Хорошие дети не плачут

Мы всегда будем жить в одном настоящем времени,

даже если когда-то друг друга сотрем из памяти.

Ты, конечно, сначала опять не захочешь верить мне,

будешь в трубку кричать: «Ну когда вы там перестанете».

Ты, конечно, сбежишь на большом серебристом боинге и, конечно,

вернешься, гордость в ладонях комкая,

это в фильмах все наркоманы и алкоголики,

а у нас и без этого часто бывает ломка, и ты знаешь, ты знаешь,

что мы это все затеяли далеко от того, что считаем началом сущего,

и пускай ты опять попытаешься не поверить мне, только мы друг для друга,

мера недостающего, мы ролями меняемся чаще, чем дети — куклами,

завтра я не поверю — и ты мне начнешь доказывать —

вот таким простыми, смешными, кривыми буквами,

вот такими нелепыми, честными, злыми фразами,

называть меня сволочью, черствой, бездушной бестией —

всеми масками нашими, нашим глухим убежищем.

Ничего не изменится, мы остаемся вместе,

и каждый день будет даже не новым, а просто следующим.

Мы всегда будем жить в этой матрице наших сущностей

— ни стереть, ни добавить, ни просто отформатировать,

кто-то будет ведомым, а кто-то

— его ведущим по дороге, что сами вымостили пунктирами.

Пустят титры, где данные снова совпали с паспортом,

мы узнаем себя, но сеанс повторится заново.

Это тихое сумасшествие, безопасное, это сбой в системе —

обычный, рабочий, плановый.

Побесись, поскучай — ведь тебе выпадает очередь.

Я свое отболела, дай мне немного времени.

Мы с тобой дуализмом насквозь по душе прострочены,

и похоже, что ты, наконец-то во все поверила.

Чистый разум — иллюзия тех, кто боится прошлого,

где живут наши тени, рисуя себя чернилами…

Если я напишу о тебе этот текст, хорошая,

значит, ты меня первая все-таки сочинила.

Ты не можешь заставить другого быть вечно любящим,

если он не является частью невероятного.

Мы всегда остаемся в одном настоящем будущем,

даже если пытаемся всем доказать обратное.

©Светлана Лаврентьева/Кот Басё

Проснулась Марта от холода — одеяло свалилось на пол, — а потом почувствовала сладкий, сдобный запах жарящихся оладьев и открыла глаза. Спала не так много, но с удивлением поняла, что выспалась. Заправив за собой постель, собрала волосы в хвостик и тихонько выбралась из комнаты. Заглянув к Саше, убедилась, что та спит, потом заглянула в туалет, умылась и настроилась на знакомство с Лией Давыдовной. Не то что бы она боялась, но хотелось произвести хорошее, правильное впечатление. Пожилая женщина уже вовсю суетилась на кухне, не создавая при этом никакого шума. При виде проснувшейся гостьи приветственно улыбнулась и тут же вернулась к оладьям — партию срочно нужно было снимать с огня. — Доброе утро, Марта. — Доброе утро, — неожиданно робко поздоровалась Марта. — Так вкусно пахнет… — вырвалось у нее непроизвольно. — Давайте помогу что-нибудь? — Садись, милая, ничего не нужно, — отмахнулась Лия Давыдовна. — Сейчас оладушки поджарю, поешь, пока горячие. Чай будешь или кофе? — Кофе, — Марта присела за стол. — Обычный черный, без сахара. — Приятно с тобой познакомиться. Санечка много о тебе рассказывает. Хорошее рассказывает, не смущайся. — Да я не… — Вот и хорошо, — тарелка с пышными оладушками оказалась на столе перед Мартой, так же, как и две розетки с медом и сгущенкой. — Налетай, пока горячие. Санечка встанет, ей тоже достанется. Ей такие можно, я давно привыкла без глютена готовить и для нее, и для Светы. — Очень вкусно! — прожевав, восторженно отозвалась Марта. Лия Давыдовна, отправив жариться новую партию оладьев, присела ненадолго и, по-доброму улыбаясь, смотрела, как Марта уплетает завтрак. — Я рада, что тебе понравилось. Диана со Светой тоже мои оладьи любят. — Вы извините, что я так накинулась, правда — очень вкусно. — Кушай-кушай, для вас и пеку. Саша говорит, ты десять классов закончила, да? — Да. Поступать вместе будем, я тоже в медицинский хочу. Аттестат приличный будет, надеюсь, возьмут. В Саше я не сомневаюсь, а вот в себе… — улыбнулась Марта, запивая залитый медом оладушек кофе. — Творчество пусть остается хобби, а профессия должна быть. Правда мама хотела бы для нас универ, но я лучше начну с колледжа. — И то верно. Извини, что спрашиваю, но мама твоя знает, где ты? — Конечно, я предупреждаю. Светлана тоже знает, что я у вас, и я так рада, что она не против нашего общения… — Почему же ей быть против? Хорошие люди везде нужны и везде ценятся. Марта, смутившись, поняла, что краснеет. — Я не ожидала, но вроде и моя мама не против… Они с Сашей хорошо общаются, а я со Светланой. — В настоящей семье так и должно быть, — одобрительно кивнула Лия Давыдовна. — Правда, случаются разные периоды, непростые… Их тоже нужно уметь пережить. — Ну да. Я пытаюсь как-то Сашу убедить, что стоит помириться, но пока не очень получается. Она очень обиделась… — Спасибо, детка. Упрямства обеим не занимать… Только вот Светочка уже выросла, а Санечка еще в силу юношеского максимализма не умеет сглаживать углы и отделять важное от второстепенного. Марта понимающе кивнула. В чем-то Саша и впрямь была сильно категоричной, но с другой стороны, как она, Марта, домашняя девочка, могла ее осуждать? — Света особенно со мной не делится переживаниями. Делает вид, что все в порядке. Думает, я не слышу и не понимаю… — лукавая улыбка мелькнула в глазах Лии Давыдовны. — А я не настаиваю, зачем душу бередить. — Она вроде держится. Ну и маман моя всегда рядом, заботится, поддерживает. Вы не переживайте, она не одна. Елена Юрьевна тоже рядом… — Хорошо, что Диана не обижается на мою дочь, — поймав немой вопрос Марты, пожилая женщина пояснила. — Светуля у нас с детства очень самостоятельная, просить о помощи не умеет. А когда близкому человеку плохо, то хочется первым делом помочь. Что-то сделать, как-то облегчить все. — Ну да. Мама особо не спрашивает, делает все по-своему, — Марта усмехнулась. — Я потихоньку склоняю Саньку пойти на примирение, аргументы ищу. Светлана хотела как-нибудь после школы ее встретить, и обсудить все это. Может быть сегодня и получится. — Ну дай-то Бог, чтоб получилось. Привет Диане передавай, хорошо? — Конечно передам. — И приезжает пусть, не стесняется. Сто лет не виделись… Марта кивнула и, взяв еще один оладушек с сожалением поняла, что это последний, больше в нее при всем желании не поместится. — У нее до начала гастролей две недели или около того, мы в отеле живем во Всеволожске… Имею ввиду, что получится приехать, скорее всего. Я маминых планов пока не знаю, но вроде просто отдых. — Вот и хорошо. Так… Пора Санечку будить, — Лия Давыдовна, глянув на часы, вышла из кухни. У Саши, конечно, был включен будильник, но ритуал с утренней побудкой нравился им обеим. Разговор у Марты оставил удивительное теплое ощущение, как будто весь груз переживаний куда-то исчез. В хорошем смысле удивляло приятие и та доброта, которые исходили от пожилой женщины. Она словно любила их всех безусловно, заранее прощая за все. К моменту, когда Арбенина-младшая допила кофе, в кухню вернулась Лия Давыдовна, чтобы допечь оладьи, а Санька, на ходу пожелав доброго утра, пронеслась в ванную, умываться и приводить себя в порядок. Марта, объевшаяся и умиротворенная, сидела и думала о том, какие у них с Санькой разные бабушки. Она бы очень хотела такую же — добрую, мудрую, понимающую, любящую просто потому, что ты есть, не пытающуюся переделать под себя. Саша, уже переодетая в школьную форму, с уложенными волосами, вошла на кухню. — Запахи сказочные. Бабуль, ты отдыхай, я все сама сделаю. Тебе чаю, да? — Так точно, товарищ командир, — усмехнулась Лия Давыдовна, но все же села на свое привычное место. В итоге, пока Саша завтракала оладушками с яблочным пюре вприкуску, поболтали обо всем, потом Марта вызвалась помыть посуду, они дружно ее перемыли, убрали, и оставили Лию Давыдовну смотреть утренние новости. Саша, пользуясь тем, что до выхода из дома оставалось время, увела Марту в свою комнату, чтобы собрать сумку и поболтать. — Ну вот, а ты боялась, — прикрывая дверь, Санька радостно улыбалась. — Ты бабуле очень понравилась. — Она у тебя клевая, да. — Мировая. С ней так тепло, по-доброму… — Повезло вам. Моя ба вообще не такая. — Ну, если бы бабушки были одинаковые, был бы трэш, — собрав сумку, Санька глянула на часы. — Ну что, пошли. С пересадками же… Они попрощались с Лией Давыдовной, Марта захватила рюкзак и обожаемую панаму. Вскоре они уже шли в сторону метро, довольные тем, как начался день.

***

— А ты откуда? — охранник преградил Марте путь и она, разочарованно вздохнув, глянула на Сашку. По лицу мужчины было понятно, что проскочить не удастся. Такие вещи она всегда считывала сразу. — Валерий Сергеевич, это моя подруга. Все будет хорошо, пропустите ее, пожалуйста, — жалобный взгляд и «бровки домиком» особо не помогли, пожилой охранник остался непреклонным. Марта залезла в наружный карман рюкзака, пытаясь найти хоть немного налички, но ничего, кроме двух мятых стольников не нашла. А такая взятка казалась и не взяткой вовсе, а унижением. — Не положено. — Я тогда в отель поеду, потом приеду, к последнему уроку, ага? — торопливо проговорила Марта, ловя на них строгий и нетерпеливый взгляд охранника. — Не расстраивайся, Сань. — Но ты приедешь? Я до двух. — Конечно, — Марта, кивнув, поспешила уйти — за ними уже собралась небольшая очередь. Накалять обстановку не хотелось, несмотря на то, что Сашке оставалось учиться всего ничего в этой школе. До отеля, сверившись с онлайн-картой, решила пройтись. А заодно подумать, как быть. С одной стороны, Марта видела, как Санька бесится на ее попытки устроить мир во всем мире — примирение со Светой, а с другой — не могла оставаться в стороне, видя, что обе Сургановых сильно переживают из-за случившегося. Конечно, оставалась еще мировая бабушка — Лия Давыдовна, но она, по словам Саши не собиралась принимать чью-то сторону, сохраняя разумный нейтралитет. При необходимости Светлана просто могла поехать на Кавалергардскую и поговорить с дочерью, но Марта на сто процентов была уверена, что Саша откажется от разговора. Сделает что угодно, но избежит этого. Тем более, что посвящать бабушку в подробности их ссоры она явно не собиралась. «А у школы возможно и прокатит… Приедет, попросит Саньку на пять минут. А дальше будет зависеть от нее самой…», — думала Марта, уверенно шагая в нужном направлении. По ее прикидкам Тёмыч еще вовсю спал, мать — скорее всего тоже. И если получится, то она точно улучит момент и поговорит со Светланой наедине. Но спустя полчаса, оказавшись в их домике, Марта обнаружила в кухне-столовой не до конца проснувшуюся Диану в обнимку с банкой энергетика. Удивилась, но вида не подала, чтобы не нарваться на скандал. — Привет, — осторожно произнесла Марта. — Желать доброго утра не буду, потому что оно нифига не доброе, да? — Да нормально все, — отмахнулась Диана. — Тёмыч спит без задних ног, засранец… Полночи играл. А Светка уехала. — Снова поругались? — Нет, молча уехала. Проснулась, ее нет, а на телефоне — смс-ка. Типа, доброе утро, есть срочные дела. Будить меня не стала… — Ясно, — Марта кивнула, правда мало что понимая. — Может у нее что-то случилось? — Может. Но сказать-то можно было, — Диана допила в один глоток теплый энергетик и поморщилась. — Не доверяет. Как же это бесит, блин! Обсуждать с дочерью, так внезапно повзрослевшей, личную жизнь, Арбениной было неловко, но поделиться с кем-то хотелось, а Марта умела слушать. И дать толковый совет. — Может что-то срочное? Ну, по работе, не знаю… Трубу в арт-пространстве прорвало, или там… — На это есть Жукова, как вариант, — пробурчала Диана, прикидывая, набрать Лену или не стоит. — У тебя какие планы? Ты же с Санькой тусить планировала… — У нее уроки, я там — точно лишняя. Решила смотаться сюда, домой, потом к окончанию уроков подойду, наверное провожу до дома. Поболтаем. А потом опять сюда. — Может позавтракаем все вместе? — Диане явно не хотелось оставаться одной. Марта закивала, чувствуя, как ее буквально затапливает от жалости и сочувствия. — Конечно, давай. — Закажешь что-нибудь сама? Я пока в душ, в порядок себя приведу… — Ага, — кивнув, Марта взяла в руки телефон. Сделав заказ в ближайшем кафе, учитывая вкусы матери и брата, отправила Светлане смс, напомнив, во сколько у Саши заканчиваются уроки. Как никогда мечталось, чтобы все помирились и перестали психовать. Санька — она верила, все равно успокоится и остынет, найдет в себе силы простить и понять, но вот это состояние холодной войны вполне грозило затянуться. И вылиться в нервный срыв или что-то похуже. «Маман с ума сходит, извелась вся, Света уже на привидение похожа, а времени мало — у обеих гастроли через две недели, плюс-минус… У Сашки первый экзамен в пятницу уже, ее вообще трогать нельзя, так-то…», — не придумав новый рабочий план, в котором бы Санька сменила гнев на милость, Марта поднялась в комнату к брату. Он уже не спал, лениво раскинувшись на удобной кровати с высоким матрасом и бездумно пялился в потолок. — Привет. Я там завтрак семейный намутила, вставай давай. В общем, пусть будет хотя бы семейный завтрак. — Че опять стряслось? — Тёма сел на кровати и спустил ноги. — Света уехала, матери не сказала ничего, а та явно себе сейчас надумает и накрутит всякого… — Может у нее что-то случилось? — Ага. Но сказать могла бы. Мать на это обижается… Вот и предложила вместе всем пожрать. А я потом к Сашке в школу пойду. Ты ее не оставляй, ладно? — Не дурнее некоторых, — пробурчал совсем по-арбенински Тёмыч. — Я думал, вы вместе будете на занятиях? — Охранник не пустил. — Слушай, а напиши ей сама? Спроси, че случилось. — Да неудобно как-то. Мы вроде не настолько близки… — Марта, пожав плечами, отлепилась от стены, к которой привалилась плечом. — И вообще, им с Санькой бы разобраться в отношениях. Я ей постоянно капаю на мозги, но бесполезно. Бесится и переводит тему. Тёмыч, напялив мятую футболку, провел пятерней по спутанным волосам, что в его понимании приравнивалось к полноценному расчесыванию, и задумчиво глянул на сестру. — Тут если давить на жалость. И на совесть. — Что ты имеешь ввиду? — Ну, скажи, что Свете плохо, переживает там, таблетки горстями пьет… Не спит. Ну, такое что-нибудь. Мне бы точно совестно стало доводить мать до сердечного приступа. — Думаешь? — Марта сомневалась, что такой ход сработает. Да, Санька наверняка не желала доводить мать до больничной койки, но могла расценить слова о плохом самочувствии Светы — что и враньем-то не было, — как манипуляцию. А значит, как попытку надавить. И все это могло привести уже к серьезной ссоре между ними. — Почему нет? Вдруг сработает. У них же хорошие были отношения, близкие, наверняка Сашка переживала насчет ее здоровья и раньше. — Надо подумать, — Марта кивнула. — После уроков, Светлана подъедет, наверное, поговорить с ней. — И что-то мне подсказывает, что они не помирятся, — мрачно предрек Тёмыч. — Посмотрим. Но не хотелось бы… Они вдвоем спустились вниз, встретили подъехавшего курьера и тут же Тёмыч залез в пакеты, посмотреть, чего вкусного заказала сестра. — Кстати, а у тебя что с лицом? — Да это я… Упал, — парень оглянулся, проверяя, не спустилась ли мама. — Вчера нашел офигенно крутую заброшку, смотался туда, кучу видео снял. Но место капец жуткое! Целая подземная тюрьма, прикинь? И самая жуть — печь, как в крематории! — Да ладно! Покажешь видосы? И я тоже туда хочу, если что, — Марта сразу же загорелась желанием побывать там, и желательно как можно скорее. — Блин, я даже не знаю… Куда денем мать? — Помирим со Светой, они будут вместе. А мы — на свободе, заниматься своими делами, — предложила Марта, попутно накрывая на стол. — Фигня вопрос, — заржал Тёмыч. Диана спустилась вниз и не смогла сдержать улыбки. Ржущие над чем-то дети, уже такие взрослые, но все равно такие маленькие для нее, неизменно заставляли сердце сжиматься от затапливающей нежности. — Вы чего тут угараете? — Мы думаем, в чем пойти к Саньке на выпускной, — выкрутилась Марта. — И в чем решили? — Большие ростовые костюмы заказать. Мультях каких-нибудь, — поддержал сестру Тёма. — Две крысы, там… Ну или… Динозавров можно. — Дети-дети… А когда выпускной? — Двадцать какого-то июня… — Марта, так и не вспомнив нужную дату отмахнулась. Спросит у Саши потом или проверит в телефоне. Сейчас ей хотелось сесть и попробовать что-нибудь из заказанной еды. Оладушки с медом и сгущенкой давно забылись. — И вообще, давайте есть. Просить дважды никого не пришлось, Диана первой села за стол, придвинула к себе порцию сырников и прозрачный стаканчик с фруктовым салатом. Есть не хотелось, но ее питание и без того не отличалось регулярностью, а семейный завтрак в данной ситуации был не сколько про еду, сколько про теплые, семейные посиделки. Ощущение, что ты не одна, а рядом двое, безусловно любящих тебя человека. Тёмка не захотел сырники, но с удовольствием вскрыл упаковку с бутербродами — им он мог питаться хоть круглосуточно. — Кстати, мам, тебе Лия Давыдовна передала привет и приглашение в гости, — сквозь сырник с фруктовым салатом прошамкала Марта. — Спасибо, значит обязательно заеду, пока мы здесь, — спокойно отозвалась Диана, хотя внутри все перевернулось. Светина мама всегда ее принимала, какую бы дичь Диана не творила… Зато ее собственная мать вела себя совершенно не так, и до сих пор не могла смириться с выбором Дианы. — У нее очень вкусные оладьи, — продолжила восторгаться Марта. — Мам, ты же ела такие? — Да, это было вкусно, — Диана подтвердила и Тёмыч тут же заныл. — Мам, я тоже хочу! — Оладьев? — И оладьев, и в гости, с бабушкой номер два знакомиться. Если уж ей Марта понравилась и ей достались оладушки, то я тем более понравлюсь. — Нахал! — смеясь, Марта отвесила братцу легкий подзатыльник. Диана, пользуясь их веселой перепалкой, ковырялась в своей порции сырников, снова погрузилась в свои невеселые размышления. Переглядываний детей она не видела и не сразу врубилась в вопрос от сына, который явно спрашивал уже не в первый раз. — Мам, ты что планируешь сегодня? — Пока ничего, а что? — Давай «Гарри Поттера» вместе посмотрим, а? Ты и так целыми днями пропадаешь… — фирменных жалобных глаз и бровок «домиком» не потребовалось, Диана заранее готова была на любое времяпровождение с детьми. — Марта с нами первую часть успеет. Марта закивала. — Давайте. Тёмыч выбрался из-за стола, чтобы настроить плазму, бросив на ходу, что сегодня убирать со стола Мартина очередь. Та не стала спорить, спокойно навела порядок, а потом они с Дианой перебазировались на огромный диван.

***

В кафе неподалеку от «Азимут Сити Отеля» Андрей Иванович Громов устроился со всем удобством. Заказал себе чайник обычного черного, решив, что позавтракает позднее. Приехал гораздо раньше назначенного времени, чтобы спокойно переговорить с заказчиком и настроиться на разговор со Светланой. Все важные дела он предпочитал делать до обеда, поэтому и разбудил опекуншу своей дочери звонком, когда не было и восьми. Стабильной работы он не имел из-за судимости, перебивался случайными подработками, за которые, к слову, платили весьма солидно. Он снял на длительный период уютную студию, приоделся, купил навороченный смартфон, прикинул, в какую сумму обойдутся подарки для новообретенной дочери — с Сашей Сургановой он общался с фейка, достаточно долгое время обменивались «лайками», периодически кидали друг другу забавные мемы или интересные посты. О том, кто он, Андрей не распространялся, хотя все эти «пляски с бубнами» ему порядком надоели. Сегодня утром по его просьбе пацан из Сашкиной школы передал от него скромный подарок и записку. Премудростям общения с шестнадцатилетними девочками-подростками его научила любимая женщина, Люся изначально и предложила этот план — втереться в доверие к ребенку, рассказать, что он является ее родным отцом, сделать вид, что хочет наладить отношения, проявить себя заботливым отцом. Параллельно, зная конечно же о ссоре Светланы и Сашки, сделать Светлане предложение, от которого она точно не сможет отказаться. Моральная сторона вопроса Андрея не беспокоила совершенно, он бесился от того, что приходилось долго ждать. Люся же тратила все свое красноречие, чтобы убедить его — все идет по плану. Они получат хорошие деньги, которых хватит для первоначалки — они мечтали купить квартиру, но ее зарплата кассира в одном из супер-маркетов, не позволяла зарабатывать много. Выход нашелся простой в своей гениальности: привязать к себе девчонку, заявить ее матери-опекунше, что отсудит права на отцовство, заберет Сашку себе и увезет куда-нибудь подальше. А если к тому же тонко намекнуть на определенный его интерес или внешнюю привлекательность Саши, то Светлана еще и доплатит, только бы он исчез из поля зрения и больше никогда не появлялся с такими предложениями. С Эллой Викторовной, которая очень ему помогла, рассказав очень много нужной информации, он познакомился случайно, как раз в деревне у Прошкиных. Общались они в Фейсбуке, Элла же, за деньги, разумеется, скинула несколько компрометирующих Светлану видео, а еще под сотню разных недвусмысленных фото. На некоторое время их плотное общение прекратилось, он занимался более важными делами. Пропитые насквозь Прошкины никак не желали продавать свой дом и несколько участков земли, крупный агрохолдинг предлагал им отличные деньги, но упрямые Дмитрий и Анжела стояли на своем. Заказчик, помимо прочих дел, веле ему разобраться с семейством. Как угодно, но чтобы не осталось следов. А главное — быстро. Поэтому случилось то, что случилось — дом почему-то вдруг сгорел, двое мальчишек, успевших выбраться, точно никому ничего не расскажут. С долгами он прекрасным образом расплатился. А значит, можно было с чистой совестью уделить время дочери. Роман с ее матерью, скоротечный, но вполне приятный, закончился быстро, о беременности любовницы узнал гораздо позднее, но потом жизнь закрутила в своих жерновах и стало не до дочери. Однако все повернулось так, что сейчас, когда ей уже исполнилось шестнадцать, все сложилось как нельзя удачнее — ее опекуншей или приемной матерью — он всегда путал эти два понятия, — оказалась известная певица. А значит, можно было получить свою неплохую выгоду. А если очень сильно постараться, то и не один раз. Светлана оказалась пунктуальной, появилась в кафе за пять минут до, отыскала его взглядом и направилась к его столику. «Надо же, и не волнуется совсем…», — отметил про себя Андрей, вставая на встречу новой знакомой. Не то что бы он обладал хорошим воспитанием или манерами, но в данной ситуации ему показалось это уместно. Несмотря на то, что он приехал сюда, чтобы шантажировать женщину, по факту вырастившую его дочь. — Здравствуйте, Андрей. Мне бы хотелось поподробнее узнать причину нашей с вами встречи. Ну и подтверждений вашего рассказа, разумеется. К этому он был готов и, убрав планшет в сторону, достал из дипломата папку с документами. С тестом ДНК проблем не возникло — Сашин материал ему предоставила все та же Элла. Светлана, заказав обычную воду без газа, зарылась в изучение документов, внимательно при этом слушая излагающего свою историю мужчину.

***

Марта чувствовала себя предательницей, когда Саша, стоя на крыльце школы, получила от матери сообщение. Прочитала, быстро на него ответила и, чуть виновато вздохнула, поднимая глаза от смартфона. — Мартиш, мама со мной хочет поговорить… В машине у нее. Но ты не думай, я никуда не поеду. Поговорим и все, ладно? — Да без проблем, иди. — Я постараюсь недолго, — пообещала Санька и направилась через двор к парковке. Спустя пару минут она уже забиралась на пассажирское сидение, чувствуя себя крайне дискомфортно, но вместе с этим пришло недовольство собой же. Ну зачем она столько времени избегала встречи? Глупо и совсем по-детски. — Привет. Светлана тоже нервничала, но надеялась справиться с эмоциями. День не задался по всем параметрам — своим побегом она обидела Диану, после встречи с Громовым — долго не могла собраться с мыслями, прийти в себя, так и просидела в кафе, а потом не без труда собрав себя в кучу, поехала к Сашиной школе. Позвонить той же Лене или хотя бы вызвать такси почему-то не сообразила. Рассказать Диане об очередных проблемах почему-то оказалось еще сложнее. Поэтому игнорировала ее звонки и встревоженные смс-ки — сначала нужно было разобраться самой. — Как у тебя дела? — Нормально, — Сашка пожала плечами. — К экзаменам готовлюсь, бабушка подтвердит. Ночую дома, не ворую, таблетками не закидываюсь, не курю. — Ну зачем ты так? Я беспокоюсь. — Для опеки нужен хороший отчет, — слова вылетели сами, прежде чем Сашка успела осознать. — Не воспринимай все мои слова в штыки, пожалуйста. Я тебе не враг и никогда им не была. Просто… Растерялась в моменте, приняла неправильное решение, допустила мысль, что Элла может быть права. Поддалась на провокацию, в той ситуации это казалось логичным — проверить, убедиться, что ты не при чем и все. — Убедилась? Света кивнула. — А какие причины? — зло поинтересовалась Сашка. — Недоверие? Вспомнила, что с тобой живет детдомовка, а значит точно врет, ворует, курит травку и шляется вечерами? Мы же все такие, исключений не бывает. Светлана, как ей казалось, привычно держала лицо, но руки, оставленные на оплетке руля, подрагивали. Подобрать слова, чтобы они не звучали оправданием, отчего-то не получалось. Хотя она готовилась к разговору с дочерью, настраивалась морально, пыталась представить себя на месте Саши и прикидывала, какие слова могли бы ее задеть, заставить прислушаться и задуматься. — Я должна была поверить тебе, защитить от ее нападок, не допустить того, что случилось. — Должна, но сделала по-другому. Показала мне мое место. — Какое место, ты о чем? — Место сиротки, которую содержали из милости, — от попытки прикоснуться Саша увернулась. — Это не так. Я сама — детдомовская, и никогда не стала бы… — Почему я должна тебе верить? Элла говорила совсем другое, — Саша с подростковым упрямством гнула свою линию. — Что ты устала от меня, от необходимости много работать… Гастроли эти, на капельницах, с жутким графиком. Только потому что меня содержать дорого. — Эллу вообще не стоит слушать. Она хотела испортить между нами отношения, понимаешь? Она ревновала, но я пыталась как-то смягчить, чтобы всем было комфортно. — Хотела испортить и испортила. — Она тоже перед тобой извинится. Если ты готова… — Очень хорошо. А встречу с «биологическими родителями» мне тоже предлагаешь забыть? — Сашка выразительно изобразила кавычки. — Они не твои родители, ты это знаешь. — Знаю. Но не забуду. Она же взяла и увезла меня тайком от тебя. Я даже поверила в то, что ты хотела познакомить нас сама, но не решилась… Света кивнула, прекрасно понимая, что Саша поддалась влиянию взрослого человека и, к сожалению, поверила в явную ложь. Достучаться до дочери, объяснить ей, что ничего подобного быть попросту не могло, теперь будет крайне непросто. «Это расплата за то, что доверяла Элле. Правда не замечала, или не хотела замечать, что между ними натянутые отношения. Оправдывала холодность Эли потерей, ну и…», — Сурганова мысленно снова укорила себя. Только вот легче от этого не становилось. Трещина в отношениях с Сашей, казалось, с каждым сказанным словом, приобретала все большие размеры. О встрече с Громовым, Сашиным биологическим отцом, старалась не думать, даже от самих слов «Сашин отец» становилось не по себе. И уж тем более решила не говорить дочери, на это точно не хватало сил. — Я не… Я понимаю, что прошло мало времени. Но… Может быть мы могли бы… поехать домой? — А у меня есть дом? — Конечно… — начала было Сурганова, но договорить у нее не получилось. — Нет. Дом — это когда тебя понимают, поддерживают, доверяют. Это там, где безопасно. А ты веришь ей, а не мне. — Саш, прости меня… — Это что-то изменит? — Я надеюсь, ты сможешь меня понять и простить. Я ошиблась в Элле, допустила чудовищную ситуацию, в которой ты совершенно не виновата. — Понять и простить — допустим. А как дальше доверять? Вы с Эллой помиритесь, и все будет так же. Она захочет отправить меня в общагу, как можно дальше от вас, ну и всякое такое… — С Эллой вопрос закрыт, — неожиданно жестко отозвалась Света. — Если ты думаешь, что я смогу ее простить, легко сделать вид, что все хорошо… Нет. Саш, ты важнее, пусть тебе и кажется сейчас, что это не так. — Я только хочу понять, мам… Для чего ты решила меня удочерить? Если все равно не доверяешь, не считаешь до конца близким человеком? — Сань, я тебе верю и доверяю. Ты — моя дочь, я тебя люблю. Никакая Элла это не изменит, понимаешь? — Эллу ты тоже любишь. Поэтому поверила ей, а не мне. Зачем ты изображала «щастье материнства»? Чтобы потом унизить меня и выгнать из дома в угоду любовнице? Сделать меня во всем виноватой? Упреки были заслуженными — Света слушала, внутренне соглашаясь со всем, что говорила дочь. Да, это было больно и тяжело, больно — потому что ребенка она действительно обидела незаслуженно, предала безусловное доверие, а тяжело, потому что выхода из данной ситуации попросту не видела. Радовало только то, что Саша решилась на этот разговор, не молчала, не игнорировала, а высказала все, ну или почти все, что было на душе. — Это разная любовь, дочь. Даже не так… Ты — моя дочь, и я счастлива, что ты есть в моей жизни. А Элла… К сожалению, я поздно поняла, как ошибалась в ней и своих чувствах. — Хотя я вообще не давала повода, мам, — Сашка поджала губы, понимая, что вот-вот позорно расплачется. — Ты разве не замечала, что Элла меня ненавидит? Это тянулось годами. Я старалась быть хорошей, не мешать, не раздражать, слушалась вас, училась хорошо. А теперь… Ей жаль, что умер ее сын, а не я. Это нормально? — Нет, это неправильно, ей не нужно было так говорить. Поверь, я правда не… — Не знала, не замечала, но выстраивала картинку идеальной семьи. У тебя же в соц.сетях все прекрасно, а по факту? Да твоя Диана в сто раз круче Эллы, она понимающая, она заботится о тебе, она ко мне лучше относится, чем т… «Чем ты», — чуть было не ляпнула Сашка, но прикусила язык. Света, еще сильнее изменившись в лице, прекрасно ее поняла. — Давай мы вернемся к этому разговору позднее? Нужно успокоиться, все обдумать… — Я спокойна. Просто… Больно, когда предают самые близкие. Ты может и хотела дать мне счастливое детство, но… Оказалось тяжелее, чем ты думала? У меня проблемы со здоровьем, аллергия на все, что только можно и нельзя. И… Ты жалеешь, да, что так все вышло? Ожидание не совпали с реальностью. Не переживай, я постараюсь поступить на бюджет и получить комнату в общаге, подработку найду. Тебе не придется больше на меня тратиться. — Да не в деньгах дело, Сань. Ты никогда не была мне в тягость, и никогда не будешь. У тебя по-прежнему есть дом, есть семья. И тебе не нужно сбегать. Тебя никто не заставляет всеми силами поступать на бюджет, ютиться в общаге… И работать тоже не нужно, качественная учеба сейчас важнее. — Опять боишься сказать правду? — Сашка усмехнулась. — Не надо мне врать, мам. Я уже не ребенок и все понимаю. — Саш! — Санька выбралась из машины, хлопнула дверью и поспешила к Марте через весь школьный двор и парковку. — Подожди! Сурганова горько усмехнулась — все ее доводы дочь пропускала мимо ушей, не замечая, в самом деле искреннего раскаяния, думая только о себе и собственных чувствах. Все это Света прекрасно понимала, признавать тот факт, что она собственными руками разрушила отношения с дочерью, было больно. Провожая Сашу взглядом, невольно любовалась ею. Стройная, невысокая, изящная, светлые короткие волосы в таком же, как и у нее самой, художественном беспорядке, школьная юбка и белые трогательные гольфы… Догонять, устраивая разборки на глазах у всех, посчитала глупостью. Осталась сидеть в машине, в попытке успокоиться. В конце концов, нужно было как-то доехать или до дома, или до Дианы… «Остынет, подумает обо всем… И можно будет попробовать еще раз», — мысленно решила для себя Света. Выбора — бороться или нет за дочь она даже не рассматривала. Однозначно бороться. Только вот в сумбуре навалившихся событий и эмоций никак не могла понять, что лучше делать, как действовать, чтобы Громов отвалил наверняка… Заплатить шантажисту она могла, но опасалась, что он будет тянуть деньги и дальше. Сашка же, не подозревая, какие драматичные события закручиваются вокруг ее семьи, миновала поле-парковку, чуть ли не кипя от злости. Ушла, не оглядываясь, понимая, что они с мамой поскандалили в первый раз. Точнее, скандалила она — высказала все, что чувствовала. С одной стороны, ей стало легче, заметно легче, но с другой… Она наговорила кучу резких, грубых слов. Наверняка стоило сдержаться, но не получилось — обида, злость, непонимание, чем она заслужила такое, разочарование — все эти эмоции требовали выхода. Однако внутренний голос периодически нашептывал, что на этом точно хватит обижаться и злиться. Саше было крайне важно услышать, что мама понимает, в чем виновата, раскаивается за свой некрасивый поступок и совершенно точно не собирается от нее отказываться. Страх того, что ее, как ненужный или бракованный товар вернут в детский дом настолько крепко сидел внутри, что справляться с ним практически не получалось. — Ну что? Что от тебя хотели? — Марта, встревоженная результатами разговора, поднялась со скамейки навстречу. — Возвращения домой. — А ты? — А у меня есть дом, Мартиш? У меня теперь нет дома, я бомж! — Саша скинула сумку на скамейку и раздраженно выдохнула. — Так все просто у нее… — Но она извинилась хотя бы? — Да, сказала, что была не права, попросила прощения, и что не должна была вообще верить в слова этой. — Ну вот, круто, — Марта ободряюще улыбнулась. — А что ее слова изменят? Она мне не доверяет, и зачем тогда это все вообще? — Ну… Мы все косячим. Вдруг она правда поняла, что не права? Этот разговор — прям серьезный шаг с ее стороны. — Это ее попытка сделать вид, что все ок и как раньше, — Сашка, все еще злая, постепенно успокаивалась. На душе стало легче, но внутри непонятно откуда, стало появляться что-то, напоминающее чувство вины. Все-таки резких грубых вещей она наговорила много. Да, ей больно и обидно, но может быть не стоило так? «Ага, меня обвинили в краже, унизили обыском, а я теперь чувствую себя виноватой в том, что высказала свое мнение. Все, хватит быть тряпкой и терпилой. Сказала и сказала, все равно уже ничего не исправить…», — Саша облизнула пересохшие губы, краем глаза отметив, что мамина машина медленно выехала с парковки. А сама Света не сделала новых попыток забрать ее домой насильно. — Моя мать редко извиняется, признать, что не права, ей капец как сложно. Она обычно сразу орет… А твоя мама… Света… Ну она столько для тебя сделала. Может дашь ей шанс? Если бы ей было пофиг, она бы не стала тебя караулить у школы, пытаться наладить отношения. — Может быть. — Она не увезла тебя домой против твоей воли, — Марта пыталась найти в разговоре Сургановых что-то хорошее и подтолкнуть Сашку к примирению. Ну или хотя бы уговорить ее не рубить с плеча. — Хотя могла бы. Ты — несовершеннолетняя, она несет за тебя ответственность, пока ты живешь вне дома. — Ну да. Одна ба меня и понимает… Хотя у нее я себя тоже чувствую, как в гостях. Дома больше нет… И это пугает, понимаешь? — Конечно, — Марта обняла подругу. — А вообще, я с тобой не согласна. Я — твой дом. Не забывай об этом. — Солнце, нам по шестнадцать. И не забывай, где мы живем. Марта фыркнула, но согласилась, понимая правоту подруги. До совершеннолетия они и правда зависели от родителей, от старших родственников, вынужденные поступать так, как им скажут. Но Марта знала, что как только выдастся возможность, они с Санькой снимут свое жилье, в идеале, конечно, студию, но можно и комнату, и у них будет свой, настоящий дом. Не детский, родительский, а свой, как у нормальных взрослых людей. — Давай успокоимся, все взвесим. Ты же не думаешь, что она вернет тебя в детдом? — Нет, — Сашка мотнула головой после небольшой паузы. — Этого хотела Элла, но после скандала мама вроде бы не поддалась. — Вот. Значит она этого правда не хочет. Повод был бы удачный, — Марта пожала плечами. — Прости. — Да бесит все равно. Я не заслуживаю доверия, что ли? — Ты заслуживаешь доброты, понимания и безусловного доверия. Но все косячат, Сань. Нас с Тёмычем маман вытаскивала на сцену, когда мы к этому не были готовы. Я долго психовала потом… — Противно, да? — Бесит, да, она как будто не слышала, что мы не хотим. Ну, я не хотела, Тёмке было пофиг. Сцена так сцена… А я… Мне хотелось, чтобы меня просто не трогали. Я нормально к выступлениям и всякому такому, только по настроению, — Марта неожиданно сменила тему. — Давай я тебя провожу, что ли? — Давай, — Саша кивнула. — На автобусе, ладно? Не хочу в метро… Марта улыбнулась в ответ, и они направились в сторону остановки. — Сань, я это… Ну, я же всегда на твоей стороне, ты же знаешь? — Знаю, — Сашу насторожили эти слова. — И? — Я просто… Как сказать… Мне кажется, твоя мама — нормальная. Понимающая. Может быть… Ты попробуешь, ну… Как-то довериться ей? Когда человеку пофиг, он не переживает. «А она прям переживает, ага», — чуть не вырвалось у Сашки, но она нехотя признала правоту Марты. — Я не топлю, чтобы ты прям резко ее простила и все забыла. С обидой тяжело жить, она же… Ну ломает всего внутри. Ну и… — Марта, немного смущенная темой разговора — она же все-таки влезла в отношения подруги и ее матери, — пыталась подобрать слова. — Ты переживаешь, нервничаешь, она тоже переживает. Ты бы видела, какая она к тебе в больницу прилетела… Ну и сейчас, сама видишь, в каком она коматозе. Я не хочу ничего сказать, ты не думай, ну как ей лет как бы много, мало ли, сердце не выдержит… Она на таблетках постоянно. И скоро снова гастроли… — Я тебя поняла, — Саша кивнула в ответ. — Но мне надо подумать. — Кстати, ты на выпускной не собираешься? — Мне не хочется, а что? — Я просто подумала, мы могли бы свой праздник устроить… Аттестат можешь получить, а потом, не знаю… Ну на Финский куда-нибудь можно. Или куда ты сама захочешь. Твои пятерки и отличный аттестат заслуживают праздника. — Думаешь? И вообще, я еще не сдала ничего, — отмахнувшись, Сашка все-таки улыбнулась. — Ты думаешь, я сдам все на отлично? — Я не думаю, я знаю. Вот увидишь, будут отличные баллы, — Марта сделала вид, что задумалась. — Больше ста сорока пяти. — Хорошо бы. Я сегодня, кстати, прорешала все задания на высокие баллы. Мозги кипят… Тебе хорошо, что экзамены сдавать не нужно. — Наверное. Но я же в десятом. Поступать будем вместе, я, считай, целый год потеряла зря. — Это не так много, Мартиш. — Да я не парюсь. Годом больше, годом меньше… Главное, чтобы потом, как закончим мед, срослось с работой. Маман вроде говорит насчет вышки, ну, на заочку чтобы… А мне так влом. Но ты ей ничего не говори, ага? — Не буду, — Саша пообещала, и вдруг, неожиданно для себя, решила признаться. Все-таки секретов от Марты у нее было. — Смотри, кстати… Тут такое с утра получилось — девчонка из десятого подошла, передала вот это. Саша достала из рюкзачка красивый блокнот с переливающейся перламутром обложкой, в нем была вложенная записка. — Ты тоже пообещай, никому, ага? — А что это? — Читай, — Марта остановилась, достала сложенный вдвое листок и не без страха стала читать. Такого она точно не ожидала и, оторвавшись от листка, выдохнула. — Охренеть… Ты думаешь это не пранк? — Он оставил свой номер телефона, вон, внизу. Ну, я на большой перемене и позвонила… — Сашка выглядела смущенной и растерянной. — Прикинь, если это правда мой папа… Это так странно. Папа. — Ну да, — Марта никогда не страдала от отсутствия отца, хоть пару раз придурки-одноклассники и дразнили их с Тёмычем пробирочными. Но это все потом достаточно быстро сгладилось и забылось. — Ты как, рада? — Не понимаю. Но чувство интересное, что у меня теперь есть кто-то еще, кроме мамы и бабушки… Ну и тебя. — Солнце, не ходи на встречу одна, мало ли, — забеспокоилась Марта, вспомнив о предложении Андрея забрать Сашу завтра из школы и пообедать где-нибудь в кафе. — Ты его совсем не знаешь. — Думаешь в людном месте он что-то мне сделает? — не разделила переживаний подруги Саша. — Если что — закричу и подниму шум. И вообще, Мартиш, общение и подаренный блокнот ни к чему меня не обязывает. Мы просто встретимся, поговорим. Свою био-мать я никогда не увижу, а отец… Это интересно. «Ага. Настолько интересно, что я заранее на панике… Вдруг педофил какой-то из инета… Или вообще левый чел. Светлана все-таки известная певица, мало ли, решил бабла поиметь», — мрачно подумала Марта, стараясь внешне не выдавать своего настроения. Она и сама не подозревала, как близка оказалась к правде. — Ну да. Написал вежливо, не стал нарушать твои границы. — Мы же в сети, оказывается, общаемся несколько месяцев точно… Я думала, что это парень из нашей школы, из параллельного. А оказалось — это он. — А как его зовут хоть? Андрей? — Андрей Иванович Громов. Он тут даже ссылку на свой фейк записал, смешной такой, — Сашка кивнула на блокнот, с убранной в него запиской. — Интересно, сколько ему лет. Наверняка больше сорока. — Мне тоже кажется. Но знаешь, что странно… По общению это незаметно было. — А может это все-таки не он писал? Ну, комменты там, сообщения… — А кто? — У него других детей нет? — Не знаю. Думаешь, сын его? — Возможно, тут вообще ничего не понятно пока, — Марте не хотелось верить в худшее, но пока картинка складывалась пугающая. Сашка точно находилась в опасности, но на эмоциях предпочитала этого не замечать. — И кстати… Я маме про него ничего не сказала. — Правильно сделала, — Марта кивнула. — Она не поймет. Это же взрослые… — Пообщаемся с ним подольше, потом, может быть и расскажу. В конце концов, я почти взрослая, у меня даже паспорт есть. Я имею право общаться с тем, с кем захочу. Они благополучно, с пересадками, добрались до Кавалергардской, Марта отказалась подниматься, сославшись на то, что Саньке нужно поесть, отдохнуть и заниматься учебой. Саша спорить не стала, понимая, что с любимой девушкой рядом не сможет быть максимально продуктивной.

***