Хорошие дети не плачут

Безразличие ко всему живому — вот имя ужаса, ненавидеть друг друга, не говорить за ужином, ни жены, ни мужа, ни человека — нужен ли человек другому, если душа контужена? Окей, Гугл, вот тебе право доступа ко всему, что я делаю текстом, протестом, воздухом, без пароля и логина, просто так, получи ключи от башни еще на подступах, только не сотри ни единого знака в моем движении, держи напряжение, не снижай уже его, из любых положений всегда есть выходы или выдохи, сисадмин грехи нам прощает, вправляет вывихи, все мы взрослые олухи, получившие оплеухи от приемной матери, от жизни или старухи с косой — откосить бы, да все подсчитаны и отмечены, искалечены так, что гордиться нечем, окей, Гугл, выдай мне термин, квалифицируй тени, измени мое представление о потерях, выпотроши сознание, занимайся чем-то действительно важным внутри девайса, используй нейронные связи, угрозы, фразы, все, чем ты всегда засоряешь разум, давай сразу договоримся о точке сборки, скачивай данные из сердца или подкорки, ройся в глубинах, не соблюдай приличия, мигай многоточием, трещи на птичьем, выбирай источник, чтобы в себе постичь его, но ни единого слова не обезличивай. © Кот Басё.

Марта, закопавшись в переписку, вздрогнула, когда в ее комнату сначала постучалась, а потом заглянула слегка взъерошенная мать. — Заяц, это ты такой офигенный завтрак намутила? — Ага. Есть было нечего, ну я и подумала… — Спасибо, Мартишка. А то я бы это, — Диана смутилась. — Короче, ты у меня совсем взрослая уже и хозяйственная, это круто. А Тёма где? — Ты же его отпустила с ночевкой к Тимохе. — Да? — Да, он собрался, его Тимохина мать забрала. Все нормально. Хочешь, позвони и проверь. — Да не, попозже. Слушай, я тут подумала… Марта, отложив ноутбук, напряглась. — Только не говори, что хочешь очередную песню с нами. Моя нервная система этого не переживет. — Не. Я подумала, что может тебе стоит поступать в медицинский? Ты все равно особо не знала, куда податься, а так — неплохая профессия. Ну и Сашка рядом. — Что? При чем тут Сашка? — Вы же можете поступать обе в Питере. — Мама! — Марта, чуть не рухнув с кровати, запутавшаяся в пледе, кинулась с радостными воплями и объятиями. — Ты правда разрешаешь? — Но с условием — нормально учиться, не прогуливать и не косячить. Мартиш, ты должна получить достойное образование. Для начала и колледж сойдет. Понравится, и заочку в академии потянешь. Ты у меня способная. — Посмотрим, — так далеко Марта не загадывала. — Короче, я пойду все-таки дерну кофейка, надо еще с Жуковой поговорить… Мы где-то в десять поедем, ты же с нами? — Конечно! Спрашиваешь… Врач не звонил? — Нет, Света хочет попозже сама, когда пересменка закончится. — Понятно. — Если новости будут, я тебе расскажу. — Угу, — Марта вернулась к своему ноутбуку, чтобы продолжить искать в переписке интересующие ее моменты. И еще ей хотелось узнать, где в Питере можно сделать генетический анализ быстро.

***

Лена, оставшаяся на кухне в гордом одиночестве, пила кофе и копалась в телефоне. Диана, спустившаяся вниз минут через десять после нее самой, развила бурную деятельность. Перебазировала Свету в гостиную, на мягкий уютный диван со словами «тебе надо отдохнуть, заяц, куда так рано встала», перетащив чуть ли не половину домашней библиотеки — спать Сурганова отказалась категорически. Гриня завалился ей под бок, игнорируя недовольство хозяйки и засопел. Сама Диана вернулась к гостье, на ходу написала Артёму в мессенджере, интересуясь, все ли нормально. Потом с тем же вопросом обратилась к матери Тимофея, надеясь, что после ночевки деточек не придется делать ремонт в доме или саду. В прошлый раз, как ей помнилось, пацаны кидались тортом и кетчупом, в итоге за косметический ремонт пришлось отвалить круглую сумму, хотя родители второго балбеса особо и не настаивали. В итоге, прижав пятую точку к стулу и заварив себе большую кружку горячего, горького и крепкого кофе, увела с тарелки последний блинчик. Холодный, но от этого не менее вкусный. Жукова, глядя на недовольную физиономию Дианы, невольно улыбнулась. — Там еще безглютеновые остались. Марта заказала на целую роту. И в кого она такая? — Не знаю. Но уж точно не в меня. Я пока сырники им училась жарить спалила не одну сковородку, а в итоге все равно чаще заказываю готовое. Так проще. И вообще, я дома не бываю по полгода, какая из меня хозяйка… — Арбенина вздохнула и взъерошила и без того растрепанные волосы. — Что будешь делать дальше? — А че? — Я хочу быть в курсе надвигающегося цунами, чтобы в сторону успеть отскочить. — Все равно зацепит. — Мне казалось, что ты готова воспользоваться любым моментом, чтобы, образно говоря, перекинуть Свету через плечо и увезти в закат. А ты даже попыток не делаешь… — Торможу, хочешь сказать? — Ну… Ты обычно делаешь, потом думаешь. Планирование не твой конек, согласись. — Ты же видишь, в каком коматозе сейчас Светка. Ей благоверная мозги делает, с Сашкой непонятно, что и как… И тут я такая — Светуля, твоя жена окончательно дала ебу, че делать будем? Я вот на ее фоне очень даже хорошая, присмотрись? Жукова вместо ответа некультурно заржала. — Ну вот че ты ржешь? Я тебе о серьезном… — Да я так. — Я хочу ее вернуть, но не так, понимаешь? Мне хочется, чтобы она видела во мне надежного человека, чтобы могла вот так прийти, поделиться своим, и не строить из себя невъебенную вандер-вумен. Лет пятнадцать назад я бы ее тупо в койку затащила и на этом решение проблем бы закончилось. А сейчас все по-другому. Понимаешь? — Вас, ебанутых, понять сложно. У меня за столько лет не получилось… — Я хочу разобраться уже с Эллой, но не скандалом или мордобоем. Тут надо тоньше действовать, чтоб наверняка. Сразу и насовсем. Ты же знаешь, она начнет ныть, действовать Светке на нервы, шантажировать-угрожать-умолять-просить, вся вот эта мыльная опера… Саньке достанется за компанию. — И что ты хочешь? Найти на нее компромат? Заплатить, чтобы отвалила и не отсвечивала? — Я на нее нашла кое-что, это должно ее успокоить. Приберегу на черный день, вдруг она не такая дебильная и по-хорошему все-таки понимает? — Такая большая, а в сказки веришь. Где она и где «по-хорошему»? — Всегда ценила твою доброту. — Да не в доброте дело. Элла своего не отдаст. Она правда думает, что Света никуда не денется уже, после стольких лет… — Лен, вот что это такое, а? — Арбенина как-то жалобно вздохнула. — Неужели там такая невъебенная любовь? Не, я понимаю, они дохера лет прожили, там типа семья, куча всего случилось, включая разные пиздецы, сама знаешь, че я рассказываю… Но блин. Я пытаюсь представить, что Светка к ней чувствует примерно то же, что и я к ней самой… Запутавшись в объяснениях, Диана вернулась к своему кофе и сделала жадный глоток. — Короче, меня накрывает. Хочется ее придушить, застрелить, расчленить и закопать где-нибудь в ленобласти. Ладно, меня она терпеть не может и у нас это взаимно, но Сашка-то что ей сделала? Спокойная домашняя девчонка, адекватная, не то что моя Марта. — А что твоя Марта? — Резкая она… Говорит, что думает, пошлет в пешее эротическое и краснеть не станет. Ты не думай, я люблю ее… Даже странно, что никогда не хотела дочь, а получилась такая девчонка, — Арбенина усмехнулась. — Наделала татуировок и молчит, думает, что я не знаю ничего и не узнаю. Она хорошая… Она гораздо лучше, чем я. Умнее. И, надеюсь, что адекватнее. Но иногда я на нее смотрю и охреневаю от сходства. Просто вылитая я тридцать лет назад. Один в один. — Ну, от осинки апельсинов не дождешься. — Я просто пытаюсь понять, чем руководствовалась Элла, когда сходилась со Светкой. Это ребенок, не щенок и не хомячок, тут ответственность… Я, честно говорю, смогла бы принять детей любимой женщины, это без вопросов. Но ей-то дети явно нафиг не сдались. Зачем вымещать свою ревность, злость и обиды на ребенке? Взглянув на скептическое выражение лица Лены, Диана отмахнулась. — Да я не о том. Сама не святая ни разу, мать хреновая, ору на детей, срываюсь, иногда они умнее и адекватнее меня. Я про другое. Если у нее вопросы ко мне, к Свете, то почему бы отношения с нами и не выяснять? А не с ребенком? Который, блять, заведомо слабее. И Светка ей гадости точно не простит. Каково ей было узнать, что жена, блин, за ее спиной такое проворачивает? Откуда-то откопала алкашей этих… Я не удивлюсь, если она их еще и в гости привезет. Или, хуже того, к Сашке на выпускной. Прикинь картину маслом? — Я тоже так думаю, — Жукова согласно мотнула головой. — Элла такую тему затронула, болезненную. И чует моя жопа, что по возвращении в Питер лучше не станет. — Она у нас конечно не семи пядей, но быть настолько дурой, чтобы самой разрушить отношения, с которыми бегала, как с писаной торбой столько лет? Да еще так топорно. «Ну, у тебя-то мозгов на это хватило», — чуть было не сорвалось у Лены, но она благоразумно промолчала. Начинать конфликт она не собиралась, ей было в новинку видеть в Диане если не друга, то уж точно союзника и адекватного, настроенного на диалог собеседника. Рассуждающего не как подросток, а более-менее взрослый человек, четко понимающий, чего он хочет от жизни. — Хотя, блин, не мне рассуждать. Сама по жизни говнища столько наворотила, до сих пор расхлебываю… Я знаешь чего боюсь? Что Сашка сама что-нибудь отмочит. Все-таки переходный возраст, ей наговорили всякого. Плюс препараты эти… — Какие? — Света вчера сказала, что в крови у Сашки нашли остатки какого-то сильного снотворного. То ли нечаянно передознула, то ли хотела… Я не знаю. — Все интереснее и интереснее в нашем дурдоме. Одной мне кажется это подозрительным, учитывая, что дорогая наша Элла Викторовна работает в медицине и некоторый, кхм, доступ к препаратам, ей организовать легче легкого? — Я не стала говорить Светке, но тоже так подумала… Сашка не похожа на человека, готового что-то с собой сделать. С Мартой у них кажется любовь… Ну в смысле, все взаимно, и мы не против, то есть какой-то жести, чтобы творить с собой невесть что, нет. Либо мы чего-то не знаем. — Посмотрим. Хорошо, если обойдется все. — А если нет, то будем разгребать. Надеюсь, повторно сбегать Сашка не станет. — Я тоже. Но ты же знаешь, что в башках у подростков. Да и разборок не избежать, Элла вчера Свете написывала весь вечер, я так поняла, что бухая была. — Прелестно. Сама накосячила, а виновата Светка. — Виновата ты. Ты же посмела приютить Свету с ребенком. — А что, надо было гостиницу снять? Ладно, в следующий раз так и сделаю. Хотя, нет. Следующего раза уже не будет, и отправится наша дорогая Э.В. в длительную пешую прогулку с сексуальным маршрутом. — Ты так уверена, что тебе дадут очередной шанс попробовать заново все начать? — Да. Я знаю, что Светка меня любит, а я люблю ее. И мне никто больше не нужен. — Хорошо сказала. Только сама не забудь, когда в очередной раз шлея попадет под хвост. — И ты мне тоже очень нравишься, — с усмешкой отозвалась Диана, убирая со стола тарелки.

***

Саше, как собаке, бросили короткое «сиди, жди» и оставили одну в неуютной холодной палате. Несколькими минутами ранее ей принесли одежду, велели переодеться, предварительно убрав катетеры из рук, а с лица успевшую надоесть маску. До этого, во время обхода дежурный врач передал всю необходимую информацию сменившему его врачу, но никаких объяснений Саша не дождалась. Ей просто сказали, что ее выписывают, документы отдадут матери, когда она приедет. «Спасибо, что не в коридоре», — промелькнула мысль, прежде чем девушка огляделась. На койке с панцирной сеткой — Сашка таких не видела очень давно, — лежал обшитый клеенкой матрас, Решив, что на нем будет всяко удобнее, чем на жесткой металлической сетке, она с ногами забралась на кровать, жалея, что на стене нет часов. Телефон, выданный ей вместе с вещами, был безнадежно разряжен. Так что связаться с мамой или Мартой она не могла. Крупная, неприятного вида женщина, с ярко-бордовыми волосами, в идеально отглаженном, но явно застиранном халате, появилась на пороге палаты как-то неожиданно. — Здравствуйте. А вы кто? Женщина проигнорировала вопрос, вместо этого с обвиняющим видом поинтересовалась: — Давно употребляешь? Саша удивленно уставилась на нее, не понимая, что она имеет ввиду. — Слезть с этого невозможно, учти. Бывших наркоманов не бывает. Ты уже не ребенок и должна понимать, что от снотворного кайф точно не получишь, если не добавлять кое-что еще. Но зато если очень постараться, то можно заснуть насовсем. Учти, твоей матери все рассказали, какая ты у нее героиня. После выписки, если хочешь жить, съездите к наркологу. — О чем вы? Какие препараты, какое снотворное? Я не понимаю ничего! — Вы все ничего не понимаете, — женщина усмехнулась. — А потом возят таких как ты, тонких и звонких, в такой стадии зависимости, что дальше только кладбище. И налоксон таким — как тебе аскорбинку сожрать. — Вы можете объяснить, почему я стала наркоманкой? У меня аллергия, астма, я не курю даже, дым не переношу, на лекарства многие сразу аллергия, какие могут быть наркотики?! — Тебе лучше знать, какие колеса ты глотаешь. Ладно, мне, грубо говоря, фиолетово, будешь ты жить дальше или сторчишься к восемнадцати годами. Дело твое. Жди тут, за тобой к двенадцати приедут. Не вздумай никуда убегать, нам только полиции еще не хватало. От злости, обиды и непонимания, за что с ней так, Сашка поняла, что вот-вот расплачется. На глаза навернулись слезы и она всеми силами старалась сдержаться, не хотелось выглядеть слабой и уязвимой перед этой неприятной теткой. — А сейчас сколько времени? — Одиннадцать, — снизошла до ответа женщина и вышла из палаты. «Как же хочется домой… Интересно, Элла права и маме я действительно мешаю? Если да, то дома у меня нет, я там не нужна… Поскорее бы закончить школу и поступить. Очень повезет, если достанется общага. Перееду и все. Так будет лучше для всех», — Саша поймала себя на мысли, что ей хочется оказаться как можно дальше отсюда. Конечно, она была благодарна врачам, спасшим ее, но дежурный врач на обходе и недавняя неприятная непонятная женщина в белом халате оставили неизгладимое впечатление. Больницы и бесцеремонных врачей, как нормальный подросток Сашка не любила, но всегда старалась думать о том, что бесконечные обследования, анализы, капельницы и уколы для ее блага. А сейчас, когда она решила поступать в медицинский, появился профессиональный интерес и переносить все процедуры стало немного легче. «Неужели нельзя было сказать все то же самое, но мягче? Или считает, что раз мне шестнадцать, а ей в пять раз больше, то можно грубить?» — вздохнув от своих невеселых мыслей, Сашка посмотрела в окно. День, судя по всему солнечный и теплый, почти летний, бездарно проходил мимо. Ужасно хотелось оказаться как можно дальше отсюда, шальная и глупая мысль — сбежать, мелькнула, но тут же исчезла. Куда она могла бы пойти, без денег, телефона, в чужом городе, не зная даже адреса Марты? Оставалось сидеть и ждать, то и дело нервно облизывая сухие губы. Из коридора запахло чем-то похожим на какао, девушка вспомнила, что палата, в которую ее привели сразу же рядом с сестринской. И сейчас медсестры наверняка пили чай или какао, обсуждая какую-нибудь ерунду. Неожиданно захотелось какой-нибудь запрещенки — шоколадку, мороженное или клубничный молочный коктейль. Вздохнув, Саша уселась поудобнее, прислонившись к стене. Завтрак, как выяснилось, ей не полагался, правда и голода она не чувствовала, равно как и жажды. Жидкости в нее влили предостаточно, а после утреннего первого обхода вкатили мочегонное. Стараясь не вспоминать унизительные процедуры над собой, Сашка переключилась на приятное — когда она одевалась, джинсы оказались слегка великоваты. Не то чтобы она была крайне недовольна своей фигурой, но скинуть, как ей казалось, лишние пару килограмм, без особых проблем было приятно. «Хотя Марта всегда говорит, что мне нельзя худеть, а вообще лучше слегка поправиться. Но мне так нравится! Быть худой и находиться в комфортном весе. И скоро же выпускной… Надо будет придумать, в чем пойти. Мама наверняка настоит на платье, бабуля тоже. Хотя, может быть вообще потом заберу аттестат и все. Не люблю все эти наряды, праздники… Если бы Марта была здесь, я бы с ней пошла. А так — неинтересно», — Сашка рассматривала окрашенную в светло-серый цвет стену, отмечая каждую мелкую трещину, скол штукатурки на потолке, какие-то странные разводы. Чем еще заняться она просто не знала. От муторного ожидания отвлек звук распахнувшейся двери. Саша ожидала увидеть маму Свету и внутренне сжалась, готовая сгореть со стыда прямо на месте, но первой к ней заглянула Диана, явно старающаяся не показать своего раздражения. — Мама тоже приехала? — выдала Сашка, от неожиданности забыв поздороваться. — Ну да. Она к врачу пошла за выпиской, а я — к тебе.Ты думала она оставит тебя здесь одну? — Я не хочу с ней разговаривать. Сейчас не хочу, — зачем-то уточнила Саша. — Окей, заяц. Я не твоя мама, но хочу знать, что у тебя такое стряслось и почему ты вдруг не хочешь видеть Светку. У вас же нормальные отношения… Или ты боишься, что она будет ругаться? Саша, не отрывая взгляда от обхваченных обеими руками коленок, кивнула. — Почему? Сань, нет твоей вины в том, что у тебя аллергия. Ты не виновата в том, что болеешь. Такое ужасное стечение обстоятельств, чего ты так переживаешь? — Зачем нужна дочь-наркоманка? Я — сплошное разочарование, источник проблем. Разве такой как я можно гордиться? Со мной одни проблемы. — Ты о чем? Кто тебе сказал, что ты наркоманка? Ты что-то принимаешь, и таким интересным способом решила поделиться со мной? — Арбенина сделала вид, что слышит эту новость впервые. — Зашла какая-то тетка в белом халате, заявила, что у меня в крови какой-то препарат, типа я хотела то ли кайф получить, то ли суициднуться, но неудачно — с дозой ошиблась. Но я ничего не принимала! У меня перечень разрешенных таблеток, ингаляторы. Все. Я не наркоманка и никогда ею не была! — Да тише, тише, чего ты так кричишь? — Диана, устав мяться у подоконника, села рядом и осторожно, будто боясь спугнуть, приобняла Сашку за плечи. — Я тебе верю, заяц. Зря ты не хочешь поговорить со Светой, она тебя поймет. — Думаете? Ей же врач наверняка все выложил в тех же выражениях, что и мне. — Она тебя любит и верит тебе. Я, честно говоря, сама не умею нормально разговаривать, но Светка-то не такая. Она тебя выслушает. И я больше чем уверена — точно не будет тебя ругать. Она очень испугалась… — Хорошие получились выходные, — Саша вздохнула. — Жалко нельзя остаться у вас. Домой не хочется. — Понимаю, заяц. Но у тебя учеба, как никак. Выпускной, экзамены. Пока остаться мама твоя точно не разрешит… А потом приезжай в любое время. — Спасибо. — Кстати, а Марта ничего тебе не говорила про свою учебу? — Нет. — Значит скажет, — Диана, определив по шуму за дверью, что Марта наконец-то добралась, поднялась с больничной неудобной койки. — Только, дети мои, недолго, пять минут. Нам еще ехать… — Ага, — Сашка кивнула и, едва распахнулась дверь, впервые за последние несколько часов искренне улыбнулась. Марта, в своей неизменной черной панаме и таком же худи, с небольшим, но красивым букетом в руках, кинулась к ней, едва не сбив с ног собственную мать. — Солнце! Вот больше не пугай нас так… Чувствуя, как запылали кончики ушей от смущения, Арбенина-старшая поспешила ретироваться. И в коридоре практически сразу наткнулась на Свету, с документами в руках, что-то набирающую на ходу в телефоне. — Ну, что тебе сказали хорошего? — поймав любимую женщину под руку, Диана ненавязчиво отбуксировала ее к ближайшей кушетке. Зная девчонок, она была уверена, что пятью минутами они не обойдутся, а значит, они могли спокойно поговорить сами, без посторонних ушей. — Куча рекомендаций, снова нужно терапию будет проходить, иммунную… А так — ничего нового. Дин, я правда думаю, что Сашку стоит показать хорошему психологу, и, может быть детскому наркологу. — Это конечно классно, но Санька согласится? — Надеюсь. Мы поговорим и она поймет, что это для ее же безопасности. — Смотри сама, заяц. Ты у нас девочка взрослая, ребенка своего лучше знаешь… Сашка утверждает, что ничего не принимала сама, и я подумала… А если ей что-то подсыпали? Заметив проходящую мимо медсестру, и явно их узнавшую, Диана понизила голос и сделала вид, что она — это вовсе не она, а кто-то другой. — Что ты имеешь ввиду? — Сурганова нахмурилась. — Ну, что-то подсыпали, угостили, по приколу, так сказать… Твоя супруга ненаглядная снотворное не пьет случаем? — Нет. Но… И вообще, зачем Эле травить Сашку таблетками? Снотворным, да еще таким сильным? — Свет, а ты сама подумай — она отвезла ее к якобы биологическим родителям. Дорогу Сашка не помнит, спала. Какой вывод напрашивается? — Это все ерунда, ты придумываешь, то, чего нет. Эля не могла так поступить с Сашей, ей это не нужно. У них всегда были нормальные отношения, я бы за столько лет заметила, если бы они начали ругаться. — Ладно, не злись. — Я не злюсь, Дин… У тебя во всем Элла виновата. — Почти во всем. А главное в том, что мы с тобой никак не можем съехаться, и жить долго и счастливо. — Давай не здесь, — Сурганова поднялась с кушетки, не готовая продолжать этот разговор. — Если тебе не сложно, отвезешь нас на Ленинградский? Лена заказала билеты на час с чем-то… Мы должны успеть. — Конечно. Диана первой заглянула в палату, забрала не особо сопротивляющуюся Марту и они вместе спустились к машине. Жукова, пользуясь возможностью, вовсю спала, наверстывала упущенное за бесконечные туры и поездки. — Мам, что-то случилось? — осторожно поинтересовалась Марта, глядя на подрагивающие руки матери, пока та закуривала. Любимая электронная сигарета снова осталась дома, пришлось лезть за заныканной пачкой и зажигалкой. — Да, Светка упертая случилась. Считает меня врагом народа… Сейчас отвезем их на вокзал, и мне надо будет по делам отскочить. — А меня домой? — И тебя. Тёмка не писал? Вместо ответа Марта полезла за телефоном. Набрав брату короткое, но емкое сообщение, убрала телефон обратно в карман спортивных штанов. Потом, вздыхая, полезла в машину, на заднее сиденье. Ситуация ей совершенно не нравилась, но стоило вспомнить их утренний с матерью разговор и на душе становилось тепло, легко и солнечно от радости. Она разрешила ей поступать вместе с Сашкой, в один колледж. Как всегда правда попыталась строжиться и потребовала, чтобы никаких прогулок и плохих отметок. Марта, конечно же, пообещала, надеясь, что справится с нагрузкой, а ее мать — неплохая, но временами взбалмошная и поддающаяся перепадам настроения, не передумает.

***

Саша наплевав на попытки завязать шнурки на кедах — пальцы почему-то никак не желали ее слушаться, завернула шнурки внутрь, надеясь, что они не вылезут в самый неподходящий момент. Марта уже убежала, наговорив разных приятных поддерживающих слов и оставив свой букетик на подоконнике. Увидев вошедшую маму Свету, Сашка напряженно замерла. Она ожидала чего угодно, включая нотации, но если Светлана и планировала провести воспитательную беседу, то решила отложить ее на потом. — Санечка, девочка моя… Девушка позволила крепко прижать к себе и, спустя несколько секунд нерешительно обняла в ответ. Но что-то внутри, то ли засевшая обида на Эллу и маму заодно, то ли недоверие, не позволили расслабиться и довериться полностью. — Мам… Прости меня. Я не хотела, чтобы так все получилось. «Я же все делаю правильно? Она вроде бы не злится и не собирается отдать меня обратно… Даже не ругается, хотя имеет право. Я сбежала, попала в больницу, оторвала ее от дел, из-за меня пришлось срочно ехать сюда… — Сашка грустно вздохнула. Ей все равно было неловко, учитывая, что она всех переполошила, напугала, и то, что мама Света сорвалась в Москву, наверняка очень не понравилось Элле. — «Она точно закатит скандал. Ревнует маму, то ли ко мне, то ли к Диане… Наверное, к нам обеим. Надоело». — Все нормально, ребенок. Прошу тебя, будь осторожнее и постарайся больше так не сбегать. Я понимаю твои чувства, но ты всегда можешь прийти ко мне и поговорить. Не обязательно уезжать в другой город, чтобы тебя поняли и услышали. — Я боялась. Элла сказала молчать… — С Эллой я поговорю, как только мы вернемся. — Пойдем уже отсюда, — Сашка взяла подаренные цветы и осторожно прижала к себе. — Мы сейчас на вокзал, да? — Да. Лена купила нам билеты, мне кажется, стоит вернуться домой. А с Мартой ты еще увидишься, как только сдашь экзамены — получишь полную свободу действий. В рамках разумного, — ласково взъерошив и без того лохматые волосы дочери, Сурганова хотела что-то сказать, но передумала.

***

До вокзала они добрались быстро, до отправления оставалось целых пятнадцать минут. Жукова, решив не мешать Арбениным и Сургановым общаться, сбежала до ближайшего магазинчика под предлогом, что в дорогу надо купить воды. — Заяц, — Диана отвела Сашку чуть в сторону, хотя людей вокруг было не слишком много. — Если будут какие-то проблемы, сразу звони или пиши. В любое время. Мне или Марте, договорились? — Ладно, — неуверенно отозвалась девушка. Ей было неловко напрягать своими проблемами Диану, поделиться с Мартой — еще куда ни шло, потому что Марта могла ее понять и поддержать, в ее искренность верилось, в отличие от взрослых. Саша из вежливости согласилась, заранее зная, что обратится за помощью только в самом-самом крайнем случае. — Обещаешь? Слушай, я может и лезу не в свое дело. Но я правда хочу помочь, ты не заслуживаешь такого отношения. У меня во вторник концерт, потом будет перерыв аж две недели, я приеду. И мы съездим, сделаем тест. Договорились? Саша кивнула. — Я тебе верю. Я на твоей стороне, что бы там ни пытались доказать. — Спасибо. — Мам, хватит болтать! — схватив Сашку за руку, Марта раздраженно глянула на мать, после чего поспешила отойти на безопасное расстояние. Им тоже нужно было успеть поговорить и попрощаться. — Сань! Я хочу, чтобы ты знала — я решила поступать вместе с тобой, в Питер. Задохнувшись от недоверия и радости Сашка уставилась на подругу. — Я с мамой поговорила, мы все решили, она вроде не против. С экзаменами и поступлением решим, я узнаю в школе, какие документы нужны, потом маман планирует в Питер на несколько дней… Мы к вам приедем и разберемся уже на месте. Ты рада? — Да офигеть как! Марта, мы же вместе будем постоянно! — И я тебе еще надоем, — пообещав, Марта сгребла Сашку в объятия. Ей и самой не верилось в то, что случайно оброненная фраза насчет учебы в медицинском могла перерасти в вполне осознанное решение и, главное, ее поддержала и поняла мать. Конечно Марта могла бы сделать это и без нее, либо со скандалом, но без войны и выяснения отношений все было как-то легче, приятнее и правильнее. — Дурочка, — Сашка улыбнулась, переплетая их с Мартой пальцы. — Я даже мечтать не могла, ты же не собиралась… — А теперь собралась. И мне не верится, что я на будущий год в школу не вернусь. Это же кайф! Тёмка правда обидится, ну да ладно… — Ребзя, хватит трепаться, осталось семь минут! — окрик Дианы заставил девушек наконец-то оторваться друг от друга. — Как доберетесь, сразу же пиши. — Хорошо. — Если Элла опять будет пакостить, тоже пиши. — Ладно, — Сашка поправила лямку рюкзака, ставшего почему-то неподъемно тяжелым, улыбнулась Марте на прощание и, подав на проверку паспорт, шагнула в вагон вслед за мамой и Леной. То, что между ее матерью и Дианой что-то произошло, Саша не заметила, увлеченная Мартой и своими мыслями. Диана выглядела расстроенной, Света — ушедшей в себя, одна Арбенина-младшая, оценив ситуацию со стороны, решила, что расспросит мать уже вечером и выяснит, в чем причина. Жукова, привыкшая ко всему за годы дружбы и работы директором, тоже деликатно не отсвечивала. Зная, что если потребуется, Света расскажет все сама. Забравшись с ногами на сиденье, предварительно скинув кеды, Саша спряталась в толстовке, как в домике, натянув поглубже рукава и капюшон. — Улитка в домике? — с улыбкой поинтересовалась Светлана, на что получила короткое «угу», и девушка отвернулась к окну, показывая, что разговаривать ей не хочется. А потом, спустя примерно полчаса, Сашка и вовсе заснула незаметно для себя.

***

Проснувшись от холода — одеяло почему-то оказалось на полу, — Сашка быстро закуталась в спасительный теплый кокон обратно, закрыла глаза, но поневоле прислушалась. Внизу разговаривали на повышенных тонах, судя по всему — мама Света и Элла. Звуки доносились приглушенно, периодически что-то стучало или гремело. Поняв, что точно больше не уснет, Сашка выбралась из кровати, нацепила очки, нашарила любимые тапки и, прямо как была, в одеяле, поплелась вниз. «Только скандала еще не хватало… Что опять стряслось? Мама давно не повышала голос и не ругалась… Значит что-то серьезное», —малодушное желание вернуться обратно в комнату и сделать вид, что ничего не слышала, девушка отодвинула на задний план. Если это очередные сцены ревности, то ее просто отправят спать дальше. Но если вопрос касался и ее тоже, то придется остаться и может быть даже высказаться. Светлана, заметив присоединившуюся к ним дочь, немного смешную, растрепанную и в одеяле, недовольно глянула на жену. — Ну вот, ребенка разбудила. Элла изобразила умеренно виноватое выражение лица. Появление условной падчерицы было ей как раз на руку. В ссоре она успела исчерпать аргументы, теперь можно было переходить к методам потяжелее. — Что случилось? Вы так кричали… — Садись, нужно кое-что обсудить. Сашка, не раздумывая, села рядом с мамой Светой. Элла осталась стоять напротив, напряженная, пытающаяся подобрать слова. Света не собиралась ее выручать, объясняться с дочерью самой, вместо этого взяла Сашку за руку и едва заметно сжала ее ладошку в своей, поддерживая и показывая, что она рядом. Элла, уже понимая, что она в меньшинстве, села напротив, сцепив пальцы в замок. Она, решившись, не стала выбирать слова, пристально посмотрела на Сашу. — В доме пропали деньги. Ты ничего не хочешь рассказать?