, закутавшись в толстовку и для верности накрывшись дорожным пледом, крепко спал. Марта же, немного подремав, снова открыла глаза и уставилась в окно. Темноту на больничной парковке кое-как освещали два тусклых фонаря, кроме их машины стояло еще пару — самых простых, отечественных, да служебная «буханка». По ступенькам к машине спускалась Диана, на ходу закуривая, и Марта выбралась наружу. — Мам? Как там Сашка? — Да нормально, спит. Я с врачом поговорила, явных опасений нет, на всякий случай решили понаблюдать, — Диана старалась говорить уверенно, спокойно, но руки все равно подрагивали и напряжение никак не желало отпускать. — Светка скоро должна приехать… Жукова отписалась, прилетели пять минут назад. — Она ругаться будет, — Марта вздохнула, натягивая поглубже рукава толстовки. — Будет. Ибо нехрен сбегать непонятно куда, — брякнула Арбенина-старшая и вовремя осеклась. Ей ли было рассуждать о побегах, учитывая бурную юность, Магадан и переезд в Питер. — Маман, выключай баб Галю, — усмехнулась Марта. — А вообще, ты правда думаешь, что она нам видеться запретит и заберет Сашку уже навсегда? — Ну, вообще-то Светка адекватная у нас. И наверное не должна так радикально… А почему ты так думаешь? — Ну, кто вас знает, взрослых… Тем более Сашка попала в больницу, Светлана Яковлевна побоится ее далеко отпускать. — Это случайность, несчастный случай. Ты же не виновата в том, что у Сашки аллергия, да еще в такой зверской форме. И, к тому же, она могла слопать батончик где угодно. У себя дома, в шоке, в транспорте, я не знаю… Хорошо, что вы с Тёмкой рядом оказались. — Это было так страшно, — Марта шмыгнула носом, в который раз прокручивая в голове произошедшее. Все-таки она не зря смотрела гайды по первой помощи, хотя лучше бы такие знания не пригодились совсем. — Сейчас главное, чтобы Сашка оклемалась, а дальше будет видно. Ты же ее любишь? Марта, чувствуя, как краснеет, молча мотнула головой. — Я бы меньше всего хотела, чтобы моя дочь встречалась с дочерью Светки. Но, если тут любовь, что я могу поделать? — Диана прикурила от старой сигареты новую и чуть не выронила, когда Марта, поддавшись порыву, крепко сжала ее в объятиях — такое случалось нечасто, особенно когда дети подросли. — Мартишка… — Спасибо, мам.