Prɔ ˈArdu

***

      Давай будем честны хотя бы с самим собой. Хотя бы сейчас. Веришь ты в это или нет, но ты тот, кто сможет вершить судьбы и стать наследником «трона». Помнишь, как часто ёкало сердечко, когда ты задумывался об этом? Не помнишь? Верно. Потому что ты трусил и подчинялся отцу. Но то, что таится внутри тебя, невозможно сокрыть за тысячи замков, поверь мне. Поверь самому себе хотя бы. Это твоя миссия, твой дар и твоё проклятье. Ты никогда не был проводником или «костылем» в этой игре, с множеством извилистых ходов. Это они глупцы, если так думают. Глупец и твой отец, который не видит перед собой Величие. Настоящее, неподдельное, в какой-то степени необузданное и неограненное, как редкий камень. Ты и есть центральная фигура здесь. Ты — тот, кто положит всему этому конец. Но, к сожалению, мой дорогой друг, ты останешься тем, кто в итоге отдаст свою душу, ради мира. Да. Это страшно. Тебе ведь страшно, правда? Ты столько раз убегал от этой горькой правды, что я даже на мгновение устал тебя убеждать в обратном. Ты сделал невозможное — убедил самого себя в том, что ты никто. Но ведь ты знал правду с самого начала? Не говори, что не знал. Не смей мне врать. Ведь я — это ты. Я знаю тебя лучше, чем кто-либо на свете. И знаешь… ты можешь продолжать убегать от самого себя по темным тропам собственного больного разума, сколько угодно, но как бы далеко ты не оказался от правды, как бы сильно ты не зарывался в мыслях, отрицающих её — всё это никогда не поможет ни тебе, ни им. Правда или истина, как тебе угодно — она ведь не прощает трусости. Забыл? Такие люди, как ты, её лишь злят. Она уничтожает их куда изощреннее и больнее, чем тех, кто принимает её дары с честью, достоинством и покорностью. Проснись, Юнги. Ты должен проснуться. Пора.       Внутренний голос снова стихает, как и в прошлые разы. Тело опустошено, впрочем, голова и разум тоже. На кончиках пальцев чувствуется легкое онемение. Сердце стучит, будто пытается достучаться до хозяина, но он не слышит. Он противится внутреннему демону. Он прячет его. Запирает на миллионы замков, где-то глубоко внутрь. Юнги стыдится самого себя. Не принимает. Так было всегда. Юнги стирает себе память, в попытках уйти от самого себя. Остается лишь один вопрос — Как долго он будет убегать от того, кем на самом деле является? — Юнги! — резкий, отрезвляющий крик, который ещё долго звенит в голове, словно кто-то бил в колокола прямо над его ухом. — М-м-м… , — мычит парень в ответ этому звону, потирая голову. Сил открыть глаза ещё не было, но Мин ощущал свет снаружи даже при таком раскладе. Он был слишком ярким и даже назойливым. Просачивался, подобно песку в пустыне, через закрытые веки. — Господи… ты жив! — голос звучит уже слегка тише, но всё еще предельно громко для больной головы Мина. — Ну да… , — Юнги открывает глаза и тут же закрывает, так как свет очень больно бьет в лицо, заставляя всё тело брюнета сжиматься, словно его испепеляют на солнце с помощью огромной лупы. — Почему я должен быть мертв? — Потому что… , — голос запинается и вокруг становится так тихо, что брюнет на секунду думает, что весь диалог «до» — это плод его фантазий. — Потому что… многие пострадали. Я думал и ты тоже. Мы все думали. — Что? — Юнги наконец открывает глаза окончательно, хоть и ловит ту же волну света, что и в первый раз, которая больно впивается в его сетчатку, подобно хищнику, который настиг свою жертву. — Аущ, — хрипит парень, стараясь сфокусироваться на объектах и потирает глаза. — Кто пострадал? Где мы? — Мы… , — начинает мыльная фигура, которую Юнги распознает как Чонгука. — Мы рядом с хижиной. Точнее, с тем, что от неё осталось, — Гук оглядывается на разваленный домик позади себя. — Остались только доски. — Вот же… , — недоговаривает Мин и встает с пыльной земли. Парень подмечает, что его тело практически голо. Кто-то любезно накинул на него плед, но в остальном — Мин был полностью нагим. — Это же… это я натворил, да? — заворачиваясь ещё сильно в ткань, спрашивает Мин. — Я не знаю. Всё произошло так быстро… , — Чон тоже встает с колен и смотрит в сторону дома, который был больше похож на свалку дерева. — Я постарался переместить всех, как можно быстрее, но… я не успел. Точнее, не со всеми успел. — Где остальные? Где Тэ, Чимин, Джун и госпожа Пак? Почему мы здесь одни? — Юнги снова хмурится, сам не понимая почему. Он действительно делал это машинально. В радиусе нескольких метров он не видит никого. Это отрезвляюще пугало и заставляло голову думать активнее. Юнги потихоньку осознаёт всё происходящее и собирает обрывки воспоминаний в голове подобно пазлу. — Тут пришли люди… эм… Хосока вроде, — потирая шею, отвечает Чон, будто это он виноват в происходящем. — Они переместили всех к ним, в поселения. Его люди строят оппозицию. Так, по крайней мере, утверждали они. Мы согласились пойти с ними, иначе бы мы не выжили. — Какая чертовщина, — выдыхает Юнги и осматривается ещё раз по сторонам, чтобы убедиться, что тут действительно никого нет. — Хосок и оппозиция ? Он ведь… один из старейшин. Как это возможно? И почему я об этом не знал… , — брюнет вспоминает, недавние события и в голове возникает неясная фигура, в характерном балахоне, с золотой вышивкой. Хосок всегда был молчалив и среди ордена славился кем-то вроде праведника, человека, который всегда был мудр и рассудителен, даже при том, что он так же убивал людей, как скот. Такая слава в ордене могла быть и потому, что у него были не такие сильные способности, как у остальных. Возможно, аппозиция — это его час славы за столько лет. — Я и сам не знал, — пожимает плечами Гук и выглядит при этом, как маленький беспомощный ребенок. Хотя, Юнги воспринимал его именно таким, в последнее время — маленьким, несмышлёным и очень надоедливым. Иногда, надоедливее, чем сам Тэтэ. Если бы Юнги не знал, что у Кима нет родных братьев, записал бы в их ряды Чона. Настолько сильно их «дурость» временами была похожа. — У нас не было выбора. Они помогли вытащить госпожу Пак. Не думаю, что ребятам у них будет небезопасно. Это всё же лучше, чем стоять и у разваленных досок на ветру и не знать, что делать. Нам нужна была помощь. — Тогда почему ты не с ними? — спрашивает Юнги. — И…я? — Они приказали тебя не брать, — коротко отзывается Чон и снова пожимает плечами, но на этот раз, его вид куда серьезнее, чем пару секунд назад. — Меня? А… что со мной не так? Я ведь живой. Вроде, — Юнги рассматривает лицо Гука и ему не нравится то, что рисуется на его лице. Тревога, печаль и, кажется, вина. Что-то тут неладное. — Его люди не особо что-то объясняли, сам понимаешь… , — начинает издалека Чон. — В общем, они сказали, что ты представляешь опасность для их поселения и они тебе не доверяют. По крайней мере, пока. — Я? Опасность? Какая ещё нахрен опасность? — Мин злится. Его даже, в какой-то степени, это задевает и ранит. Он уж точно не был опасен для них. Если только они не будут делать ничего плохого с его близкими. — Ты вроде как дом разрушил, — Чон показывает на руины позади брюнета. — Может быть, они имели в виду это? — Да плевать мне, что они думали, — рычит Юнги, ощущая внутреннего демона глубоко внутри себя, который, кажется, не насытился тем, что было накануне. — Что с Тэ и Чимином? — Тэ в полном порядке. Я вытащил его первым, — Чон хаотично смотрит по сторонам, будто стыдится этого факта. — Он был обеспокоен только твоим самочувствием. В остальном с ним все хорошо. — Так почему же он не остался со мной раз беспокоится? — Юнги, на самом деле, даже обидно от того, что его брата нет рядом с ним. Он настолько сильно привык, что все невзгоды и тягости они проходят вместе. Его отсутствие било по израненной душе Мина ещё сильнее, будто все его покинули навсегда. — Я пообещал, что прослежу за тобой и перемещу к ним, когда ты придешь в себя. А ему нужно отдохнуть. Да и толку от его нахождения здесь было бы мало. — Вот как… , — тянет Мин и смотрит на землю. Под ногами валялся кусок древесины, который недавно ещё был частью хижины. Юнги только сейчас понимает, что он на самом деле натворил. — Что с Чимином? Я совсем не помню, что происходило. Он в порядке? — Он… , — Чон снова бегает взглядом по местности, будто пытается найти в природе и окружении поддержку и опору. Со стороны казалось, что Гук крайне сильно боится Юнги. Но оно и понятно. Тот хотел его убить, причём не один раз. — Он плохо себя чувствовал. — Плохо? Что с ним? Ему оказали помощь? — Мин снова свирепеет на глазах, а внутри ощущается вязкое чувство гнева, растекающееся по уголкам темной души. Только на кого или на что был направлен этот гнев?       Юнги будто прозрел. Гнев. Вот, что сидит в нем и просится наружу все это время. Гнев, который он так тщательно скрывает. Это вовсе не дар или энергия, переданная им от другого тела. Абсолютно нет. Это и не всплеск или некий заряд, про который всё время думал Мин, пытаясь найти источник силы. Это был гнев. Был и есть. Он был с ним всегда. Его первое превращение на глазах у Чимина. Что им руководило? Злость. Именно. Злость, которая была направленна на Гука, но никак не могла выйти наружу, потому что он терпел и старался быть «нормальным». Юнги старался не привлекать внимания, но всё же доверился Чимину. Открыл свою больную душу, которая полна ненависти. Юнги начинает вспоминать, что такое уже было ранее. Он чувствует это, но разум отказывается давать картинку. Воспоминания будут стерты и перезаписаны миллионы раз. Мин пытается уцепиться за них, но никак не может. Они размыты, нечетки, но они есть. Он чувствует это. Тогда, в доме Джуна, Юнги сдержал себя в руках. Он не убил Чона, но хотел этого и почти это сделал, отбросив его тело в стену, как половую ненужную тряпку. Чернота ушла в обычный мир, в небо, так и не сформировавшись в то чудовище, которого он боялся сам. Темнота, внутри хрупкого тела Юнги — это его истинный гнев. И автор этой способности — он сам. Никто другой не причастен к этому. — Он не приходил в сознание, но дышал, — начинает невнятно Чон. — Люди Хосока пообещали вылечить его. Джун тоже, но он и сам слаб. Думаю, его не подпустят к Чимину какое-то время, пока он сам не восстановится. — Я… , — Юнги тяжело дышит, ощущая, как из носа выходит огненный пар, который никак не мог появится у нормального человека. — Я… виноват, — рычит Мин. — Виноват. Из-за меня он страдает. — Юнги… Ты… , — Гук круглит глаза и отходит назад. — Ты снова покрываешься этой штукой, — Чон указывает на руки Мина, которые пропускали через себя ветки черной жидкости, подобно крови, которая течет по венам у нормальных людей. — Молчи, Гук, — брюнет уже говорит басом, который не был его истинным голосом. Тональность опускается так низко, что кажется, будто Мин рычит, а не говорит. — Просто помолчи. Чон кивает в ответ и снова делает небольшой шаг назад, оставляя между ним и Юнги пару метров расстояния. Гук откровенно терялся при виде такого Мина. Да и кто бы не терялся? Юнги выглядел одновременно завораживающе и пугающе. Будто он непредсказуемая стихия, которую не обуздать. Вот-вот и она сорвется с места и сотрет всё с лица земли. А больше всего пугало то, что такая сила была неизвестна ранее никому. Такая форма способности была только у Юнги. И как это объяснить — никто не знает. — Где они? — холодно спрашивает брюнет, не поднимая головы. Его волосы, почему-то, встают дыбом, словно кто-то пропустил через него разряд тока. Чернота, которая гуляла по рукам Мина, не поднимается выше, как это было ранее .Полосы темной жидкости, хаотично распределенной по кистям, предплечьям и плечам парня, перемещались по участкам кожи, как у себя дома. Издалека кажется, что по рукам Юнги ползают черные змеи. — Я могу тебя туда переместить, — отзывается испуганный Чон, лепеча почти несвязно. — Мне показали их место, чтобы я вернулся. — Давай, — рявкает Мин и подходит вплотную к обомлевшему парню. — Прямо сейчас, — командует старший. — Х-хорошо, — отвечает Чон и осторожно кладет руку на плечо Юнги, где не было черных извивающихся полос. — Закрой глаза. Юнги повинуется. Но не повинуется его демон внутри.

***

— Куда лучше, правда? — улыбается милая женщина в простом синем платье в мелкую клетку. Чимин ощущает её теплые руки у себя на груди. Это тепло распространяется по всем уголкам тела, прямо в каждую клеточку, словно тебя кто-то поместил в ванну с теплым душистым молоком. Чимин ещё никогда не чувствовал такой теплоты внутри. — Да, — честно и коротко отвечает Пак и выдавливает удобную улыбку по инерции, будто он снова оказался в школе, где надо отыгрывать роль. Что ж. Стоит признать, что те навыки не были бесполезны. — Ты поправишься, — продолжает милая женщина и убирает мозолистые руки с груди. — Выпей это, — она протягивает небольшую деревянную плошку, от которой пахло всем и сразу. Травы, мед и, кажется, какой-то алкоголь, но Чимин не был уверен. — Спасибо, Вам, — блондин привстает с кровати, опираясь локтями в жесткий матрас, и принимает напиток. — Уф, — щурится Чимин сразу же, как только напиток касается неба. — Какое странное… , — парень не в силах описать вкус и закашливается, поэтому решает прервать свою речь, чтобы не наговорить гадостей и не обидеть милую даму. — Это лечебный отвар. Знаю, что он не приятен на вкус. Зато, он поможет тебе набраться сил гораздо быстрее, чем простые заговоры, — женщина убирает пустую плошку на стол рядом и снова награждает Чимина теплой и легкой улыбкой. — Вы невероятно добрая, — честно говорит Пак и смотрит на неё прямо в упор. — Ох, дитя. Это мой долг, — женщина встает с места и тянется к полкам, которые находились рядом с кроватью, где лежал обессиленный Чимин. — Каждый из нас должен выполнять его. — Знать бы, каков мой долг, — выдыхает Пак и вдруг вспоминает, что его мать поселили в другую комнату и он так и не увидел, оказали ли ей помощь. — Как себя чувствует женщина, которая была с нами? — Твоя мама? Она в порядке. Но ей нужно время, чтобы восстановиться и прийти в себя. Для этого я сделала специальную настойку из календулы, якорцы и трихозанта, которая усыпит её на пару часов, а позже даст энергии и сил. Не волнуйся за неё, — лекарь перебирает баночки и что-то бурчит себе под нос. — Нашла! — женщина оборачивается и ставит на стол небольшую стеклянную емкость причудливой формы. — Это хорошая, крепкая настойка, для поддержания твоей силы. Хосок сказал, что твои силы передали Гронгу. Думаю этот напиток даст тебе дополнительную энергию. — Спасибо, — машинально отвечает Пак. — Но, не думаю, что зелье поможет мне забрать силы обратно. — Не поможет, но зато, даст энергию, чтобы сражаться за них, а это уже хороший старт, — улыбается она. — Что ж, дитя, мне пора идти. Нужно навестить твоего друга. Кажется, его зовут Намджун. Он просил травы для своих настоек. Думаю для начала стоит проверить его самочувствие, а затем мы вместе что-нибудь сварим для вас. — С Тэ и Джуном тоже всё хорошо, да? — Да. Но всем вам нужен покой. Тебе особенно, Чимин. Не каждый день теряешь столько сил. Поэтому, будь добр, проведи этот день в постели и ни о чем не волнуйся. — Да… я буду стараться. Ещё раз спасибо, — добавляет Пак и смотрит в след удаляющейся фигуре в темно-синем платье. Женщина напоследок широко улыбается и закрывает тяжелую дверь, цвета куркумы, оставляя Пака наедине с собой и своими мыслями. Нет сил. Как странно. Чимин испытывал двоякие чувства по поводу этой ситуации. Конечно, он ещё не успел до конца осознать, что произошло, но все-таки, какие-никакие мысли уже появились в его голове. И первая, наверняка, была самой важной — Он ощущает себя пустым. — И снова эта дурацкая телепатия, — вздыхает Пак и рассматривает помещение вокруг. Чимин и не думал, что она останется с ним навсегда. А главный вопрос — Почему она не ушла вместе с остальными способностями?       В помещении, в котором вынужденно находился Чимин не было чего-то примечательного и броского. Небольшая комната или палата, была окрашена в цвет охры, чем сильно напоминала песчаную пещеру, где-нибудь в знойной пустыне. Почему-то, именно такие ассоциации ловил в своей голове блондин. — И что я теперь буду делать? — спустя пару минут тишины, спрашивает сам себя Пак.       У Чимина не было четкого понимая, что он будет делать даже, когда у него была целая кладезь сил на руках. Что уж говорить о сегодняшнем дне. Пак был потерян и, наверное, зол на самого себя. Снова зол. Чимин прекрасно понимал, что всё, что произошло за это время — это лишь его вина и череда именно его глупых поступков.       А что ещё можно было ожидать от парня, на которого так разом навалилось всё это? Чимин ведь так и не ощутил себя по-настоящему Избранным. Да, у него были силы. Да, их было много. Да, все вокруг твердили, что он тот, кто будет палачом для целой касты людей, которые выстраивали свою империю тысячелетиями, вгоняя в страх и ужас полчище невинных мужчин и женщин. Видения, орден, новые люди — он не был к этому готов. И, по факту, Чимин так и остался тем наивным, запуганным мальчиком из своей школы, который просто хотел выжить. Он так и не осознал важности своего существования. Его силы — это лишь прикрытие, мишура на яркой елке, которая отвлекает внимание. Чимин не дорос до такой ответственности. Ему нужно было готовиться. Ему нужен был план. Время. А ещё, ему нужен был совет. Как никогда, Чимин тосковал по отцу. Он был уверен, что тот бы направил его на путь истинный. — Можно? — шатен появляется в дверном проеме неожиданно, но довольно тихо. Особенно тихо, для самого себя. — Конечно, Тэтэ. Как ты? — Чимин выдавливает вежливую улыбку, но, кажется, Тэ тоже в нее не верит. — Отвратительно, — отвечает Ким и садится на край кровати Чимина. — Думаю, ты так же. — Абсолютно в яблочко, — ухмыляется Пак. — От Юнги нет вестей? — Нет. Но я доверяю Гуку. Он проследит за ним, — шатен смотрит куда-то сквозь, а Пак подмечает, что Тэ на грани срыва. На юном, милом личике, застыла гримаса боли. Тэ искренне переживал за брата, но и поделать ничего не мог. Наверное, он винит себя, что не остался с ним там. — Как ни кстати, мои силы забрали, — тихо произносит Чимин. — Так бы и я смог переместится, да и много чего бы мог ещё… — Как думаешь, что будет дальше? — Тэ продолжал смотреть сквозь. Единственное, что в нем поменялось, так это блеск в глазах. Видимо, слезы вот-вот должны политься наружу. — Ничего хорошего, — так же тихо продолжает отвечать Пак. — Гронг заберет силы себе, если уже не сделал это. Он будет защищать себя и орден до последнего вздоха. Я уверен в этом. — Как он передаст себе силы? Разве ранее они так делали? — хмурится Тэ и сейчас он чем-то похож на Юнги. Как странно, что они не были кровными братьями, но все равно отдаленно копировали поведение друг друга. Это донельзя умиляло Чимина и одновременно навеивало тоску. Тоску по Мину. — Гронг — чернокнижник. Причем, с огромным опытом и сильным духом. Думаю, он хорошо подготовил свой план, раз шел на него так осознанно и так долго. Наверняка, он будет использовать какое-то новое заклинание или заговор для этого. Честно говоря, сам способ уже не так важен. Важно, что произойдет потом. Он не стал бы рисковать всем, чтобы забрать мои силы через амулет. В противном случае, он бы убил меня ещё в первый раз, когда мы встретились в ордене. Каждое его действие просчитано. — Он убьет нас? — Тэ задает этот вопрос так обыденно, будто они каждый день собирались умирать. Хотя, в последние дни, вся жизнь Чимина, строилась именно на этом. — Думаю, ему интересен лишь я. По крайней мере, пока. Я ведь постоянно фигурировал в его видениях и он знает, что именно я должен принести хаос в его дом. Его цель — уничтожить меня. А точнее, уничтожить меня после того, как он заберет все мои способности, что он уже и сделал, — Чимин тяжело вздыхает и облизывает пересохшие от волнения губы. — Гронг далеко не глуп, раз проворачивает всё именно так. Я даже, в какой-то степени, завидую ему. — Ему? Чему тут завидовать? — хмурится шатен и впервые за весь разговор, смотрит на собеседника в упор. — Рассудительности. Терпению. Спокойствию. Да много чему. Гронг — совсем не глуп. Он жесток, холоден, расчетлив, но точно не глуп. — Серьезно? Ты завидуешь Гронгу? — шатен круглит глаза и продолжает сверлить Пака ошарашенным взглядом. — Нашел кому завидовать. — Тэ, он выиграл эту войну, а не я. По-моему, мне стоит поучиться его изобретательности, если я хочу ему противостоять. Я умудрился ничего не сделать, даже когда имел все способности на руках. Понимаешь, насколько я глуп?  — Чимин не понимает, почему Тэ так сильно удивлен его откровению. — Но не думаю, что мне удастся хоть как-то ответить ему. Особенно, в таком состоянии. Да и в любом состоянии тоже. Уж слишком я не подготовлен, как оказалось. — Эй, — шатен кладет руку на предплечье Чимина. — Ты всё сможешь. Ты ведь Избранный. Забыл? — Я никогда этого не забывал, Тэтэ, — блондин искреннее улыбается и смотрит на шатена в упор, рассматривая причудливые блики, искрящиеся в его глазах. — Ну вот. Ты всех победишь. Я верю в тебя! — уже громче и в своей манере, выдает Тэ и слегка подпрыгивает на кровати. Блондин, на мгновение, вспоминает все его эмоциональные всплески и подмечает, что Тэтэ вел себя всегда одинаково. Одинаково мило. — Надеюсь, — Чимин не хочет разрушать мечты этого мальчика и соглашается.       Но, на самом деле, Пак прекрасно понимал, что противопоставить Гронгу и его ордену, ему нечего. Разве что силу Юнги. Но, его сила — это тайный сундук, который открывается не всегда и не всем. Чимин чувствовал силу в брюнете, но совершенно не понимал, как он будет её применять. Сносить всех и вся на своем пути своей огромной махиной? Вряд-ли это сработает на Гронге, который с легкостью и переместится, и заморозит, и телепортирует его куда подальше. Гронг не Чимин. Он не будет хаотично использовать силы. Он сделает всё с умом. Да и, скорее всего, старейшина не будет ограничиваться обычным набором сил, как все остальные. Он сгенерирует огромное количество разного сорта способностей и будет их применять. Гронг — опытный игрок здесь. Опытный, расчетливый, хитрый и определенно точно сильный. Единственная возможная его слабость — это сам Юнги и его жизнь. Чимин не был уверен, что старейшина держится за своего сына. Стал бы он тогда так холодно говорить о его смерти и использовать как пушечное мясо, для добычи сил? Однако, он определенно точно что-то чувствовал к нему. Но любовь ли это? Способен ли вообще Гронг на любовь? Возможно, его поведение сейчас — это и есть любовь. В таком случае, у него всё же есть слабая сторона. Но даже этот факт ничего бы не изменил. Рисковать жизнью Юнги — это ужасно. — Если они не вернутся сегодня вечером, я попрошу переместить меня туда, — декларирует спустя пару минут тишины Тэ и гордо поднимает вверх голову. — И что ты там будешь делать? Юнги же сюда запретили пускать, — отзывается Пак в ответ. — Сначала нужно убедить их, что он не представляет опасности. — Как? Ты видел, в кого он стал превращаться? Даже я не знал, что он может так. А мы жили с ним бок о бок столько лет. Представь мое удивление. Хотя… это не удивление, это страх. Я думал, что он контролирует это… В первый раз всё выглядело довольно безопасно. Я думал, что… , — шатен замолкает, не в силах сейчас подобрать слова. — Он сможет контролировать это. Я уверен. — Чимин, ты слишком… , — Тэхен запинается и смотрит на Чимина как-то по-детски наивно. — Влюблен, — добавляет вслед он. — Это мешает делу? — Чимин не хочет противиться и говорить обратное. Наверное, он и сам принял тот факт, что Юнги для него не просто человек, который проходит с ним тропу войны. — Это мешает его оценке. Ты ведь не знаешь, сможет ли он сделать это или нет. Мне кажется, ты слишком сильно очарован им, — чуть тише, чем раньше, добавляет Тэ. — Он разрушил хижину, Чимин. Представь, что он может сделать с тобой, мной и с другими здесь? Понимаешь, какая это опасность? Не важно, по неосторожности это или нет. Люди здесь это прекрасно понимают. Они не глупы. — Наши силы всегда необузданны, ты же знаешь это. — Да, но… наши силы это совсем другое, — фырчит шатен. — Не ты, не я, не можем сделать то, что сделал он. Я больше, чем уверен. Да и видел ли ты что-то подобное ранее? Даже Джун сказал, что сила Юнги нигде не описана. Кто знает, что она таит в себе? А ты знаешь, если это сказал Джун — значит это действительно так. — Тэ, я просто хочу, чтобы он был здесь, — Чимин прерывает их полемику. Его голова настолько устала от последних событий, что не хочется думать и, тем более, переубеждать кого-то. Тэ в праве думать так, как думает. Как и Чимин в свою очередь. — Я тоже, Чим, — снова тихо отвечает Тэ и опускает голову вниз. — Я так переживаю за него… за нас, — шатен начинает плакать и это тут же подмечается Паком, так как с лица Тэ падают холодные слезы, прямо на руку Чимина, оставляя прохладный мокрый след на ней. — Ну ты чего? — блондин обнимает младшего и кладет его голову на своё плечо. — С ним всё будет в порядке. Я уверен, — Чимин поглаживает голову шатена, а сам чувствует, как щемит его сердце. — Вот увидишь. Он скоро вернется. Чимин переживал не меньше, если не больше. Мысли о Юнги стали такими навязчивыми и яркими, что парень, иной раз, пугался самого себя. Когда он успел так сильно привыкнуть к нему? Когда он успел так сильно влюбиться в его душу? И влюбленность ли это? — А… е-если н-нет… , — заикаясь, отвечает Ким, но головы не поднимает, продолжая лить слезы в плечо друга. — А е-если м-мы и правда в-все у-у-умрем. — Тэ, мы будем бороться. Я, ты, Чон, Джун, и, конечно же, Юнги. Вместе мы справимся. Мы даже оппозицию нашли. Ребята, возможно, тоже смогут нам помочь, — Чимин продолжает наглаживать голову младшего, а сам про себя думает совершенно иные вещи.       Верил ли Чимин в их победу? Нет. Верил ли он в то, что их с Юнги ждет светлое, беззаботное будущее? Нет. Может быть, Чимин верил в то, что орден падет и они наконец-то заживут спокойно? Тоже нет. На все эти вопросы, Чимин честно ответил ещё давно. Вся эта борьба — лишь попытка облегчить свои и чужие муки. Рано или поздно, его ждет та же участь, что и его отца, что и отца Чона, и многих других людей, которые были большой костью поперек горла ордена. Всему своё время. — Ребята! — в комнату врывается молодой мужчина, в темно-синей форме, как и цвет платья той лекарши. Видимо, у них тут дресс код. — Там прибыл ваш друг. — Чон? — говорит Тэ с придыханием и вытирает слезы с щек и подбородка. — Да. Но он прибыл с Юнги. Его не пускают. Вас вызывают. Собирают совет, — мужчина захлопывает за собой дверь и удаляется, так и не объяснив до конца, что происходит. — Они живы. Это уже хорошо, — подмечает Тэхен и подрывается с места. — Я пойду поговорю с ними. — Я с тобой, — Чимин старается подняться, но тело быстро само себя прибивает вниз, подобно бетонной плите. — Нет, Чим. Они сказали, что ты тебе нужен строгий покой. Я вернусь скоро. Обещаю, — Тэ быстро удаляется из комнаты, не дав даже ответить парню. — Но… , — говорит в пустоту Пак и замолкает. — Как он сможет убедить их оставить Юнги здесь? — Чимин старается выстроить план на ходу. — Может быть, пообещать им взамен что-то? Да ну. Бред, — отбрасывает эту мысль Пак и быстро переходит к следующей. — Может быть, сказать им, что он нам полезен? Не могут же они проигнорировать тот факт, что Юнги сейчас сильнее, чем Чимин? Как иначе они будут противостоять Гронгу? Только больной на голову кинется в бой против него, — блондин вертит эту мысль еще пару минут и думает, что она самая здравая из всех, что приходили ранее. — Нужно только дать ему комфортные условия и не провоцировать. Юнги должен научиться контролировать себя. Здесь он сможет тренироваться… наверное. Они должны дать ему шанс, — Пак шумно сглатывает скопившуюся слюну и понимает, что мысли потихоньку уходят не в то русло.       Перед взором Чимина, в его воображении, стоит яркая картина. Звезды, летающие по всей комнате в хаотичном порядке. Они завораживают и успокаивают. Чимин ощущает небывалую легкость внутри себя. Тогда он был расслаблен, как никогда. В тот момент, он бессовестно смотрел на Юнги и не мог дышать. Он так боялся, что этот момент кончится. Боялся, что видит его последний раз. Чимин так сильно дорожит этим воспоминанием и понимает, что оно сейчас действительно дает ему сил. Не эти зелья и отвары, ни теплые руки женщины в синем, ни покой и тишина, а именно это воспоминание способно поднять его с кровати. Чимин никогда не забудет его. — Где ты? — раздается в голове знакомый голос, который подобен резкому выстрелу в голову. Чимин дергается и приоткрывает рот. Он здесь. Юнги действительно здесь. Сердце начинает стучать активнее и быстрее, набирая обороты. — Юнги! — зачем-то вслух декларирует Пак и только спустя секунду понимает, что не ответил ему нормально. — Я в самой последней комнате в большом желтом коридоре. Слева, кажется . Чимин пытается вспомнить, как его сюда доставили и верно ли он дает указания. Сознание туго крутит шестеренки в голове, а Юнги в ответ лишь молчит. Блондин снова старается приподняться с кровати и в этот раз ему это удается, причем довольно легко. Тело не отзывается болью или тяжестью, наоборот, оно будто толкает парня на встречу Юнги. Тело самое тянется к нему. — Теперь попробуй пройти, — шепчет сам себе Пак и делает пару шагов вперед. — Надо же, — улыбается Чимин и радуется своей маленькой победе. Неужели, это всё сила зелий? Деревянная дверь резко распахивается, чем сильно пугает блондина, и перед взором Чимина предстает Юнги. Брюнет тяжело дышит. Так тяжело, что Пак слышит хрипы в этом дыхании. Мин был чертовски мрачен и истощен. А ещё, он был практически нагим. — Юнги… , — выпаливает полушепотом Пак, игнорируя странный вид Мина. Тот стоял с голым торсом, в одной набедренной повязке, в виде какого-то тонкого пледа или шарфа. Видимо, это последствия превращения. Сейчас это не так важно. — Я нашел тебя, — улыбается через боль Мин и резко подбегает к блондину, чтобы крепко его обнять. — Ты жив. Боже… ты жив, — скулит в плечо Чимина Юнги, от чего у блондина бегут тысячи мурашек.       Юнги важен Чимин и это окрыляет, заставляет дышать полной грудью. Его забота, смелость, и порой безрассудство — поднимало куда-то над землей парня. Чимин ощущал себя важным, нужным и, возможно, любимым. Ни одно зелье и настойка на этой планете, даже от самых именитых шаманов и ведунов, не будет давать такого эффекта, как искренние чувства. Это и есть сила Чимина. Такая простая, но такая Великая. — Ты тоже, — спустя пару секунд объятий говорит, еле дыша, Чимин. — Я так рад, что ты здесь, Юнги. Я рад, что с тобой всё хорошо. — Тш-ш, — отвечает тихо Мин. — Не нужно слов. Давай помолчим, — брюнета трясло мелкой дрожью. Мгновение. Для кого-то, это просто секунда. Для кого-то, это целая жизнь. Чимин чувствует, как время замедлилось. Рядом пролетающие пылинки застыли в воздухе, словно кто-то нажал на паузу. Пламя от свечи не кружится в такт дуновения ветра. Даже сердце, кажется, остановилось и замерло. Всё вокруг затаило дыхание. — Ты что-то сделал? — спрашивает Чимин, спустя, кажется, минуты. Но он не был уверен, что время вообще куда-то идет. Голова до сих пор плохо соображала, не отделяя реальность, от вымысла. Пак давно перестал доверять своим глазам. Однако, чувствам, он все же доверял. — Не знаю… я ничего не знаю, Чимин, — честно отвечает потерянный брюнет, продолжая утыкаться в шею Пака и почти не дышать. — Я — чудовище. — Нет, — Чимин отодвигается и смотрит на парня в упор. — Ты не чудовище, слышишь? — блондин берет двумя руками обе щеки Мина, который продолжал трястись время от времени мелкой дрожью. За это время, Юнги сильно изменился. Кожа больше не светилась благородным фарфоровым оттенком, который так любил Пак. Синяки под глазами стали такими большими, что, кажется, занимали пол лица. Да и сам взгляд Юнги был потерян. — Я навредил вам всем. Я не контролирую это, — тихо произносит Юнги, смотря в глаза Чимина. Мин выглядит беспомощным и потерянным. Всего его нутро, будто кричит — Помоги мне. Я прошу тебя. Блондин невольно роняет слезу, но ему совершенно не стыдно за неё. Так нужно. — Мы справимся, — тихо отвечает Пак, не опуская рук с щек Мина. — Помнишь, как учился я? — Конечно, — брюнет наконец-то показывает улыбку и оголяет ряд белоснежных зубов. — Такое не забыть. — У тебя огромный дар, Юнги. И ты невероятно силен. Я чувствую это. Сейчас и ранее. Я уверен, что ты сможешь обуздать это. Ты гораздо сильнее, чем я. — А что если это и не я вовсе? — вдруг спрашивает Мин. — Что если внутри меня сидит демон? Вдруг, это кто-то другой? — Но этот демон защитил меня, — Пак аккуратно вжимает кончики пальцев в кожу Юнги, стараясь почувствовать её ещё сильнее. — Стал бы монстр спасать меня? Стало бы чудовище принимать чью-то сторону? У них нет привязанностей и принципов. То, что внутри тебя не такое. — Не уверен. — Даже, если то, что внутри тебя имеет темную сущность… , — блондин проводит большим пальцем по ямочкам Мина и слегка задерживает взгляд на них, — даже если внутри тебя и есть та самая чернота, Юнги, — Чимин смотрит в глаза брюнета и видит своё отражение, — для меня, это всё равно ты. Это — часть тебя. И меня это не отталкивает. — С-спасибо, — рвано отвечает Мин и весь его вид говорит о том, что он на гране срыва. — Спасибо тебе, Чимин. Ты… кажется, единственный, кто не боится меня по-настоящему. Я ведь это чувствую. Я ощущаю животный страх от всех них. Но ты… — Видимо, я бесстрашен, — улыбается мягко Пак и убирает наконец-то руки с лица Юнги. — Как бы там ни было, ты для меня остаешься тем, кем был. И не стоит себя винить. — Но как я здесь останусь? Они не хотят меня видеть. По крайней мере, здесь и, по крайней мере, сейчас. — Мин Юнги! — в комнату неожиданно врывается целый отряд мужчин в синих формах. — Отойди от него! — кричит кто-то из толпы, но Чимин не видит их лиц. Видимо, он всё еще не был в норме. — Всё в порядке, — начинает Пак. — Он не навредит мне. — Отойди, Чимин. А ты, Юнги, должен уйти, пока мы не решили, что с тобой делать. Нам нужно собрать совет, — мужчина в форме подходит ближе к брюнету и становится рядом с ним, буквально в паре шагов. Остальная группа остается у входной двери в комнату, видимо, перекрывая выход. Чимин делает машинальный шаг назад, чтобы не спровоцировать нападение. Ему сейчас не хватало ещё этого. — Я не оставлю его и Тэ, — коротко чеканит Мин и расслабляет лицо так, что его вид меняется ещё сильнее. Нависшие брови, рисовали на лице Юнги, гримасу безразличия и даже презрения к новым знакомым. Расслабленные губы выпускали клубы пара изо рта. Да. Именно пара. Чимин ощущал, что Юнги сейчас подобен дракону, который вот-вот начнет извергать языки пламени. — Я не буду повторять, Юнги. Это приказ Хосока, — коротко и грубо отвечает мужчина, который находился к ним ближе всего. Юнги хмурится, но только в этот раз это не простая привычка Мина, которая была его, своего рода, визитной карточкой. В этом выражение лица, Чимин видит что-то животно-необузданное и опасное. Брюнет и в правду борется с внутренним Я. Стоит отдать должное Юнги. Он всё ещё держался и не превратился в то, что они все видели ранее. Значит, контроль всё-таки может быть. — Юнги, — снова говорит мужчина. — Вас оставят в заключении, пока совет не решит вашу судьбу. — Заключение? — Чимин вступает в разговор. — Вы в своем уме? Он на нашей стороне черт возьми! — Нашей? Господин Пак, а разве вы не знали, что ваши силы ушли благодаря Юнги? Это ведь он собрал их в амулет, чтобы передать отцу. Хосок конечно ещё не давал окончательного ответа, но я думаю, что ваше нахождение здесь под большим вопросом. Да и вы, господин Пак, здесь только потому, что вы Избранный. — Ах вот как… , — хмурится Чимин. — Выходит, я для вас всего лишь средство для достижения цели? — По-моему, мы здесь все для этого, — ухмыляется мужчина в форме. Юнги же, всё это время, смотрит в пол и старается ровнее дышать. Чимин ощущает, как тяжело ему дается держать себя в руках. Пак даже подмечает небольшие черные «вены», пробегающие по его рукам и торсу. Видимо, он на грани срыва. — Юнги, терпи. Я знаю, что ты это можешь. Я верю в тебя , — говорит мысленно Пак, рассматривая внимательно брюнета рядом. Тот продолжал пропускать через себя мелкие прожилки черноты и неподвижно стоять. — Нам нужно остаться здесь и убедить их, что ты не враг. Нам некуда идти. Нам нужна помощь . — Либо вы идете за мной, либо мы выгоняем вас без шанса и без совета, — декларирует мужчина, явно нарываясь на конфликт. Чимин чувствовал, что все те, кто здесь находятся, почему-то, крайне негативно и предвзято относились к Юнги. Может быть, из-за кровной связи с Гронгом. Но разве он виноват в этом? — Могу я поговорить с Хосоком? — спрашивает крайне вежливо Мин, чем сильно удивляет Чимина, да и всех остальных вокруг. — Нет, — рявкает мужчина и разворачивается. — Мы идем или нет? — Нет, — так же коротко, но гораздо холоднее отвечает Мин, словно бросает ему вызов в спину. — Прошу, Юнги. Это не приведет ни к чему хорошему, — Чимин пытается достучаться до него мысленно. — Он специально провоцирует тебя. Это проверка . Юнги стоит, как вкопанный на одном месте, а вокруг начинает накаляться обстановка. Блондин рядом сверлит взглядом Мина, стараясь хоть как-то пробиться через его броню гнева и ярости. — Бери его под руки и пошли уже, — рявкает кто-то из толпы. — Мы тут не в детском саду, чтобы его уговаривать. Чимин хмурится еще сильнее и сам начинает злиться не меньше, чем сам Мин. В голове витает только один вопрос — Почему они так сильно ненавидят его? Юнги ведь не навредил никому из них. По факту, его должны были бояться только они. Тэ, Намджун, Чимин и госпожа Пак. Разве он сделал хоть что-то плохое им? — Лучше не подходи ко мне, — Юнги скалится, но всё еще держит черноту в руках, периодически пуская её по торсу и ногам. — Мич, Брюз, Тильман! Давайте сюда. Помогайте мне, — мужчина в форме указывает на кучку солдат (так, по крайней мере, их представляет в своей голове Чимин, исходя из ранга подчинения), и двигается в сторону Мина, но тут же останавливается на пол пути, рассматривая пол под ногами. — Я же сказал, — Юнги говорит своим голосом и довольно тихо, что совершенно не похоже на тот рык, который был ранее. Контроль всё ещё был. Чимин отходит к кровати, на которой лежал пару минут назад, и видит как по полу проявляются черные столбы, больше похожие на острые клыки хищника. Это препятствие быстро прерывает былую прыть мужчин и те остаются на своих местах. — Ещё один шаг — и это, — Юнги указывает пальцем на черный острый столб, который прорастал из пола, — окажется у вас в груди. — Я же говорил, — кто-то шепчется в толпе, но Чимину совершенно плевать на них. Юнги оставался в той же человеческой форме. Всё было прежним, за исключением глаз. Его глазницы, как и в первый раз, налиты чернотой, которая даже не отражает света, будто всё, на что смотрит Мин, тут же поглощается им же. Юнги был похож на черную бездну. Опасную, но очень манящую. — Уходите. И возвращайтесь только с Хосоком, — голос Юнги звучит так холодно, что Чимин не вольно чувствует мурашки на коже, будто к нему прикоснулось что-то металлическое и ледяное. — Да как ты смеешь, — начинает тот же мужчина в синей форме, что и вел весь диалог до этого. — Молчать, — скалится Мин, а чернота, гуляющая по нему начинает формировать крылья за его спиной. Огромные, извилистые и местами даже костлявые. Крылья настолько огромны, что заполоняют все оставшееся пространство позади Мина. — Ричард, это опасно, — доносится из толпы. Мужчины, стоящие у входной двери явно нервничали, если не сказать, что были в ужасе. Кто-то пихал кого-то в бок и шептался. Оно и понятно. Юнги был для них чудовищем. Тем, кого они никогда не видели и не знали. — Я сваливаю, — доносится у входа и дверь тут же распахивается настежь, выпуская «заключенных» на волю. Те, с большим гулом, убегают из помещения, делая его куда свободнее. — И я! — доносится хором из толпы и уже через мгновение, от былой орды в синей форме, остается лишь двое мужчин, которые оставались на своих местах. — Ричард, нужно звать Хосока, — последний пытался уговорить самого настырного и того, кто вел весь диалог с Мином. — Мы не знаем, кто он. — Сын ублюдка. Вот, кто он, — рычит Ричард в ответ и смотрит на Юнги, как на самое ничтожное в мире существо. — Тьфу, — мужчина плюет на пол и это не остается без внимания. Черные остроконечные столбы быстро перемещаются по полу и доходят до виновника конфликта, замирая прямо перед его ботинками. — Не надо! — кричит мысленно Чимин, потому что говорить что-то вслух сейчас совершенно бесполезно. Черные «клыки» замирают, а Юнги, едва заметно, оглядывается на блондина, будто спрашивая разрешения на убийство. — Он заслужил, — рычит голос в голове в ответ. — Ради меня, Юнги. Прошу. Мы должны найти здесь помощь , — Чимин с надеждой смотрит на Юнги, который до сих пор не сдвинулся с места. — Мы поговорим с Хосоком и убедим его. Если ты убьешь одного из них — ничего не получится. Они тут же выставят нас на улицу. Юнги несколько раз моргает и продолжает тяжело дышать. Ричард и его помощник, тем временем, стояли на своих местах, наблюдая за «клыками», торчащими из пола. Брюнет закрывает глаза и тяжело вздыхает, будто отпуская через дыхание свой гнев. Крылья за спиной складываются и уже не занимают большую часть комнаты позади Юнги. — Приведите сюда Хосока, — холодным, металлическим голосом отвечает Мин и поднимает резко руку вверх. В ту же секунду черные столбы начинают заполнять всю комнату. Стены, потолок и пол полностью заполоняется «клыками». Чимина они не трогают, а вот чужаков наоборот. — Твою мать! — кричит мужчина позади Ричарда и быстро убегает из комнаты, громко хлопая дверью напоследок. — Уходи, — рычит Мин оставшемуся противнику и смотрит на него в упор, впрочем, как и ранее. — Я не боюсь твоей черной жижи, — ухмыляется он и скрещивает руки на груди, пока вся комната медленно покрывает чернотой. Ричард был упертым, но слишком слабым, чтобы лезть в схватку с Юнги. — Не боишься? — едва уловимо, улыбается Мин и зачем-то смотрит на Чимина. — Он сам вынуждает меня . Чимин не успевает, что-либо ответить, потому что Юнги расправляет черные крылья и перемещается вплотную к мужчине, который менялся в лице на глазах. Вся чернота комнаты собирается к телу Мина и будто впитывается им, подобно губке. Юнги уже полностью покрыт этой жидкостью. — Посмотрим, как теперь ты заговоришь, — брюнет замахивается, но не делает никаких насильственных действий, как предполагалось Чимином. Он лишь касается большим пальцем лба Ричарда и убирает в ту же секунду руку обратно, широко улыбаясь, как настоящий маньяк. — Что это?! — кричит в агонии мужчина и мечется по комнате, задевая стеллажи и банки на них. — Убери это! Убери это от меня! Ричарда пронизывают вереницы черной паутины, которая быстро распространяется по его телу, как серьезная лихорадка. — Юнги, нет! — кричит Чимин. — Помоги ему! — Он заслужил, — коротко отвечает Мин, не поворачивая головы. — Я предупреждал. — Помогите! — кричит мужчина, скатываясь на пол, по стене. Ричард старается содрать кожу с лица и рук, но силы слишком быстро покидают его. — Да что с ним?! — Чимин подбегает к мужчине, но тот уже не дышит. На его лице застыла гримаса ужаса, а тело так и осталось покрыто тонкой паутиной черноты. — Всего лишь смерть, — отвечает Юнги и это звучит так безразлично и пугающе, что Чимина невольно трясет. — Что же ты натворил, Юнги…