Prɔ ˈArdu

***

      В школьных коридорах было уже не так страшно находиться, когда большая часть уроков была за плечами. Чимин, конечно же, до сих пор шугался почти каждого нового знакомого, а то и обычного растения в горшках (почему-то здесь они стояли буквально на каждом углу и в огромных количествах), стараясь ничем себя не выдать, но всё же чувствовал себя куда увереннее, чем сегодня утром. Прогресс был явно на лицо. Чимин старался хвалить себя за это, чтобы окончательно не упасть духом и не думать, что его первый день на самом деле провальный. — Остался один урок и можно наконец-то расслабиться, — думает про себя Пак и смотрит на нужный кабинет. Последний урок был на первом этаже, и это было искусствоведение. В подгруппах, которые делили классы на два сектора, проходили дополнительные занятия с разными направлениями. Видимо, это было сделано для того, чтобы выпускники могли выбрать дальнейшее образование по вкусу. Так сказать, дать им пищу для размышлений и подтолкнуть в нужное направление. Пак выбрал себе творческую группу, исходя из соображений — «Вряд-ли туда будет ходить много народа». Обычно, будущие студенты выбирали точные науки, чтобы удачнее сдать экзамены, используя новые уроки, как бесплатные дополнительные занятия. Зачем терять драгоценное время? Пак, в другой ситуации, сделал бы то же самое, но пока ему нужно по максимуму отдалиться от людей.       Чимин сидел в укромном месте, которое нашёл себе пару минут назад. Это был массивный белый подоконник, со слегка облупившейся краской по бокам, заставленный цветами, которые, на первый взгляд, больше походили на рассадник лиан и папоротников. На деле же, это были обычные монстеры и парочку горшков с неведомыми «зелёными друзьями», которых ранее не видел Чимин. Так же, здесь можно было спокойно выдохнуть и заодно посматривать на аудиторию, в которой должен был пройти последний урок парня. Конечно же, в выборе места для отдыха, Чимин руководствовался только одним правилом — нет людей, значит мне туда надо. — Присяду? — вдруг раздаётся чей-то баритонный низкий голос за спиной, от чего Пак в очередной раз вздрагивает. Наверное, половина школы уже подумали, что он сбежал из концлагеря или из психушки из-за этих странных дёрганий по поводу и без. Кто ещё в здравом уме будет бояться каждого шороха? Странно, что ещё никто об этом не подумал в своих мыслях. — А! Да. К-конечно, — Пак еле слышно вскрикивает и отодвигается, освобождая место на подоконнике, которое он себе пригрел на время большой перемены. Чимин сам не знает, почему не ушёл сразу от нарисовавшегося парня. Видимо, усталость брала вверх над инстинктом самосохранения и хотелось, хотя бы одну перемену, посидеть, как будто тебя ничего не волнует вокруг. — Я тебя напугал? — спрашивает шатен, осматривая соседа каким-то сочувственным взглядом. Парень выглядел чуть младше, чем сам Чимин и блондин не виделся с ним на уроках ранее. Значит, он точно был из другого класса. Скорее всего, на год или два младше. — Разве что чуть-чуть, — улыбается Пак и смотрит на наручные часы, подаренные мамой на прошлое Рождество. До урока было ещё слишком много времени, чтобы бежать от нового знакомого в кабинет, поэтому блондин решается просидеть остаток перемены здесь. Может это смутит парнишку, и он сам уйдёт? По крайней мере, этот незнакомец, с интересным голосом, не закидывал его ворохом собственных мыслей, что было редкостью для парня. Чимин и не припомнит, когда последний раз ему встречался собеседник, который ни о чём не думал параллельно. Особенно, при первом знакомстве. Наверное, такого и не было никогда. — Прости. Просто это моё любимое место, — залезает на подоконник шатен. — Я каждый день сижу тут в большую перемену, но тебя ни разу не видел. Ты здесь новенький, наверное? — Угу, — коротко отзывается Чимин, продумывая в голове план отступления на всякий случай. Пак понимал прекрасно, что долго бегать от людей он не сможет, но и подпускать слишком быстро к себе кого-то — чересчур опрометчиво и глупо. Особенно, в первый день и, особенно, в таком шатком моральном состоянии. Чимину нужно больше данных о людях здесь. Хотя, в прошлый раз его это не спасло. Но, стоит отметить, что шатен почему-то импонировал парню. От него веяло каким-то спокойствием и расслабленностью. Он явно не напрягал Чимина, как все остальные в округе. — Оу, тогда рад знакомству. Я Ким Тэхён, ну или просто Тэ, Тэтэ, — широко улыбается новый знакомый, показывая блондину квадратную лучезарную улыбку, а Чимин, на долю секунды, заслушивается его голосом, словно впадает в некий транс. Он впервые слышит настолько чарующий низкий баритон, учитывая тот факт, что парень ещё и младше его на пару лет. Когда у него успел так сломаться голос? Да даже если он сломался раньше времени — почему голос такой приятно-притягательный? Будто это не парень вовсе, а какая-то магическая сирена в глубоких водах океанической пучины, которая привлекает мимо проплывающих моряков своим пением. — Я Пак Чимин, — бурчит несвязно блондин и тоже улыбается в ответ, но в отличие от Тэ, его улыбка была натянутая и, так скажем, «правильно-симметричная». Под словом «правильно-симметричная», Пак понимал улыбку, которую часто показывают в различных фальшивых рекламах зубных паст или ту, что выставлена на баннерах у стоматологических клиник, чтобы привлечь побольше клиентов. Даже мама Чимина всегда говорила сыну, что его улыбке и зубам сулит модельное будущее. Чимин, конечно же, не сильно верил в такую похвалу и золотые горы, да и с радостью бы променял ровный ряд зубов на нормальную жизнь, без способностей из разряда «меня это когда-нибудь убьёт». — Выходит, ты из старшего класса? — шатен смотрит на кабинет литературы и попадет прямо в цель. Странно, что все вокруг будто знают здесь нового ученика. Почему-то, у Чимина вертится это предположение в голове весь день. Может, это простая паранойя? — Это ты так по расписанию понял? — спрашивает, ухмыльнувшись Пак, тоже переводя взгляд на аудиторию, которая была до сих пор заперта. Учитель, скорее всего, придёт минут за 10 до звонка и Чимин не понимал, радоваться ему этому факту или нет. — У меня там старший брат учится. Точнее, он учится в другой подгруппе, но всё же. Я знаю, что к ним должен был зачислиться новый ученик. Нехитрая логика, — улыбается Тэ и поправляет непослушный ворот рубашки, который предательский топорщился в разные стороны, как павлиний хвост. Стоит отметить, Тэтэ, помимо чарующего голоса, обладал и неплохим вкусом в одежде. Чего только стоило его интересное сочетание вельветовых коричневых брюк и рубашки в желто-рыжую клетку, с огромной брошью на нагрудном кармане, в виде какой-то птицы. На первый взгляд, это птица, как раз была похожа на павлина. Однако блондин не решается это утверждать со сто процентной уверенностью. — Брат? — думает про себя Чимин. — Хоть бы не тот брюнет, который терроризировал меня утром. К слову говоря, Чимину ещё повезло, что они не стали пересекаться в творческой подгруппе с этим «уникумом». Будто Пак знал заранее, что загадочный незнакомец не выберет её. — Вот как, — добавляет Чимин уже вслух, разводя зачем-то руками в разные стороны, будто огорчён чем-то или пытается отогнать мух. — Да. Юнги. Ты, наверное, его знаешь. Его в принципе трудно не заметить, — продолжает Тэ, посмеиваясь и смотрит на блондина рядом прямо в упор, словно разглядывая в нем все микро-детали. От чего последнему становится, мягко говоря, не по себе. — Он самый недовольный из класса, — смеётся шатен. — Ты такого точно не упустишь из виду. — Не имею ни малейшего понятия, кто этот Юнги, — думает про себя Пак, но вслух выдает другое. — Я ещё не со всеми познакомиться успел, — улыбается блондин и отмечает про себя, что от Тэ не исходило никаких мыслей за весь их недолгий диалог. Совершенно ни одной. То ли он вообще ни о чём не думал, то ли в нём тоже был какой-то подвох. Теперь, Чимин видел во всех и вся перспективную угрозу. Даже в цветах, хотя те не давали никакого повода для этого. Просто их было слишком много в этом здании и это как-то настораживало. — Юнги не разговорчив и довольно груб, — прикусывает губы шатен. — Может и к лучшему, что ты с ним не познакомился. Он та еще заноза… ну ты понимаешь, — Тэтэ хмурит нос, будто съел кислый лимон, а Пак снова подмечает про себя, насколько милым и беззаботным выглядит этот парень, не смотря на свой брутальный голос, да и внешний вид в целом. — Что ж. Мне пора в класс. Было приятно с тобой познакомиться. Удачного тебе дня, Чимин, — парень резво спрыгивает с подоконника, прихватив с собой поясную сумку в цвет туфель, и, почти вприпрыжку, удаляется в конец коридора, не оглядываясь назад. — Груб и не разговорчив, значит …, — думает про себя Пак и начинает потихоньку складывать паззл в голове под названием «Новая школа и её интересные обитатели».

***

      Искусствоведение оказалось довольно занятным предметом, чего Чимин совсем не ожидал от него. Обычно, его тянуло к более точным наукам, и в прошлой школе он даже отправлялся на различные олимпиады, забирая, иной раз, первые и вторые места. Приятно осознавать, что на последнем году учебы, Чимин сможет увлечься чем-то новым. Хотя, поспешных выводов не стоит делать. Так уже было у парня с глиной и игрой на гитаре. Когда-то давно, он влюбился в два дела одновременно, которые между собой совершенно не уживались. Ну и, как стоило ожидать, через время забросил, даже не вспоминая, почему они ему вообще начали ему нравиться. — Ещё один плюс в копилку этой школы, — улыбается еле заметно Пак и выходит на шумный дворик, у главного входа в здание. Здесь уже вовсю бегала малышня на продлёнке, толкаясь между столиков для пикников и детской площадки, а старшие же классы, наоборот, только отправлялись домой на законный отдых, медленно вышагивая по извилистым дорожкам, которые уже присыпала сухая листва, словно старясь скрыть следы, ведущие в здание.       В воздухе снова витал дурманящий аромат увядающей природы, с нотками приближающегося холодного месяца, который будто дышал в спину осени, говоря ей тихонько на ушко — «Твоё время на исходе, милочка». Пак тут же останавливается посреди дороги и шумно вдыхает запахи, не в силах устоять. Слишком уж сильно он любил всё, что сейчас происходило с природой. Осень — это его источник силы. Осень — это его муза. — Как же хорошо, — думает про себя блондин и на секунду закрывает глаза, чтобы ощутить каждой клеточкой тела осеннее настроение вокруг. По коже пробегают едва уловимые мурашки, которые тут же ободряют парня и дают сил добраться домой.       Чимин хорошо помнит, как будучи ребёнком, он осознал, что осень — это его сезон. Юный малыш Пак обожал смотреть на медленно опадающие листья в саду, высиживая у окошка дома часами. Со стороны это выглядело довольно странно, потому что сверстники Чимина предпочитали в это время бегать и лупить по лужам палками, в высоких резиновых сапогах. Но кто сказал, что Пак был похож на остальных детей? Даже мама Чимина, иной раз, удивлялась спокойствию сына. Маленький Пак, будучи ещё в возрасте пяти лет, мог спокойно сидеть часами в комнате, даже не притрагиваясь к игрушкам, которые для него никто и никогда не жалел. Зачем они, если есть улица, с её завораживающей природой и бурное воображение, которое рисует футуристичные картины будущего? Иногда, Чимину казалось, что он взял свою способность от матушки природы. Иначе, как объяснить такую связь с ней?       Пак проходит мимо столиков, за которыми всё ещё оставалась какая-то часть учеников из средних классов, и внимательно осматривает их с ног до головы, будто сканируя. Они были так похожи с Чимином, но, одновременно, оставались такими разными. За всю свою недолгую жизнь, Пак лишь пытается стать кем-то, кто не отличается от остальных людей. Та же одежда, те же стрижки, говор, манеры, иногда даже мысли (что пугало и настораживало). Чимин боялся потерять себя во всем этом «цирке», но разве у него есть другой выбор?       Блондин доходит до конца тропинки, которая вела к автобусной остановке и снова включает музыку в кассетнике, который был лишь стилизован под старый плеер, но таковым не являлся. На самом деле, в чехле скрывался обычный старенький телефон, на котором было закачено много тематических плейлистов. Кассетник — это, наверное, единственная креативная вещь, которую позволял себе Пак. Он и не думал, что может привлечь столько внимания им. Ken Dodd — Love Is Like A Violin Чимин погружается в романтичные переливы песни и мысли улетают куда-то далеко, оставляя в голове текст, который исполнитель так чувственно поет. Эта магия никогда не перестанет работать с ним — блондин снова погружается в другой мир. Вокруг будто никого нет. Он и музыка. — М-м-м-м, — мычит Пак в такт музыке, но наслаждение прерывает назойливая трель чужих мыслей. Впрочем — как и всегда ранее. Сколько бы Чимин не боролся с этим «недугом», способность брала вверх и не давала никаких преимуществ, кроме возможности манипулировать людьми. И то — это работало не всегда и чаще приводило к катастрофам, чем к чему-то выгодно-положительному. Стоит вспомнить историю, которая закончилась в Ричмонде. Паку пришлось даже переехать. Стоит ли говорить, что затея пользоваться способностями удачна? Конечно же, нет. Слишком много раз Чимин наступал на одни и те же грабли. — Какой-то чудик, — доносится из-за спины. Видимо, это думал тот тщедушный парень, который стоит в конце остановки, с натянутым на голову капюшоном. Он стрелял рыщущим взглядом по всей улице, будто пытаясь вычленить жертву для своих язвительных внутренних комментариев. — Мычит как корова, — доносится с другой стороны уже девичий, почти детский, голос в голове Пака. — Ну почему все такие злые? Почему всем есть дело до меня? — думает про себя блондин, окончательно отбрасывая приятную музыку из головы, оставляя на её месте опустошённость и раздражающие голоса чужаков. За 17 лет парень так и не привык к обществу. Точнее, к его озлобленности и лицемерию. — Кто-то ещё покупает кассеты? — доносится снова от парнишки в капюшоне и Чимин закатывает глаза. Он не переставал поражаться людскому любопытству и злости. Как ни странно, но самому Паку, всегда было плевать на то, что и как делают люди вокруг. И это было не только потому, что его всегда преследовали чужие мысли, а просто потому, что в этом не было никакого смысла. Зачем? Зачем другие люди, если ты можешь концентрироваться только на себе? — Это даже не кассетник, — закатывает глаза Чимин и прогоняет эту мысль в голове ещё раз, пока вдруг не чувствует какое-то странное изменение в своём сознании, будто кто-то сменил радиостанцию или переключил канал. Слова других людей обрываются моментально, словно кто-то отрезал их длинным острым ножом, как режут мясо на отбивные. Резко и без сожалений. Тишина и только приятная музыка в ушах. Опять. Будто не было этих голосов никогда. Чимин хмурится, и смотрит перед собой, пытаясь понять, что это сейчас было? Впереди он видит лишь знакомые ворота школы и опавшую листву с пустой дорогой, по которой изредка идут люди. Никакого намека на логичное объяснение. Странно, потому что людей вокруг собиралось всё больше и больше, а значит, мысли должны расти с такой же скоростью. В чём же тогда дело? — Они же отчетливо звучали… Как можно прервать одновременно несколько мыслей в голове на полуслове? — задает себе этот вопрос Пак, но не может найти ответа. Такого ранее он не чувствовал. Голоса в голове всегда звучали с одной тональностью и примерно с одним уровнем шума. Почему именно сейчас их получилось заглушить, причём так резко и внезапно? Парень ведь даже никак не концентрировался на них. Чимин отбрасывает навязчивый вопрос и пытается насладиться минутами «тишины», пока это возможно. В конце концов, ему это же и на руку. Побыть какое-то время свободным и обычным. Что может быть лучше в первый день в новой школе? Пак оглядывает ещё раз дорогу, по которой должен был ехать автобус, который отвезет его домой, и в конце извилистого пути, он подмечает стоящего у обочины брюнета. Это, кажется, тот самый одноклассник, который общался с ним так же, как и Чимин ещё утром. Почему он стоит и просто смотрит? Что он там забыл? Парень явно стоял повернутым в сторону остановки и, кажется, смотрел прямиком на Чимина, но Пак не может быть в этом уверен на сто процентов. Слишком уж большое расстояние их отделяло. — Он маньяк что ли? — блондин всматривается в фигуру вдали, совершенно не подозревая, что незнакомец, каким-то неведомым образом, сможет услышать его мысли, на таком внушительном расстоянии, да ещё и ответить. Пак сам не улавливал потоки сознания при таких расстояниях. Он был уверен в том, что это в принципе невозможно. Есть же предел таким способностям? Иначе бы, он мог сойти с ума. — Ты маньяков ещё не видел, — доносится в голове знакомый усмешливый голос и Пак, с нескрываемым удивлением, открывает рот и пялится в сторону одноклассника. Тот продолжал стоять на своем месте, совершенно не двигаясь. Брюнет выглядел устрашающее. Чимин даже ловит себя на мысли, что это небезопасно. Что ему надо? — Как? Это вообще возможно? — Чимин не в силах задать вменяемого вопроса, поэтому выдаёт что-то подобное и лишь продолжает таращить глаза в сторону брюнета, даже не пытаясь отвезти взгляд. Неужели, этот парень каким-то образом усовершенствовал свои способности и смог связаться даже через пол квартала? Если он так умеет, то, что ему мешает читать мысли через препятствия и в школьных стенах, даже когда они не в одном кабинете? Эта мысль пугала парня до чёртиков и до дрожи в коленях. Голос в голове так ничего не отвечает и фигура в чёрном, развернувшись в противоположную сторону, удаляется прочь, оставив Пака в недоумении и с кучей новых вопросов. На долю секунды, Чимину кажется, что ему вообще всё это снится и он, на самом деле, сейчас просыпает школу, а вся эта история со схожей способностью — лишь плод его больного воображения. — Чертовщина какая-то, — Чимин произносит последнюю фразу вслух, не обращая внимания на людей рядом, и его тут же обдает сильная волна ветра, которая, будто по заказу, началась именно сейчас. — Что не так с этим Нётбергом?

***

      Погода в конце дня окончательно портится, накрывая город волной ливней и сильного ветра, но блондину, сидящему у маленького окошка в своей комнате, это нравится больше, чем кому-либо сегодня. У Чимина иммунитет на плохую погоду. Nina Simone — Feeling Good Пак мурчит себе под нос понравившуюся мелодию, которая так и не вышла из его головы за последнюю неделю и смотрит за «миниапокалипсисом» на их улице: соседний дом остался без мусорного бака, который улетел куда-то в сторону другого частного сектора. Было забавно наблюдать, как он мерно катится вдоль дороги, а хозяева лишь смотрят ему вслед, будто провожают в долгий путь, как любимого члена семьи на работу. — It's a new dawn, it's a new day, it's a new life for me and i'm feeling good, — поёт Чимин и закрывает от наслаждения глаза. В его жизни действительно был некий проблеск радости, в виде выходного завтра/послезавтра и прекрасной погоды за окном. То самое время, когда ты можешь заняться своими делами, вдоволь насладиться книгой или отложенным в долгий ящик фильмом, ну и позаниматься учёбой, которая тоже была важна в этот год. Чимин не планировал здесь наживать проблемы ещё и из-за своей неуспеваемости. Нужно было успеть подтянуть парочку предметов до понедельника или хотя бы до конца этого месяца. Пак, через какое-то время, всё же отлипает от подоконника и пересаживается на всё ещё старую кровать, которая жутко скрипит, чтобы начать разбирать новые предметы, а заодно посмотреть, сколько ещё предстоит работы по подготовке к понедельнику и к новой школьной жизни в целом. — А это ещё что? — Чимин открывает тетрадь по биологии, которая была сегодня первая в списке уроков и видит в тетрадке какие-то неведомые ему символы. — Что ещё это такое? Пак переворачивает исписанный лист, и вторая страница не уступает по содержанию первой. Символы, были хаотичными и не похожими на хоть что-то знакомое ранее. Скорее, они больше напоминали древний, давно забытый язык, который Чимин точно не знал и не видел. Символы не складывались в рисунок или в какую-то знакомую фигуру — нет. Они были написаны столбиками, словно это какой-то другой язык и этот язык совершенно нормальный и обычный для того, кто это писал. По крайней мере, подчерк, которым всё это написано, был ровный, чёткий и вполне уверенный. Более того, символы были изображены той же ручкой, что и писал обычно Чимин. То есть, это мог сделать либо он, либо кто-то другой, кто имел доступ к его тетрадям, что было полнейшим абсурдом. Парень никогда не выпускает свою сумку из рук. И уж тем более в школьных стенах. Как тогда это можно объяснить? — Но ведь я не писал этого… — Чимин хмурится и вертит тетрадь в разные стороны, пытаясь найти какую-то зацепку. — Не может же этого быть. Я не мог это написать. Бред какой-то, — будто доказывая самому себе, говорит блондин. — Что случилось? — госпожа Пак, не заметно для сына, заходит в комнату, с ярким подносом в руках, устланным чем-то очень вкусным, судя по запаху. — Я тебе принесла суп и чай, как ты просил. — Ах, да… — Чимин совершенно забыл, что он хотел согреться ещё сорок минут назад, так как по дороге домой ему все-таки пришлось попасть под начинающийся сильный ливень. А ничто так не греет тело, как вкусный чай с кусочками сушёного персика и клубники, и луковый суп, который был практически фирменным в их семье. Иногда, они с мамой готовили его даже на Рождество, но добавляя, в качестве перчинки, хорошее красное вино, с 5-10 летней выдержкой. Получалось очень вкусно, особенно, если в качестве закуски к блюду, использовать хороший свежий багет, намазанный сливочным маслом с прованскими травами. — Что тут у тебя? — женщина аккуратно присаживает на кровать рядом с сыном, расправляя сбившийся фартук, и заглядывает в тетрадь, которая была раскрыта на второй странице. — Не пойму откуда у меня взялись эти каракули в тетради… — честно отвечает Пак и перелистывает листы туда-сюда. Чимин никогда не скрывал от матери подробности его жизни, а особенно, каких-то неприятностей или странностей, потому что это было, как минимум, бессмысленно. Единственным оплотом безопасности и понимания для него в жизни — была она. Мама всегда старалась помочь сыну и уберечь его. Она, как никто другой, знала, что её маленький Чимин пережил за свои 17 лет. — Можно? — госпожа Пак берёт в руки тонкую тетрадку, исписанную так, словно тот, кто это делал, очень сильно давил на стержень ручки, будто впечатывая символы в бумагу. — Наверное, это ты случайно, — женщина закрывает тут же тетрадь и встаёт с кровати. — Кушай скорее, а то остынет. — Мам? Ты что-то не договариваешь мне? — Чимин чувствовал, что такая реакция была явно не от простого «наверное, случайно». Госпожа Пак хоть и не «мыслила вслух», однако, Чимин всегда знал, когда она врёт или недоговаривает. Определенно сейчас, в её реакции, был какой-то подвох и недомолвка. — Нет. Кушай, — женщина коротко и довольно строго отвечает сыну и быстро удаляется из комнаты, а блондин, тем временем, даже не успевает хотя бы попробовать прочитать её мысли. Хотя, это всегда было бессмысленно. Почему-то, на госпожу Пак его способности не распространялись. Она слишком хорошо их маскировала. Так, по крайней мере, она сама объясняла этот факт. — Да что сегодня происходит со всеми? — Чимин смотрит в только что закрывшуюся дверь его комнаты и снова раскрывает тетрадь, надеясь на то, что это всё исчезнет по щелчку пальцев. Но, к сожалению или счастью, символы оставались на месте, раздражая разум Пака ещё сильнее, словно бросая ему вызов. — Ладно… — Чимин фырчит и осматривает кровать, пока не натыкается взглядом на спокойно лежащий ноутбук на краю. — Вот ты-то мне и поможешь, — парень быстро хватает тяжёленький компьютер и поспешно его открывает, вводя длинный пароль при входе в систему. — Так… Символы. Надо вас сфотографировать, — Чимин быстро устраивает внеплановую фотосъёмку своей тетрадке и тут же перекидывает файлы на ноутбук. — Поиск по картинке. Готово, — продолжает проговаривать свои действия вслух Пак. Поисковая страница, почему-то, долго грузится и Чимин даже в какой-то момент думает, что это проделки Сатаны. Иначе, как объяснить все эти странные совпадения вокруг? Но потом, в его светлую голову, всё же приходит мысль о том, что вообще-то за окном бушует ливень и шквальный ветер, который мог вполне влиять и на интернет, и на электричество в доме, которое сегодня немножко «шалило». — Ну, наконец-то, — радуется Пак и видит перед собой вереницу разного сорта ссылок и картинок, но пока мозг и взгляд ни за что не цепляется, а лишь хаотично бегают по странице вдоль и поперёк. Чимин решает открывать каждую ссылку по порядку, чтобы точно не упустить ничего важного. Пусть на это ему и придётся потратить остаток вечера — он вполне с этим согласен. Надо найти хоть какую-то зацепку о том, что же это всё значит. Парень устраивается на своей кровати поудобнее и начинает шерстить по каждой ссылке, в поисках смысла написанного. Картинки, буквы, даже какие-то видео — Чимин проматывает и пролистывает море информации и не находит ни одного совпадения. Точнее, пару символов совпадают с какими-то рисунками, но это больше смахивало на случайную ошибку, чем на зацепку, поэтому Пак не останавливается на этом и продолжает поиски дальше. — Неужели ничего… , — Чимин прикусывает пухлую нижнюю губу, совершенно позабыв о том, что на его кровати всё ещё ждали звездного часа суп и чай, которые давно остыли. — О не-ет, — блондин переводит взгляд на еду и решает разогреть всё в микроволновке, потому что голод всё-таки берёт вверх над любопытством. — Час ночи?! — Чимин мельком смотрит на время, высвечивающееся внизу экрана ноутбука, и ужасается. — Когда успело пройти почти четыре часа?! — парень ещё раз моргает, чтобы убедиться, что ему это не кажется. Однако, время по-прежнему оставалось таким же, чем вводило в ступор Чимина ещё сильнее. Пак бесцельно смотрит в ноутбук ещё немного и всё-таки решается расправиться с едой и чаем. Не зря же мама старалась, в конце концов? Чимин тихонько спускается по лестнице, потому что предполагает, что госпожа Пак уже давно спит, а он не любил нарушать её покой. Она и так слишком сильно устает, чтобы её будить по чём зря. — Так-с. Думаю, хватит трех минут, — бубнит себе под нос Чимин и ставит таймер на аппарате. Парень осматривает кухню, которая всё еще была чужой и непривычной глазу. Здесь, конечно же, было по-своему уютно, но Пак никак не мог отделаться от мысли, что это не его дом. Будто кто-то пригласил Чимина в гости, и ему пришлось остаться здесь подольше. Гадкое и неприятное чувство, когда ты «не в своей тарелке». Чимин надеялся, что со временем это пройдёт. Предотвращая шум пищащей микроволновки, Пак достает еду, буквально за две секунды до конца таймера, и с довольной физиономией, начинает двигаться в сторону своей комнаты, пока не обращает внимания на гостиную, где тускло работал старенький телевизор, который перебрался с ними из Ричмонда. — Надо выключить, — думает про себя Чимин и ставит поднос на рядом стоящую массивную тумбу. — Наверное, уснула и забыла выключить , — блондин пробирается через плохо освещенную комнату к мерцающему ящику и переводит взгляд на небольшой диванчик, рядом с ним. На нём мирно спала госпожа Пак, ничем не накрытая. Видимо, сон настиг её слишком быстро и внезапно. — Бедная, — улыбается одним уголком губ Пак и накрывает мать небольшим пледом, который лежал на соседнем кресле. Чимин решает не будить женщину, чтобы перекладывать её в свою комнату. Пусть спокойно спит. Парень выключает монотонно говорящий телевизор и шумно выдыхает. Кажется, там шло какое-то дурацкое шоу с выбором невест, которые терпеть не мог Пак. В этом у них расходились вкусы с матерью. — Чимин, — раздаётся в голове у парня внезапно, от чего блондин чуть ли не подпрыгивает на месте, но потом вспоминает, что может разбудить спящую. — Сынок, — снова доносится в голове. Чимин на секунду вслушивается в шумы вокруг, но понимает, что это точно голос в его голове и это мама. Больше здесь никого не было. Пак стоит в ступоре, посреди гостиной, которая подсвечена только тусклым светом фонаря, пробивающего свои лучи через небольшое окно в коридоре. Чимин ранее слышал мысли матери несколько раз за всю жизнь. Но он уже и не помнит, каково это — настолько давно этого не происходило. Наверное, сейчас он слышит её мысли, потому что она спит? Только такое объяснение он мог дать самому себе. Видимо, госпожа Пак, привыкла слишком сильно контролировать голос разума внутри себя, от чего сыну никогда не удавалось нормально «считать» её в бодрствующем состоянии. Да и не было в этом никакой необходимости. — Prɔ ˈArdu, — звучит в голове парня что-то странное и отчётливое. Чимин резко останавливается на пол пути, который он держал в сторону подноса с едой и его будто обдаются ведром ледяной воды. — Мам? — уже вслух говорит блондин, потому что не знает, как ему справиться с внезапной накрывшим его страхом. У Чимина, в мгновения ока, начинает рекой течь пот со лба и трястись руки, словно вернулся тремор, который беспокоил его в детстве. — Да что же это такое? — смотрит на свои ладони Пак, а потом снова на спящую мать, которая совершенно спокойно лежала и продолжала спать. — Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu! — продолжает доноситься голос женщины в голове Чимина, но уже с бесконечным повторением, как с зажёванной пластинкой. — МАМ! МАМ! — Чимин подлетает к дивану, встает на колени и начинает трясти спящую, но та никак не реагирует, словно впала в кому. Её сон слишком крепок. — Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu , — странные звуки никак не прекращаются, от чего голова начинает идти кругом и кажется, что ещё чуть-чуть — она лопнет. Чимин резко встаёт с колен и бежит в свою комнату, чтобы спрятаться от волны ужаса и страха. Сердце бешено стучит, разнося свой «бит» по всему телу, а особенно, в голову. — Пожалуйста, хватит! — Пак закрывает уши на ходу, но голос матери так и звучит, не давая Чимину спокойно вдохнуть. Перед глазами начинает всё плыть и от былой четкой картинки ни остаётся и следа. Парень забывает поднос с едой, из-за которой он сюда и пришёл, и быстро преодолевает лестницу, а затем и небольшой коридор, ведущий в его комнату. От спасения его отделяет чуть меньше метра. — Вроде… — Чимин пытается отдышаться и стоит за закрытой дверью уже в своей комнате, как будто его вот-вот кто-то поймает. — Вроде отпустило, — Пак, зачем-то, закрывает дверь на щеколду и валится на кровать лицом вниз. — Что это было? Спустя пару мгновения, парень всё же привстаёт и устремляет свой взор на ноутбук с его бесполезными сайтами, виднеющимися на экране. Чимин не может понять, что к чему. — Это были те же символы? — Пак берет тетрадь в руки и смотрит на вдавленные символы, красующиеся прямо перед его носом. — Prɔ ˈArdu, — произносит вслух ту же фразу, что вертелась в голове пять минут назад. Он запомнит её надолго. — Prɔ ˈArdu — что это? Это белиберда какая-то… Чимин отбрасывает тетрадь в стену и подходит к окну, которое ему так сильно приглянулось в этой комнате с самого переезда. Ему нужно успокоиться. На улице по прежнему бушевал дождь и сильный ветер, будто нагоняя атмосферу всему происходящему вокруг. — Может, стоит спросить у того парня? — вдруг спрашивает сам себя Чимин, размышляя о символах. В голове не было ни одной здравой мысли по поводу происходящего. Мама явно что-то скрывала, и Чимин совершенно не понимал почему. Это вредит его безопасности? Это что-то из прошлого? Почему он не может знать? Почему вся его жизнь состоит из калейдоскопа загадок? — Поговорю с ней утром, — решает Пак и облокачивается на шершавую стену, рядом с окном. Улица никак не отпускала Чимина своими манящими эстетичными видами. На пару минут, Пак даже забывает о происшествии и просто заворожённо сканирует местность, пока взгляд не привлекает фигура вдали улицы, которую было еле видно из-за отсутствия фонарей. — Кто в такую погоду решил гулять? — ухмыляется Пак и пытается всмотреться в силуэт, который было до сих пор сложно различить в темноте. Через долю секунды, ему становится жутко. Если, это конечно можно назвать словом «жутко». Чимина пробирает животный, дикий, необузданный страх, сродни инстинкту древних. Если ещё пять минут назад, Пак думал, что хуже эта ночь не может стать, то сейчас, это мнение разбивается на тысячи осколков из-за одного человека на улице. — Чон?! — блондин тут же садится на пол и тяжело дышит. — Нет — нет. Не-е-е-т. Пожалуйста, нет, — Чимин судорожно перебирает разные варианты в голове, но мозг отказывается работать. Единственное, что делает парень, так это теребит подол длинной рубашки в клетку, стараясь унять дрожь во всем теле, которая и так оставалась с Паком, никуда не уходя. — Нельзя думать. Говори вслух, — рассуждает сам с собой Чимин. — А вдруг мне вообще это показалось? — парень не решается встать ещё раз и сидит на полу, как брошенная кукла, раскинув ноги и прижавшись спиной к стене. — Он ничего нам не сделает. Успокойся, — Чимин зажмуривает сильно глаза и резко открывает. В комнате по-прежнему было темно и холодно, а из звуков доносились лишь барабанящая трель дождя и вой ветра, словно на крышу взобралась стая волков. В любой другой ситуации, Чимин бы радовался такому природному явлению, но не сейчас. Сейчас, это лишь усугубляло его, и без того нервное, состояние. — Он не мог сюда приехать. Нет, — коротко говорит себе Пак и решается всё-таки выглянуть в окно. Чимин резко встает, но сначала цепляется рубашкой за щель в полу, что, конечное же, пугает Пака ещё больше. Он даже слегка вскрикивает. — Да блин! — ругается Чимин и выдёргивает ткань, наконец-то вставая с холодного пола. — Где он? — блондин жадно шарит взглядом по улице, но не видит и единой души вокруг. Только пустая дорога и барабанящий дождь. Даже у соседей не горит свет в окнах, будто все вымерли разом. — Мне что, показалось? — Чимин ещё раз внимательно всматривается в каждый закоулок, который виден из окна спальни, но так ничего и не обнаруживает. Пак закрывает лицо холодными ладонями. — Мне нужно отдохнуть, — Чимин снова валится на кровать, и тело тут же накрывает волна расслабления. Блондин сворачивается калачиком в углу кровати, поджимая сильно ноги к себе. Тело медленно отпускает стресс, давая парню возможность спокойно закрыть глаза и провалиться в сон, словно кто-то хорошенько приложил по голове тяжёлой кувалдой. В голове Пака снова раздаётся приглушенное: Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Но Чимин уже слишком слаб, чтобы бороться. Сон забирает остатки сознания в глубинные пучины грез.