Prɔ ˈArdu

***

      Темная комната. Сырой и холодный пол. Решетка. Ощущение безысходности и пустоты. Внутри помещения стойкий запах плесени и разложившихся трупов. Он смотрит на ноги и видит оковы. Голые, грязные конечности, обернутые цепями. От них очень холодно и тяжело, будто на тело накинули лишних 200 килограмм. Руки синие, почти фиолетовые. Видны следы от побоев и истязаний. За решеткой слышны крики. Это кричит не один человек. Два, а может три сразу. Крики знакомые, но сложно понять, кто это. Сердце стучит сильно, больно отдавая в голову, как плохое шампанское по утрам. В коридоре за решеткой виден свет и мелькающие силуэты. Кто-то ходит из стороны в сторону, как цепной пес., раздражая и без того уставшие глаза. Черт бы побрал это свет и его болезненное сияние. Глаза будто режет изнутри маленьким перочинным ножиком. Невыносимо больно как снаружи, так и изнутри. — Не надо! — кричит знакомый голос, доносящийся из закоулков коридоров, и сердце тут же сжимается сильно, словно превращается в песчинку. Голос слышен из недр этих темных помещений, которые не освещает лампа. Дикий крик остается в голове и больше никогда не уйдет оттуда, оставляя больной отпечаток в памяти, будто его выжгли паяльником. Этот крик Юнги запомнит на всю жизнь. — Я вас умоляю! Не надо! — продолжает голос и снова боль распространяется по вискам, а затем и по всему измученному телу. По лицу катятся слезы. Град из них. Они падают на пол и задевают босые ноги, раздражая раны оставленные от пыток накануне. Хочется встать на колени и кричать точно так же, как и тот, кто вне этой комнаты, но сил нет, будто ты перестал быть наполненным сосудом, растеряв всю энергию где-то до. — Позовите Юнги! Умоляю вас! — доносится рваный голос за решеткой снова. Это Тэхен. Это точно он. Это его вопли, которые резко стихают в один момент. Вот и всё. Тишина. — Тэ! — охрипшим от усталости и бессилия голосом, кричит Мин и падает на пол, больно касаясь коленями бетонного неровного покрытия. — Тэ… Нет! — Пошли, пес, — раздает за решеткой и по камере разносится звук открывающихся ворот. — Твоя очередь, — в помещение входит огромный мужчина, чье лицо не знакомо Юнги. — Где он? Что вы сделали с Тэ?! — кричит брюнет, пока смотрящий берет хрупкое тело Мина и выталкивает его во внешний коридор, прямо под свет софитов, которые словно хотят выжечь на теле дыру, настолько они яркие и даже испепеляющие. — Иди давай, — безразлично выдает мужчина и хватает парня за плечо, больно въедаясь костяшками пальцев в его бледную кожу. — У-у-убью, — хрипит Мин себе под нос, стараясь не потерять сознание, но разум отчаянно отказывается верить в происходящее. — Я у-убью вас всех, если вы сделали с ним что-то, — Юнги спотыкается и почти летит носом в пол, но смотрящий быстро ловит израненное тело и приводит в то же положение. — Вперед, — холодно отзывается он и толкает брюнета на какой-то импровизированный подиум белого цвета. Новое место тут же отзывается в чертогах разума. Он видел его. Юнги поднимает голову вверх и видит перед собой зал, который ранее он заставал лишь мельком, когда только приходил на службу в орден. Это была пыточная. А точнее, местные её называли Усыпальницей. Видимо, потому что отсюда в живых уходили лишь старейшины и пару везунчиков, которым удавалось договорится с прародителями. Некое место прощания. Юнги и не мог подумать, что однажды он будет здесь. Неужели это не сон? — Я… я что… вы будете меня казнить? — Юнги рассматривает мраморный и холодный пол под ногами и видит на нем следы крови. Большая темно-алая лужа была в паре метров от парня и зияла на свету, словно дыра. — Что вы сделали с Тэ?! — снова кричит Мин, стараясь преодолеть страх и взять всю волю в кулак. Сейчас было не время сдаваться. Сейчас нужно было спастись и спасти Тэ. — Тиш-ше, — раздается будто ото всех сторон сразу. — Тш-ш-ш, — Юнги слышит шипящий голос, больше похожий на змеиный. — Не будь таким невеждой.       Мин хаотично осматривает импровизированную арену, где помимо мраморного белого пьедестала круглой формы посередине, на котором он стоял босыми ногами, были еще и белые величественные колоны, стоящие по бокам помещения, которые, как казалось всегда Юнги, принадлежали каждому из старейшин. Такой вывод он сделал еще в тот момент, когда впервые оказался в ордене. Юнги всегда знал, что старейшин пять, а значит наличие пяти колонн в зале, говорит о том, что каждая из них предназначена для определенного человека. Мин предполагал, что через колоны они могут высасывать энергию из жертв. Как именно проходил этот ритуал Юнги не знал, да и не хотел знать ранее. Ему всегда казалось, что он может обмануть или обхитрить их. Но, видимо, не в этот раз. — Дэрилл, проверь его, — раздаётся совершенно другой голос, отличающийся от предыдущего басистостью и некой нарочитой грубостью, от которой хотелось спрятаться куда подальше.       Юнги ошарашенно смотрит по сторонам в поисках источника звука, как вдруг, прямо перед ним возникает фигура в черном балахоне, с изумрудной вышивкой по краю плаща. Это — Дэрилл. Несомненно. Мастер тени, мастер быстрого перемещения и скотского характера одновременно. Дэрилл в ордене занимал почетное второе место, которое его, конечно же , никогда не устраивало. Его вечная борьба с кровным братом за титул правящего прародителя. всегда была смешной и одновременно пугающей. Юнги никогда не понимал, зачем он это делает? Да и что им вообще дают эти распределения по местам? Ведь они все равно запугивают всех и вся вокруг, не давая шанса жить спокойной жизнью. К чему эти деления? — Чист, — заключает человек в балахоне, быстро оббегая измученного Юнги по кругу, осматривая его на наличие, видимо, каких-то посторонних предметов. — Что дальше? Убиваем? — Нет, — раздается гулкий и такой же басистый голос и наконец-то в глубине тени под одной из мраморных колон, возникает фигура, которая знакома всем, кто причастен к ордену.       Гронг вызывал ужас у всех, кто хотя бы немного знал о его существовании и о существовании особенных людей. Холодный, расчетливый и донельзя жестокий убийца, возглавляющий орден уже несколько столетий. За его плечами тысячи, а то и миллионы убийств. Он с легкостью мог перерезать горло своему брату, но не сделал этого только из прагматичных соображений. Гронг никогда не скрывал, что может править орденом один, а остальные — это лишь его пешки. Это единственный прародитель, который смог сгенерировать в себе несколько способностей и он единственный, кто приносил ордену не просто пользу, но и славу. О нем знали все. От мала до велика. Родители особенных детей боялись его и заключали договор с «дьяволом» еще с младенчества их отпрысков, чтобы обезопасить новое дитя от бесславной смерти. Остальные же, кто не приходил с поклоном к нему с юношества, обрекались на разного рода пытки. Иногда, это была простая смерть, которая, кстати, настигала большинство людей именно тут, на месте, где сейчас стоит Мин. Остальные же становились цепными псами до того момента, пока великий и ужасный Гронг не давал команду об их «усыплении».       Юнги был как раз одним из цепных. Благо, его и его брата не отправили на корм сразу, а дали возможность спастись от смерти. Однако, задание, которое было дано Юнги — было провальным и, видимо, изначально спланировано так, чтобы он его не выполнил. Теперь Мин понимает, что на самом деле, старейшины знали о его судьбе заранее. Скорее всего, они видели это. Но зачем тогда было давать такое ответственное задание именно ему? Неужели никто кроме него не мог проследить за Чимином? — Где Тэ? — снова спрашивает Юнги спустя долгую паузу, пока Гронг неспешно шел от дальней колонны в центр зала, будто насмехаясь над временем и ситуацией в целом. — Ты выяснил то, что тебя просили о Пак Чимине? — игнорируя вопрос Мина спрашивает Гронг, останавливаясь в паре метров от Юнги, который так и не сдвинулся с места. — Вы же всё и так знаете. Зачем я вообще был нужен? Это шутка? Да? — Мин смотрит прям в глаза врагу и не видит в них ничего. Ни сожаления, ни страха, ни гордости. Там пустота и полная тьма. — А ты не такой глупый, каким казался в первый раз, когда я тебя увидел, — Гронг улыбается, но от его улыбки не веет чем-то добрым. Скорее наоборот. — Я всегда знаю всё наперед. Знаю, где будешь ты, где я, даже то, где будет вся вселенная. — Тогда я не понимаю, к чему было нанимать меня? Я приманка? Или для вас просто игра? — Мин продолжает пялиться прямо в упор на старейшину, игнорируя свой животный страх. Возможно, его взгляд и обусловлен тем, что он не может делать ничего кроме этого из-за панического страха, который свел его мышцы. — Уже теплее, Юнги, — улыбается Гронг, рассматривая парня перед собой. Мин еще раз отмечает, что в глазах старейшины нет ничего. Пустота и полное отсутствие эмоций. — Да что черт подери вам от меня надо?! — Мин звереет на глазах и начинается тяжело дышать, будто пробежал пару кроссов без остановки. — Убейте меня, только не трогайте Тэ! — Ох… господин Мин, вы опять свернули не туда, — Гронг скрещивает руки на груди и смотрит с укором на парня. — Я не собираюсь вас убивать. Пока. — Тогда объясните, в чем смысл моего существования? — уже тише и спокойнее спрашивает Мин. — Видишь, вот это? — Гронг раскрывает перед Юнги ладонь и показывает предмет, который аккуратно расположился прямо посередине , словно притягивая внимание . — Это… это же мой амулет. Всё, что осталось от моих родителей, — хмурится Мин. — Откуда он у вас? — Юнги еще раз всматривается в предмет, но Гронг быстро сжимает ладонь, закрывая обзор брюнету. — Это не твой амулет, а мой, — улыбается старейшина и снова впивается острым взглядом в парня, будто вглядывается в его душу. — Я… ничего не понимаю. Вы его у меня украли? Но зачем? Он же не несёт никакой ценности , кроме памяти ,— брюнет продолжает хмурится и вспоминает, где и когда оставлял амулет ранее. Обычно, он всегда был с ним в кармане брюк или на шее. Может быть, он потерял его во время перемещения? Или когда его посадили в клетку? Кто знает. — Я ничего не крал, глупец. Твой амулет при рождении подарил тебе я, — коротко отзывается Гронг. — А себе я сделал второй амулет, который связан с твоим. — Что? — Юнги открывает рот и кажется прямо сейчас готов упасть в обморок, но все-таки что-то его держит на плаву. — Но… как… почему? Зачем вам дарить мне амулет? Зачем… , — брюнет замолкает и пытается понять, то что ему сейчас сказали. Гронг почему-то заливается гулким смехом, который раздается по всей импровизированной арене, от которого Юнги становится всё больше не по себе. Брюнет чувствует, как начинают потеть его ладони, спина и даже грудь. — А почему бы мне не подарить амулет тому, у кого в жилах течет моя кровь? — улыбается мужчина и резко сменяет улыбку на безразличное лицо. — Я не… я не понимаю, — Мин старается проморгаться, будто бы это внесет ясности в их диалог. — Я тебя породил, Юнги, — холодно и коротко отвечает Гронг. — Я тот, кто дал тебе жизнь. Я тот, кто создал тебя. В воздухе повисает тишина, словно кто-то резко выключил музыку на вечеринке. Юнги отрывисто дышит и наконец-то осознает сказанное только что. — Нет… Нет. Нет… Нет! — Мин срывается на крик и делает машинальный шаг назад. — Этого не может быть! — И где же твоя благодарность, сын мой? — ухмыляясь спрашивает Гронг и снова улыбается натянуто-пугающе, словно он клоун в плохом цирке. — Я думал, ты радушнее примешь мое признание. — Я не верю! — А придется, — коротко отсекает Гронг, словно довонзая нож в спину. — Твоя судьба уже давно предначертана. — Как… — брюнет сглатывает скопившуюся слюну и на секунду зажмуривается, чтобы успокоить разум. — Зачем я вам? Ведь это все не просто так? Да? — Мин тяжело выдыхает, понимая, что отпираться он не может. Нужно было выяснить их план и спасти Тэ. Это единственное, что волновало сейчас Юнги. — Конечно же, ты не последняя фигура в моем плане, сынок, — улыбается Гронг и начинает ходить из стороны в сторону, рассматривая колонны позади. — Видение, которое определило твою судьбу и судьбу Чимина, видел я. — Разве не Хрон? — удивляется Юнги. Он помнил, что тот узрел то самое видение, от которого сейчас они все страдают. Хрон единственный, кто мог предсказывать будущее и тот, кто стал первым в роде ясновидящих. — Нет. Хрон лишь помог мне вобрать в себя его способность, — Гронг продолжает рассматривать колонны и вальяжно ходить вдоль линии белого пьедестала. — И что вы видели? — тихо спрашивает Мин, тоже переводя взгляд на величественные колонны, которые, кажется, были ростом с небольшое высотное здание. — На исходе 101 поколения, когда луна будет одурманена синим светом, а в дом войдет прекрасная нимфа, чей цвет волос будет подобен алому закату, в тот день будет зачат сын Великого и Могущественного Гронга, который возложит на себя миссию по спасению ордена от сил Избранного. — Я? Я спасу орден? Что за… , — Юнги не договаривает, потому что речь Гронга снова начинает литься, как вода из глиняного кувшина. — Мой сын станет проводником, который поможет одолеть Избранного, забрав у него все силы. Сын, будет носителем сосуда, который впитает силу противника. И лишь тогда Избранный сможет пасть перед орденом и отдать все свои силы мне. Лишь тогда наследник Великого и Могущественного станет шестым мудрецом, который займет почетное место в ордене. Мой наследник — это ты. — Так… это не смешно. Это чертовски не смешно! — кричит Мин, раскачиваясь из стороны в сторону. Кажется, еще секунда и Юнги упадет тут же замертво. — Как я могу быть вашим сыном?! Почему я проводник? Что вообще значат эти амулеты? — В моем видении ты- мой сын, сблизишься с Избранным Дитя настолько, что сможешь забрать его силу и передать её мне через амулет, который создал я. Амулет — это сосуд, который притягивает силу Избранного в тот момент, когда он наиболее уязвим. А что делает человека уязвимым? — Раны? — предполагает Мин. — Чувства. Пак Чимин готов отдать за тебя свое сердце и душу. Ты — его главная слабость. Именно поэтому ты мне нужен, сын мой, — Гронг отрывается от просмотра колон и снова поворачивается к Юнги лицом. — Ты сможешь одолеть его. — Но он ничего не сделал вам! Зачем вообще убивать Чимина? Просто заберите его силы и дело окончено. Зачем устраивать глупую войну? — Первое видение Хрона, — коротко отвечает Гронг, пресекая реплику Юнги. — Он видел, как Чимин разрушил орден. Избранный повергнет в темноту все то, что мы так долго строили. — То есть, ваши видения не совпадают? — В мире существует много реальностей. Что-то идет по витку плохо исхода, что-то по витку хорошего. Я же хочу создать будущее, которое устроит меня и орден. — То есть, убийство Чимина — это хороший исход по вашему? — Безусловно .Избранный — наш враг. Но мы не глупцы, чтобы просто бегать за ним, пытаясь добиться расправы. — Тогда к чему была эта слежка и мое задание, если всё было известно и так? — Отвлечение внимания. Чимин должен был испытать к тебе чувства. Разве стал бы Избранный любить того, кто является его врагом? Не думаю. Ему нужна красивая история и прекрасный герой, как ты. Мин не отвечает и смотрит на свои израненные ладони. В голове отчаянно вертятся мысли, которые не укладываются в картину мира. Он и Чимин. Проводник и Избранный. Почему всё так сложно и одновременно просто? — А если я не хочу быть Проводником? — спустя пару секунд тишины, спрашивает Юнги. — Что если я не буду этого делать? — Ты уже сделал. Я вижу как сосуд наполняется, — улыбается Гронг. — Осталось лишь дождаться, когда все способности будут в нем, — старейшина снова показывает амулет на увесистой ладони, который переливается голубым цветом. — А как же Тэ? — тихо спрашивает Мин, снова подмечая рядом с собой лужу крови. — Что с ним будет? — Он побудет здесь, пока ты не выполнишь задание, — улыбается Гронг. — Я знаю, на какие точки давить. — Что я должен делать? — так же тихо спрашивает Юнги, понимая, что сопротивление бесполезно. Он снова чувствует себя загнанным в угол. — Продолжать играть в игру .Чимин будет пытаться придумать план. Будет думать, как вас спасти. Твоя задача подыгрывать и вызывать его на эмоции. Иногда, я буду сам тебе помогать, — Гронг переводит взгляд на соседнюю колону. — Иногда, будет помогать Дэрилл или Хрон. — Где гарантия, что вы не убьете Тэ? — Можешь приходить и навещать его. Чон поспособствует твоему перемещению сюда, — Гронг показывает на колонну справа, где всё это время, в самой тени, стоял Чонгук, который выглядел довольно болезненно, но все так же злостно, будто готов вот-вот напасть. — Чон отлично справляется со своими задачами. Им довольно легко управлять. Не зря мы сделали из него марионетку. — Гук… , — Юнги всматривается в пол и почему-то чувствует саднящую боль за грудиной, будто это имя вызывает у него какие-то воспоминания в глубине души. — Что если ваш план не сработает? — Сработает. Нет слова «если». Запомни это, — Гронг накидывает капюшон на голову, скрывая свое лицо. — А теперь ступай. Чон переместит тебя к Чимину. — Что если я все ему расскажу? — Тэ. Твой дорогой Тэхен умрет, как и все, кто дорог тебе, — коротко отвечает Гронг и удаляется в даль, оставляя Юнги одного в полной растерянности. — Почему Чимин влюблен именно в меня?  — думает про себя Мин и чувствует, как его снова дергают за рукав. — Пошли, — смотрящий материализуется за спиной Мина так быстро, что Юнги не успевает даже ойкнуть. — Приказали подготовить тебя к отправлению. Пошли! — Тэ, я обязательно вернусь за тобой, — тихо шепчет Юнги всматриваясь в темноту рядом с колоннами. Надсмотрщик тянет брюнета к его прошлому месту дислокации, пока Мин пытается осознать, что же здесь происходит.  — Надеюсь, я выживу. Мы все выживем .

***

       Силен не тот человек, кто не испытывает страха, а тот, кто вопреки страху делает то, чего он так боится. Чимин понял смысл этой фразы не так давно. — Да как с тобой работать? — фырчит блондин себе под нос и вертит полумесяц, который внезапно перестал гореть. — Может надо снова покричать на него? ПРИЕМ! Около часа Чимин пытался добиться хоть какого-то эффекта от амулета, который недавно летал по всему подвал и вызывал море вопросов. — Ну же… , — продолжает диалог с самим собой Пак. — Я же знаю, что ты забрал частичку моей силы! Чимин не понимал, откуда в нем была такая уверенность в том, что амулет магический и что в нем есть частичка него самого. Может быть, потому что он ощутил это на физическом уровне. Будто на долю секунды, он стал вкусным пирогом, от которого оттяпали кусочек и безвозвратно забрали себе. Пак был уверен, что амулет должен решить его проблему. Если выжать из амулета часть силы и распределить её другим ребятам, то вместе они могут справится с орденом. Одному ему точно не выстоять эту войну. Мама была права. Если не знаешь, как поступить — обратись за помощью. — Может быть надо попробовать его кому-то дать? Наверное, это логично? — Чимин вертит кулон и на секунду замирает. — Мама! Вдруг, я смогу передать ей свою силу? Я должен про… , — блондин замолкает и слышит, как за спиной раздается какое-то копошение. — Привет, — Гук стоял прямо за спиной парня, с совершенно невозмутимым видом. — П-привет, — хаотично осматривая брюнета, отвечает Чимин. — А… а как ты… как ты сюда попал? Точнее… как ты… Вы же… — Как я стал нормальным? — Гук приподнимает бровь и смотрит на блондина в упор. — Да… я ведь не давал тебе зелья… ещё, — Чимин осматривает Чона так, будто видит его впервые. Внешне с парнем не произошло чего-то нового, но все-таки Пак чувствует, что что-то здесь неладное. Неужели, это он так напортачил со своими перемещениями, что теперь вся его жизнь будет как один большой чан с кашей, которую не разобрать? — Можешь сказать спасибо человеку по имени Чон Хосок, — улыбается парень. — Это еще кто? И как ты так быстро пришел в норму? Я ведь откачивал тебя в тот раз… почти целые сутки, — Чимин растеряно смотрит то на брюнета, то на подвал в целом, стараясь найти подвох где-то рядом. — Хосок — серый кардинал ордена, — начинает Гук, переминаясь с ноги на ногу. — И? Мне это не о чем не говорит. Ты пару часов назад хотел убить Тэ и Юнги, разве нет? — Да, но ты же теперь понимаешь откуда растут ноги? — Да, но я все еще не понимаю причем тут этот некий Хосок и как он смог помочь тебе за такой короткий срок? — А кто сказал, что он помог мне за короткий срок? Действие зелья было не быстрым. Так, по крайней мере, говорит он. — Но… , — Чимин пытается задать вопрос, но слова никак не вяжутся в предложение. — Так где Юнги? — Он в ордене и я должен буду его сопроводить к тебе. С ним все в порядке. — Ничего не пониманию, — хмурится Пак. — Объясни мне наконец, что происходит. — Я знаю не так много и это все со слов Хосока. Я и не думал, что один из старейшин окажется предателем. — Хосок — один из прародителей?! — Пак округляет глаза, не в силах сдержать эмоций. — Да и всегда им был. Но, видимо, не только нас беспокоит судьба будущего. Гронг человек, который отвернул от себя даже кровного брата, что уж говорить о других его приспешниках. — Откуда ты знаешь, что ему можно доверять? Он ведь в ордене… мне кажется, там все предатели. — Стал бы Хосок возвращать меня к нормальному состоянию, если бы хотел убить тебя или меня? Не думаю, — отчеканивает Гук. — Юнги будет послан для того, чтобы забрать твою силу, Чимин. — Юнги? Каким образом? — блондин чувствует, как сердце начинает биться сильнее. — Он говорил, что перестал служить ордену. Разве нет? — Это еще не означает, что орден не заставит его это сделать. Юнги — это сын Гронга. — Что? — Чимин раскрывает рот и какое-то время стоит так, пока не понимает абсурдность своего внешнего вида. — Но… как это возможно? — Как-то так… Хосок и старейшины знают об этом. Юнги же не знал этого до сегодняшнего момента, — Гук переводит взгляд на правую руку Чимина. — Амулет, который был у Юнги с рождения — это сосуд, который создал Гронг, для того, чтобы собрать твою силу. — Так вот почему я чувствовал, что от меня будто взяли кусок плоти… , — Чимин еще раз хмурится и вспоминает свой душераздирающий вопль, после которого к амулету стала стягиваться его энергия. Оказывается, это не то, о чем он подумал. — Амулет будет работать только, когда ты будешь испытывать сильнейшие чувства. Боль, отчаянье, любовь. — Но как Юнги должен был справиться с этим? — По-моему ответ очевиден, Чим, — Чон ухмыляется и смотрит Паку прямо в глаза. — Ты влюблен в него. Это было предначертано еще давным -давно. Гронг видел видение с тобой и Юнги. Он знал, что у него родится сын, который сможет очаровать Избранного и забрать его силу. Именно поэтому он подготовился к этому дню заранее. Понимаешь? — Значит… мне нельзя доверять ему… , — Чимин хаотично смотрит под ноги и пытается понять, что же он чувствует. Боль? Разочарование? Страх? А главное, что в итоге будет с ним и Юнги? — Не знаю, Чим. Но Юнги тоже под прицелом. Либо о выполняет свою миссию, либо Тэ выбрасывают на корм старейшинам. — Не удивительно, — ухмыляется Пак. — Гронг всегда знает на что нужно давить… — Поэтому я здесь и я должен предупредить тебя. Хосок сказал, что Юнги не должен знать о нашем разговоре. А я буду пытаться отыгрывать роль марионетки в руках Гронга, пока им это выгодно. — Ты действительно веришь ему? — У меня не остается выбора, Чим. Он спас меня. — И… что мне делать теперь? Я ведь… совершенно не понимаю, как спасти всех… Мне кажется, каждый мой план рушится, не успевая зародиться. — В первом видении Хрона, одного из старейшин, ты смог одолеть орден один. Если ты допустишь передачу силы амулету, то тогда все пойдет под откос. Самое главное — никогда не передавай свою силу. Ты должен справиться один. — Но как? Как я это сделаю? Я один, их сотни… У них Тэ и Юнги, который под властью Гронга… — Ты найдешь решение. — Это тоже сказал Хосок? — Это говорю я. Я верю в тебя, Чим, — Гук оглядывается и нервно осматривает подвал. — Мне пора. Иначе заметят мое отсутствие. — Ты вернешься? — Да. Я доставлю сюда Юнги. Дальше ты выбираешь путь сам. — Но… — Береги себя, Чим, — Гук хмурится и Пак наблюдает, как глаза друга наливаются красным свечением, как в первый раз, когда он видел потасовку Юнги и Чона. — Я… , — Чимин не успевает договорить, как фигура исчезает, снова оставляя Пака наедине с собой. — Я не уверен, что хочу беречь себя… Чимин садится на пол и смотрит прямо перед собой, совершенно не осознавая, что вокруг творится. — У меня есть выбор? Да, Намджун? — разговаривая с самим собой, выдает Пак. Он был бы счастлив, если бы хоть кто-то здесь ответил на его реплику, но увы. Чимин продолжал оставаться один. Как в прямом, так и в переносном смысле. — Значит мой выбор — смерть . Блондин встаёт с пыльного пола и закрывает глаза. — Раз… Два…