Семейное положение: всё сложно

Колька с Саней ушли, а Андрей остался отмывать от фломастеров близнецов и мамину спальню. Когда он закончил, близнецы всё еще были красно-зелеными, а на обоях вместо каляк-маляк образовалось замытое белое пятно. Зато от тумбочки фломастеры почти полностью оттерлись. Очередной неприятный сюрприз ожидал на кухне: каша остыла и подсохла, а вот какао уварилось и пригорело напрочь. Повезло, что Колька убавил огонь, хоть на плиту ничего не выкипело. Андрей чертыхнулся, налил поверх какао воды и поставил кастрюлю отмокать, кашу решил разбавить молоком и подогреть. Молока не было. Пока Андрей заливал кашу водой и тщательно перемешивал липкие комья, близнецы высыпали на пол макароны. На это Андрей уже не обращал внимания: пускай себе колупаются, лишь бы на виду были. Правда, идиллия с макаронами закончилась быстро. Игорь — ну, почти наверняка Игорь — открыл дверцу шкафа и выбросил на пол крышку от кастрюли. — Прекрати, — велел Андрей. Игорь немедленно потянулся за следующей крышкой. — Нельзя, — сказал Андрей. Игорь как-то нехорошо улыбнулся и швырнул крышку на пол. Звон эхом пронесся по кухне. — Нельзя шуметь. Женя спит, — сказал Андрей. Игорь отошел от шкафа, не сводя с отца любознательного взгляда, поднял обе крышки и с силой стукнул ими друг о друга. Глеб одобрительно захихикал. Андрей оставил кастрюлю с кашей, наклонился вперед, отобрал у Игоря крышки и положил их на стол. — Нельзя, — еще раз повторил он и легонько шлепнул Игоря, чтобы придать своим словам значимости. Близнецы заревели хором, причем Глеб — громче, будто это ему прилетело по заднице, а не брату. — Да тихо вы! — воскликнул Андрей. Разумеется, от этого близнецы только заревели усерднее. Из коридора послышался кашель. — Ну вот, разбудили, — вздохнул Андрей. Он сел на пол, почувствовав, как впиваются в задницу фигурные макаронины, и притянул близнецов в объятия, пытаясь утешить. Кашель стал громче, ближе. Андрей поднял голову, увидел Женьку. Тот замер в дверном проеме: щеки красные, глаза мокрые, волосы во все стороны. Постоял молча, развернулся и побрел назад. Близнецы как-то незаметно затихли и без протестов дали себя усадить за стол. Андрею даже удалось скормить им кашу. Правда, после этого овсянку пришлось оттирать от стола и от одежды, но это уже мелочи. — Галять, — объявил Глеб, слезая со стула. — Нет, гулять не получится, — возразил Андрей. Близнецы переглянулись, явно решая, стоит ли закатить еще одну истерику. — Потом пойдем гулять, — пообещал Андрей. — Когда Саня с Колей вернутся. Это близнецов устроило, и они потопали в гостиную. Андрей поспешил следом, с хрустом раздавив по пути несколько макаронин. Похоже, дневным сном придется пожертвовать: если дети и уснут, это время нужно будет пустить на уборку. А пока пусть будет бардак, ничего. Андрей деликатно увел детей из гостиной в мамину спальню: там уже всё безнадежно испорчено, пусть доламывают. Оперативно поперетаскивал вещи из нижних частей шкафа наверх, убрал со столика и тумбочки всё хрупкое, высыпал на пол лего. Близнецы тут же слетелись на конструктор, как сороки на блестяшки, принялись хватать из общей кучи кусочки. Сначала казалось, что хаотично, но потом Андрей разглядел систему: Игорь выбирал всё красное, Глеб охотился за узкими длинными детальками любых цветов. Переговаривались оба исключительно взглядами и жестами, сузив мир до ковра и кучки лего. Андрей понял, что вот теперь можно заняться Женькой, и потихоньку выскользнул из спальни. Женька успел, судя по всему, сунуть голову под кран и сидел на кровати весь мокрый, со слипшимися ресницами. Папины часы на его запястье выглядели огромными. — Ну как ты? — спросил Андрей, и Женька пожал плечами. — Иди поешь. — Не хочется. Женька закашлялся, прижимая к губам бумажный платок, и на секунду Андрей испугался, что платок расцветет кровавыми розами, как в книгах. Но никакой драмы не вышло, только неутомимый сосед застучал по батарее. Женька виновато нахохлился, обхватив себя руками. Андрей вздохнул, положил руку на Женькин лоб, ощутил прохладу воды и жар кожи. — Я сейчас. Он заглянул к близнецам, убедился, что они так и перебирают лего, сходил на кухню, навалил в тарелку каши, прихватил пару мандаринок, поставил греться чайник и вернулся. Женька глухо кашлял в подушку. Почему-то это резануло, и Андрей слишком резко поставил тарелку на тумбочку, бросил рядом мандаринки: — Ешь. И снова пошел в мамину спальню, перепугался, увидев только усыпанный детальками ковер, услышал тихий смех, заглянул под кровать, выдохнул. Игорь с Глебом увлеченно просовывали детальки под деревянные рейки кровати, переговариваясь на своем языке. Щелкнула дверцей стиралка. Андрей выгрузил белье в таз и понес его на балкон. Кое-как развесил, поминутно оглядываясь, чтобы убедиться, что Игорь с Глебом не притащились следом, вернулся, снова загрузил стиралку, заглянул под кровать, обнаружил, что мелкие разрисовывают рейки фломастерами, решил притвориться, что не заметил. Кто там видит, в конце концов? Отдав таким образом мамину кровать на растерзание, Андрей снова вернулся к Женьке, чтобы забрать пустую тарелку и выдать лекарства. Еда стояла нетронутая, Женька лежал отвернувшись к стенке. — Почему не ешь? — начал было Андрей и запнулся, увидев влажную дорожку на Женькиной щеке. — Жень, ты чего? — Не знаю, — виновато всхлипнул Женька. — Оно само. Андрей растерянно сел на краешек кровати, погладил было Женьку по голове, передумал, взял одну из мандаринок, принялся ее чистить. — Это от температуры, наверное. На, съешь. Женька помотал головой, закашлялся. — Съешь, — повторил Андрей, засовывая ему в рот мандаринную дольку. — Лекарства нельзя на голодный желудок. Женька вяло прожевал две дольки, а от третьей отвернулся. Андрей вздохнул. Надо было оставить Саню дома, он бы его накормил. Да и Колька бы тоже… И мама. Да даже Тёмка, наверное. Вот почему с Женькой у всех получается, кроме Андрея? — Я сейчас, не засыпай пока. Андрей сходил на кухню, плеснул в чашку воды из давно закипевшего чайника, высыпал жаропонижающий порошок, перемешал. Вернулся, заодно влил в Женьку сироп от кашля, поправил подушки и ушел поскорее — то ли к близнецам, то ли от своей беспомощности. Оказалось, Игорь с Глебом уже успели пресытиться конструктором. Теперь они вытащили из тумбочки выдвижные ящики — их там было ровно два, бывают же такие совпадения, — поделили их поровну, надели на головы и паровозиком ходили по комнате, приговаривая что-то невразумительное. Андрей выдохнул и прикрыл глаза. Еще чуть-чуть — и можно будет соорудить обед, а после него близнецы уснут. Когда там их Лена кормит, часов в одиннадцать? Андрей вынул мобильник и глянул на экран, грустно отметив про себя, что заставка — их с Леной свадебная фотка — давно уже не радует. Без четверти десять. Господи, еще целый час. Пока он любовался заставкой, один из близнецов с размаху влетел в угол кровати, попятился и плюхнулся на задницу, в процессе пихнув брата. Тот уронил ящик себе на ногу, и через секунду оба мелких уже орали во всё горло. Андрей кинулся их спасать и утешать, запнув ящики под кровать и проклиная яростно стучащего по батарее соседа. — Ну всё, всё, — сказал Андрей, успокаивая скорее себя, чем детей. — Хуже уже не будет, правда? Брошенный на кровать телефон яростно зажужжал, опровергая эту теорию.