Хорошие дети не плачут

Поезда и вокзалы, леса и травы, не любовь — обжигающий дерзкий дождь. Это были те времена и нравы, от которых сразу бросает в дрожь. Ни укрытий не было, ни спасенья — отдавались каждому дню сполна. Скоро грянет Прощеное воскресенье, рассказать, кому я теперь жена? Столько кадров сменилось в оконной раме — не привыкнуть к цвету, не вспомнить вид. У меня здесь, знаешь, игра без правил, на войне не думают о любви. Пережить атаку, оставить крестик, встать на новой чертовой высоте и ночами слушать чужие песни, находя в них тысячи общих тем. Все, что было — длится неистребимо, бесконечным ожогом горит в груди. Потому что нельзя убивать любимых. Можно только, зажмурившись, уходить. © Кот Басё.

Ожидание бесило, изводило и без того напряженные нервы. Арбенина, не способная стоять на месте, расхаживала из стороны в сторону, прислушиваясь к звукам каждой проезжающей машины. Такси подъехало практически ко входу в больничный корпус, первой наружу выбралась Света и сразу же угодила в Дианины крепкие, но нежные объятия. — Светка! Как добрались? Ты как? — дурацкие вопросы сыпались сами собой. Несмотря на напряжение и все равно оставшийся страх, Диана поймала себя на мысли, что вдвоем им будет легче. Сурганова в первые мгновения показалась ей страшно уставшей, не скрывавшей свой страх и растерянность, с подрагивающими руками. Но это длилось лишь мгновения, Света все-таки взяла себя в руки, понимая, что паниковать не имеет права. Сашке нужна была ее собранность и уверенность в благополучном исходе. — Нормально добрались, Лена не даст соврать. Чудом успели на последний рейс на сегодня. — Пойдем? Я у врача была, он сказал, что будет разговаривать только с тобой. Я же Саше никто… Но я все-таки его дожала — угрозы жизни нет, они перестраховываются, капают что-то. Я в коридоре постою, а, заяц? — Я сама, — твердо заявив, Сурганова вывернулась из объятий Дианы и направилась к дверям в больничный корпус. — Самостоятельная, блин… — пробурчала Арбенина и полезла за сигаретами. Электронная осталась дома, хорошо хоть в машине валялось пару пачек про запас. — Угостишь? — Лена, перестав терзать телефон, запихнула его в карман и зябко поежилась. — Да пожалуйста. Ты же вроде не куришь? Жукова, в ответ на удивленную физиономию Дианы лишь усмехнулась. — Тут и закуришь, и сопьешься нахрен. Тебя-то чего так трясет? За компанию? — Почти. Ну я правда испугалась, когда мне Марта позвонила и сказала, что Сашу на «скорой» увезли… Вспомнила, как Светка в реанимации лежала… Ненавижу больницы! Потом, пока ждала, поцапалась с врачом. — На тему? — Светке только не говори, а то ее точно кондратий хватит. — Ну уж не дурнее некоторых. — Я к Сашке в палату заглянула, а она у окна стоит, в рубашке этой медицинской, полупрозрачной, задницу едва прикрывающей, и на улицу пытается выйти. Там дверь, какого-то хрена ведущая на балкон, а балкона самого нет. Ни пола, ни перил, ничего. Тупо дверь в пустоту. Ну я естественно охренела, бегом к ней, еле успела оттащить. Потом доктору все высказала, вот зачем в палате реанимации ручки на дверях и окнах? А если бы она выпала? — Пиздец. Надеюсь, врач Свете сам ничего не расскажет… — Пусть только попробует. Сделаю так, что его по статье уволят и вообще от врачебной деятельности отстранят. Придурок. Пытался меня выставить, потому что я не Сашкина мать! Какая разница, мать или не мать… — Ну правильно, ты не мать, — Лена развеселилась, хотя ситуация не слишком располагала. — Ты скорее свекровь будущая или тёща. — Жукова! — Да ладно, ладно, не ори. Пошутить уже нельзя… — У меня Тёмка лет пять назад катался на скейте и получил сотряс. Не сильный, дома две недели провалялся, врачи сказали легко отделался. При ударе рассек лоб, я столько кровищи в жизни не видела! Представь, приходит его друг, и так робко мне: Диана Сергеевна, а Артём поцарапался немного… Жукова нервно хохотнула. — А мой заходит — и чистые на нем оказались только трусы под шортами, остальное все в кровище. Я думала там на месте коньки и откину… Понимаю Светку. Вот заболеет ребенок и реально думаешь, что лучше бы сам чем угодно переболел, чем смотреть, как он мучается. А ты носишься, с ума сходишь, а помочь ничем не можешь. — Ну да, — Лена кивнула. — Спасибо, что ее одну не отпустила. Она наверняка и выступала еще, да? Типа няньки не нужны, — Диана грустно улыбнулась. — А то. Но кто ее станет слушать, — докурив первой, Жукова выбросила в мусорку окурок и зевнула. Спать хотелось зверски. — Тут недалеко гостиница есть, круглосуточная, я там перекантуюсь, наверное… — Даже не думай. Хочешь, иди садись в машину, там мартемки дрыхнут. Дом большой, всем хватит места. Или у тебя дела какие-то? — Да нет. — Пошли и правда в машину, я замерзла, как цуцик, — Диана распахнула перед Жуковой дверь. Потом плюхнулась на водительское место сама. Спина, почувствовав опору, неприятно заныла, напоминая о недавней небольшой травме — на одной из тренировок она неудачно повернулась и «сорвала» несчастную спину. Потом получила всевозможные нагоняи и на концерты выползала под мощными дозами обезболивающего. Сейчас стало гораздо лучше, но некоторые действия выполнять было все еще непросто. «Эх, если меня в тихом месте, да прислонить к теплой стенке, то я еще ого-го!», — в памяти всплыла старая шутка и Диана невольно улыбнулась собственным мыслям. Голова гудела от выкуренных сигарет, хотелось запить неприятную горечь на языке, но вода в машине закончилась, а бежать куда-либо она была просто не готова. Прошло еще несколько минут, прежде чем из больничных дверей вышла Сурганова. Диана, забыв об усталости, метнулась ей на встречу. Жукова, до этого залипавшая в телефоне, лишь фыркнула — излишне заботливая и даже нежная Арбенина была для нее в новинку. — Ну, как там, заяц? — Врач сказал приехать завтра к двенадцати утра. Точнее уже сегодня. Обход закончится, будут решать с выпиской. — А не рановато? — Дин, врачам виднее. Помощь необходимая оказана, я Саньку потом запишу к аллергологу, надо будет дополнительно понаблюдаться. Мне на пять минут решили заглянуть, Саша спала. Дыхание нормальное, сатурация в рамках нормы. — Ну вот и хорошо, сон — лучшее лекарство. И мы поехали, тебе бы тоже надо отдохнуть. Света улыбнулась, но улыбка получилась напряженной. Волнение немного улеглось, стоило Сургановой увидеть дочь и убедиться, что угрозы жизни нет. Но пережитый стресс все еще не отпускал. Вместо нелепых попыток утешить, Диана нежно притянула любимую женщину к себе и коротко поцеловала. — Поехали. Мартёмкам тоже давно пора спать. Заснувшую на переднем сидении Жукову Диана решила не трогать и открыла перед Светой дверь, помогая устроиться. Марта, копавшаяся в телефоне, придвинулась поближе к брату. Артём продолжил спать как ни в чем ни бывало. Шум и разговоры ему совершенно не мешали. Марта задумчиво следила за тем, как мать пристегивается, поворачивает ключ в зажигании, ворчит, а затем выезжает с больничной парковки. Сегодняшний разговор приятно удивил — она была готова к тому, что за отношения с Сашей им придется бороться, убеждать обеих мам. «Сашка тоже обрадуется, когда узнает. Моя маман, правда, полбеды, еще Светлана… Но может быть она не будет сильно зверствовать? В конце концов их история, это их история, а мы — это мы. И кому в итоге будет плохо, если получится большая семейка?», — Марта стащила капюшон и закатала рукава толстовки. В машине быстро нагрелось и ей стало жарко. Диана включила покрутила ручку магнитолы, выбирая радиостанцию, чтобы не заснуть. Собеседник из Жуковой сейчас был никакой — она успела открыть глаза, пристегнуться ремнем безопасности и снова благополучно вырубиться. А детей или Свету она решила не трогать. Чуть вздрогнув от прикосновения ледяных пальцев в собственной руке, Марта повернулась к Сургановой. Та сжала ее руку немного сильнее и, наклонившись чуть ближе, негромко, с благодарностью произнесла: — Спасибо за Сашку, Мартиш. Ты спасла ей жизнь. — Да я не сделала ничего такого… — таким же шепотом отозвалась девушка, чувствуя, что румянец заливает щеки. — Врачи быстро приехали… — Ты умница и герой. Спасибо. Поддавшись неясному порыву, Марта, не особо контактная и тактильная, обхватила обеими ладонями Светину руку, то ли пытаясь выразить поддержку, то ли согреть ледяные пальцы. Напряжение, исходящее от женщины, хотелось как-то исправить, что-то сказать, ободряющее и поддерживающее, но разговоров за этот день было слишком много. И Арбенина-младшая просто сидела рядом, всю дорогу не выпуская Светину руку из своей. Периодически поглядывая на сидевшую рядом женщину, Марта сочувственно вздохнула — лицо Светланы в полумраке салона казалось пепельно серым. Она прикрыла глаза, прислонившись к подголовнику и, кажется, задремала. Марте очень хотелось, чтобы эта дурацкая длинная пятница поскорее закончилась.

***

Когда они оказались в доме, Диана первым делом кинулась к запертому в комнате псу. Через закрытую дверь доносились душераздирающие звуки, обиженный Гриня, едва выбравшись на волю, кинулся к хозяйке, требуя сочувствия. — Мы как-то не подумали его выпустить… — виновато отозвался Артём. — Выйди с ним, пожалуйста. — Окей, — засыпающий на ходу Тёмыч послушно мотнул головой. — Мартиш, поможешь Лене устроиться в гостевой? — Диана, раздевшись и забрав верхнюю одежду у Светы, просительно глянула на дочь. Марта, понимая, что мать, занятая своей любимой Светой, разорваться не способна, кивнула. — Лен, если голодная, глянь сама, что в холодильнике, ладно? — Хорошо. — Мам, мы разберемся, идите спать уже, — Марта отмахнулась. В конце концов, они с братом большую часть времени жили без матери и неплохо справлялись. «Мда, выросла Марта, палец в рот не клади, — подумала Жукова, глядя на то, как выразительно Диана закатила глаза. Но при этом, взяв Свету за руку, действительно повела ее в спальню. — Интересно, Диана сама замечает, что дочь выросла совершенно ее копией, но при этом с мозгами и чувством такта?» Уже в гостевой спальне Марта первым делом полезла в комод. Достав полотенца и халат, ужасно похожий на гостиничный, вручила стопку на ходу засыпающей Лене. Потом, так же молча и быстро, стащила с кровати покрывало, скинула его в кресло, достала плед и задумчиво почесала макушку, соображая, что же она еще не сделала. — Ванная здесь отдельная, вай-фай ловит, пароль на тумбочке — Марта кивнула на прицепленный сто лет назад стикер… Дверь лучше закрыть, а то Гриня может зайти, завалиться спать рядом. — Спасибо, что предупредила. Дальше я сама разберусь. Спокойной ночи, Мартиш. — Спокойной ночи, — Арбенина-младшая, зевая, ушла к себе в комнату. Спать хотелось неимоверно, и это при том, что она вполне успела подремать в машине вместе с Тёмкой. Наскоро приняв душ, она натянула пижаму и завалилась в кровать. День, насыщенный и довольно тяжелый, наконец-то закончился. Ей казалось, что она точно не заснет, но стоило снять очки и коснуться головой подушки, как сонливость накатила с новой силой. Последней связной мыслью было ставшее привычкой пожелание: «Спокойной ночи, Санька», и Марта, закутавшись в одеяло, крепко заснула.

***

Только добравшись до собственной спальни Арбенина позволила себе выдохнуть и расслабиться, отодвинуть на дальний план собственную усталость, чтобы хоть немного привести в чувство любимую женщину и уложить спать. Приговаривая какую-то милую ерунду, уговаривая, незаметно для Светы, Диана приготовила постель, достала одежду, оставшуюся с последней ночевки — Светины же любимые штаны-обосранцы и рубашку в серую клетку. Между делом быстро переоделась в домашнее сама, потом, ненавязчиво, помогла раздеться и за руку отвела в ванную — смыть усталость от перелета и снять остаточное напряжение. — Динь, со мной нормально все, я не немощная… — на вялые возмущения Арбенина только отмахнулась. Раздела, включила теплую воду, притащила из спальни большое полотенце, поймав себя на мысли, что никакого сексуального подтекста в этом не видит от слова совсем. Они обе слишком устали для чего-то большего. Выбравшись из ванной, Света обхватила ее за шею и прижалась всем телом, сжимая руками так, будто боялась потерять. Напряжение, цепко державшее несколько часов, кажется, стало отпускать. Пружина, сжимавшая все внутри, постепенно ослабла, слезы, старательно сдерживаемые, наконец-то прорвались. Сурганова сама не подозревала, насколько сильно испугалась за дочь. К тому же собственные реакции казались неправильными, гипертрофированными, она пыталась казаться сдержанной, нетпоказывать свою нервозность, усталость и страх. Но у нее совершенно ничего не получалось. — Заяц, ну чего ты?.. Я здесь, я с тобой, и никуда не денусь. Люблю тебя, кузнечик. Я очень тебя люблю. И с Сашкой все будет хорошо. Все обязательно будет хорошо. Она скоро поправится… Не зная, как еще успокоить, передать собственную уверенность в лучшее, защитить от плохих мыслей и накручивания негативных сценариев, Диана нежно коснулась щеки, Легкие, невесомые поцелуи куда придется, в губы, все еще бледные, в щеки, лоб, кончик носа, шею, снова в губы, чувственно, но без малейших намеков на продолжение. Они незаметно добрались до постели, Диана, не выпуская из объятий, осторожно подтолкнула Свету, намекая, что неплохо было бы сесть. — Спасибо, Динечка. Ты такая хорошая у меня… — на этой фразе Арбенина едва не прослезилась от нахлынувшей нежности и попыталась скрыть смущение за нарочитой грубостью: — Это я авансом на пару месяцев вперед. Завтра снова покажу свой мерзкий характер, так и быть. Я сейчас приду, минут пять, не больше. Диана спустившись вниз, сделала чай для Светы, распотрошила аптечку в поисках успокоительного, попутно закинулась сама, на обратном пути в коридоре убирала с прохода раскиданные детьми кроссовки. От гордости за Марту и то, какой выросла дочь, внутри защемило, на доли секунды она почувствовала себя подростком, которому всегда хотелось, чтобы мама гордилась и любила несмотря не на что. «Для Марты, я надеюсь, не враг. И пусть дальше будет так же… Она умная девчонка, взрослая не по годам. Но ее тоже угораздило влюбиться в Сурганову… Клиника просто. Семейный дурдом, филиал Кащенко на минималках. И типа снаряд дважды в одну воронку не падает, ага… — улыбаясь собственным мыслям, Арбенина добралась до спальни без приключений, мечтая об одном — принять горизонтальное положение и отрубиться. — Старею, блин. Раньше такие мысли со Светкой наедине меня не посещали. Все, как говорится, приехали, теперь только кефир, клистир и теплый сортир?.. В отношениях секс не главное, главное духовная близость и взаимопонимание…» Света, сидевшая на кровати, одетая в Дианину клетчатую рубашку, что-то быстро печатала в телефоне, сосредоточенная, но уже не такая бледная и, кажется, разозленная. — Элла достает? — Да. То есть нет… Она там надралась, похоже, пока мы летели, закидала сообщениям. Совершенно не умеет пить, и… Наговорила столько гадостей. Даже Сашке досталось! — Надеюсь, ты пошлешь ее нахер? — невинно поинтересовавшись, Диана плюхнулась рядом с любимой женщиной и поморщилась — спину снова прострелило. Пообещав себе не делать таких резких движений, машинально немного отпила из чашки. Элла ее дико, невероятно бесила, ее хотелось придушить и закопать в ближайшем лесопарке, но при этом Арбенина проявила невиданную для себя деликатность и не стала выяснять отношения прямо сейчас. Она интуитивно чувствовала, что лучшее, что она может сейчас делать для Светы — окружить заботой и любовью, как бы пафосно и слащаво это не звучало. Добивать претензиями, упреками, фактами было бы жестоко и бесчеловечно. — И вообще, я тебе чай принесла. Давай ты попьешь, бахнем валерьянки на брудершафт и баиньки. Отправив гневное сообщение, Света убрала телефон на тумбочку. Первое желание — поставить на беззвучный, сразу же отмела. В любой момент могли позвонить из больницы и пропустить звонок она не могла. — Спасибо. — С ромашкой. Как этот веник можно пить я не представляю, но, говорят хорошо успокаивает и вообще полезно. — Динь… Со мной доктор кое-чем поделился, я не знаю, как с этим быть. Арбенина напряглась, вспомнив сегодняшнее происшествие, очень сильно надеясь, что мудак-доктор все-таки Свете ничего не рассказал. Понятное дело, что она мать, и она должна знать, что происходит с ребенком, только вот дополнительные волнения были совершенно ни к чему. — Что он тебе сказал? — Анализ крови, который взяли при поступлении, показал, что Саша принимала определенные препараты. Не лекарства. — Чего? — Диана ожидала услышать что угодно, но только не это. Сашка и препараты? Это казалось невероятным, странным, подростки конечно вовсю могли экспериментировать, тем более тяготеющие к химии. Но Сурганова-младшая в глазах Дианы не выглядела любительницей кайфа и веществ. — Снотворное. Изначальная доза была большой, но сейчас в крови остались фрагменты распада в большом количестве. Когда она их принимала сказать сложно, но наверное не позднее недели назад. — Охренеть… — Диана взъерошила и без того растрепанные волосы. — Ты думаешь, у нее проблемы со сном? Или… Что значит это «или» Арбенина не договорила, понимая, что не сможет это сказать вслух. Но Света ее поняла и устало кивнула. — Я не знаю, что думать, Дин. Правда. Мне кажется, я совершенно не знаю Сашку и не понимаю, что творится в ее голове. Откуда она могла взять рецептурные препараты?.. «Откуда-откуда… Эллочка-людоедочка в медицине работает. Ей найти нужный препарат как два пальца об асфальт… Неужели ты, Светуля, сама этого не понимаешь? Или боишься сказать, признаться самой себе? Думаешь, обвинять буду?», — Диана забрала чашку из Светиных рук и допила остатки. Ей очень хотелось, чтобы догадки оказались плодами воспаленного уставшего мозга, но никак не правдой. — Наверное, стоит аккуратно поговорить с Сашкой завтра. Мы можем строить догадки сколько угодно, подростки такие непредсказуемые… Хотя знаешь, эксперименты со снотворным это как-то странно. Ладно бы травка, спайсы какие-нибудь… — Дин! — Да я в порядке бреда. К тому же она аллергик, это опасно… — Вот именно. Я боюсь, что она хотела навредить себе, — совсем тихо призналась Сурганова. Диана молча сгребла ее в охапку и прижала к себе. Чувствуя, как успокаивается и расслабляется под ее руками любимая женщина, поцеловала куда-то в макушку и вздохнула. — Давай попробуем поспать, Свет. Второй час уже… — уговаривая, снова целуя, Диана заставила Свету выпить успокоительное, помогла улечься поудобнее, закутала в одеяло и пристроилась рядом, собственнически прижимая к себе. Когда дыхание наконец-то выровнялось и ледяные пальцы, державшие ее за руку, кажется немного согрелись, Арбенина позволила себе прикрыть глаза и задремать. Нормально выспаться у нее и правда не получилось. Сургановой, по всей видимости, снилось что-то неприятное, она беспокоилась, крутилась, и затихала только когда Диана снова прижимала ее к себе, успокаивающе гладила по спине или плечу, не давая погрузиться в очередные игры подсознания. Заснула Диана, как ей показалось, только к шести утра, все так же обнимая Свету за талию. И беспокойно завозилась, стоило Светлане, около семи, осторожно выбраться из ее объятий. — Спи, Динечка, — виновато поглядывая на Диану, понимая, что совершенно не дала поспать, Сурганова подложила вместо себя сложенное одеяло. Выразительно вздохнув в ответ, Диана накрылась одеялом по самую макушку.

***

Марту разбудил настойчивый скулеж пса над ухом. Она перевернулась на бок, не глядя нацепила на нос очки и только после этого открыла глаза. — Ну что, доброе утро? Никого больше не разбудил, надеюсь? Запихнув себя в спортивные штаны и толстовку прям поверх пижамы, Арбенина-младшая поплелась следом за суетящимся Гриней. Судя по тишине в доме остальные еще спали, часы показывали половину восьмого утра. А вернулись они вчера где-то около часа ночи. Точнее, уже сегодня. «А такие были планы на выходные…» — вздохнув, Марта выпустила пса на улицу, а сама уселась на крыльцо, подставляя руки и лицо первым солнечным лучам. Прогулка много времени не заняла — Гриня отчего-то был не в настроении, они вернулись в дом. Вымыв лабрадору лапы и вручив ему грызательную косточку, Марта отчетливо поняла, что больше не заснет. Она заглянула ненадолго в ванную, переоделась и стала спускаться вниз. За дверями гостевой ванной послышались странные звуки, немного похожие на шепот, прерывающийся сдавленным плачем. Влезать к кому бы то ни было и уточнять, в чем дело, Марте было крайне неловко. Дежурить у дверей ей показалось неудобным, никому же не понравится, если его застанут в таком уязвимом состоянии, в момент слабости: «По крайней мере, не похоже, чтобы кому-то нужна была помощь. Попозже еще подойду, мало ли…» Она решила заказать еду — в холодильнике за исключением молока, соусов и полуфабрикатов — не было ничего стоящего. Зная, что мать об этом если и вспомнит, то гораздо позднее, Марта поставила греться чайник и взяла в руки телефон. Они с Тёмычем довольно часто заказывали из круглосуточного ресторанчика, когда вечером хотелось чего-нибудь вкусного, а готовить они оба не особенно любили. Сообразив себе большую кружку какао, Марта направилась к столу, стараясь не расплескать содержимое. Они так и не убрали вчерашний бардак, она решила сначала порадовать себя вкусным, а потом перейти к нелюбимой, но обязательной уборке. Оставив заказ, девушка зашла было в мессенджер, собираясь набрать текст. Ей так хотелось написать Саше хотя бы пару слов, а еще лучше позвонить и услышать голос, но она не знала, оставили при ней телефон. Обычно в реанимации ими запрещали пользоваться, но может быть к утру ситуация изменилась в лучшую сторону и Сашку перевели в нормальную палату? Смущал Марту еще один момент — вполне возможно, что Сашка еще спала, а сообщение и звонок могли ее разбудить. Так ничего и не решив, Марта заставила себя не дергаться, пусть и тяжело было набраться терпения и подождать до двенадцати. Час, за который обещали доставить еду, прошел незаметно — Марта увлеклась лентами соц-сетей, они помогали быстро убить время, отвлекая на ничего не значащую ерунду. Курьер позвонил и на ломанном русском попросил выйти, забрать заказ. Быстро, чтобы звонок в дверь не разбудил остальных, Марта побежала к входной двери. Парень-курьер вручил ей заказ, получил неоправданно щедрые чаевые и довольная Арбенина-младшая, чувствуя, как желудок заурчал от голода, мысленно себя похвалила. Артем, зевающий и лохматый, спустился вниз на ароматные запахи и удивленно вытаращился на сестру, танцующую в наушниках, раскладывающую на тарелки блины. Остальные контейнеры с неясным содержимым возвышались на кухонном столе неравными горками. — Доброе утро. А что тут такое вкусное? — Куда! — Марта шлепнула по пальцам брата, тот сразу же обиженно надулся. — Это для Светланы, безглютеновые! Обычные на черной тарелке. — Ну ладно, ладно. А вообще ты права, будущую свекровь нужно вкусно и полезно кормить! Кстати, почему ты ее просто по имени, без отчества? — Придурок! — раздраженная Марта ответила братцу подзатыльник, но, не выдержав, рассмеялась. — Или правильно будет тёща? Я не знаю. — Дерется еще, — проворчал Артём, не зная, поесть сразу сейчас или дождаться остальных. — Злая ты, Марта. Сашка от тебя сбежит через неделю совместного проживания. Пожалела родному брату блинчик! — Отвали, — Марта отмахнулась. — Тут помимо блинов другая еда есть. Я много заказала. И вообще, сядь и не отсвечивай! Мешаешь. — Вот что я в тебе ценю, так это доброту. Слушай, я к маман заглянул, отпросился к Тимохе в гости с ночевкой. — И она тебя отпустила? — Сказала «да, да». Разрешила. — Она когда спать хочет, на все тебе «да» ответит. Ты машину тогда взял покататься таким же образом. — Ты можешь сделать мне какао, пожалуйста, а? Я быстро пожру и свалю, пока маман спит. Вместо ответа Марта поставила в микроволновку кружку с молоком. Потом, заметив брошенный у одного из стульев Сашкин рюкзак, взяла его и отнесла к остальным сумкам и вещам, в прихожую. В больницу они забрали только документы и телефон, личные вещи не потребовались. Артём, увлеченно лопавший блины с клубничным джемом, ее настроения кажется не заметил. Сделав ему какао, Марта уселась рядом. Сняв очки, протерла из краем футболки и напялила обратно. — Сваливаешь, значит. — Мартиш, ну а что я тут буду делать? Вы к Саше съездите, потом они наверняка поедут в Питер, вы потащитесь провожать… А я зачем? Передашь от меня Сашке привет и все. — Ага. Под строгим взглядом сестры Артём убрал посуду в мойку и, подойдя к ней, приобнял. — Ну чего ты? Из-за Сашки? — Ну да. Вдруг ее мама запретит нам общаться? Посчитает, что Сашке сейчас важнее думать об учебе, сам знаешь, как могут душнить взрослые… — Да ну. Она адекватная тетка, судя по-всему, и может даже клевая. Не зря же наша маман по ней столько лет убивается. Марта фыркнула. — Поговори с ней, лучше узнать сразу, чем мучаться. — Посмотрим. Вчера было не до того… Но если бы она изначально была против, она бы приехала вчера днем и Сашку забрала, верно же? — Ага. И вообще, Март, ты — не такой плохой вариант. Сашке с тобой придется тяжело, но пипец как интересно. — А в лоб? — Любимого брата бить нельзя. Кто еще, если не я, скажет тебе правду? — Я правда ее люблю, Тём. И я не хочу воевать всю жизнь как маман с баб Галей, потому что та не одобрила мамин выбор. — Ну, наша маман конечно своеобразная… С ней никогда не знаешь, что она может выкинуть. Но уж явно она не бабушка. Прикинь, что бы она сделала, если бы увидела твои тату? — Оторвала бы башку. Сначала матери, потом мне. — Вот-вот. А у нас мать продвинутая, сама вся забитая, осталось только на спине что-нибудь изобразить… Ну и на ногах. — И на лице, как Морген. А что, — Марта прыснула, представив на загорелой спине матери размашистую надпись «мать российского рок-н-ролла forever». — Ей бы пошло. Особенно в сочетании с ее платьями. — Все, грустить не будешь? — Буду. Немного. — Думай лучше о хорошем, систер. Мысли материальны. — Вспомни еще про стакан — наполовину пуст, наполовину полон… — пробурчала Марта. — И вспомню. Ладно, мне пора уже. Я шмотки собрал, за мной мать Тимохи заедет минут через пять. — Мать? А не Кристина? — Марта кинула на брата проницательный взгляд и Тёмыч покраснел. — Все, иди уже. Если что, прикрою и отмажу. — Ты лучшая, систер! — Артём уже у входа помахал на прощание и, подхватив рюкзак, закрыл за собой дверь. Старшая сестра Тимофея — Кристина, была очень красивой и старше их ровно на два года. Артём уже пару месяцев тайно по ней сох, зависал на ее страницах в соц-сетях, а когда получалось увидеться и вовсе млел от счастья. — Дурдом, — проворчала Марта. Она вернулась к контейнерам с едой, которые не успела убрать в холодильник. Блины и правда аппетитно пахли, она утащила с тарелки один и съела прямо так, не заморачиваясь с начинкой и сервировкой. — Мартишка, доброе утро, — спустившаяся на кухню Сурганова тепло улыбнулась Марте. Та, слегка растрепанная, пыталась навести порядок и более-менее красиво накрыть стол для завтрака, расставив в хаотичном порядке тарелки с красной рыбой, творожным сыром, плошки с джемом и початую банку шоколадной пасты. — Доброе утро. Мы вас разбудили? — Марте захотелось дать Тёмке пендаля, когда он вернется из гостей. Артём всегда был слишком громким, а по утрам ей всегда хотелось его прибить, особенно когда у них была общая комната — как натуральный жаворонок он был полон энергии в несусветную рань, сама Марта более-менее очухивалась лишь к двенадцати. И шумный братец заставлял ее раздраженно огрызаться даже на невинные фразы. Светлана выглядела чуть лучше, чем вчера вечером, но все равно было заметно, что ей нехорошо. И отдых ей совершенно точно не помешал бы. — Нет, не беспокойся. Все в порядке. «Ну да, в таком порядке, что аптечку далеко лучше не убирать. Ладно, я настаивать не буду, но матери, в случае чего, пожалуюсь», — Арбенина-младшая решила не лезть с попытками помочь, понимая, что в лучшем случае нарвется на гневную отповедь. О характере Светланы она была наслышана и переупрямить ее могла такая же упертая, если не хуже, мать. — Чай, кофе? Еще какао есть. Мы с Тёмычем уже полбанки выжрали, вкусный, — Марта заглянула закрыла банку с какао и смущенно улыбнулась. Все-таки при взрослых надо следить за речью. По крайней мере мать, бабушка и даже няня — все старались ее поправить упоминая потрясающе логичный аргумент «ты же девочка». — Чай, если можно, — Света присела за стол, оглядывая легкий творческий беспорядок. Налив свежезаваренный чай в чашку матери с надписью «большой босс», и поставив ее перед Сургановой, Марта вернулась к кухонной тумбе за блинами. Поставив их разогреваться, девушка поймала на себе немного растерянный и задумчивый взгляд. — Мы можем поговорить? — Да, конечно… Только сначала поедим. Елену Юрьевну и мать ждать не будем, наверное. Пусть спят пока. — Пусть спят, — Света, сделав маленький глоток чая, чуть улыбнулась. — Так, это вам. Кажется, рисовые, — тарелка с безглютеновыми блинами оказалась перед Светланой, к себе Марта придвинула вторую тарелку с обычными пшеничными. — Я не уверена, что рисовые, но точно безглютеновые, мне оператор два раза подтвердил. — Марта, девочка моя, не надо было заморачиваться… Арбенина-младшая кинула на Сурганову такой негодующий взгляд, что та сдалась, решив не спорить. Забота на самом деле была приятной, но это не отменяло неловкости и нежелания кого-либо напрягать своими особенностями диеты. — Спасибо, мне очень приятно. Блины и правда оказались вкусными, Света из уважения к стараниями Марты кое-как осилила один, с творожным сыром и кусочком красной рыбы. Марта, щедро намазав второй блин шоколадной пастой, полезла в холодильник за молоком. Какао она уже пила, кофе не хотелось, а для чая не было подходящего настроения. Отхлебнув прямо из пакета, чуть не облилась от вопроса: — Мартиш, а ты не думала поступать в медицинский? — Думала. Но пока не знаю, — девушка пожала плечами. — У меня с биологией и химией порядок, но наверное на одну семью трое медиков это как-то перебор. — Еще есть время подумать. И у тебя, как мне кажется, есть способности. — Наверное, я как-то о себе в этом направлении не думала. Мне математика нравится, литература, рисовать люблю. Может быть и медицина — неплохой вариант. Я не так увлечена, как Сашка — она прям горит этим, ей все нравится, все интересно. Из допов не вылезает просто… Правда насчет медицины я думала, но для того, чтобы открыть свой тату-салон и делать классные рисунки. Там же нужно образование… Но вы же не обо мне решили поговорить. — Март, я хотела поговорить по поводу Саши. — А что? Что-то еще случилось? — Как сказать… — Светлана, отодвинув от себя тарелку, немного помолчала, собираясь с мыслями. — Понимаешь, я с Сашей пока не разговаривала, но это мне не дает покоя. В общем, врачи брали ее кровь на анализы, помимо аллергена, ее обычных препаратов от аллергии и астмы, было найдено еще одно вещество. Снотворное. Ты что-то знаешь об этом? Марта ошарашенно посмотрела на Сурганову. Она ничего не знала, Сашка никогда не рассказывала ей о проблемах со сном, повышенной тревожности, о чем-то, что стоило заедать таблетками. Им в школе перед экзаменами некоторые учителя советовали пить что-то легкое и успокаивающее, но это явно не подходило. — Она ничего не говорила о проблемах со сном. Ни разу. Вы думаете она что-то такое употребляет? Мы вместе тоже ничего такого не пробовали… — Врач сказал, что там изначально была достаточно большая доза, сейчас, учитывая особенности организма, осталось немного. Я не знаю, что думать. Побочек я не замечала, новых таблеток — тоже. — Может ошибка? У нас лаборатории сами знаете как работают… И реактивы не самые хорошие. — Или Саша могла перепутать их. У вас дома никто снотворное не пьет? — Нет, — Светлана и сама отмела подобный вариант. Хотя она и сама допустила мысль, что Элла могла достать препарат, учитывая ее связи. Только вот зачем ей потребовалось травить Сашку она не представляла. — Если хотите, я у нее сама спрошу, вы же возьмете меня в больницу к ней? — Конечно. Не думай, пожалуйста, что я запрещу вам общаться. Если есть чувства, то самое неправильное — это мешать двум людям быть вместе. — Это точно, — Марта кивнула, думая при этом совершенно не об их с Сашкой отношениях. Что-то в словах Светланы о снотворном ее смутило, какая-то мысль, мелькнувшая и исчезнувшая, теперь зудела, давая понять — что-то упустила, только вот что, понять не получалось. По утрам Марта соображала все-таки не очень хорошо. От продолжения разговора Сурганову отвлек оживший в кармане Дианиных спортивок телефон. Не увидев особенной радости на лице женщины, Марта лишь невесело хмыкнула, предположив, что звонить могла Элла — ее Марта заочно просто ненавидела и подозревала, что снотворным Сашку, с ее и без того хрупким здоровьем, могла накачать именно она. — Если хотите, в гостиной удобный диван, можно там поговорить, — Марта, чувствуя себя неловко, пояснила. — Предыдущий белый диван сожрал Гриня, мама заказала срочно какой-то навороченный. — Хорошо, спасибо, Мартиш, — Света, умиляясь от такой трогательной и неожиданной заботы, все-таки ответила на звонок. Элла всегда отличалась настойчивостью, к тому же поговорить им действительно было необходимо. Оставив Светлану в одиночестве, давая возможность поговорить без посторонних, Марта поднялась к себе. Забравшись с ногами на кровать, подтянула к себе ноутбук, чтобы кое-что проверить. Ей казалось, что однажды Саша упоминала снотворное, а вот в каком контексте стоило поискать в переписке.