Это моя жизнь

Наши дни

      — Хён! Нет, ну ты можешь в это поверить? Мы уже четвёртую неделю подряд занимаем первую строчку в «Billboard HOT100». — восторженный тонсен подбегает своему хёну и не может сдержать искренней и такой счастливой улыбки.       — Я знаю Чимини, но мы ведь это заслужили. Так что, чему удивляться то? — Юнги мягко улыбается и треплет тонсена по волосам.       Может у меня и был создан образ человека скалы, об которого может разбиваться сколько угодно волн и мне будет плевать, я всё же не был таким холодным, каким меня некоторые считают. Особенно сейчас, когда операция на плечо осталась позади, я быстро и уверенно прохожу курс реабилитации и боль лишь изредка напоминает о себе. Тем не менее, я всё-таки смог вернуться к работе и сейчас был счастлив по-настоящему. Всё в моей жизни было просто прекрасно, правда. У меня были верные и преданные братья, наладились отношения с семьей, я был на пике своей популярности и она была заслужена. Всё было прекрасно, чёрная полоса оставалась всё дальше позади, вот только…       — Я пойду отдохну Чимини, сегодня был тяжёлый день. — говорю я с улыбкой и быстро ухожу по направлению к своей комнате, пока никто из ребят не заметил как я хватаюсь за голову. И всё же кое-кто замечает и тихой тенью ступает за мной.       Я рывком открываю дверь в свою комнату и сползаю вниз по стеночке, обхватывая голову руками и стараюсь перетерпеть пульсирующую боль в висках, не замечая того, как Чонгук садится возле меня и мягко прикоснувшись к плечу, протягивает бутылку холодной воды.       — Выпей, хён. — говорит тонсен и когда я смотрю на него, то вижу в его глазах столько искренней обеспокоенности, что хочется зажмурится и не видеть его взгляда вовсе.       — Спасибо. — говорю я тихим шепотом и опустошаю почти всю бутылку холодной жидкости.       — Я заметил, что приступы участились в последнее время. Ты же понимаешь, что это значит? — Чонгук садится возле меня, также подпирая спиной стену и вытягивает ноги вперёд, а голову поворачивает в мою сторону и смотрит на меня со слегка осуждающим взглядом.       — Это значит, что ей сейчас плохо. Я и сам прекрасно это знаю, не надо меня учить. — говорю я уставшим тоном, в последнее время Чонгук наседает на меня всё сильнее и хоть порой он меня дико раздражает, я всё-таки рад, что есть хотя бы один человек который всё знает.       — Так какого чёрта ты ничего не делаешь? — можно по пальцам посчитать разы, когда Чонгук срывался на меня, он меня слишком уважает и любит, поэтому обычно очень вежлив со мной, но видимо у него уже сдавали нервы, — Ты единственный из хёнов, кто отвергает своего соулмейта! Ей сейчас плохо, а ты продолжаешь бездействовать, тем самым вгоняя её в ещё большее уныние.       — Не все. Намджун тоже своего соулмейта не принял. — говорю я, чтобы хоть как-то перевести стрелки от себя.       — Намджун хён сказал мне вчера, что почувствовал, что его соулмейт рядом. — ошарашивает меня Чонгук.       — В смысле? — я тоже поворачиваю голову в сторону Чонгука и я настолько в шоке в данную секунду, что даже голова болеть перестала.       — В прямом. — Чонгук пожимает плечами, — Он сказал, что раньше она ощущалась очень далеко, прям нереально далеко и он четко ощущал, что у них разные часовые пояса, потому что когда он уже давно бодрствовал, он не ощущал её сознания, значит она спала. Он считал часы и выяснил, что у них от пяти до восьми часов разницы. Но это сложно, ведь у нас со многими странами такая разница в часовых поясах. А вчера он почувствовал, что она рядом, что встает и засыпает как он и ещё, что она очень напугана. Так что его соулмейт очевидно в Корее, а может даже в самом Сеуле.       — Это… Вау. — это всё, на что меня хватает. Намджун начал ощущать своего соулмейта всего год назад и уже такой прогресс, — Но почему я ничего такого не чувствую? Я не чувствую такой сильной связи со своим соулмейтом.       — Ты же сам от неё отказался, ваша связь истончается с каждым днём, потому что ты отказываешься её признавать. Почему ты вообще меня об этом спрашиваешь? Сам же сказал, что тебя не надо учить. — Чонгук небрежно взмахивает плечами и немного дует губы. Всё ещё ребёнок, хоть и пытается всем своим видом доказывать обратное. Чего стоят только его татуировки и проколотая бровь.       — А как ещё, Чонгуки? Я отказался от неё восемь лет назад. Она наверняка меня ненавидит сейчас. — я тяжело вздыхаю и опускаю голову вниз, рассматривая свои скрещенные руки так, как будто ничего интереснее в своей жизни ещё не видел.       — Ну, ты не узнаешь этого наверняка, пока не встретишься с ней. Когда ты в последний раз слышал её?       — Восемь лет назад. После того приступа в ванной, я её больше не слышал. Какое-то время я ещё ощущал её и знаешь, я точно знал, что у неё кто-то есть, поэтому и отпустить её было легче. У меня была музыка, у неё любовь. Всё так, как должно было быть. Потом, через пару лет я впервые ощутил резкую боль в животе, у меня как будто все органы скрутило. Сначала я не понял и полез в интернет за ответами и оказалось, что если ты отказываешься от своего соулмейта, то единственные моменты когда наша связь будет проявляться — это моменты сильной душевной боли. Страдания. И ещё искреннее счастье. Но эта связь как будто односторонняя, понимаешь? — Чонгук смотрел на меня нахмурившись и отрицательно покачал головой, — Вот буквально несколько минут назад я был абсолютно счастлив, она разве не должна была это почувствовать и стать немного счастливее тоже? Почему я так остро чувствую, что ей больно и одиноко? Больше месяца назад был самый пик, тогда я буквально блевал от боли. Я не знаю, что у неё произошло, но это было чем-то по-настоящему дерьмовым.       На какое-то время между нами повисает пауза и каждый думает о своём. Чонгук в этот момент думает о том, как он завидует своим хёнам, ведь каждый из них уже почувствовал свою связь с соулмейтом. Джин даже тайную свадьбу сыграл, на которой присутствовали только родители его и невесты, все бантаны и парочка менеджеров. Чимин и Тэхён утопают в своей любви и какими бы тяжелыми не были такие скрытые отношения, они всё равно были искренне счастливы. С Хосоком чуть сложнее, ведь его соулмейт живёт в Америке, очень успешная девушка, так что у них отношения на расстоянии. Намджун в поисках своего соулмейта, ведь наверняка он сходит с ума от осознания, что она где-то рядом, а Юнги просто отказывается от своего подарка судьбы. И только Чонгук — один. Далеко не всем в этом мире суждено встретить своего соулмейта, это действительно считается подарком свыше и никто в здравом уме не отказывается от такого подарка.       А Юнги вот отказался. И с каждым днём он всё больше понимает, что возможно восемь лет назад совершил самую большую ошибку в своей жизни. Вопрос лишь в том, сможет ли он исправить ей? И сможет ли его соулмейт его простить?

***

      — Мони, ты точно в порядке? — я искренне переживала за подругу и была очень зла на себя и обстоятельства за то, что не имела возможности быть рядом с ней.       — Ты серьёзно сейчас? Ау, женщина, я в другой стране! И мне охренеть как страшно! — Мони заходится в истеричном смехе и я тяжело вздыхаю.       Я была рада, что наконец-то мечта моей близкой подруги исполнилась. Она наконец-то там, где мечтала оказаться на протяжении последних двух лет. Она прилетела в Корею на учёбу и к тому же ей повезло, ведь она ощущала, что её соулмейт рядом. Так что тут два в одном. И всё-таки для неё это всё было слишком тяжело, она интроверт и с людьми сходится тяжело, не говоря уже о том, что гораздо тяжело сходится с людьми в чужой стране.       — Я бы очень хотела быть рядом с тобой.       — Так прилетай, правда, я очень тебя жду. — и до того её голос грустно звучит, что сердце разрывается, но я стараюсь не показывать того, как на самом деле переживаю за неё. Это ни к чему. Ей легче не станет, а мне и подавно.       — Сейчас, подожди, сниму со своего многомиллионного счета парочку лямов и прилечу к тебе в Корею. — говорю я, в надежде хоть немного развеселить свою Мони и у меня это получается, я слышу на том конце лёгкий смех забитой лошади и облегченно выдыхаю.       — Как там наша Аннет? Выходила с ней на связь? — задаю я вопрос, который волновал меня ничуть не меньше, чем моральное состояние Мони.       — Да, она вся в любви и учёбе. Грызёт гранит учёбы и учит корейский, я ей помогаю как могу, но ещё сама не так уж и идеальна в нём. По большей части ей помогает её соулмейт.       — Она так и не рассказала кто он?       — Неа, всё ещё молчит как партизан. Я уже пару раз сорвалась на неё и опять неосознанно обидела её, так что больше не лезу с расспросами. Главное, что она счастлива.       — Это точно.       Мы болтаем с Мони ещё какое-то время, а потом она быстро прощается и говорит, что ей пора на пару. Я правда очень рада за своих подруг. Аннет встретила своего соулмейта полгода назад когда поехала в Китай на учёбу. Ага, поехала в Китай, а очутилась в Корее. Как так вышло? Я не знаю, она не объяснила ничего толком. Мы с Мони сначала долго бились с ней и пытались выведать подробности, но всё было бестолку. Так что мы сдались. И правда, главное, чтобы она была счастлива, кем бы не был её загадочный соулмейт. Мони так же призналась нам, что ощущает присутствие своего соулмейта где-то рядом, так что и за неё я уже заранее потихоньку радовалась. Оставалась лишь я и мой козёл соулмейт.       Иногда я правда думала о том, что искренне ненавижу его. Ненавижу за восемь лет бессмысленного одиночества. Ненавижу за то, что ни с кем отношения у меня не получаются из-за него. Ненавижу за то, что не был рядом тогда, когда был обязан. Но эти приступы ненависти недолговечны. Трудно ненавидеть того, кого послала тебе сама судьба. Да и вообще, что я о нём знаю? Может у него какие-то серьёзные проблемы в жизни. Я ведь чётко ощущала его боль на протяжении этих восьми лет. Он вообще мне кажется каким-то камнем, потому что я не представляю, как он со всем этим справляется. Я часто чувствовала его сильное волнение, боль где-то в районе плеча и буквально сцепленные зубы и желание всё это преодолеть. Наверное, я чувствовала его сильнее, чем он меня. Ведь я от него не отказывалась.       — Ладно, что-то я засиделась, пора бы уже домой собираться. — говорю я вслух сама себе и поднимаюсь из-за рабочего стола, собирая свою сумку. Сегодня дети меня утомили, были слишком шумными и мне пришлось раз пять повторить одному студенту правила о том, что в заведении колледжа запрещено курить. Да, даже эти ваши новомодные вайпы или вейпы. Не знаю точно как эта хрень называется.       — Да блять, чем я вообще занимаюсь? Ещё не дай Бог увидит кто и точно подумает, что я с катушек слетел. А я и так слишком долго был отрезан от работы из-за восстановления. Это всё хрень, Чонгук. Не работает это так. Я не слышу её и она меня не слышит.       Я резко застываю на месте и боюсь пошевелиться, потому что слышу. Потому что я, мать вашу, слышу! И сомнений нет и даже смотреть по сторонам не нужно, чтобы убедится в том, что рядом со мной нет никого. А ещё я просто в шоке, потому я знаю этот голос. Да и какая уважающая себя арми, не знает его? Мне ведь не показалось, я точно слышала голос Мин Юнги? И даже если бы в какой-то момент я решила, что мне показалось и я сама всё это надумала, я всё равно слышала как он обратился по имени к Чонгуку! Мать моя женщина. Мой соулмейт — Мин Юнги. Я быстро беру телефон в руки и начинаю названивать Мони. Параллельно строча ей смс о том, что ситуация sos и не терпит отлагательств. И в конечном итоге она перезванивает мне где-то через минут десять, за которые я кажется успела посидеть раньше времени.       — Крис, ты головой ударилась? Я же сказала, я на парах! — Мони злится, ну и ладно, даже так я считаю её милой.       — Начинай срочно учить меня корейскому!       Я слышу на том конце разговора кучу отборного мата и тихо радуюсь тому, что вряд ли корейцы понимают, что она говорит.