Семейное положение: всё сложно

Саня позвонил, будто специально стараясь всё усугубить, спросил: — Чё купить? — Иди домой, Сань. — Да я иду, щас по пути в магаз могу заскочить. — Иди домой, — повторил Андрей и положил трубку. Близнецы проснулись и смотрели мультики на старом мамином планшете, Женька еще спал. Андрей за время тихого часа успел прибраться на кухне, развесить следующую порцию стирки и даже повыколупывать из-за реек почти все кусочки лего. Мелких он уложил на полу, подстелив сложенное вчетверо одеяло, и тем самым сэкономил себе кучу нервов и времени. Жаль, что со всеми проблемами так нельзя. Саня с Колькой пришли одновременно, будто уговорились встретиться заранее. Андрей никак не прокомментировал ни это, ни пакет, который Саня поставил на стол. Молоко, творожные десерты, фруктовое пюре, йогурты, ванильные сухарики, глазированные сырки — всё для Женьки и мелких. Саня помыл руки, разобрал покупки, пакет свернул и положил на полку в прихожей. Колька уже сунул нос в сковородку. — Макароны с сосисками, — без энтузиазма сказал Андрей. — Разогреть надо. — Разогреем, чё, — кивнул Колька. Пока он включал плиту, Саня вытащил из-под раковины мусорное ведро, принялся увязывать ручки переполненного пакета. — Сань, Елена Михайловна звонила, — сказал Андрей. — Да я знаю, — кивнул Саня и скрылся вместе с мусором на лестничной площадке. Колька тоже знал, это сквозило во всей его невозмутимости, в наклоне головы, в движениях руки, когда он помешивал политые маслом холодные макароны на сковородке. Саня вернулся, когда Колька выкладывал еду на тарелки, снова вымыл руки, сел, взял вилку. Андрей чуть не застонал от досады. Почему эта ситуация выводит его одного? Почему он изнывает от ожидания, а Саня — нет? — Как Женька? — спросил Колька. — Нормально, — угрюмо ответил Андрей. Плачет и спит. И кашляет еще. Так себе норма… — А малые? — Кино смотрят. Дальше Колька с Саней ели в тишине. — Потом, — решительно сказал Андрей, когда Саня встал и принялся убирать со стола пустые тарелки. — Коль, посмотришь за малыми? Колька ободряюще хлопнул Саню по плечу, едва заметно подмигнул и ушел. — Пошли, — вздохнул Андрей. Они с Саней переместились в гостиную, застыли у дивана посреди нарастающей неловкости. После всего этого Саню пороть? Немыслимо. Необходимо. — Селёдка звонила, — сказал Саня, будто подавая забывчивому актеру реплику. — Звонила, — вздохнул Андрей. — Это не ошибка? — В смысле? — Ты точно курил? Не просто рядом стоял? Тебе сигареты никто не скинул? Саня, в отличие от Андрея, поданный спасательный круг проигнорировал: — Да точно. — Сигареты еще есть? Саня не удержался, съязвил: — Чё, тоже хочешь? — Есть или нет? Саня вынул из заднего кармана почти пустую пачку. — Где купил? — Не покупал. — Хорошо. Где взял? — Спер. — У кого? — Не скажу. — Это еще почему? Саня пожал плечами: — Потому что ты расскажешь Селёдке, это нечестно. Я же украл… Андрей задумчиво кивнул: — Ладно. Ложись. Он отобрал у Сани пачку, выудил из нее предпоследнюю сигарету. — Тянет? — без издевки, с каким-то искренним любопытством спросил Саня. Андрей помотал головой. — И тебя больше не потянет. — Уверен? — хмыкнул Саня, укладываясь на диван. Джинсы он расстегнул, но спускать не стал, видимо, надеясь на плавное начало. — Уверен. Кольке терапия помогла, самому Андрею в свое время тоже — и Сане поможет. Андрей наклонился, аккуратно приспустил Санины джинсы вместе с трусами, потом сунул ему в рот сигарету. Вот это Саню покоробило, он выплюнул сигарету и уставился на Андрея полными смятения глазами. — Так надо, — твердо сказал Андрей, возвращая сигарету на место. Саня, наверное, думает, что это делается с единственной целью — унизить. И это после того, как он помогал Андрею мыть близнецов, после того, как он купил Женьке десерт, после всего этого. Андрей вынул из шкафа ремень, сложил его вдвое и велел себе сосредоточиться. Не думать о том, что это здорово напоминает предательство. Не думать о том, что это явно придется повторить в свое время с Женькой, а потом и с близнецами. Может, хоть не с Тёмкой, потому что мир милосерден. Помнить, что это необходимо. Помнить, что метод рабочий. Саня мычал, напрягался, выгибался дугой, принимался молотить ногами по дивану — и тут же заставлял себя прекратить, опускал голову, зарываясь в клетчатую обивку лицом. Сигарету он в какой-то момент выплюнул, и Андрею пришлось прерваться, чтобы вернуть ее на место. Фильтр расплющился, тонкая бумага полопалась, на диван сыпались табачные крошки. За стеной глухо кашлял Женька и заливались веселым смехом близнецы. — Всё, вставай, — выдохнул Андрей. Саня бессильно распластался на диване. Андрей сел рядом, осторожно вытащил размокшую, в хлам убитую сигарету, запихал ее в пачку, помолчал, разглядывая предупреждающую надпись. — Пообещаешь больше не курить? Саня слабо помотал головой: — Папа говорил, нельзя давать обещания, которые не можешь сдержать. Андрей посмотрел на его малиновую, пестрящую проступающими синяками задницу, сразу же исключил возможность добавки. А что еще можно сделать? Купить пачку сигарет и заставить скурить в один присест? Или съесть? Или поставить его в угол с голой задницей и с сигаретой в зубах? Отзывчивого, чуткого Саню. — Пойдешь к тому, у кого украл, и извинишься, — наконец решил Андрей. Это не унизительно. Это ответственность. — Да я уже извинился, — сообщил Саня, наконец приподнявшись на локтях. — Да? — оторопело переспросил Андрей. — А он? — Он сказал: «Значит, твоя нужда больше моей». — В смысле? — Ну, там какой-то английский поэт так сказал, — пояснил Саня. — Он рядом с каким-то мужиком лежал на поле боя, отдал ему свою фляжку с водой и умер. Андрей кивнул. Он уже понял, у кого Саня стащил сигареты, а заодно понял и еще кое-что: раз физрук сказал про нужду, значит, знает, зачем Сане всё это понадобилось. Значит, выслушал. Значит, с ним Саня поделился. — Ладно, проехали. Андрей убрал ремень в шкаф и направился к двери. Может, выпить наконец кофе, пока Саня приходит в себя? Уже выйдя в коридор, он услышал, как поворачивается ключ в замке. Входная дверь раскрылась, и в квартиру шагнул Тёмка. Привычно угловатый, неловкий, с большой спортивной сумкой через плечо. Он поставил сумку на пол, нагнулся, расшнуровал истрепанные кеды, глянул на Андрея, явно увидел необходимость объяснить свое появление и сообщил: — Пятница.