Солнце и Луна

Глава 6.

      Прошёл ещё один месяц. Лето незаметно перетекло в начало осени — листья на клёнах только начинали желтеть, по утрам пахло сыростью, а воздух стал прозрачным и звонким. Сегодня должен был начаться учебный год.       Агата сидела на кухне в доме Гилбертов. За последние недели она бывала здесь так часто, что Дженна перестала стучаться — просто кричала «открыто!», когда Агата подходила к двери. Сейчас девушка пила кофе из любимой кружки Дженны (с надписью «World's Okayest Aunt») и слушала, как та раскладывает на столе стопку бумаг.       — …и вот это я должна сдать профессору Маккою до пятницы, — причитала Дженна, перебирая листы. — А он терпеть не может, когда ему приносят работу в последний день. Говорит, что это неуважение.       — Ты уже почти всё сделала, — заметила Агата, заглядывая в один из конспектов. Там было что-то про маркетинговые стратегии — Дженна училась на заочном на бизнес-администратора. Агата давно узнала, что молодая тётя ещё не закончила высшее образование; сейчас у неё был последний курс. Последний семестр.       — Осталось дописать выводы, — вздохнула Дженна. — Но с этими… — она кивнула в сторону лестницы, — даже часу свободного нет.       Как раз в этот момент наверху что-то грохнуло, раздалось приглушённое «чёрт!» (голос Джереми), а затем звук закрывшейся двери.       — Как думаешь, они уже встали? — Дженна сделала глоток кофе, не отрывая глаз от лестницы.       — Должны, — ответила Агата. — У них же первый день. Волнуются, наверное. Кстати, мне отвести их на учёбу?       — Вот это не ко мне, — усмехнулась Дженна. — Отвести их ты можешь, но потом они будут жаловаться, что это ты, а не я. А я, видишь ли, работаю, между прочим.       Они обе рассмеялись. За этот месяц Агата сильно сдружилась с Дженной — они стали почти как сёстры. Но и с Еленой отношения потихоньку налаживались. Конечно, Дженна была ей намного ближе, но Елена теперь иногда приходила к Агате — просто так, без повода. Они обсуждали книги (Елена тоже любила детективы и старые романы), смотрели фильмы вместе с Дженной, а иногда даже Джереми присоединялся. Как они сами шутили — «девичник на минималках», хотя с ними вечно сидел этот угрюмый парень с тарелкой чипсов.       Вспоминая события последнего месяца, Агата невольно улыбнулась. Они всё-таки съездили в Шарлоттсвилль — в первые выходные после того разговора. Поездка получилась суматошной, но весёлой. Дженна надела свои лучшие джинсы, Елена впервые за долгое время улыбнулась, когда увидела витрину с одеждой, а Джереми, который сначала изображал полное безразличие, в итоге сам затащил всех в магазин электроники и полчаса выбирал наушники.       Агата купила себе новый смартфон — первый в её жизни, чёрный, блестящий, с сенсорным экраном. Там же взяла ноутбук, тонкий и лёгкий, который помещался в рюкзак. И конечно, книги — целую стопку новинок, которые она уже почти закончила читать. Ей так нравилось, что в Мистик Фолз есть библиотека, но свежие книги, пахнущие типографской краской, были отдельным удовольствием.       А потом они зашли в кафе — не в то, где работала Вики, а в другое, с другой стороны города. Ели бургеры, пили слишком сладкую газировку, и Дженна рассказывала смешные истории из своей юности, а Елена слушала с таким выражением, будто видела тётю впервые. Джереми даже рассмеялся пару раз — по-настоящему, без притворства.       С тех пор что-то изменилось. Не кардинально, но воздух в доме Гилбертов стал чуть легче. Агата не знала, продолжает ли Джереми держаться подальше от своей компании — она не проверяла, не следила. Но выглядел он лучше, и Дженна перестала ходить с красными глазами по утрам.       — Ладно, — Дженна собрала бумаги в папку и застегнула молнию. — Пойду разбужу этих сонь. А ты пока додумай кофе.       — Не додумаю, он закончился, — Агата продемонстрировала пустую кружку.       — Тогда налей себе ещё. Я быстро.       Дженна убежала наверх, и Агата осталась одна. Она встала, прошла к кофеварке, насыпала свежих зёрен. Из окна кухни был виден её белый дом с синими ставнями — тихий, уютный, живой. За месяц он оброс цветами в горшках на крыльце и даже парой кормушек для птиц, которые повесил Джереми (она заплатила ему за работу, чтобы он почувствовал себя полезным).       Сверху послышались голоса: сонный Джереми, что-то ворчащий, и бодрая Дженна, командующая «в душ, быстро!». Потом Елена, тихая и спокойная, сказала: «Я уже готова».       Агата улыбнулась и достала из шкафа три чашки. Сегодня первый учебный день. Кто бы мог подумать, что в свои восемнадцать она будет сидеть на кухне в маленьком американском городке, пить кофе с женщиной, которая стала ей почти семьёй, и ждать, чтобы отвезти её племянников в школу.       Через несколько минут на лестнице показался Джереми. Он был одет в джинсы и тёмную толстовку, капюшон накинут на голову, хотя в доме было тепло. Волосы торчали в разные стороны, лицо выражало глубочайшее недовольство — такое, будто его подняли в шесть утра после бессонной ночи, хотя на часах было уже половина восьмого.       — Ну что, воспитанный подросток готов к школе? — усмехнулась Агата, отпивая кофе.       — Смейтесь-смейтесь, — буркнул Джереми, плюхаясь на стул напротив. — У нас тут всё двери закрыты, комендантский час, таблетки попрятали… А вы ещё и смеётесь. Воспитанные подростки, блин. С ума сойти.       Дженна, которая как раз спускалась следом, услышала последнюю фразу и фыркнула.       — Это ты-то воспитанный? Кто вчера до двух ночи в приставку рубился и орал на всю улицу?       — Я тихо играл, — обиделся Джереми.       — Тихо? У нас соседка миссис Гроув звонила и спрашивала, не режут ли у нас кого-то.       Агата рассмеялась, прикрыв рот рукой. Джереми метнул в неё злой взгляд, но уголки его губ тоже дрогнули.       — Вы сговорились, да? — проворчал он, хватая со стола яблоко. — Заговор против меня.       — О, какой ужас, бедный подросток, — подыграла Агата. — Его хотят сделать человеком.       — Лучше бы я остался в кровати, — Джереми откусил яблоко с хрустом.       Они ещё несколько минут перебрасывались шутками — Дженна рассказывала, как в свои школьные годы прогуливала физкультуру, Агата делилась историями о британских школах (где, по словам Джереми, «все ходят в мантиях и пьют чай с молоком»), а сам Джереми изображал из себя жертву семейного произвола.       — Ладно, я пошёл зубы чистить, — сказал он, поднимаясь. — А то опоздаю в первый же день, будете потом всю жизнь припоминать.       — Непременно, — кивнула Дженна.       Джереми скрылся в ванной на первом этаже, а на лестнице снова послышались шаги — лёгкие, размеренные. Это спускалась Елена.       На ней была простые черные джинсы и симпатичная кофточка. Волосы аккуратно расчёсаны, лицо спокойное, но немного бледное. Она прошла на кухню, кивнула Агате и Дженне, и молча взяла со стола кружку с горячим чаем. Затем положила себе на тарелку бутерброд — с сыром и ветчиной — и, стоя у стола, начала его есть, откусывая небольшими, аккуратными кусочками.       Дженна и Агата переглянулись. Разговор на мгновение затих. Елена пила чай и жевала бутерброд, глядя в окно.       Агата заметила, как напряжены её плечи. Первый учебный день после всего, что случилось — это тяжело. Но она ничего не сказала. Просто подвинула ближе к Елене тарелку с печеньем.       Елена бросила короткий взгляд на неё, едва заметно кивнула и взяла одно.       В этот момент из ванной вернулся Джереми.       — Ну что, едем, что ли? — спросил он, натягивая рюкзак на плечо. — А то я передумаю.       — Не дадим, — хором ответили Дженна и Агата, и все трое рассмеялись — даже Елена чуть улыбнулась, дожёвывая бутерброд.       Дженна отодвинула пустую кружку и посмотрела на племянников.       — Кстати, деньги на завтраки и на всякие школьные мелочи у вас есть? — спросила она, уже потянувшись к сумке за кошельком.       — Есть, — ответил Джереми, не поднимая головы от телефона.       — Да, Джен, всё хорошо, — добавила Елена, запихивая остатки бутерброда в рот.       Агата мельком глянула на часы, висящие на стене, и повернулась к Дженне:       — Дженна, ты же вроде говорила, что у тебя встреча с профессором в десять? А сейчас уже без двадцати.       — О, чёрт! — Дженна вскочила, опрокинув стул, но успела его подхватить. — Точно! Я совсем вылетела из головы с этими сборами.       Она схватила свою огромную сумку, кинула туда папку с бумагами, телефон, ключи, несколько раз проверила, что ничего не забыла, и уже на выходе из кухни обернулась.       — Ладно, разберись с этими двумя, подруга, — сказала она Агате, кивнув на Елену и Джереми. — А я побежала. Если что — звони.       — Давай, удачи, — ответила Агата, махнув рукой.       Дверь хлопнула, и шаги Дженны быстро застучали по дорожке к машине. Агата перевела взгляд на парня с девушкой.       — Ну что, вас подвезти? — спросила она, уже зная ответ.       — Конечно, — фыркнул Джереми. — Я что, пешком пойду? У меня ноги не для этого.       Агата закатила глаза, но беззлобно.       — Елена? — повернулась она к девушке.       — Не нужно, — Елена вытерла губы салфеткой. — За мной приедет Бонни. Мы договорились поехать вместе в школу, но она заедет за мной через десять минут.       Агата уже слышала это имя. Дженна как-то рассказывала, что Бонни Беннет — лучшая подруга Елены, хорошая, воспитанная девочка из хорошей семьи. Кажется, её бабушка владела каким-то магазином трав и свечей в центре. Мистик Фолз всё-таки был маленьким городком — все всех знали.       — Понятно, — кивнула Агата. — Тогда увидимся в школе.       — Да, — Елена взяла свой рюкзак и поправила волосы. — Мы будем ждать тебя у входа. Дженна просила показать тебе здание.       — Договорились, — улыбнулась Агата.       Она забрала свою кружку из-под кофе, сполоснула её в раковине и кивнула Джереми:       — Ну, пошли, пешеход. Жду в машине ровно три минуты. Опоздаешь — поедешь на автобусе.       — Да иду я, иду, — буркнул Джереми, но встал и натянул рюкзак на плечо.       Агата вышла на крыльцо, вдохнула свежий утренний воздух и направилась к своей чёрной «Субару». Первый учебный день начинался. И почему-то на душе не было спокойно.       Джереми оббежал Агату и первым уселся на переднее сиденье, бросив свой видавший виды рюкзак на задние сиденья. Агата села за руль, пристегнулась и завела двигатель. Чёрная «Субару» мягко заурчала.       — Сколько стоила твоя тачка? — спросил Джереми, рассматривая панель приборов и кожаные вставки на дверях.       — А тебе зачем? — Агата вырулила с Кленовой аллеи на главную улицу.       — Ну, я хочу сдать на права и купить машину, — Джереми пожал плечами. — Вот думаю, сколько денег надо копить.       — Мою можешь брать, — спокойно сказала Агата, сворачивая за угол.       Джереми удивлённо посмотрел на неё:       — Правда? Не боишься?       — Чего бояться? — усмехнулась Агата. — Дженна тебе точно не даст свою машину, а все же что-то надо, на чём учиться. Бери на здоровье. Мне скоро новую привезут. Но с этой будь аккуратнее. Если что-то случится — убью на месте.       — Договорились, — кивнул Джереми, пряча улыбку. — А зачем тебе новая машина?       Агата вздохнула, но в голосе не было раздражения — скорее усталая покорность судьбе.       — Мэтью, друг отца, решил подарить мне её. Он обожает гоночные машины. Так что через неделю здесь будет стоять новенький… ну, в общем, машина. Думаю, красненькую выберет, хотя может и опять чисто чёрную. Он мне уже не в первый раз машины дарит. Звонил пару дней назад и сказал, что ему срочно нужен мой адрес. Марк, мой крёстный, он такой — точный адрес не дал бы, а вот Мэтью… я уже смирилась. А то ещё не хватало, чтобы он в полицию позвонил или в посольство, чтобы найти меня. Так что придётся мне смириться и ездить на новенькой красивой гоночной машинке.       Джереми присвистнул.       — Круто. А ты знаешь, какая именно машина будет?       — Знаю, — Агата улыбнулась. — Мэтью сказал, что это Lamborghini Murciélago LP640.       Джереми чуть не подпрыгнул на сиденье.       — Ничего себе! Вот это тачка! — глаза у него загорелись. — Я думал может, «Порше»? Или «Феррари»? Если Мэтью богатый, то может и «Ламборгини»… А тут прямо «Ламборгини»!       — Поживём — увидим, — усмехнулась Агата. — Главное, чтобы на ней можно было нормально по вашим дорогам ездить, а не только по трассе.       Разговоры о машинах помогли скоротать дорогу. Они почти доехали до школы — впереди показалось трёхэтажное кирпичное здание с большими окнами и флагом США на флагштоке. На парковке уже стояло несколько десятков машин — родители высаживали детей, старшеклассники собирались группами у входа.       Агата припарковалась на свободном месте, заглушила двигатель и повернулась к Джереми:       — Ну что, боец, готов к первому учебному дню?       — А у меня есть выбор? — буркнул он, но без прежней злости.       — Нет, — улыбнулась Агата. — Пошли.       Они вышли из машины, и Агата взяла из рюкзака папку с документами — ей нужно было зарегистрироваться в школе и получить расписание. Джереми подхватил свой рюкзак, и они вместе направились ко входу, где у крыльца уже стояли Елена и темноволосая девушка, которую Агата раньше не видела — наверное, та самая Бонни.       Агата попрощалась с Джереми, который махнул ей рукой и направился к своей компании, собравшейся у крыльца. Она сразу заметила там Вики — ту самую официантку из кафе. Кажется, у неё была фамилия Донован. Вики громко смеялась, запрокинув голову, и поправляла волосы. Агата знала — точнее, догадывалась — что Джереми был влюблён в неё. Или, по крайней мере, доказывал всем, что влюблён. Это было заметно по тому, как он смотрел в её сторону, даже когда они просто разговаривали.       Агата ещё раз посмотрела в их сторону, вздохнула и направилась к Елене и её подруге.       Елена стояла чуть поодаль, прислонившись к перилам крыльца. Рядом с ней была девушка с тёмной кожей, чёрными волосами и большими, очень живыми глазами. На ней был длинный тёмный кардиган и джинсы, на шее — кулон в виде маленькой луны. Агата сразу отметила, что выглядит она дружелюбно и открыто.       — Агата, это Бонни, — представила Елена. — Моя лучшая подруга. Бонни, это Агата. Новая соседка из Англии. И моя подруга.       — Очень приятно, — Бонни улыбнулась, протягивая руку. Её улыбка была искренней, в глазах — любопытство. — Елена много о тебе рассказывала. Надеюсь, у нас будет схожее расписание. Вместе веселее.       — Было бы неплохо, — ответила Агата, пожимая её тёплую ладонь.       Бонни ей сразу понравилась — в ней не было натянутой вежливости или скрытого любопытства, которое иногда чувствовалось от других жителей городка. Всё просто и по-настоящему.       — Слушай, — сказала Бонни, поправляя лямку рюкзака. — Может, после учёбы вечером посидим в кафе? Отметим первый учебный день. Ну и познакомимся поближе.       — Отличная идея, — кивнула Агата. — Я согласна.       Они зашли в школу. Внутри было шумно — коридоры заполнили ученики, кто-то громко здоровался после летних каникул, кто-то спешил к своим шкафчикам, разбирая стопки учебников. Елена уверенно повела их к своему шкафчику — синему, с несколькими магнитами и старой наклейкой с черепом.       Агата оглядывалась по сторонам, привыкая к новой обстановке. И вдруг почувствовала чей-то взгляд. Не просто случайный, а пристальный, тяжёлый. Она повернула голову и увидела светловолосого парня, который стоял у окна в конце коридора. На нём был тёмно-красный блейзер с логотипом школьной команды — Агата сразу подумала, что он, наверное, играет в какой-то спортивной команде. Волосы уложены, осанка прямая, но взгляд — был слишком внимательным и грустным. И направлен он был прямо на Елену.       — Это Мэтт, — тихо сказала Елена, заметив, куда смотрит Агата. — Мой бывший парень. Друг детства.       Бонни закатила глаза и добавила с лёгким вздохом:       — Не переживай, Елена. Он просто обижен. Пройдёт.       — Надеюсь, — пробормотала Елена, отворачиваясь к шкафчику.       Агата перевела взгляд с Мэтта на Елену, потом на Бонни.       — Слушайте, — сказала она, опираясь плечом о соседний шкафчик. — Я вообще не понимаю всей этой детской любви. Если ничего серьёзного у вас не было — чего переживать?       Елена подняла бровь, а Бонни тихо фыркнула.       — О, это ты зря, — усмехнулась Бонни. — У них там целая история.       — Была история, — поправила Елена, захлопывая шкафчик. — Уже в прошлом.       Она посмотрела на Агату, и в её взгляде мелькнуло что-то усталое, но решительное.       — Ладно, пойдёмте. А то на первый урок опоздаем. А тебе еще нужно новое расписание взять.       И они втроём пошли по длинному школьному коридору. Мэтт всё так же стоял у окна, провожая их взглядом. Агата заметила, как он коротко кивнул Елене, но та не ответила.       Они сделали пару шагов от шкафчиков, но на них налетела миловидная блондинка. Агате сразу вспомнились стереотипы — хотя она сама была блондинкой. Короткая стрижка, идеальный макияж, улыбка на все тридцать два зуба и энергия, которой хватило бы на целый футбольный стадион. Девушка мгновенно накинулась на Елену с объятиями, крепко сжав её.       — Елена! Привет! Как ты? Всё хорошо? Я так переживала за тебя всё лето! Ты мне не звонила, не писала, я думала, что ты вообще меня забыла! — тараторила она, не давая Елене даже рта раскрыть.       Затем, не дожидаясь ответа, переключилась на Бонни:       — Бонни, скажи мне честно, с Еленой всё в порядке? Она нормально? Выглядит уставшей…       — Кэролайн! — Елена мягко, но твёрдо остановила подругу, положив руку ей на плечо. — Со мной всё хорошо. Правда. Я просто… была не в настроении общаться.       — Ах, ну ладно, — Кэролайн выдохнула, чуть отстранившись. — Но в следующий раз предупреждай, я же волнуюсь!       В этот момент Агата кашлянула — негромко, но достаточно выразительно, чтобы привлечь внимание. Кэролайн наконец заметила её и удивлённо моргнула.       — Девушка, у нас всё хорошо, — сказала Агата, чуть выделив слово «девушка», так чтобы та сразу поняла — она здесь лишняя. Не грубо, но с лёгким холодком.       — Ой… а ты? — Кэролайн округлила глаза, разглядывая Агату с головы до ног. — Ты та приезжая девушка из Англии, про которую моя мама рассказывала! Она у нас шериф, знаешь? Ей все новости докладывают.       — Ясно. Но я не спрашивала, — Агата сохраняла вежливую, но отстранённую улыбку. — Так что простите. Эти милые дамы проводят мне экскурсию по школе. На знакомства я сейчас не настроена.       Елена быстро кивнула, подтверждая слова Агаты.       — Кэролайн, мы потом познакомим вас, хорошо? А сейчас нам правда нужно показать Агате кабинеты и всё остальное.       — Конечно-конечно! — Кэролайн закивала, но было видно, что её любопытство не угасло. — Тогда до встречи! Елена, ты мне всё расскажешь!       Она развернулась и упорхнула — такой же энергичной, лёгкой походкой, обдав их ароматом сладких духов.       Когда несносная блондинка скрылась за поворотом коридора, Елена с облегчением вздохнула и закатила глаза.       — Это Кэролайн Форбс, — сказала она, поворачиваясь к Агате. — Моя подруга… хотя иногда я с трудом выдерживаю её общество.       — Понимаю, — усмехнулась Агата. — Такие люди — они как солнечный удар. От них хорошо, но только небольшими дозами.       Бонни хихикнула, прикрыв рот ладонью.       — Ты ещё не видела её на полной мощности. На школьных вечерах она в центре внимания всегда.       — Представляю, — Агата поправила лямку рюкзака. — Ладно, ведите меня дальше, а то первым уроком будет опоздание.       Они втроём продолжили путь по коридору, оставляя позади шум толпы и взгляды любопытных учеников.       Они всё-таки нашли кабинет секретаря — маленькую комнатку на первом этаже, заставленную картонными коробками с канцелярией и стопками бумаг. Секретарь, полноватая женщина с добрыми глазами по имени миссис Паттерсон (Агата сразу вспомнила, что так же звали женщину в банке, но это явно был другой человек), быстро оформила документы. Она сверилась с компьютеризированной базой, что-то попечатала и протянула Агате распечатанное расписание и схему школы.       — Вот, дорогая, — улыбнулась миссис Паттерсон. — Первый урок — английская литература, кабинет 204. Успеваешь как раз, если поторопишься. А это карта школы — не стесняйся спрашивать, если заблудишься.       — Спасибо, — кивнула Агата и вышла в коридор, где её ждали Елена и Бонни.       — Ну что? — спросила Елена, заглядывая в расписание. — У нас тоже английская литература первый урок. Пошли, мы знаем где это.       Они быстро зашагали по коридору, поднялись на второй этаж и свернули в левое крыло. У двери кабинета 204 уже стояла небольшая толпа учеников — кто-то лениво болтал, кто-то торопливо доедал бутерброд, пряча его от глаз дежурного учителя.       — Миссис Гаррет строгая, — шепнула Бонни. — Но справедливая. И терпеть не может, когда опаздывают.       — Я уже поняла, — усмехнулась Агата, глядя на часы. До звонка оставалась минута.       Они вошли в класс. Это была обычная американская классная комната: парты рядами, доска зелёная, в углу — книга про пожарную безопасность. На стенах висели портреты Шекспира, Эмили Дикинсон и какого-то писателя, которого Агата не узнала.       Учительница — женщина лет пятидесяти, с седыми волосами, собранными в пучок, и острым взглядом — уже стояла у стола, просматривая журнал. Она подняла голову, когда Агата с подругами сели на свободные места на третьем ряду.       — Мисс Блэквуд, я полагаю? — спросила она, и в голосе не было вопроса — скорее утверждение.       — Да, мэм, — ответила Агата.       — Добро пожаловать в нашу школу. Надеюсь, ваш переезд из Англии был удачным. А теперь — доставайте тетради. Начнём с разбора «Грозового перевала». Давайте посмотрим, чему вас учили на туманном Альбионе.       Некоторые ученики хихикнули, но Агата лишь спокойно достала из рюкзака блокнот и ручку.       Прозвенел звонок. Урок начался.       Агата оглядела класс: двадцать парней и девушек, кто-то смотрел в окно, кто-то откровенно скучал, но несколько человек — в том числе парень с задней парты, темноволосый и сосредоточенный — листали книгу с карандашом в руке. Мэтт сидел у окна, развернувшись так, чтобы видеть Елену. Та демонстративно смотрела в доску.       Миссис Гаррет начала с вопроса:       — Мистер Сальваторе, напомните нам, почему Хитклиффа считают одним из самых трагических антигероев английской литературы? — голос миссис Гаррет прозвучал ровно, но в нём чувствовалось ожидание.       Парень с задней парты поднял голову. На него упал солнечный свет из окна, и Агата вдруг поняла, что где-то уже видела это лицо. Не в классе, не в коридоре… Агата наморщила лоб, прокручивая воспоминания последнего часа.       Точно! Когда они с Еленой и Бонни только зашли в школу и направлялись к администрации, чтобы получить расписание, Агата краем глаза заметила высокого темноволосого парня, который стоял у стены с папкой в руках. Он не разговаривал ни с кем, просто смотрел. И смотрел он пристально, тяжело — прямо на Елену. Тогда Агата не придала этому значения, подумала, что просто кто-то из старшеклассников. Но сейчас, в классе, она узнала его.       — Хитклифф — антигерой, потому что его жажда мести разрушает не только его врагов, но и его самого, — ответил парень спокойным, низким голосом. — Бронте показывает, как травма и отверженность могут превратить человека в монстра. Но в нём всё ещё остаётся что-то человеческое, особенно в его любви к Кэтрин.       — Хорошо, — кивнула миссис Гаррет, и в её строгих глазах мелькнуло уважение. — Садитесь, мистер Сальваторе.       Агата машинально записала что-то в тетрадь, но мысли её были заняты другим. Она перевела взгляд на Елену. Та сидела прямо, с идеальной осанкой, но её пальцы нервно крутили ручку. И Агата заметила: Елена то и дело бросала быстрые взгляды назад, туда, где сидел этот Сальваторе. Не демонстративно, а как будто невольно, словно её тянуло к нему магнитом.       Агата посмотрела на парня. Он тоже не отводил глаз от Елены. Его взгляд был спокойным, даже каким-то голодным, что ли. Так смотрят на что-то очень важное, чего давно ждали.              Они пересеклись с ним взглядами — всего на секунду, когда он перевёл глаза на Агату, оценивающе, но без интереса. А потом снова уставился на Елену.       «Интересно, — подумала Агата, — что тут у них происходит?»       Она вспомнила, как Елена говорила про Мэтта — её бывшего, друга детства. Но этот Сальваторе явно не Мэтт. Мэтт был светловолосым, в блейзере, с открытой, чуть глуповатой улыбкой. А этот — тёмный, бледный, с каким-то странным, почти болезненным шармом.       И ещё Агата заметила: когда парень отвечал на вопрос, Елена чуть обернулась. Не полностью, но достаточно, чтобы увидеть его профиль. А он в этот момент посмотрел прямо на неё — и Елена мгновенно отвернулась, делая вид, что что-то ищет в рюкзаке.       Агата хмыкнула про себя, едва заметно, и опустила глаза в тетрадь.       «Любовная драма на горизонте, — мысленно усмехнулась она. — Или, по крайней мере, очень интересное взаимное наблюдение».       Она снова взглянула на парня — тот перелистывал книгу, но уголки его губ чуть приподнялись, как будто он знал что-то, чего не знали остальные.       Урок продолжался, но Агата поймала себя на мысли, что следит за этой странной парой больше, чем за лекцией.       

***

      Агата сидела у себя на кухне, поджав ноги под себя и уставившись в одну точку на стене. Учебный день выдался длинным — не столько из-за сложности предметов, сколько из-за обилия новой информации, новых лиц, новых имён. Колокольчики, кабинеты, учителя, ученики, которые то и дело подходили знакомиться. Ей не хватало привычного уклада, когда большую часть времени она проводила рядом с отцом — читала, рисовала, переводила тексты. Тогда всё было предсказуемо и спокойно. А сейчас каждый день требовал от неё быть на виду, улыбаться, отвечать на вопросы, запоминать, кто есть кто. Это выматывало.              Единственное, чего она хотела сейчас, — рухнуть на диван, накрыться пледом и смотреть в потолок, ни о чём не думая. Но, как обычно, её планам было суждено рухнуть под напором внешних обстоятельств.       Зазвонил телефон — старый, но надёжный, который она оставила для связи с Лондоном. Агата потянулась к нему, глянула на экран. Марк. Крёстный. Тот самый, который официально считался её опекуном в Америке, хотя на деле не опекал, а скорее страховал от крайностей. Она вздохнула и нажала «ответить».       — Привет, Марк.       — Агата, дорогая, как ты? — голос у него был низкий, чуть хрипловатый, с лёгким южным акцентом — он родился в Техасе, но давно жил между Лондоном и Нью-Йорком. — Добралась? Устроилась? Не замёрзла в своей Вирджинии?       — Всё нормально, Марк. Устроилась. Дом обустроила, сегодня был первый день в школе. Не замёрзла, тут ещё тепло.       — Ну и отлично. Слушай, я звоню не только поболтать. Тут твоя мать… — он сделал паузу, словно давая Агате время переварить это слово.       Агата мгновенно напряглась. Она сжала телефон крепче и молча ждала продолжения.       — Она каким-то образом вышла на меня, — продолжил Марк осторожно. — Спрашивала, где ты. Говорит, хочет связаться, восстановить отношения. Она просила твой новый адрес, телефон, всё такое.       — Не давай ей ничего, — голос Агаты стал ледяным, без единой эмоции.       — Я и не дал, — быстро сказал Марк. — Но она настойчивая. Говорит, что ты её дочь и она имеет право знать, где ты живёшь. Я ей объяснил, что ты совершеннолетняя и сама решаешь, с кем общаться. Но она не отстанет, я её знаю.       — Марк. — Агата подалась вперёд, облокотившись локтями на стол. — Ты меня слышишь? Если она узнает, где я… я не хочу её видеть. Ни сейчас, никогда. Я её не знаю. Для меня её нет. Понял?       — Понял, дорогая, понял, — Марк вздохнул. — Не кипятись. Я просто обязан был спросить, потому что она угрожает подключить адвокатов. Формально она твоя мать, и в Америке могут быть свои нюансы…       — Пусть подключает, — отрезала Агата. — Мне восемнадцать, я гражданка Великобритании, и у меня есть официальный опекун здесь — ты. Если она сунется, я скажу всё, что о ней думаю. А адрес мой не давай. Даже если она будет умолять. Ты меня слышишь?       — Слышу, — Марк помолчал. — Ладно, не буду. Ты только, пожалуйста, не держи всё в себе, ладно? Если что — звони мне, а не срывайся на ком-то.       — Не буду, — сказала Агата уже устало. — Всё, Марк, мне пора. Спасибо, что предупредил.       — Береги себя, Агата. Я позвоню через пару недель.       — Хорошо. Пока.       Она положила трубку и откинулась на спинку стула. На кухне снова стало тихо — только холодильник мерно гудел да за окном шумели деревья. Агата смотрела на телефон, потом на свои руки.       Мать. Женщина, которая оставила её, когда она была совсем крошечной. Которая не захотела быть ни матерью, ни женой. Которая с лёгкостью вычеркнула их с отцом из своей жизни. И теперь, когда отца не стало, эта женщина вдруг решила, что имеет право на что-то? На право знать, где живёт её дочь? На право восстановить отношения?       Агата горько усмехнулась и покачала головой. Ей не нужна эта связь. Она давно похоронила мать в своём сердце — ещё тогда, когда была ребёнком и смотрела на чужих мам, гуляющих с детьми в парке. Её матерью был отец. А эта женщина — просто незнакомка, которую она не хочет знать.       Она встала, подошла к окну и посмотрела на вечернюю улицу. Где-то там, за тысячи миль, женщина с её кровью разыскивала её адрес. Но Агата была непреклонна.       «Ты потеряла меня семнадцать лет назад, — мысленно сказала она. — И теперь слишком поздно».       Она отошла от окна, взяла плед, укуталась в него и всё-таки рухнула на диван. Но отдых не шёл. В голове крутился разговор с Марком, и тревога тихо шевелилась где-то внутри. А вдруг мать найдёт её сама? Мистик Фолз — маленький город. Нового человека здесь быстро заметят.       — Нет, — сказала она вслух, громче, чем следовало. — Я не позволю.       И закрыла глаза, притворяясь, что засыпает. Но сон не шёл. Только ветер за окном шептал о чём-то своём, тревожном и далёком.       Через пару часов она всё-таки заставила себя подняться с дивана. Тело затекло, мысли всё ещё ворошились где-то глубоко, но оставаться в четырёх стенах стало невыносимо. Ей нужно было движение, смена картинки, воздух — не этот спертый, домашний, а уличный, осенний, с запахом листвы и кофе.       Агата поднялась наверх, в спальню, и открыла шкаф. Рука сама потянулась к белым джинсам — она купила их в ту самую поездку в Шарлоттсвилль, но ещё ни разу не надевала. Светлые, почти сияющие в сумерках. Сверху — небольшой свитер серого цвета, мягкий, с одним открытым плечом. Смотрелось неброско, но с какой-то лёгкой небрежностью, которая ей нравилась. Поверх она накинула чёрную кожаную куртку — короткую, с несколькими молниями, которую привезла ещё из Лондона. Кожаная куртка была её броней, её привычной защитой от мира.       Она быстро расчесалась, чуть подкрасила ресницы и губы — так, чтобы выглядеть не бледной поганкой, а живым человеком. В зеркале отражалась девушка, которая уже не была той растрёпанной и потерянной особой, что приехала сюда месяц назад. В её взгляде появилось что-то твёрдое, спокойное. Или ей просто хотелось так думать.              Ключи от «Субару» — в карман. Телефон — в другую руку. Она вышла из дома, нажала на брелок, и машина приветливо мигнула фарами.       Дорога до кафе заняла не больше пяти минут. Мистик Фолз вечером выглядел уютно: фонари мягко освещали тротуары, в окнах домов горел тёплый свет, кто-то выгуливал собаку. Агата припарковалась почти у самого входа в то самое кафе, где она была в первый день своего прибытия. Всё та же вывеска, те же плетёные стулья на крыльце, тот же запах кофе, доносившийся даже сквозь закрытую дверь.       Она вышла из машины, поправила воротник куртки и толкнула дверь.       Внутри было почти пусто. Только в углу сидела пожилая пара с газетами и барменша протирала стойку. Музыка играла тихая, джазовая — что-то про любовь и осень. Агата выбрала столик у окна, откуда видно было её машину и улицу, и села.       Через минуту к ней подошла знакомая официантка. Вики. Сейчас она была в форменной фартучке, волосы убраны на зад, на лице — дежурная улыбка. Но глаза оставались колючими, настороженными.       — Добрый вечер. Что будете заказывать? — спросила она, и в голосе не было той приветливости, как в первый раз.       — Чёрный кофе, пожалуйста, — ответила Агата спокойно. — И кусочек яблочного пирога.       — Сейчас принесу, — Вики развернулась и ушла на кухню.       Агата смотрела в окно. Уличные фонари зажигались один за другим, и силуэты прохожих становились мягче, размытее. Где-то за столиком смеялась парочка. Жизнь шла своим чередом, и Агата чувствовала себя чуть менее одинокой, чем время назад, когда сидела на диване и переваривала разговор с Марком.       Вики принесла кофе и пирог. Поставила на стол, хотела уйти, но Агата её остановила:       — Вики. Можно тебя спросить?       Девушка обернулась, вскинула бровь.       — Ты давно работаешь в этом кафе?       — Почти год, — неохотно ответила та.       — А как ты познакомилась с компанией Джереми?       Вопрос повис в воздухе. Вики напряглась, её пальцы сжали край подноса.       — Это не твоё дело, — сказала она тихо, но жёстко.       — Наверное, — согласилась Агата, не отводя взгляда. — Просто... он хороший парень, знаешь? У него были проблемы, но он старается.       — Я не буду тебе ничего рассказывать. И ему тоже ничего не скажу, что ты меня спрашивала о нем. Хорошо? — Вики помолчала несколько секунд, потом усмехнулась.       — Хорошо, — кивнула Агата. Хотя ей вообще не понравилось, как та разговаривала с ней.       Вики ушла за стойку, и больше они не разговаривали. Агата отпила кофе — горький, горячий — и отломила кусочек пирога. Яблоки с корицей таяли на языке, и это было почти счастье.       Она сидела в кафе, смотрела на вечерний городок и думала о том, как странно устроена жизнь. Два месяца назад она была здесь впервые, растерянная и чужая. А теперь у неё есть дом, есть соседи, есть школа, есть планы и даже маленькая миссия — присматривать за подростком, который чуть не сломал себе жизнь. И, возможно, это неплохое начало.       Когда половина кофе была уже выпита, за её столик кто-то бесцеремонно опустился. Агата подняла глаза — Бонни поставила свою кружку с чаем и устало откинулась на спинку стула.       — Привет, — сказала темноволосая девушка. — Ты рано.       — Ты тоже, — Агата сделала глоток. — Елена приедет позже?       — Ага. Она звонила сказала, что доберется сама. Кэролайн, видишь, вон туда пошла, к Тайлеру Локвуду, — Бонни кивнула в сторону дальнего столика, где блондинка с идеальной укладкой что-то оживлённо рассказывала высокому парню в футбольной куртке.       Агата проследила за её взглядом. Тайлер Локвуд — капитан футбольной команды, как она уже знала. И она точно помнила, что ещё недавно этот самый капитан ворковал с Вики Донован за той же парковкой, где Джереми тусовался с сомнительной компанией. А сейчас он уже строил глазки Кэролайн. Ничего не меняется.       — Классика, — усмехнулась Агата. — Один парень, две девушки. Посмотрим, кто победит.       — О, ты даже не представляешь, — Бонни закатила глаза. — У нас в школе это вечная драма. Локвуд переключается с одной на другую каждые две недели.       — Пускай, главное, чтобы к нам не приближался, — пожала плечами Агата.       Они обе засмеялись. Бонни крутила ложку в чашке, потом подняла взгляд.       — Слушай, Агата… Я не хочу лезть в душу, но если честно, мне интересно. Ты переехала сюда одна, без родителей. Елена рассказала мне про твоего отца. Прости, если это больная тема.       Агата отпила уже остывший кофе. Горько, в самый раз.       — Всё нормально. Он умер от сердечного приступа, — сказала она ровно. — Несколько месяцев назад. Мать давно ушла. Так что да, я одна.       Бонни понимающе кивнула, не стала давить.       — А ты где жила до этого?       — В основном в Лондоне, но мы с отцом много разъезжали. Он читал лекции в разных университетах. Я объездила пол-Европы, немного Азию. Школа была на домашнем обучении, потом экстерном. Так что я привыкла к перемене мест, — Агата усмехнулась. — Хотя Мистик Фолз — это странно местечко. Здесь всё застыло, как в банке с вареньем.       — Это точно, — рассмеялась Бонни. — Я здесь всю жизнь прожила. И иногда кажется, что городок спит вечным сном.       — А твои родители? — спросила Агата.       Бонни чуть помрачнела, но ответила:       — Мама ушла от нас, когда я была маленькой. Так что я живу с бабушкой и отцом. Бабушка у меня — она особенная, занимается травами, свечами, всякими духовными вещами. Городские иногда к ней приходят за советом. А отец... он заботливый, но вечно на работе.       — Звучит непросто, — сказала Агата.       — Бывает, — Бонни пожала плечами. — Но мы справляемся. Бабушка — моя главная опора.       Она улыбнулась, и Агата увидела за этой улыбкой ту же внутреннюю силу, что чувствовала в самой себе.       — Знаешь, — добавила Бонни, — я рада, что ты появилась в Мистик Фолз. Здесь редко бывают новые люди. А ты кажешься… веселой.       Агата не нашлась, что ответить, и просто кивнула. Тепло разлилось где-то в груди — не от кофе, а от этих простых слов.       — Ты мне тоже нравишься, — Агата отставила пустую чашку и внимательно посмотрела на Бонни. — Слышала, ты у нас ясновидящая?       — Боже мой, — Бонни закатила глаза, но беззлобно. — Мне об этом бабушка сказала. Типа я потомок салемских ведьм. Так что если нужен будет расклад — обращайся. Нагадаю тебе суженого.       — Только не это, — Агата поморщилась. — Мне хватает своих проблем. Не хочу слушать нытьё парня.       — Полностью согласна, — Бонни вздохнула. — Мэтт уже достал меня расспросами насчёт Елены. «Когда они поговорят?», «Что она сказала?», «Передай ей...» Я им что, семейный психолог?       — И не говори, — усмехнулась Агата. — Полный бред.       Она уже хотела добавить что-то ещё, но заметила, как входная дверь кафе открылась. Внутрь вошли Елена и тот самый парень с тёмными волосами, которого Агата приметила ещё на уроке. Кажется, его звали Стефан Сальваторе. Елена выглядела спокойной, даже умиротворённой, а он держался рядом с ней — не навязчиво, но как-то очень естественно.       — Сейчас будет драма, — прошептала Бонни, наклоняясь к уху Агаты. Её взгляд метнулся от Елены — к столику Кэролайн, где та всё ещё сидела с Тайлером Локвудом.       Агата перевела взгляд. Кэролайн уже заметила новую пару. Её улыбка, обращённая к Тайлеру, стала слишком яркой, неестественной. Она то и дело косилась в сторону Елены, явно оценивая, кто вошёл и что это значит.       — Два часа назад Кэролайн обсуждала Стефана с одноклассницами, — шепнула Бонни. — Говорила, что он «очень интересный» и она хочет познакомиться поближе. И вот, пожалуйста...       Агата усмехнулась. Тайлер Локвуд, Вики Донован, Кэролайн, Елена, теперь ещё этот Стефан. Школьные любовные треугольники разрастались до геометрических пропорций.       — А Елена знает, что Кэролайн на него виды имела? — тихо спросила Агата.       — Понятия не имеет, — ответила Бонни. — Но скоро узнает. Кэролайн сейчас лопнет от ревности.       Они замолчали, наблюдая. Елена со Стефаном выбрали столик у окна — далеко от Кэролайн и Тайлера. Елена что-то сказала, и Стефан улыбнулся. Настоящей, тёплой улыбкой, которая делала его бледное лицо почти красивым.       — Что думаешь о нём? — спросила Бонни.       — О Стефане? — Агата пожала плечами. — Не знаю. Слишком серьёзный. Слишком... взрослый для школы, что ли.       — Тоже заметила, — кивнула Бонни. — Но Елене он явно нравится. А после Мэтта ей нужен кто-то новый.       — Лишь бы без драм, — сказала Агата.       — В Мистик Фолз? Без драм? — Бонни усмехнулась. — Не дождёшься.       И они обе рассмеялись, привлекая внимание Кэролайн, которая недовольно покосилась в их сторону. Но Агате было всё равно. Пусть себе смотрит.       Они могли просидеть с Бонни так ещё несколько минут, но Елена со Стефаном шли прямо к ним. А Кэролайн, как шумная бестия, просто летела в их сторону, явно намереваясь перехватить парня или хотя бы вставить своё веское слово. Напряжение в воздухе сгущалось — ещё секунда, и в кафе развернулась бы очередная школьная драма.       Как вдруг спасительный звонок отвлёк Агату от её новых «подруг». На экране телефона появился значок вызова с именем Дженны. Агата быстро встала из-за столика и шепнула Бонни:       — Извини, надо ответить.       Она отошла к свободному углу у окна, прижала трубку к уху и, усмехнувшись, ответила:       — Да, слушаю, самая прекрасная женщина на свете.       Голос её стал игривым, почти кокетливым — таким, что если бы кто-то посторонний увидел её сейчас, то непременно залюбовался. Она улыбалась, глаза блестели, и в этот момент Агата действительно выглядела очень привлекательно: лёгкая небрежность белокурых волос, тёплый свет кафе, мягкая улыбка.       — Дорогая, ты дома? — спросила Дженна на том конце. Голос у неё был немного усталый, но с хитринкой.       — Нет, а что случилось?       — Мне так грустно и одиноко, — Дженна театрально вздохнула. — И бутылочка вина слишком соблазнительно смотрит на меня. Не хочешь составить старушке компанию?       Агата тихо рассмеялась.       — Боже, боже. Жди, красотка. Твой несытый кавалер в виде меня бежит к тебе навстречу.       Она сбросила звонок, убрала телефон в карман джинсов и бросила быстрый взгляд на столик, где Бонни уже в одиночестве провожала глазами приближающихся Елену и Стефана. Кэролайн, как назойливая муха, кружила где-то рядом, явно ища момент, чтобы влезть в разговор.       — Извини, Бонни, — сказала Агата, подходя попрощаться. — Меня срочно вызывают домой. Вечер спасания одиноких.       — Понимаю, — улыбнулась Бонни. — Удачи. И передавай привет Дженне.       — Обязательно. Завтра в школе всё расскажешь.       Агата быстро накинула кожаную куртку, кивнула Елене (та как раз села за столик) и, даже не взглянув в сторону Кэролайн, выскользнула на улицу. Прохладный вечерний воздух освежил лицо, и она с наслаждением вдохнула полной грудью.       «Спасение от школьных драм, — подумала она, садясь в свою чёрную «Субару». — Спасибо, Дженна».       Машина плавно тронулась с места, и Агата направилась в сторону Кленовой аллеи, к дому, где её ждали вино, уют и немножко женских разговоров.