Prɔ ˈArdu

***

— Эй, — тихий шепот слышен где-то неподалеку, но Чимин спросонья не может понять, откуда исходит звук. — М? — сумбурно мычит блондин, стараясь понять, где он находится. Вокруг Чимина образовалась тотальная чернота, а если называть все простыми языком «ночь». Однако, в этой густой темноте было что-то не так. Не так, как обычно. — Тебе надо перекусить, — голос доносится с правой стороны и Чимин наконец начинает разглядывать причудливые силуэты комнаты, в которой он находится. — Вроде всё тоже самое, — говорит сам с собой блондин и привстает на локтях, чтобы заглянуть во все участки комнаты, которая, кажется, оставалась прежней. Небольшое окошко, плотно занавешенное всё теми же занавесками в мелкий цветок; небольшая тумба рядом, с покосившейся дверцей сбоку; пол, устланный деревянными дощечками, которые неистово скрипят, если до них докоснуться; ну и конечно же, сама кровать, на которой лежал Чимин и пытался что-то осознать. — А что должно поменяться? — удивляется голос, но Пак уже разгадал кто этот тайный «незнакомец» рядом, который пытается его накормить среди ночи. — Я уже не уверен, что буду просыпаться там же, где уснул, — хмыкает Чимин и окончательно просыпается, усаживаясь на скрипучей кровати. — Сколько времени? — Половина четвертого. — Дня? — Нет конечно. Ночи. Посмотри на темень за окном, — ухмыляется голос и слышно, как рядом ставится поднос с едой. Этот звук, почему-то, Паку очень знаком и быстро вырисовывается в его памяти. — Я уже не доверяю своим глазам, — горько подмечает парень и тяжело вздыхает. — Почему ты меня разбудил? Сейчас же ночь на дворе. — Ты спишь вторые сутки. А последний час очень сильно ворочился, — объясняет Мин и садится рядом с блондином, вжимая матрас под ними ещё сильнее в кровать. — Вторые сутки?! — Чимин поднимает брови вверх так сильно, что на долю секунды кажется, что они сейчас перекатятся на затылок и останутся там навсегда. — Но… я даже не помню, как заснул. — Не думаю, что ты спал, — отвечает брюнет и Чимин ощущает его дыхание где-то рядом. Юнги пах какими-то травами. Кажется, это была ромашка или мята. Наверное, госпожа Пак заваривала свой фирменный чай для успокоения нервов. Чимин и сам часто просил маму сделать ему ароматный напиток, в периоды сильной тревоги и стресса. Поэтому, этот запах ему крайне сильно знаком и он не мог его ни с чем спутать. — М-м-м. Мята и ромашка, — улыбается Пак, игнорируя ответ Юнги. — Знакомый запах. — Да. Твоя мама любезно приготовила нам чай, буквально пару часов назад, чтобы успокоиться. — Она спит? — Чимин выходит из омута воспоминаний резко и снова погружается в атмосферу происходящего, вспоминая, что он, вообще-то, не просыпался двое суток и это, кажется, не очень нормально.       Блондин вдруг подмечает внутри себя то чувство, которое он испытывает рядом с Юнги. Спокойствие. Да. Именно спокойствие. В его животе не кружатся милые бабочки, как это описывают в романтических книжках или фильмах. Хотя, Чимин и не ощущал их никогда ранее, чтобы с чем-то сравнивать. В его голове нет стойкого чувства опьянения или чего-то подобного этому. Этого нет совершенно точно. Чимин бы мог сказать, что он почти не меняется в присутствии Мина и это, с одной стороны, даже пугает его. Какая может быть влюбленность, если нет эйфории и бурлящих гормонов, разносящихся по всему телу, как дрожь или мурашки? А вот такая. Здоровая привязанность к человеку, с которым ты, вопреки всему, чувствуешь себя спокойно. Будто кто-то выдергивает тебя из мрачной реальности, словно ты маленький мальчик, застрявший в чулане, без помощи, и помещает в воздушную зефирку, наполнению уютом, балансом и защитой одновременно. Чимин чувствует себя хорошо. Чимин чувствует себя дома. Только его дом — это чья-то душа. — Да. Уснула на моей кровати. Я пообещал ей, что присмотрю за тобой, пока она спит, — Юнги еле уловимо улыбается, но Чимин подхватывает это действие собеседника и ещё долго фиксирует его в своей памяти.       Улыбка Юнги, почти в полной темноте — это что-то запредельно важное и нужное Чимину сейчас. Парень сравнивает этот мягкий полумесяц на лице Юнги, с мимолетным падением звезды, когда ты успеваешь загадать желание и радуешься, словно тебе пять лет. В душе сразу же начинает ликовать внутренний ребенок, который, на долю секунды, берет вверх над взрослым. Это так важно. Важно именно сейчас. — Она сильно переживала, да? — как-то виновато и одновременно растерянно отвечает Пак. — Ну… , — Юнги тоже запинается, видимо, пытаясь подобрать верные слова. Ранить душу Чимина ему явно не хотелось. Особенно спросонья. — Ты отключился посреди комнаты и не реагировал ни на что. Думаю… она была в замешательстве… Как и все мы. — Переживала значит… — В этом нет твоей вины, — успокаивает тут же Мин. — Ты же не… — Я знаю, — прерывает его речь Чимин. — Знаю… но я кое-что видел… Ох… , — Чимин снова вспоминает то, что было в его разуме пару минут назад и ловит холодок по коже. — Не знаю, как объяснить… — Ты снова был в другой реальности? — Наверное… скорее, в своих воспоминаниях. Очень юных воспоминаниях. Я видел себя совсем маленьким. Младенцем. — И что там было? — Юнги слегка поворачивает корпус в сторону блондина, от чего кровать издает характерный скрип, что смущает и первого и второго юношу. — Там было что-то важное? — Там я увидел отца… Я… Это очень странное чувство, — честно отвечает Пак и на пару секунд замолкает, чтобы снова переварить то, что с ним случилось. — Я никогда не видел его. Даже на фото. Мама ведь… они пытались уберечь меня от моих сил. Им пришлось стереть мне память… Как ты понимаешь, из-за этого я и не знал, кто мой отец. Уж тем более, я не знал, что именно он смог создать заклинание, которое стерло мои воспоминания, — Чимин снова делает паузу, чтобы прийти в себя и не расплакаться прямо здесь. — Я думал, что он ужасный человек… Бросил меня, маму. Но… теперь. — Ты расстроен? — Юнги задает вопрос тихо, аккуратно вклиниваясь в разговор, словно он еле ощутимый ветерок в комнате, гуляющий из стороны в сторону и щекочущий слух. — Не знаю, Юнги… Мне жаль, что у нас не сложилось семьи… Он не видел, как я рос. Не видел моих побед и поражений. Он не успел мне дать совета и чему-то научить. А ведь… он был прекрасным отцом, — Пак снова вспоминает доброе лицо главы семейства и чувствует, как за грудиной что-то щемит. Эта боль, наверное, никогда не уйдёт. Теперь уже точно. — Мама осталась без мужа и без поддержки… Я видел там её счастливое лицо. Она была совершенно другой, — Чимин тяжело выдыхает, стараясь не проронить слез, хотя очень хотелось выплакаться и даже прокричаться. Настолько много в его душе было боли и даже отчаянья. — Думаю, ей было очень тяжело. Да и, скорее всего, сейчас тяжело… Его не стало, а потом стал расти я. Пак Чимин, который наделен множеством способностей, с которыми он не может совладать и с которым хотят свести счеты все, кому не лень. Только вот… на кой мне эти способности в итоге? — А зачем они вообще всем нам? Всем особенным людям? — вдруг спрашивает Мин, чем сильно озадачивает и себя и Чимина.       Оба парня замолкают и смотрят кто куда. Вопрос был действительно важным. Зачем? Зачем все эти люди обладают силой, от которой, по факту, лишь страдают и мучаются? А Чимин, видимо, страдает больше всех, так как возымел больше, чем все остальные. — Иногда, я думаю, что только ради страданий, — шепотом отвечает Пак, спустя минуту гробовой тишины. — А если бы не было ордена? — отзывается Мин, так же тихо и еле уловимо.       Чимин снова задумывается и переводит взгляд на единственный тусклый источник света, а именно, на окошко, которое до сих пор было плотно занавешено. Ответа оно, конечно, не дает, но блондин на мгновение засматривается на причудливый свет и даже расслабляется. — Думаю, что таких, как мы, было бы сложно контролировать, — честно говорит Пак. — Представь, как много людей, у которых есть дар. — Хочешь сказать, что без ордена было бы всё хуже? — Я не это хочу сказать. Да и утверждать подобное я не могу. Кто я, чтобы судить? Я лишь хочу сказать, что люди, с такими особенностями, не всегда хорошие. Думаешь, что помимо старейшин нет плохих людей? — Хм… — Не факт, что мы боремся за что-то хорошее. Кто знает… — Думаешь, что ты злодей? — улыбается Мин. — Чимин, ты — самый добрый человек, которого я встречал. — Я могу быть сколько угодно добрым, Юнги, но также, я могу причинять вред людям. И останусь ли я тогда добрым и хорошим? Вопрос, — Чимин поворачивает голову в сторону Юнги и тщательно всматривается в очертания лица Мина.       Юнги по-прежнему был чертовски красив. Точеная линия скул, аккуратный нос, на который падал небольшой лучик света из окна, завораживающий разрез глаз, подобный кошачьему, из благородного рода кошек, где-нибудь в древнем Египте, манящие губы, вырисовывающие две небольшие линии прямо под носом, и, самое важное — глаза. Глаза, которым нет равных. Глаза, в которых можно утонуть и забыть, как тебя зовут. Глаза, которые чаруют с первого взгляда, как хороший бокал красного вина. Глаза, которые сразу же отметил Чимин, ещё при их первой встрече. Смольные, глубокие, подобные бездне, в которую хочется смотреть так долго, пока сама бездна не начнет всматриваться в тебя. Чимин физически ощущал взгляд Юнги, каждый раз, когда он смотрел на него. Именно поэтому, он всегда ловил ворох мурашек по телу и терялся, как маленький мальчик, при виде огромного количества мороженого у прилавка в магазине. Чимин ощущал в этом взгляде силу, которая гораздо выше, могущественнее, чем всё его существо. Почему каждый, кого он знает, называет именно Чимина Избранным? Ведь тот, кто по-настоящему Избранный, сейчас сидит перед ним и так же всматривается в его глаза, снова не давая спокойно вздохнуть. Юнги — уникален. Может быть, только для Чимина. А может быть, для всего Мира. — Для меня ты всегда будешь хорошим, — робко произносит Юнги. — И плевать, будет ли это таковым на самом деле. — Даже, если я захочу тебя убить? — Чимин вспоминает видение Хрона и понимает, что это неизбежно.       Рано или поздно, наступит момент, когда что-то столкнет их лбами. Рано или поздно, Юнги будет лежать на руках своего настоящего прародителя. Рано или поздно, Чимин станет причиной смерти парня, в которого беспредельно влюблен. Рано или поздно, случится то, чего все они так боятся. И всему причиной только он. Сам Чимин. — Не думаю, что такое может случится… но… я думаю, что даже при таком раскладе, я бы хотел думать о тебе так же, как и думаю сейчас. — Юнги… ты знаешь пророчество Хрона? — тихо спрашивает блондин и кладет руку рядом с рукой Юнги. Сердце делает очередной кульбит. — О том, что ты уничтожишь орден? Конечно. Его, мне кажется, знают все, кто хоть как-то связан с особенными людьми. — А ты знаешь, что это не всё видение, а лишь часть? Ты знаешь, что в нем есть ещё и ты? — Я? Может быть, это твое видение, а не Хрона? Мне никто никогда не говорил, что… — Я убью тебя и весь орден, Юнги. В видении Хрона, я буду тем, кто уничтожит всё. В том числе и тебя, — Чимин не перестает смотреть прямо в глаза Юнги, совершенно теряя над собой контроль. Он ничего не мог поделать с собой. Взгляд Мина цеплял и не отпускал, будто хватая жертву цепкими лапами за горло. — Это то, что ты видел, когда переместился… , — Юнги начинает вспоминать, что говорил Чимин, перед тем, как отключился. — Да. Я переместился в тот момент, когда Хрон всё увидел. Я видел Гронга. Я видел… Я видел многое. — Я думал, что ты бредишь, — хмурится Мин. — Так это правда? — Я уже не знаю, правда ли всё это или я сплю, но — да. Я видел, что сказал Хрон. Я узнал, что ты, на самом деле, кровный сын Гронга и именно на тебя он возложил миссию по спасению ордена. — То есть… мой амулет действительно высасывает твои силы каким-то образом? — Юнги продолжает хмурится, но Чимина это совершенно не напрягает. Брюнет, на долю секунды, вспоминает, что его амулет почти всегда находился с ним рядом. Интересно, он и сейчас забирает его силы? Чимин всматривается в хмурое лицо парня и снова умиляется. Его нисколько не отталкивает такая мимика парня. Скорее, наоборот.       Он прекрасно знал, какие повадки и привычки у Юнги. Нахмуренные брови, при важных обсуждениях. Если на него накатывала злость и обида, он уходил в дальний угол комнаты и желательно к окну, чтобы перевести дух. Если он смотрел на Чимина, то кончики его пальцев слегка дрожали, будто он играет на невидимом пианино. Когда он стесняется, то тут же краснеет, ещё хлеще, чем сам Пак. И, кажется, Юнги от этой красноты ещё больше смущается. Так, по крайней мере, всегда подмечал Пак. Чимин мог бы написать книгу по Юнги. — Да. Именно так. Твой амулет служит передатчиком. Как он действует, я до конца не понимаю, но… — Вот же черт… , — Юнги берется за голову. — Да не может этого быть! — брюнет, почему-то, злится сам на себя. Выходит, что он являлся постоянной опасностью для Чимина и выгодным игроком для ордена? — Тш-ш, — показывает Пак на дверь пальцем. — Лучше не стоит афишировать эту информацию раньше времени. Я пока не решил, буду ли говорить остальным об этом. — Почему нет? — снова хмурится Юнги. — Джун, как минимум, может что-то знать об этом. — Я не знаю, Юнги… , — честно отвечает Чимин. — У меня есть стойкое ощущение, что эту войну я должен пройти один. — Ты нам не доверяешь? — Не в этом дело, — Чимин отмахивается и снова смотрит в окно, стараясь сосредоточиться. — Я… будто не контролирую сам себя. Все эти перемещения, хаотичные подвиги, с какой-то нарочитой бравадой там, где её не должно быть… Всё это не похоже на меня. Будто я перестал быть самим собой… Я просто устал и потерялся. И поэтому, я не хочу наломать дров и впутывать вас. Я и так натворил многое. Ты знаешь. — А что плохого в перемещениях? Ты столько информации узнал. Поэтому, это хороший ход. Небезопасный конечно, но ход. — Мои скачки во времени меняют будущее. И не факт, что в лучшую сторону. Одно мое неосторожное действие и уже не ты лежишь в подвале, а Тэ. Второе неосторожное действие и это вовсе не подвал, а пыточная в ордене. Понимаешь о чем я? — Да… Но… зачем себя винить, если ты это не контролируешь? Думаю, я бы справлялся на твоем месте куда хуже, — брюнет слегка смеется и сердце замирает. Снова.       Чимин улыбается в ответ и эта улыбка одна из самых искренних за последнее время. Юнги никогда не судил его. Не давал нравоучений, о том, как жить и что делать не стоит, а что стоит. Юнги никогда не упрекал его, даже в моментах, где Пак действительно не был прав. Юнги старался думать о том, что внутри самого Чимина. Что кроется за всеми этими поступками и как они даются ему. Иногда, Чимин чувствовал, что эта забота была не просто словесной или физической. Она была где-то внутри него самого. Будто их души связали из одной нити, которая тянулась из небольшого шерстяного клубка. — Ты прав. Просто… Юнги, ты чувствуешь связь между нами? Думаешь, что пророчество действительно не врет и мы связаны? Брюнет замирает и, кажется, на пару секунд перестает дышать. Чимин покорно молчит и ждет ответа. Если для этого понадобится вечность — он готов ждать. — Я чувствую, будто знаю тебя очень давно… , — начинает парень и нервно перебирает в руках простынь под собой. — Еще с нашей первой встречи в школе… Я… должен был выяснить, действительно ли ты Избранный.       Чимин тоже вспоминает то время. Это было будто тысячу лет назад. Зашуганный, неуверенный Пак, который шагает в школу и думает лишь о том, как пережить этот год. Чимин ведь боялся даже простых растений в горшках, а что уж говорить о людях, которые обладают способностями, как и он сам? Пак был настолько поглощён своими мыслями, что попросту упустил момент, когда Юнги оказался впервые рядом с ним. Он так сильно боялся всего на свете, что игнорировал собственный интерес к нему. А ведь он был. С первого взгляда. С первой мысли в голове. Мысли такой наглой, дерзкой, как и сам Мин. Юнги вызывал интерес. Юнги ворвался в жизнь Чимина и теперь никогда не уйдет из его разума. Пак был в этом уверен. Уверен больше, чем в чем-либо на этом свете. — То странное чувство в школе, когда я смотрел на тебя на уроке… Ты казался мне родным… знакомым… Я не мог понять, почему был уверен в том, что ты не враг, — Мин смотрит прямо в глаза Чимину и тот снова теряется. Где-то в этой черной бездне, он пытается найти ответы на свои вопросы. — А потом… я не верю в любовь. Не верю в счастливый исход, да и… , — Юнги останавливает сам себя, стараясь не сказать лишнего. — Я приревновал тебя к Чонгуку. Сам не знаю почему… Он злил меня. Злил тем, что знаком с тобой давно, а я нет. Я до сих пор не могу понять, почему я так думал… , — Мин снова замолкает и собирается с мыслями, бегло осматривая всего Чимина, от головы до пяток. — Я переживаю за тебя. Наверное, даже больше, чем за Тэ… И это чертовски странно, Чимин, — Юнги цепляется взглядом в лицо Пака, стараясь прочесть его эмоции, но видит лишь расслабленную, довольную физиономию Чимина, который смотрел ему в глаза и, кажется, даже не моргал. — Хотя с Тэ я вырос. Тэ — мой названный брат. — Тебя пугает это чувство? — спустя несколько минут монолога Мина, спрашивает блондин. — Раньше — да. Я даже старался отгородиться от тебя. — Помогло? — Как видишь — нет. Я тут, не спавший двое суток. — Ты не спал?! — Чимин вдруг оправляется от накатившей неги и представляет бессонные ночи Юнги, по его вине. — Юнги! — Тш-ш-ш, — пародирует Чимина Мин и улыбается. — Я должен был убедиться, что ты проснешься. — Я не планирую пока умирать, — ухмыляется Пак. — Зато планируешь убить меня, — так же ухмыляется Мин и Чимин чувствует острую боль за грудиной.       Он понимал, что видения Хрона не могут быть обманчивыми. Стал бы орден в таком случае, так сильно переживать по поводу Избранного? О нет. Чимин видел ужас на лице Гронга, видел его агонию. Он видел то, как он переживал за Юнги, который даже не родился. Стал бы Могущественный и Великий, по его словам, старейшина так сильно паниковать и ставить на уши всех вокруг? Конечно же нет. И это пугало. Пугало до дрожи в коленях. Чимин понимал, что грядущее будущее очень сильно его разочарует. — Я не… , — Пак запинается, не в силах подобрать слов. — Я не хочу всего этого, Юнги. — Как и все мы. Однако, это будущее, — Мин шумно вздыхает и смотрит куда-то сквозь. — Как же странно всё это осознавать. — Что именно? Будущую смерть? — Не только. Я — сын того, кого ненавижу почти всю жизнь. Моя смерть уже предначертана много лет назад. А Избранный — это мой… друг. — Превратности судьбы, — ухмыляется Пак, но хочет сказать совершенно другое. — А что испытываешь ты? — вдруг спрашивает брюнет, переводя взгляд на озадаченного Чимина рядом. — Ты ощущаешь связь со мной? Думаешь, это меня и убьет? — Юнги… , — блондин смотрит на руки Мина и в горле становится ком невыплаканных слез.       Чимин, на долю секунды, представляет холодного, безжизненного Юнги, который больше никогда не сможет вот так просто поговорить с ним. Не сможет посмотреть в его глаза и одарить улыбкой, пусть и мимолетной. Не сможет коснуться кожи Чимина холодным дыханием и сказать ободряющие слова. Юнги когда-то может не стать. Это пугало. Пугало так сильно, что хотелось рыдать. — Я не смогу тебя убить. Никогда, — твердо говорит Чимин, проглатывая ком. — Но есть видение, — тихо отзывается Мин. — Хрон не… — Плевать я хотел на эти видения. Плевать я хотел на Хрона и на остальных, кто это видел. Плевать на всех них и на это будущее . — Чимин, это глупость. Ты же знаешь, — брюнет говорит еще тише, будто старается успокоить Пака, который начинал повышать тон от накала эмоций. — Я не смогу жить, если не будет тебя, — коротко отвечает Чимин.       В комнате повисает тишина, которая обволакивает всё тело, будто это то, что можно почувствовать физически. Чимин закрывает глаза и чувствует прохладу от слезы, которая катится по щеке. В комнате становится темно и холодно, словно сам дом ощущает боль его жителей. Но это лишь на мгновение. — А я не смогу без тебя, — так же тихо и еле слышно добавляет Юнги и кладет холодную ладонь поверх чиминовой. Мир меняется в эту же секунду.       Пак видит звезды. Много звезд. Они как искры от бенгальских огней на праздник. Яркие. Шипучие. Искрятся повсюду, привлекая внимание .Они такие манящие. Чимин вдруг понимает, что видит собственные чувства. Перед его глазами то, что он никогда не объяснит словами. Он видит собственную влюбленность, которая обретает физическую оболочку прямо на его глазах. — Ч-что это? — выпаливает Юнги и смотрит на комнату, которая постепенно заполняется маленькими яркими звездами, похожими на светлячков. — Это… что это такое? — Мои чувства, — коротко отвечает Пак и улыбается ему. — Это то, что я не могу выразить словами, но могу показать.       Комната в миг приобретает множество причудливых теней, которые появляются от светящихся звезд вокруг. Меняются и запахи. От морозного воздуха не остается и следа. Комната наполняется ароматом лаванды и веточки ванили. Яркий, но ненавязчивый запах, пропитывает помещение и его жителей. Чимин вдыхает полной грудью и ощущает прилив сил, будто в кровь вкололи адреналин. — Это… прекрасно, Чимин, — Юнги говорит с придыханием, стараясь держать себя в руках, но Пак и так видит всё на его лице.       Брюнет, как маленький ребенок у первой наряженной елки, рассматривает огни в комнате, которые продолжали витать в воздухе, иногда касаясь парней. Мин аккуратно протягивает руку вперед и касается одной из звезд кончиком указательного пальца и вдруг, через все звезды, проходит словно электрический заряд. На мгновение, они пропускают через себя ещё большее свечение, которое похоже на небольшое северное сияние. Юнги выпускает изо рта вздох удивления и снова любуется звездами, которые постепенно начинали гаснуть. Чимин же, в это время, любуется им. Бессовестно. Нагло. И быть может, безответно. Но это всё, что ему сейчас нужно. Юнги и вправду для него источник силы. Теперь Чимин видит это воочию и не сомневается, что Мин тот, кого он искал. — Ради такого взгляда, — начинает Пак спустя пару минут тишины, — я готов сломать систему. — Но как? — Юнги переводит взгляд на Чимина, который продолжал смотреть на него в упор. Свет вокруг постепенно меркнет, снова погружая парней в темноту. — Я же Избранный, — улыбается Пак. — Разве Избранному не подвластен весь мир?       Юнги часто моргает и молчит. Кажется, он тоже утонул. Утонул в омуте под названием «Очарование Чимина». Феномен уникальный и редкий. Редкий настолько, что его дано увидеть только одному человеку в мире. И этой чести удостоился Юнги. Он видит перед собой ангела. Ни больше, ни меньше.       Чимин улыбается, а Юнги бессовестно тает, прямо на его глазах. Он не в силах противится собственному Я. Чимин был тем человеком, которого Юнги готов рассматривать бесконечно. Он никогда не мог насытиться теми взглядами, которые пробегали между ними ранее. Не может насытиться и сейчас. Внешность Чимина сказочно-притягательна. Она не похожа ни на что другое на этом свете. А ведь Юнги видел много красивых людей за свою жизнь. Парней, девушек, мужчин и женщин. Все они были безусловно красивы и даже оставались на какое-то время в памяти Мина, но ни один человек не мог сравниться с Чимином. Точнее, с тем, что он излучал. Взгляд. Он уводил Мина в другой мир. В мир, где не было войн, не было голода, не было боли, проблем, не было ничего плохого. Мир, который наполнен чистотой и искренностью. В этом мире, Юнги был в полной гармонии с собой. Этот мир открыл ему Чимин. Губы. Произведение искусства. Эти губы могут свести с ума любого. Юнги не раз подмечал, что хотел бы нарисовать их, хотя совершенно этого не умел. Тут он проклинает себя в детстве, когда прогуливал уроки рисования. Но он готов научиться ради этого такому сложному ремеслу и показать всему миру эти губы. Сказать всем им — «Вот! Люди! Это и есть искусство! Это и есть красота!» Мин готов вечность ждать, когда он сможет прикоснуться к ним. Он готов вечность быть лишь простым зрителем этого шедевра. Но он не готов отдать эти губы во владение кого-то другого. Он знал, что они принадлежат только ему, как бы грубо это не звучало. Улыбка. Важнее всего на свете. Это как солнце, которое является центром Вселенной. Только улыбка Чимина не где-то там далеко, а здесь, и она центр его вселенной. Пусть маленькой, но вселенной. Эта улыбка совсем рядом и Юнги может быть её автором. Стоит лишь рассмешить или сказать что-то теплое. Мин благодарит всех Богов за то, что может видеть это. Возможно, он бы благодарил отца, за то что тот, дал ему жизнь, в которой он видит Чимина и его улыбку. За это стоит благодарить. Определенно точно. — Для меня ты больше, чем просто Избранный, Чимин, — Юнги совершенно дуреет, забывая обо всем на свете. — Для меня ты нечто большее, чем просто человек со способностями.        Чимин молчит и ловит каждое мимолетное движение брюнета. Он хочет запомнить этот момент надолго. Он хочет питаться им и восполнять силы, когда будет больно. Он хочет остаться здесь навсегда. — Для меня ты… , — Юнги не договаривает, потому что комната резко наполняется холодным ветром, который распахивает настежь хлипкое окно. — В чем дело? — хмурится Пак и смотрит на занавески, которые развивались на ветру, словно это флаг. — Наверное… погода испортилась, — Юнги старается переключится на реальность, но разум всё ещё находится где-то в выдуманном мире. — Странно… , — мычит Пак себе под нос и встает с кровати. — Слишком уж резкая смена… , — Чимин быстро подходит к окну и закрывает рот рукой. — О нет… — Что? — Мин тут же встает с кровати и уже срывается с места, но его останавливает блондин, коротким движением руки. — Стой, — тише добавляет Пак. — Не подходи. — Что там? — хмурится Юнги и застывает на месте, в непонятной позе. — Орден, — коротко отвечает Чимин. — Здесь все. Кажется, все. — Как… как они нас нашли? — удивляется Юнги и смотрит хаотично по сторонам. — Может быть, в этом виноват я… , — Чимин прислоняется к стене рядом, чтобы не попасться на глаза старейшинам внизу. — Может быть, это из-за моих скачков во времени? Чимин снова проклинает себя и свои необдуманные действия. Но винить себя сейчас — было совершенно пустой тратой времени. Что он мог изменить? — Нужно предупредить ребят, — Юнги аккуратно идет к двери. — Подожди, — Чимин останавливает его порыв на пол пути. — Мы наведем больше шума. Я свяжусь с ними мысленно. — В доме старейшины. Просыпайтесь и прячьтесь, если сможете, — говорит коротко Чимин, закрывая глаза. — Мы с Юнги находимся в комнате на втором этаже. Они пока на улице. Тэ, Чон, вам придется брать удар на себя, если со мной что-то будет не так. — Не паникуйте и не создавайте лишний шум. Мы постараемся справится сами , — добавляет Мин, а Чимин круглит глаза, не в силах скрыть удивление. — Я думал, ты только мне можешь мысли передавать, — Чимин продолжает диалог в такой форме, чтобы не выдавать своё местоположение, но орден оказывается куда проворнее, чем он думал. И куда быстрее, в том числе. — Так. Так. Так, — нараспев говорит Дэрилл, который оказался в комнате быстрее, чем Чимин успел подумать свою мысль. Мужчина оставался в том же балахоне, что и был при первой встрече. — Опять ты, — фырчит Пак, но делает машинальный шаг назад. Между ним и Юнги появляется старейшина, которого ранее Чимин уже видел и знал. Пак сейчас жалеет лишь об одном — что не убил его тогда ранее. Может быть, на одного врага в этом доме стало бы меньше. — Не трогай его, — рычит Юнги и Пак подмечает, что при даже малейшей опасности, в этом, на вид, хрупком теле, будто просыпается зверь. — Это ты мне? — смеется Дэрилл и переводит взгляд на противоположную сторону, где стоял озлобленный Мин. — Ты, у которого из способностей только жалкое чтение мыслей? Ты в своем уме, малец? Совсем тут страх потерял что-ли? Ухмылка старейшины лишь больше злит Юнги, от чего последний начинает тяжело дышать, как-будто пробежал пару километров без остановки. Чимин на секунду ловит холодок по спине, будто ощущает силу Юнги. — Тебе, — отзывается Мин, но не успевает сказать фразу до конца, так как в комнате материализуются ещё двое. Только в отличии от Дэрилла, эти заходят через входную дверь, как обычные люди. — Нашли их значит, — улыбается первый вошедший и Чимин подмечает, что на руках этого мужчины те же кольца, что были на нем в тот раз, когда он разговаривал с Хроном в зале. Значит, это и есть тот самый Хосок. По крайней мере, перстни были точно теми же. За первым вошедшим в помещение мужчиной, появляется второй, который уже точно знаком и Чимину и Юнги в том числе. Сложно назвать человека, которому он не был знаком. — Что ж… , — говорит Гронг и осматривает обитателей комнаты, смиряя их холодным и пустым взглядом с высока. — Взять их. — Не подходите! — кричит Чимин и выставляет руку перед собой, пытаясь обороняться любой способностью. — Ох, парень, — смеется Дэрилл и снова обращается к Паку. — Твоя песенка спета! Нужно было думать раньше, — мужчина снова звонко хохочет, а Чимин ничего не понимает. Почему никто из них даже не дернулся от его напора? Неужели, они перестали его боятся? — Не подходи к нему, — рычит Мин и смотрит прямо в упор на Гронга и Хосока, которые всё ещё были у входной двери. — Я убью тебя, — Юнги говорит это Гронгу, который не показывал ни единой эмоции на своем лице. — Сын мой, я возлагал на тебя такие надежды, — начинает главный старейшина , поднимая вверх брови, в знак своего недовольства . — Ты, конечно, справился с задачей, но к чему этот цирк? — Какой еще цирк? — спрашивает Пак, всё ещё держа руку впереди себя, будто это щит. — С чем справился? — Ну как же… ты же у нас Избранный, а ничего не знаешь, — отвечает Гронг с упреком, пока остальные покорно ждут его команды, чтобы схватить их. Великий и могущественный крайне сильно любил говорить загадками . — Юнги передал мне все твои силы. Все . От первой до самой последней, — нараспев говорит мужчина и смотрит на блондина в упор, который в свою очередь, смотрел на него в ответ , как загнанный зверь в клетке. Гронг перебирает в руке какую-то вещицу и Пак тут же понимает, что это. — Но… , — Чимин хмурится и пытается вспомнить, а где был амулет в этой реальности и почему он не чувствовал физическое отсоединение силы от его плоти. В прошлый раз он ощутил это очень явно и ярко . Почему сейчас было по-другому? — Ваша влюбленность, мои дорогие, — Гронг проходит по комнате, как вальяжный кот и становится напротив Пака, пока Дэрилл быстро перемещается к Юнги и хватает его за руки, чтобы тот ничего не натворил с горяча , — она такая наивная и глупая. Однако, с помощью нее, я и забрал все твои силы вот сюда, — мужчина указывает на амулет, который был в точности таким же, как и у Юнги, только другого цвета . — Не трогай его! — кричит брюнет, дергаясь в цепких лапах Дэрилла. — Я убью тебя! Я клянусь, что убью тебя! — Скорее, я тебя убью, сын мой, — улыбается Гронг в ответ, будто это совершенно нормальные слова в их «семье». — Если будешь продолжать вести себя, как непроходимый идиот. — Силы ушли из-за чувств? — игнорируя полемику двоих, спрашивает Чимин. Ему было важно понять , как это произошло и произошло ли вообще . — Эти звезды… это мои силы? Да? — Ну, звезды это были или нет, я не знаю. Но в моем пророчестве всё было именно так, — улыбается старейшина и убирает вещицу куда-то в недра своего объемного балахона. — Амулет наполнен. Ты — больше не помеха ни мне, ни ордену, ни кому-либо ещё. Осталось лишь передать себе твои силы и покончить с тобой, мой дорогой Избранный. Это единственное, что меня сейчас интересует. Чимин свирепеет и старается воспользоваться хоть какой-то силой, но единственное, что выходит — это мысли. Снова мысли. Чёртовы мысли , которые даже сейчас оставались с Паком . — Мама! — кричит в своем сознании блондин от безысходности , но в ответ слышна лишь тишина. — Ты меня слышишь? — вдруг раздается чужой голос в голове и Чимина будто прошибает ток. — Да, — коротко отвечает блондин и смотрит по сторонам хаотичным и загнанным взглядом. Голос был точно не знаком ему ранее. Юнги, в этот момент, что-то кричал на Дэрилла и Гронга, стараясь послать их куда подальше. Он не мог одновременно говорить и мыслить. Кто же это? — Хосок, — продолжает голос. — Мои люди выведут твоих друзей. С минуту на минуту они будут здесь. Наши планы поменялись и потеря твоих сил стала для нас большой неожиданностью и проблемой . — А как же мои силы? Я не верну их теперь ? — Мы что-нибудь придумаем. Я должен отыгрывать свою роль. Поэтому не выдавай меня. Понял? — Хорошо. Я, кажется, уже слышал о Вас ранее, — Чимин договаривает последнюю мысль и вдруг видит на полу черную смолу, которой не было ранее. Она текла по углам и даже по стенам , будто плющ. Как она здесь оказалась? — Что за… , — Пак переводит взгляд на Юнги и до него наконец-то доходит, откуда появился источник черноты. — Юнги… Это снова происходит, — Чимин деревенеет, не в силах сдвинуться с места. Действие одновременно и завораживает , и пугает. Мин медленно покрывался черной липкой смолой, которая дошла и до рук Дэрилла. Тот сменил важный и даже вальяжный вид , на вид подобный истеричке . — Что это?! — кричит мужчина позади Мина и быстро перемещается ближе к великому . — Что за хрень, Гронг?! Что это такое?! Ты знал?! — Дэрилл паникует больше всех. Мужчина мечется вокруг Гронга и пытается вытрясти из него хоть какую-то информацию. Такая реакция старейшины говорит лишь об одном — они не знали о способности Мина. Это должно играть им на руку. Гронг в ответ ничего не говорит, лишь хмурится и пытается осознать происходящее. Его взгляд становится ещё более холодным и пустым, будто Юнги перед ним забирает его силы, но вряд-ли это было так. — Я же сказал, — шипит Юнги, постепенно превращаясь в то самое чудовище, которое они наблюдали пару дней назад. — Я убью тебя, — добавляет уже совершенно не своим голосом Мин, а Чимин, тем временем, ловит приступ головокружения. — Нам нужно уходить, — Дэрилл всё ещё суетится и пытается достучаться до Гронга, который, кажется, не в силах что-либо ему ответить. — Что ты такое? — наконец выдавливает из себя главный старейшина и поднимает голову, чтобы охватить взглядом всего «нового» Юнги. Мину уже было мало пространства над головой. Его тело покрывается плотной чешуей, не оставляя обычных участков кожи на теле. Прошлая сущность парня полностью покидает тело, уступая дорогу чему-то неизведанному, необузданному и очень опасному . — Что нам делать? — спрашивает Чимин Хосока, который так же отбежал от Мина на безопасное расстояние и просто наблюдал со стороны за метаморфозами. — Гронг уведет нас, но силы твои пока не вернуться, — коротко отвечает голос в голове. — Силы Юнги нам на руку, но они не смогут противостоять твоим. По крайней мере, я нигде не слышал о таком феномене, который вижу сейчас . Нам нужно больше времени и информации . — Уверен? Я бы поспорил, — ухмыляется Пак. — Мне кажется, что Юнги и есть тот самый Избранный, а не я. Только посмотри . Юнги ломает потолок и хижина, которая и без того доживала последние дни, начинает на глазах разрушаться, как карточный домик . Стекла, пол, потолок — всё начинает кружится рядом, не давая новым «гостям» осознать, что происходит. — Хватай мальчишку и перемещаемся! — командует Гронг и хватает за руку Дэрилла, который должен был переместить всех их обратно. Чимин предполагал, что Гронг ещё не напитался силой Пака. Значит способность к перемещению есть только у его собрата. Значит без него они не вернуться обратно . Дэрилл быстро тянется своей рукой за плечом Чимина, но его движение быстро прерывают. Прерывают так, что у блондина бежит холодок по спине и всему телу. Не то от величия , не то от ужаса . — Я УБЬЮ ВАС! — раздается какой-то нечеловеческий голос из пасти монстра, похожего на черного дракона. — УБЬЮ! Существо хватает Чимина своим черным хвостом и опутывает в районе живота, издавая гулкий рык, который разносится по всей округе, а может быть и дальше. После такого инцидента у местных точно возникнут вопросы. И довольно много. — Плевать! Уходим! — кричит Дэрилл и дергает напоследок руку Хосока, который уже был почти на первом этаже, из-за свалившегося пола. Ещё чуть-чуть и его бы накрыл потолок, навсегда похоронив в руинах хижины. Дэрилл держит за руки старейшин и перемещается в ту же секунду, разнося по комнате яркую вспышку света. Чимин видит светлое пятно перед лицом и множество падающих досок рядом. Дом окончательно рушится. В голове мелькает сотни мыслей о том, где сейчас его мама, Тэ, Чон и Джун. Остался ли кто-то из ордена в доме и как вообще им придется теперь выживать? — Кажется, я… теряю сознание, — успевает вслух сказать Пак и перед глазами снова появляется пустота, которая накрывает его ,как тяжелое одеяло. Последнее, что слышит Чимин, где-то сверху: — Не оставляй меня! Прошу…