Глава 7.
8 октября 2021 г., 20:53
Глава 7.
Прошёл почти весь учебный год. За такой, казалось бы, не большой срок в Мистик Фолз произошло огромное количество событий. Слухи, трагедии, странные смерти, то и дело мелькающие в местных новостях. Говорили о вампирах, о каких-то древних проклятиях, о том, что в городе творится неладное. Но самое главное — слава богу, по мнению Агаты, — всё это её не касалось. Она спокойно проживала свои деньки. Не влезала в расследования, не искала приключений на свою голову, не задавала лишних вопросов. Утром — школа, днём — домашние задания или работа над переводами, вечером — фильмы с Дженной или прогулки по ночному городку. Последние стали их с Дженной особым ритуалом: когда становилось слишком душно в четырёх стенах, они надевали удобные кроссовки и бродили по пустынным улицам Мистик Фолз, болтая о всякой ерунде. Иногда молчали. Иногда Дженна плакала — по сестре, по прошлой жизни, по тому, что всё пошло не так. Агата не утешала словами, просто шла рядом. Иногда этого было достаточно. Кстати, у Дженны появился новый парень. Аларик Зальцман — учитель истории, недавно переехавший в город и устроившийся в их школу. Высокий, с лёгкой небритостью и добрыми глазами, он появился на пороге дома Гилбертов однажды вечером — принёс забытый Еленой учебник. Агата тогда сидела на кухне с чашкой чая и сразу заметила, как Дженна смутилась, как поправила волосы, как голос стал на полтона выше. Она ничего не сказала, только усмехнулась про себя. — Присматривай за ней, — попросил Аларик Агату чуть позже, когда они столкнулись в школьном коридоре. — Дженна — хорошая женщина, но она слишком много на себя берёт. — Присматриваю, — ответила Агата. — А вы тоже за ней присмотрите. А то уведут. Они с Алариком быстро нашли общий язык — оба были немного чужими в этом городе, оба предпочитали наблюдать, а не участвовать. Он иногда рассказывал ей о своих путешествиях, она — о Лондоне. Ничего личного, просто приятное общение. Но главные перемены случились не с Дженной, а с самой Агатой. За эти месяцы она достаточно сблизилась с Бонни и Еленой. Настолько, что иногда сама себе удивлялась. С Бонни Беннет они проводили столько времени, что их можно было бы назвать лучшими подругами. Вместе ходили в кафе, вместе выбирали книги в местной библиотеке (Бонни тянулась к мистике, Агата — к классике), вместе сидели на заднем дворе дома Агаты, когда становилось слишком жарко, чтобы находиться внутри. Бонни рассказывала о бабушке, о своих снах, о том странном чувстве, которое иногда накатывало перед чем-то плохим. Агата слушала — не перебивая, не насмехаясь. Она давно поняла, что в этом мире есть вещи, которые не объяснишь логикой. И Бонни была частью этих вещей. — Ты не считаешь меня сумасшедшей? — спросила Бонни однажды вечером, сидя на траве и глядя на звёзды. — Считаю тебя той, кто видит чуть больше других, — ответила Агата. — Это не сумасшествие. Это дар. — Бабушка говорит то же самое, — Бонни улыбнулась. — Но иногда этот дар — проклятие. — Все дары — проклятия, — пожала плечами Агата. — Вопрос в том, что с ними делать. Бонни тогда не ответила, но обняла её — порывисто, по-дружески. И Агата не отстранилась. А с Еленой всё было сложнее. Для Агаты она стала личной подушкой для слёз — в основном из-за Деймона. Деймон Сальваторе — старший брат того самого Стефана, который пришёл в кафе в тот вечер. Высокомерный, опасный, с вечной усмешкой на губах и взглядом, который мог заморозить или поджечь. Елена металась между братьями, как птица в клетке, и Агата иногда не понимала, зачем той всё это. — Он меня бесит, — говорила Елена, вытирая слёзы. — Он делает гадости, а потом смотрит на меня так, будто я должна его простить. — И прощаешь? — спрашивала Агата. — Прощаю, — шептала Елена. — Все же он брат Стефана. Агата не осуждала. Она просто слушала, наливала чай, иногда вставляла нейтральное «он идиот», но никогда не давала советов. Потому что в делах сердца она была полным профаном. Сама она ни в кого не влюблялась — ни в Мистик Фолз, ни раньше. Мальчики в школе казались ей слишком незрелыми, Стефан — слишком загадочным, а Деймон — слишком опасным. Тайлер Локвуд пару раз пытался заговорить с ней, но быстро понял, что лёд не тает. Даже Аларик как-то пошутил: «Ты, Агата, неприступная крепость». — Не неприступная, — ответила она тогда. — Просто не вижу смысла. И это была чистая правда. Ей хватало друзей, книг, прогулок и редких вечеров с Дженной, когда они пили вино и смотрели старые фильмы. Она чувствовала себя почти счастливой — насколько это было возможно после всего, что случилось. Почти. Иногда по ночам, когда в доме становилось слишком тихо, она слышала голос отца. Не в прямом смысле — скорее воспоминание, эхо. Он говорил: «Ты сильная, Агата. Сильнее, чем думаешь». И она верила. Потому что если бы не была сильной, то не выжила бы. Не переехала. Не начала заново. Однажды в пятницу вечером, когда Агата сидела на крыльце с чашкой кофе, подошла Бонни. — Ты чего такая задумчивая? — спросила она, садясь рядом. — Просто думаю, — ответила Агата. — Как много всего изменилось. Я приехала сюда совсем другим человеком. — А сейчас ты кто? — улыбнулась Бонни. — Понятия не имею, — честно сказала Агата. — Но мне нравится эта версия себя. Они помолчали, глядя на закат. Небо полыхало оранжевым и розовым. Где-то вдалеке лаяла собака, а по улице прошёл Аларик, махнув им рукой. — Знаешь, — сказала Бонни, — я рада, что ты здесь. — Я тоже, — ответила Агата. И это было правдой.***
Вот и для Агаты настал тот день, когда мир перевернулся. Дженна, которая обычно никогда не вмешивалась в её личную жизнь и уж тем более не пыталась её куда-то затащить, вдруг с энтузиазмом, достойным лучшего применения, завопила о том, что девушка должна «веселиться», а не сидеть дома в четырёх стенах. Агата, чувствуя себя нашкодившим подростком (что было иронично, учитывая, что она и была подростком), ныла в ответ, что лучше они с Дженной посмотрят фильм, чем она будет ходить на какие-то тусовки. Причиной всему этому стал бал-маскарад в поместье Локвудов. Старое кирпичное здание с колоннами, которое раз в год превращалось в центр светской жизни Мистик Фолз. Маски, костюмы, живая музыка, танцы до утра — и всё это, по мнению Дженны, было необходимо Агате как воздух. — Не хочу, — как маленький ребёнок, возмущалась Агата, сидя на диване в гостиной Гилбертов и скрестив руки на груди. — Так Бонни к тебе заедет, и вы пойдёте. Красивые, счастливые, — Дженна стояла перед ней с подносом чашек, изображая непоколебимую уверенность. — Даже Елена туда не едет! — Она поссорилась со Стефаном. Ей можно похандрить, — Дженна вздохнула, ставя поднос на стол. — Но ты взгляни на Джереми — даже он идёт. Агата перевела взгляд на парня, который сидел в кресле и смотрел в телефон. Джереми поднял голову, ухмыльнулся и открыл рот, чтобы что-то сказать, но Агата на него цыкнула. — Ага, иду. Но я не буду твоим кавалером, не хочу слушать нытьё зануды. — Парень ухмылялся. Она кинула в него подушку — первую попавшуюся, пухлую, сиреневую. Джереми ловко увернулся, но подушка всё равно задела его плечо. — Рот закрой, — припечатала Агата. — Вот попросишь у меня машину — а фигушки тебе. — Дженна, не переживай, — сказал Джереми, поворачиваясь к тёте. — Буду докладывать, чтобы не сбежала. — Предатели вы оба! — Агата возмущённо ткнула пальцем в сторону Джереми, потом в сторону Дженны. Дженна засмеялась, опустилась на диван рядом с Агатой и обняла её за плечи. — Дорогая, ты сама не своя. Тебе нужен праздник. Новое платье, маска, шампанское. Забудь ты уже о своих переводах и ночных прогулках. Поживи по-человечески. — Я живу по-человечески, — буркнула Агата. — Ты живёшь как пенсионерка, — поправила Дженна. — Тебе восемнадцать, а ведёшь себя на все шестьдесят. — Мне нравится быть пенсионеркой, — не сдавалась Агата, но голос уже не был таким твёрдым. Джереми, тем временем, вышел из комнаты, но через минуту вернулся с телефоном у уха. — Бонни сказала, что будет через час, — сообщил он, плюхаясь обратно в кресло. — И велела передать, что если ты не пойдёшь, она тебя сама притащит за волосы. — Сговорились, — простонала Агата, закрывая лицо руками. Но где-то внутри, глубоко-глубоко, она понимала: они правы. Она слишком долго пряталась. Слишком долго отказывалась от всего, что могло принести радость. Маскарад — это не страшно. Это просто вечер. Пара часов в красивой одежде, среди людей, под музыку. Ничего больше. — Ладно, — сдалась она, убирая руки. — Ладно! Я пойду. Но если мне будет скучно — вы оба будете виноваты. — Справедливо, — кивнула Дженна. — Я тогда зову Аларика, — сказала она, вставая. — Он обещал подвезти, если что. — Вы невыносимы, — вздохнула Агата, но уголки её губ дрогнули в улыбке. Через час Агата стояла перед зеркалом в своей спальне, разглядывая платье. Но не успела она сделать выбор, как в дверь позвонили. — Это Бонни! — крикнул снизу Джереми. Агата спустилась по лестнице, открыла дверь, и подруги поднялись наверх. Бонни с порога начала рассматривать комнату, а потом переключилась на шкаф Агаты. Девушка села на кровать, наблюдая, как Бонни с восторгом перебирает её вещи. В комнате царил лёгкий хаос: платья, блузки и аксессуары разлетались по всему пространству, создавая настоящий модный беспорядок. — У тебя столько брендовых вещей, в бутиках столько нет! — воскликнула Бонни, примеряя на себя одно из платьев. Она с интересом вертелась перед зеркалом, восторженно комментируя каждый наряд. Агата, лёжа на боку, улыбалась, глядя на подругу. Её мысли были заняты тем, как же повезло ей с такой дружбой. Бонни всегда умела поднять настроение и заставить забыть о проблемах. — Это всё моя биологическая мать, — ответила Агата на ещё не заданный вопрос. — Белла. Она отправляет мне шмотки почти каждый месяц. Хорошо, что этого адреса она не знает. Бонни подняла брови в удивлении. — Подожди, ты ведь уже считаешься совершеннолетней? — Ага. Моя мать не участвует в моей жизни. Но я знаю, что она есть, хотя мы не общаемся. Она типа... обо мне помнит, наверное. — У неё хороший вкус! — Бонни снова принялась перебирать платья, вытаскивая одно за другим. — Ого, смотри, это платье идеально тебе подойдёт! Ты сегодня пойдёшь в нём. Она бросила Агате чёрное короткое атласное платье с цепями вместо бретелек. Агата вздохнула, поймав его на лету. — Может, не надо? У меня нет желания ходить на тусовки. Что я там делать буду? — Тусить со мной! — Бонни рассмеялась и схватила другое платье — изумрудное, себе. — О, вот это! Оно мне пойдёт? Боже, я веду себя как Кэролайн! Девушки одновременно рассмеялись, и атмосфера в комнате наполнилась весельем и радостью. Агата решила всё же надеть то самое платье, которое так понравилось Бонни. Чёрный атлас приятно холодил кожу. Она уложила волосы набок — небрежно, элегантно, — подкрасила губы ярко-красной помадой и достала из туалетного столика чёрный чокер. — Тебе нужна маска! — вдруг крикнула Бонни, доставая из своей сумки чёрную маску и надевая её на лицо. Перья, пайетки — выглядело загадочно. — Чего? Это что, маскарад? — Агата начала смеяться, представив всю абсурдность ситуации. Она как-то не задумывалась, что «бал-маскарад» означает именно маски. — Ну да! Ты не знала? Где бы нам сейчас найти маску тебе? — У меня есть, наверное. Надо посмотреть в коробках. Агата вышла в кладовку и через минуту вернулась с коробкой, на которой было написано «Безделушки». Внутри оказалось много хлама — старые украшения, заколки, какие-то ленты. Но на самом дне лежали три маски: белая кружевная, серебряная с блёстками и чёрная с тонким узором. — Какую мне надеть? — спросила она, показывая находку Бонни. — Чёрную! Она идеально тебе подойдёт! Бонни помогла закрепить маску на лице Агаты — чёрное кружево скрывало верхнюю половину, оставляя видными только яркие губы и внимательные глаза. Агата посмотрела в зеркало. Незнакомка. Таинственная. Ей понравилось. — Ну что, поехали! — с энтузиазмом произнесла Бонни, поднимаясь с места. Агата почувствовала лёгкое волнение. Несмотря на все сомнения и страхи перед большим количеством людей, в её сердце зарождалось чувство ожидания приключения. Возможно, этот вечер станет началом чего-то нового и интересного в её жизни. С подругой рядом она была готова встретить любые вызовы. Девушки спустились вниз. Джереми уже ждал у двери, натягивая пиджак. — Красавицы, — усмехнулся он. — Только не говорите никому, что я с вами. — А то что? — поддела его Агата. — А то меня заживо съедят все парни города, — он закатил глаза. Они вышли на улицу, сели в машину. Бонни за руль, Агата рядом, Джереми сзади. Двигатель заурчал, и чёрная «Субару» мягко покатилась в сторону поместья Локвудов, где в окнах уже горел тёплый свет и доносились приглушённые звуки музыки. Маскарад начинался. Поместье Локвудов выглядело как декорация к старому фильму: огромный особняк из красного кирпича, колонны, широкие ступени, ведущие к парадному входу. По бокам горели факелы, отбрасывая танцующие тени на мокрую от вечерней росы траву. Машины выстроились вдоль подъездной аллеи — от скромных седанов до блестящих внедорожников. Чёрная «Субару» припарковалась в конце ряда, и Агата на мгновение замерла, глядя на освещённые окна особняка. — Нервничаешь? — спросила Бонни, поправляя маску. — Нет, — соврала Агата. — Просто не люблю толпу. — Толпа — это наши одноклассники и их родители. Ничего страшного. Они вышли из машины. Джереми, натянув маску (простую чёрную, купленную в аптеке), поправил пиджак и пошёл вперёд, изображая полное безразличие. — Держись рядом, — шепнула Бонни Агате, и они вместе поднялись по ступеням. Внутри особняк оказался ещё грандиознее. Люстры с хрустальными подвесками заливали светом паркетные полы, высокие потолки терялись в полумраке, а стены были увешаны портретами прежних Локвудов. Гости в масках и вечерних нарядах кружились в медленном вальсе, другие стояли группами у длинных столов с закусками и шампанским. — Эффектно, — признала Агата, оглядываясь. — Ты ещё не видела сад. Там фонарики и качели, — Бонни потянула её за руку. Они прошли через гостиную, где Агата мельком увидела Елену. Та была в красном платье, с маской, которую она то и дело поправляла. Рядом стоял Стефан Сальваторе в строгом костюме, сдержанный и серьёзный, и что-то тихо говорил ей. Елена кивнула, но взгляд был отстранённым. Подальше, у стены, опершись о колонну, стоял Деймон — даже в маске и смокинге он выглядел так, будто скучал на этой вечеринке больше всех. Его глаза следили за каждым движением Елены, и Агата невольно поёжилась — от этого взгляда становилось холодно. — Не смотри на него, — шепнула Бонни. — Он на нервах из-за того, что Стефан с Еленой помирились. — Я и не смотрю, — ответила Агата, но всё же отвела взгляд. Они вышли в сад. Действительно, деревья были увешаны гирляндами, а на лужайке стояли старинные качели. Несколько пар сидели на скамейках, смеялись. Агата заметила Кэролайн — та была в розовом платье с перьями, маска с пайетками, и она кокетливо болтала с Тайлером Локвудом. Тот улыбался, но без особого энтузиазма. Девушки взяли по бокалу шампанского с подноса, проходящего мимо официанта. Агата сделала маленький глоток — шипящее, холодное, приятное. — Пойдём, покажу тебе комнату с зеркалами, — Бонни схватила её за руку. Но не успели они сделать и шага, как Бонни окликнула девушка с тёмными кудрями, тоже в маске. — Бонни! Ты обещала помочь мне с выбором маски, я сомневаюсь между двумя! — воскликнула та. — Ой, прости, Агата, я на минуту, — виновато сказала Бонни. — Ты постой здесь, я быстро. — Давай, — кивнула Агата. Бонни умчалась, и Агата осталась одна. Она прислонилась к деревянной колонне беседки, сжимая в руке бокал. Вокруг смеялись, танцевали, разговаривали. Но что-то её беспокоило. Она поймала себя на том, что её взгляд снова и снова возвращается к Елене. Вернее, к девушке в красном платье, которая была сейчас в гостиной. Елена стояла странно — не так, как обычно. Плечи напряжены, но не от смущения, а скорее от уверенности. И походка... Агата заметила, как «Елена» отошла от Стефана и направилась к столу с шампанским. Она шла плавно, почти скользя, с лёгкой покачивающейся походкой, которой раньше у Елены никогда не было. И ещё этот поворот головы — слишком медленный, слишком томный. Агата нахмурилась. — Присматриваешься к кому-то? Голос раздался прямо над ухом, тёплый и насмешливый. Агата вздрогнула и обернулась. Рядом стоял Деймон Сальваторе. В маске, но без неё было бы то же самое — этот вечный полуприщур, лёгкая улыбка, которая не обещала ничего хорошего. — Ты меня напугал, — сухо сказала Агата, делая шаг назад. — Мне кажется, тебя не так легко напугать, — он взял бокал с подноса, сделал глоток, не сводя с неё глаз. — Платье красивое. Чёрный — твой цвет. — Спасибо, — ответила она ледяным тоном, надеясь, что он отстанет. Но Деймон не отставал. Он склонил голову к плечу, разглядывая её, как кошка — мышку. — Скучаешь в одиночестве? Могу составить компанию. Обещаю быть интереснее, чем компания у фонтана, — он кивнул в сторону группы девушек, которые хихикали и поглядывали в их сторону. Агата сделала вид, что не заметила. — Я не скучаю. Просто отдыхаю от шума. — А сама смотришь на Елену, — Деймон проследил за её взглядом. Агата резко повернулась к нему. — Что вы имеете в виду? — Только то, что сказал, — Деймон усмехнулся. Он пожал плечами и уже собрался что-то добавить, но Агата уже не слушала. Она смотрела, как «Елена» сняла маску — на секунду, чтобы поправить волосы — и Агата увидела лицо. Оно было Елениным. Но что-то в выражении, в том, как дрогнули уголки губ, в том, как она посмотрела на Стефана... Это была не Елена. Агата не знала, кто это, не понимала, как такое возможно, но всем нутром чувствовала: настоящая Елена так не улыбается. Настоящая Елена не смотрит на мужчин так, будто оценивает добычу. Так что это заставило Агату почувствовать мурашки. Но все же она откинула эту мысль от себя, как буто что-то не зримое сказало ее подсознанию не замечать этого. — Что-то не так? — голос Деймона вернул её в реальность. Он тоже смотрел туда, и в его глазах мелькнуло что-то опасное, но Агата не заметила — она уже взяла себя в руки. — Всё нормально, — сказала она, отставляя бокал. — Извините, мне нужно найти Бонни. Маскарад продолжался, но для Агаты он уже закончился. Началось что-то другое не особо приятное. Агата стояла в центре зала, окружённая яркими огнями и звуками музыки. Вечеринка была в разгаре: люди танцевали, смеялись и наслаждались моментом. Она пыталась расслабиться, но мысли о Бонни не покидали её. Подруга обещала прийти, но время шло, а её не было. — Где ты, Бонни? — прошептала Агата, взглянув на экран телефона. Никаких сообщений. Она решила выйти на улицу, подышать свежим воздухом и позвонить. На улице было тихо, лишь ветер шуршал листьями. Агата набрала номер Бонни, но телефон только гудел. Её сердце сжалось от тревоги. Она знала, что подруга иногда задерживалась, но сейчас это вызывало у неё беспокойство. Агата стояла на крыльце, её сердце колотилось в груди, а мысли метались, как птицы в клетке. Ночь окутала мир мягким тёмным покрывалом, но в этом спокойствии ей не было покоя. Она пыталась убедить себя, что Бонни просто весело проводит время с Джереми, но тревога внутри росла с каждой секундой. «Нужно найти Бонни», — повторяла она про себя, стараясь не поддаваться панике. Она обошла вокруг дома, прислушиваясь к звукам вечеринки, но смех и музыка казались далёкими и чуждыми. Внезапно её взгляд упал на Елену, которая поднималась по лестнице вместе с Кэролайн. Агата быстро подошла к ней, но Елена даже не заметила её — смотрела прямо перед собой, будто Агаты не существовало. — Елена! — окликнула её Агата. Никакой реакции. Та скрылась за поворотом коридора. «Что за чертовщина?» — пронеслось в голове. Внутри всё сжалось от беспокойства. «Ладно, посмотрю на улице», — решила она и направилась к выходу. Она вышла на задний двор, где было темно и почти безлюдно. Только несколько пар гуляли в отдалении. Агата начала ходить взад-вперёд по дорожке, пытаясь успокоить свои мысли. Но чем больше она думала, тем сильнее охватывало чувство тревоги. «Тут что-то не так», — шептала она себе, вспоминая, как в последний раз чувствовала подобное перед смертью отца. Тогда, за несколько часов до того, как ей позвонили из полиции, она ощутила эту же тяжёлую, липкую тревогу, которая не отпускала, не давала дышать. А сейчас это чувство вернулось. Оно было страшным и одиноким, как будто она стояла на краю пропасти и никто не мог её удержать. Она достала телефон, снова набрала Бонни — гудки, тишина. Написала сообщение: «Ты где? Я волнуюсь». Ответа не было. Агата подняла голову к небу, где среди туч пряталась луна, и почувствовала, что этот вечер принесёт что-то, к чему она не готова. Что-то, что перевернёт всё снова. Как тогда, в Лондоне. Но сейчас она была не одна. Или всё же одна? Агата стояла на заднем дворе особняка Локвудов, сжимая в руке телефон. Экран тускло светился в ночи, показывая отсутствие новых сообщений от Бонни. Тишина в ответ на её звонки становилась всё более зловещей. — Где же Бонни? — прошептала она, и внутренний голос становился всё более настойчивым, почти паническим. Она не могла избавиться от мысли, что что-то ужасное происходит. «Боже, я потерялась», — подумала Агата, чувствуя, как тревога сжимает горло. Она сделала несколько шагов по дорожке, пытаясь сориентироваться. Музыка из особняка доносилась приглушённо, смех и звон бокалов казались далёким эхом. Вдруг её взгляд упал на припаркованные машины — там, за рядами автомобилей, что-то происходило. Тени двигались, и Агата инстинктивно замерла. Присмотревшись, она увидела Елену. Но вокруг неё не было ни Стефана, ни Деймона, ни обычных друзей. Её тащил к чёрному джипу один мужчина — высокий, коренастый, в тёмной куртке и грубых ботинках. Он держал Елену за локоть так сильно, что та не могла вырваться. Девушка отбивалась, но её движения были слабыми, словно она уже начала терять сознание. Капюшон джипа был поднят, двигатель работал на холостых — кто-то ждал. — Нет! — вырвалось у Агаты, но музыки было слишком много, чтобы кто-то услышал. Она бросилась вперёд, не думая о собственной безопасности. Сердце колотилось в груди, адреналин разгонял кровь, превращая страх в холодную решимость. Она бежала через парковку, минуя припаркованные машины, и крикнула так громко, как только могла: — Эй! Отпусти её! Мужчина обернулся. В свете уличного фонаря Агата увидела его лицо — грубое, с тяжёлой челюстью и маленькими злыми глазами. На секунду он замер, оценивая новую помеху, но затем его губы скривились в усмешке. Он не отпустил Елену, а наоборот, дёрнул её ближе к открытой задней двери джипа. — Убирайся, если жить хочешь, — рявкнул он низким, угрожающим голосом. Но Агата не остановилась. Она сделала ещё несколько шагов, сокращая расстояние до опасного. — Что ты делаешь? Отпусти её! Я сейчас позвоню в полицию! — её голос звучал резко, почти истерично, но в нём чувствовалась железная нотка. Мужчина что-то прорычал себе под нос и, одной рукой удерживая полуобморочную Елену, другой полез в карман куртки. Агата не видела, что он достал, но в тусклом свете блеснул тонкий шприц. — Смотри, девка, не лезь не в своё дело, — сказал он, и прежде чем Агата успела закричать или позвать на помощь, он вонзил иглу в шею Елены. Та обмякла, как тряпичная кукла, и мужчина без труда закинул её на заднее сиденье джипа. — Нет! — закричала Агата, бросаясь вперёд. Она была уже в двух шагах от машины, когда мужчина резко развернулся к ней. Ей показалось, что время замедлилось. Она увидела его руку, занесённую для удара, но вместо кулака в его пальцах блеснул тот же шприц. Агата попыталась отшатнуться, но было поздно. Острая игла вошла в её предплечье, и мужчина нажал на поршень. Жидкость обожгла вену холодом, и мир вокруг поплыл. — Сука, — выдохнул он. — Сама напросилась. Ноги Агаты подкосились. Она почувствовала, как сильные руки подхватывают её под мышки, не давая упасть на асфальт. Мужчина действовал грубо, но быстро — он закинул её на заднее сиденье рядом с бесчувственной Еленой, захлопнул дверцу. — Теперь вы обе поедете, — пробормотал он, обходя машину и садясь за руль. Агата попыталась пошевелиться, но тело не слушалось. Веки тяжелели, голова кружилась. Сквозь расплывающееся зрение она видела, как мелькают огни — сначала фонари парковки, потом деревья, потом темнота шоссе. Она слышала гул двигателя, чувствовала, как машина набирает скорость. Рядом, прижавшись плечом, лежала Елена — бледная, неподвижная, но всё ещё дышащая. Агата хотела позвать на помощь, но язык не слушался. Она хотела бороться, но руки и ноги превратились в вату. — Держитесь, девочки, — донёсся спереди голос мужчины, насмешливый и спокойный. — Дорога дальняя. Агата почувствовала, как автомобиль поворачивает, и свет фар на секунду выхватывает из темноты указатель: «Шоссе 29, южное направление». А потом всё исчезло — звуки, свет, боль. Только пустота и глухой стук сердца, который становился всё тише, тише... Когда Джереми выбежал из особняка, чтобы найти сестру и Агату, на парковке уже никого не было. Только одинокая чёрная маска валялась на асфальте, растоптанная чьим-то каблуком.
