Prɔ ˈArdu

***

— Да понял я. Понял! — Тэ размахивает руками и почему-то обвиняет во всех своих бедах попавшегося под руку растерянного Гука. — Хватит меня успокаивать. Это действует на нервы уже. — Слушай, — начинает Чон и стекает вниз по стене так же, как и Тэ пару минут назад, присаживаясь на корточки рядом с ним. — Я понимаю, что ты хочешь его увидеть. — Да всё я и сам знаю, — бурчит Тэ, зарывшись в ворот своей кофты, будто это спрячет его от реальности. — Просто… Что если Юнги больше не будет прежним? Слова Джуна меня… — Напугали, — заканчивает за шатеном Чон и тяжело выдыхает. — Больше чем напугали, — уточняет Тэ. — Я конечно понимаю, что наше с ним детство и совместные воспоминания никуда не денутся при любом раскладе… Но… всё это так странно. Что если он и вправду живёт уже чёрт знает сколько? — И что это меняет? — Гук пытается разглядеть лицо Тэхёна, но тот окончательно углубляется в недра кофты и оставляет в поле зрения окружающих только свои тёмно-карие глаза, которые бегают туда-сюда, рассматривая коридор, ведущий к камерам для заключенных. — Ну как что? У него была другая жизнь… Если он действительно один из них, то ему пришлось поглощать людей! — Тэ вдруг взмахивает руками, от чего ворот его кофты сползает вниз и открывает часть лица. — Просто представь, что он мог быть кем угодно в прошлой жизни! Тем более, с таким-то отцом… Может быть, Хосок и его шайка правы? Может быть, Юнги действительно представляет опасность для нас всех? — Не знаю, как ответить тебе на эти вопросы, но я вдруг кое-что вспомнил… Мне как-то говорил папа, — Чон вдруг отрешенно смотрит на противоположную стену и почти не моргает, — что нужно жить сегодняшним днем. То, что было в прошлом — уже не так важно и уж тем более, его не изменить. Оно осталось позади и это факт, с которым тебе придется мириться, как бы ты не противился. Если так посудить, то Чимин должен был перестать со мной общаться из-за моих нападений на вас и на Юнги в том числе. Однако, и он, и ты, и даже Юнги, говорите со мной и вроде как дружите… — С последним ты загнул, — хохочет шатен и явно теплеет от этого разговора, начиная отгонять плохие мысли куда подальше. Чон тут же пихает парня в плечо, но Тэ лишь больше смеется, стараясь не шлепнуться на пол и не улететь в сторону охраны, которая только что выгнала их из коридора, ведущего к камерам. — Я тут тебя вообще-то успокоить пытаюсь, а ты бубнишь, — фырчит Гук, но тоже улыбается, не воспринимая слова Тэхена близко к сердцу. В принципе, всё, что говорит парень, он делит всегда на два, а то и на три. Тэхен был слишком эмоционален и иногда спонтанен. — Спасибо, — совершенно серьёзно и как-то чересчур резко, выдает Тэ. — Правда. Спасибо. — У тебя настроения меняются, как погода в Ричмонде в межсезонье, — ухмыляется Чон и даже слегка краснеет от его слов. — Но я рад, если чем-то помог тебе. — Я такой с детства, — уже тише на пол тона, добавляет Тэ, будто читает мысли брюнета. — Воспитательницы в приюте всегда говорили, что я какой-то ненормальный. Вечно то смеялся, то плакал, а они не знали как ко мне подступиться иной раз. Называли меня «веселая тучка». — Почему именно так? — удивляется Чон и пытается понять, как это описание подходит к Тэ. — Тучка — потому что часто вредничал и злился. А веселая — потому что настроение менялось от плохого к хорошему за считанные секунды. Эдакий парадокс. — Так вот оно что… , — тянет многозначительно Чон и представляет, как бы он реагировал, если бы его так называли. — А разве это плохо? Ну, то что ты такой спонтанный? Это так… забавно. Да. Забавно. С тобой никогда не скучно и… — Не все так думают, — перебивает Тэ. — Даже Юнги меня постоянно одергивал, когда я ловил эту эмоциональную «волну». Наверное, только с тобой мне хочется быть настоящим. Ты, по крайней мере, меня не осуждаешь за это и не кривишь лицо, — Тэ мягко улыбается и смотрит прямо на брюнета в упор и Гук впервые видит на его лице такую искреннюю и открытую улыбку, без ноток иронии или ехидства. От этого даже хочется таять, как масло на раскаленной сковороде. — Правда? — Чон переспрашивает. — Честно говоря, я хотел сказать тоже самое! — Гук тоже отвечает взаимностью и улыбается от уха до уха, расправляя плечи, будто он сейчас куда-то побежит, сломя голову. — Чимин меня тоже не всегда понимал в этом… Он слишком спокойный, рассудительный и даже иногда занудный. — Почему же вы тогда дружили столько лет? — Тэ ковыряет рукава кофты и зачем-то прикусывает язык. — Я слушаю — слушаю, — шатен ловит неоднозначный взгляд со стороны собеседника и оправдывается, чтобы не выглядеть слишком незаинтересованным в разговоре. — Отец всегда говорил, что Чимин хороший парень. Да и мы с детства гуляли, играли на одних тех же площадках и всё такое… Мне кажется, что нас больше объединили наши родители, чем мы сами. — Выходит, это вынужденная дружба? — Тэ продолжает крутить рукава, постепенно вытаскивая коричневые нитки одна за одной. — Нет. Я люблю Чимина, — Гук тоже смотрит за манипуляциями с кофтой и на секунду залипает. — По-своему, — добавляет он, спустя пару секунд гипноза и снова смотрит на стену напротив, которая уже порядком надоела за это время. — Просто я никогда и не думал, что есть на свете человек, который понимает меня больше, чем тот, кто жил рядом так долго. Я думал, что я такой один. — Ты про меня? — Тэ отрывается от процесса и смотрит на Гука внимательно и сосредоточенно. — Да, — Чон тоже смотрит в ответ, рассматривая новую эмоцию на лице Кима. — Мы похожи. Иногда, я думаю, что ты — моя копия. Только не такая темноволосая, — смеется Гук и смотрит на пышную коричневую шевелюру парня напротив, которая торчала в разные стороны, как маленькие антенны. — Но зато какая красивая, — уточняет Тэ и снова пихает Гука в плечо. — Эй, — обиженно отзывается Чон и потирает руку, в которую только что прилетел смачный удар от совсем не хрупкого Тэ. — А сейчас-то за что? — Чтобы не расслаблялся, — хохочет Тэхен, совсем позабыв свою недавнюю неудачную попытку визита заключенного Юнги и горькие раздумья о его темном прошлом. — Вот и успокаивай тебя после этого, — фыркает обиженный Гук и отодвигается от парня в другую сторону, демонстративно дуя губы. — Я куртку с шипами буду носить теперь. Если найду. — Это не поможет, — улыбается Тэ и двигается к парню вплотную, ещё ближе, чем ранее. — Потому что я могу под неё пролезть и защекотать тебя! — шатен набрасывается на Гука, но тот тут же подскакивает со своего места и поспешно убегает на пару метров назад, зная, что это начало «щекотальной» войны, на которую у него уже нет никаких сил. — У меня уже синяки на боках! — Гук задирает кофту и показывает торс с фиолетовыми причудливыми пятнами, которые красовались на теле парня, как особый вид ветрянки. — Вон. Смотри, — брюнет тыкает пальцем в бок. — Это ты меня сегодня туда так натыкал. — Хе-хе, — хихикает Тэхен и потирает ладошки, как маленький злодей. — Это я ещё до пяток не добрался. — Иди ты, — Гук опирается о стену плечом и многозначительно вздыхает. — Я и туда шипы нацеплю. — Ты поднял мне настроение, — вдруг так же серьезно, как и пару минут назад, выдает Тэ, меняясь в лице. — Я не перестану удивляться твоим вот таким «переходам», — Гук улыбается и рассматривает милое личико Тэхена, который думал уже о чем-то своем и снова ковырял непослушный рукав кофты, разбирая его на нитки.        Тэхен для Чонгука был своего рода антистрессом в этом жутком и мрачном мире. И кто бы мог подумать, что такая случайная встреча сможет подарить Гуку нового друга, да ещё и такого красивого, как Ким. Кстати, о красоте.       Тэхен, даже в условиях тотального апокалипсиса (если так можно назвать то, что происходило в их жизни сейчас и ранее), умудрялся выглядеть как звезда, сошедшая с небес. Не меньше. В облике парня всегда была нотка шарма, лоска и даже некого величия, будто Тэхен прямой потомок каких-нибудь важных лордов, из прекрасных сказок про принцесс и замки с белыми конями в них. Тэ действительно выглядел шикарно. И дело было далеко не в его одежде и в умении со вкусом подбирать образы, даже когда в гардеробе лежало пару драных футболок и старое пальто. Нет и ещё раз нет. Это было скорее изюминкой и дополнением, но не главной причиной такого уникального шарма во внешнем виде Тэхена.       Ким Тэхен — человек невероятно притягательной ауры и не менее притягательной внешности. Гук часто ловил себя на мысли, что парень похож на прекрасного инопланетянина, который, каким-то чудом, оказался здесь и пытался выжить. Тэ мог потягаться с множеством нынешних моделей на подиумах и ни чуть бы им не уступал, а даже наоборот. Тэхен — произведение искусства редкого мастера, у которого невероятно утонченный вкус и золотые руки. Жаль, что Ким никогда не узнает, кто же автор такого творения. — Ты чего так пялишься? — шатен прерывает мысли Гука и сеанс терапии неземной красотой. — Прости, — брюнет тут же встает по стойке смирно и делает серьезный вид. — Просто задумался. — Гук, — тихо мурчит Тэ. — А мы бы могли стать неплохими напарниками. — Напарниками? — Чон удивляется и тут же забывает про былое смущение. — Какими ещё напарниками? — Ну знаешь, как в супергеройских фильмах, — Тэ серьезно смотрит на брюнета, так и не приняв иного положения, высиживая у холодной бетонной стены на корточках. — У нас ведь классные способности. Телепортация и телекинез. Они даже звучат как-то одинаково, — с последнего умозаключения Тэхен еле заметно посмеивается. — Напарники обычно кого-то убивают или ловят. В фильмах, по крайней мере. — Давай убьем, — предлагает Тэ, даже не меняя интонации, будто они обсуждают какие-то житейские вещи из серии — «какие булочки на завтрак съесть». — Гронга вот убьем. — У нас не получится, — отмахивается Гук. — Это даже Чимин не сделал. А у него были все способности для этого. — Чимин не особо-то старался, — уточняет Тэхен и Гук с ним согласен на сто процентов. Впервые, за такое длительное время, кто-то озвучил его мысли вслух.       Чон не раз думал о том, что Чимин здорово подставил их всех, своей недальновидностью и неспособностью мыслить здраво. Гук старался оправдывать поступки Пака, но с каждым днём это давалось ему всё тяжелее и тяжелее. Он не мог объяснить себе поведение друга и не мог понять, почему во всем этом действе постоянно фигурировал не только Гронг, но и Юнги, к которому Чимин тянулся так, будто ему там мёдом намазано. В какой-то степени, Чонгук даже злился на парня и задавался вопросом — «Почему эти силы не появились у него?». Он бы точно смог направить их в нужное русло. — Была бы у меня такая сила, как у него, я бы уже давно размазал этого недостарейшину по стенке и мы бы не торчали в этой дыре, — продолжает шатен, будто читает мысли Чона, и мельком оглядывается по сторонам, строя максимально недовольную гримасу. — Сложно судить о таком со стороны, Тэ, — Чон пытается представить себя на месте Чимина, но не может, потому что мысли витают где-то далеко от него, фокусируясь больше на «веселой тучке» рядом. — Но я соглашусь с тем, что Чимин бездарно профукал всё. — Ты так правда думаешь? — удивляется Тэ и смотрит внимательно на брюнета у противоположной стенки. — Я думал об этом недавно… Знаешь, мне кажется, что на Чимина как-то влияет Юнги. В этом и есть причина его… провала. — Юнги? А он тут причем? — теперь удивляется Чон и так же внимательно сморит на шатена, сидящего на корточках. — Каждый раз, когда он с ним взаимодействует, он будто… , — парень пытается подобрать слова и рассматривает всё вокруг, словно это как-то поможет делу и нормальному подбору слов. — Не знаю, как объяснить. Чимин становится другим. Я боюсь, что Юнги что-то с ним делает. — Думаешь его сила как-то распространяется и на Чимина? — Гук хмурится и пытается вспомнить последние события. — На самом деле, в этом есть смысл. — Я сердцем это чувствую, — перебивает Тэ и прикладывает руку к груди. — И сам Юнги изменился. — Ну это уж точно. Он весь в этой черной смоле теперь, — ухмыляется Чон. — Я бы тоже не хило изменился, если во мне жила такая жижа, которая периодически кого-то убивает и не контролируется к тому же. — Не в этом дело. Он поменялся внутренне. Можно сказать, что он отдалился от меня, — Тэхен тяжело вздыхает. — Как только в его жизни появился Чимин, всё улетучилось, словно и не было нашей жизни «до». Мне кажется, что вся эта война с орденом, отдалит нас ещё дальше друг от друга… — С чего ты это взял? Просто сейчас настали трудные времена. Вот и всё. Не накручивай себя раньше времени, Тэ, — Чогук мягко улыбается и ловит пристальный взгляд со стороны Тэхена, который явно не верит в его слова и видимо ещё и злится.       На самом деле, Гуку было искренне жаль Тэхена. Он видел его привязанность к названному брату. Видел, как Тэ ворочается ночами и вскрикивает его имя среди тягучих кошмаров. Видел на его лице грусть и разочарование. А ещё, Чонгук видел страх. Тэ стал бояться Юнги, как и все они. — Тебе не понять меня, — серьезно отвечает шатен. — У меня нет никого ближе и дороже, чем Юнги. Мы выросли вместе. Он заменил мне моих родителей, иногда и друзей. А тут… Он будто пропал, растворился. Ещё Джун со своими рассказами про то, каким он мог быть раньше… Мне страшно. — Тэ, — Чонгук снова присаживается на корточки, рядом с парнем. — Поверь мне, он тебя по-прежнему любит и так же дорожит тобой, как и ранее. Я уверен в этом, — Чон не хочет поддерживать настроения Тэ, но в душе искренне согласен с ним. Он тоже чувствует холодность со стороны Мина и видит его нездоровую связь с Чимином, которая пока всё вокруг рушит. — Хорошо, — тут же соглашается Тэхен. — Дождусь завтрашнего дня и сам всё у него спрошу. — Вот и правильно. Сейчас ты делу такими мыслями не поможешь, — Гук осматривается по сторонам. — Может вернемся? А то сейчас прибежит Джун и начнёт лекции читать, про так, как нам нужно с охранной говорить или не говорить, — Чонгук хмурится и почему-то хочет высказать всё это Джуну. — Да. Пожалуй, — шатен отрывается от рассматривания пола под своими ботинками и резко встает, от чего ловит внезапную волну головокружения и боли в ногах. — О-ой, — тянет Ким и облокачивается о стену спиной. — Г-голова. — Эй, — Гук тут же подрывается с места и ловит парня, подхватывая его за руку. — Держись за меня, — Гук подставляет свой локоть, а Тэ быстро вцепляется в кожу парня мертвой хваткой. — Спасибо, Гук. Я что-то перенервничал совсем, — Тэхен пытается выдавить улыбку, но получается какая-то жалкая пародия. — Пойдем. Ляжешь в кровать и отдохнешь. День был тяжелым, — Чон начинает двигаться по коридору и рассматривать бледного Кима, который продолжал вцепляться в предплечье Гука, больно вжимая пальцы в его кожу. — Знаешь, — Тэхен перешагивает высокий порог, ведущий в коридор с жилыми комнатами, — мне с тобой даже спокойно. Совсем не хочется идти в комнату к Джуну и Чимину. — А это ещё почему? — Гук продолжает следовать по коридору, вышагивая аккуратно и медленно, будто идет по минному полю. — Намджун будет опять вещать про свои ненаглядные травы и про то, как сильно он соскучился по зельеваренью… Потом будет читать нотации о том, что мы плохо себя ведём и вообще… Ещё будет о Юнги говорить. О том, как сильно он может нам навредить и прочее. Всё это порядком достало, если честно, — шатен тяжело вздыхает и тоже хмурится, будто с Чонгуком у них ментальная связь. — А Чимин… , — Тэ замолкает и держит паузу почти минуту. — Он странно себя ведёт. — Странно? Почему ты так думаешь? — Он отдал все свои силы и даже не повел и мускулом после этого, будто так и нужно. Просто представь, если бы такое случилось с тобой, — парень на долю секунды засматривается на собеседника, мерно шагающего рядом. — А ещё… , — Тэ аккуратно поднимается по небольшой лестнице, прерывая свой монолог. — Всё время думаю о их связи с Юнги. Ты видел, какой он пришел сейчас? Его как-будто табуреткой огрели или накачали чем-то. Это всё очень странно. — Может быть он просто влюбился? — предполагает Гук, но сам не особо верит в свои слова. — Мне кажется, их всегда тянуло к друг другу. Это было очевидно с самого начала, — брюнет старается не усугублять настроения Тэ, но сам думает о том же.        О связи Чимина и Юнги не знает разве что слепой или глухой. Кого-то она может умилять и вдохновлять, кого-то пугать и отталкивать. Но есть факты, которые говорят о том, что то, что происходит между ними, порождает зло: Чимин лишился силы из-за Юнги, Чимин стал странно себя вести, Чимин совершенно не реагирует на то, что остался без способностей, Чимин что-то сделал и с самим Юнги, от чего последний всё меньше походит на человека. — Надо поговорить с ним, — думает про себя Гук, решительно впечатывая эту мысль себе в голову, как наскальным рисунок. — Нужно выяснить, что случилось с Чимином и почему он ведет себя так странно. — Мне говорил Юнги ранее… , — Тэ на долю секунды останавливается и дергает ногой, по которой побежали мурашки, от резкой смены положения тела, — говорил, что сам не понимает, почему его так сильно тянет к Чимину. Он боялся этого. Думаю, тут что-то неладное. — Разве влюбленность это плохое чувство? — Гук показывает свободной рукой, что им нужно повернуть здесь направо. — Юнги даже силу обрел, как видишь. Может быть, в этом есть заслуга Чимина? — Чон не пытается внушить Тэхену плохие мысли. Это и так делал каждый день Джун и окружение. Поэтому, его задачей было максимально отвлечь парня от плохих мыслей, а с проблемой разобраться самому. Такой план, по крайней мере, придумал себе сам Чонгук, пока они шли к комнате. — Не знаю, Гук. Для меня их связь не выглядит нормальной. Хоть убей меня, — Тэ следует за брюнетом, всё ещё больно вцепляясь в его кожу пальцами. — И я не смогу объяснить тебе почему. Я так чувствую. — Ладно-ладно. Я не спорю. Это твоё право и я, в какой-то степени, согласен с тобой… Просто не накручивай себя раньше времени и постарайся не думать об этом. Хотя бы сегодня. Ладно? — Гук останавливается у нужной двери и смотрит на неё в упор. — Пришли. — Ты же меня не оставишь? — вдруг спрашивает Тэ, не поднимая головы. — Не оставишь, как это сделал Юнги?       Чон замирает на мгновение и ловит волну мурашек по всему телу. Ему не хочется расставаться с Тэ, не хочется потерять его в этой грязной и ненужной «войне». Гук хочет узнавать парня и дальше. И это чувство совсем незнакомо ему.       Впервые, за всю его жизнь, ему хотелось проводить с кем-то время, не из-за собственной выгоды или от скуки, а потому что так велит само сердце, замирая при каждом взгляде этого несносного мальчишки в его сторону. Чонгуку искреннее хочется быть с ним рядом и поддерживать. И совсем недавно Гук наконец-то осознал, что ему нравится быть кому-то нужным и важным. Нравится помогать кому-то безвозмездно, нравится заботиться и оберегать. И он точно не позволит себе таких вольностей, какие позволил себе Юнги, со своей внезапной псевдовлюбленностью и ненормальной силой, которую он даже не контролирует толком. Гук будет рядом, в отличии от всех. Гук не бросит Тэ. — Нет конечно. С чего бы мне это делать? — Чон мельком смотрит на растерянного Тэхена, который сверлил взглядом пол и что-то ковырял носком ботинка. — Меня все бросают. Не хочу, чтобы ты был одним из этих людей, — коротко и тихо отвечает Тэ, чтобы за дверью его не услышали. — Не брошу, — так же тихо отвечает Гук и кладет свою руку поверх руки Кима, который продолжал держаться за его локоть, как за последнюю спасательную соломинку в этом мире. — Пойдем, — уже громче добавляет Чон и открывает резко дверь. — Ну наконец-то, — раздается тут же за дверью и парни в комнате смиряют вошедших одновременно суровым и обеспокоенным взглядом. — Всё в порядке? — спрашивает Нам и подходит к Тэ и Гуку, которые переминались с ноги на ногу у входа. — А ты чего еле ходишь? — тут же хмурится старший и смотрит внимательно на Тэхена, который дёргал ногой, чтобы избавиться от колких мурашек, которые всё ещё пробегали по конечностям. — Вас прямо оставить нельзя. — Не тарахти, Джун, — фырчит Чонгук и проводит Тэ до кровати, на которой уже сидел Чимин, только с другой стороны. — Просто у него ноги затекли. — Тебя пустили к нему? — спрашивает Пак, который тоже рассматривал то Тэхена, то Чонгука. — Нет, — коротко отвечает шатен, усаживаясь на единственную кровать в комнате. — Сказали, что прием будет только завтра, а сегодня меня туда пустят только если Юнги Богу душу отдаст. — Стоило ожидать, — отзывается со стороны входа Намджун, скрещивая руки на груди. — Чего вас так долго не было? — Нам теперь отчитываться о каждом шаге тебе? — пылит Чон и смотрит на старшего с укором и даже толикой ненависти.        На самом деле, его порядком достала вся эта гиперопека со стороны Джуна, которая свалилась на него как-то слишком внезапно и нежеланно. Гук стал всё чаще ощущать себя в роли несамостоятельного ребенка, которого пытаются удержать рядом с собой всеми правдами и неправдами. Но, по факту, брюнет не был таким. Чонгук мог вполне постоять за себя сам, мог воспользоваться своими способностями и не навредить половине человечества, в отличии от того же Чимина и Юнги, и мог, в конце концов, сам отвечать за свою жизнь. С чего вдруг ему нужно слушаться Джуна, которого он знать не знал? Чон устал терпеть нравоучения Кима только потому, что у него произошла трагедия. Когда-то это нужно было прекратить. — Я просто спросил, — спокойно отвечает Нам. — Тут не самое безопасное место, так что… — Мы и так знаем это, — продолжает Чон и смиряет старшего ещё более гнетущим взглядом, от чего Джун поднимает брови вверх и искренне удивляется такой волне раздражения в свою сторону. Он явно не понимал внезапную агрессивность младшего и уж тем более причины, которые её вызвали. — Гук, ты чего? — спрашивает Чимин, который заметил резкую смену настроения друга. — Намджун просто переживает, вот и спрашивает. — А мне сдались эти переживания? — тут же выпаливает Гук, пока остальные круглят глаза от удивления и неожиданности. — Я не маленький ребенок, чтобы кому-то что-то тут рассказывать. Захочу- приду через три часа! Захочу — вообще не приду! — Гук… , — Чимин встаёт с кровати и подходит к брюнету, рассматривая в упор его раздражённое выражение лица. — В чем дело? У вас там что-то случилось? — Надо же. Поинтересовался кем-то, кроме Юнги, — язвит Чон и смотрит Чимину прямо в глаза, отвечая взаимностью, будто пытается высверлить ему дыру в черепе насквозь. — Гук, прекрати, — вклинивается в разговор Джун, который продолжал стоять у входа, не зная куда себя деть и как реагировать на такого нервного Гука. — Я не… , — Чимин пытается ответить, но останавливает сам себя, будто то, что сказал Чонгук, являлось правдой. — Только не надо говорить, что ты интересуешься нашими жизнями, — продолжает гнуть свою линию Гук, которого было уже не остановить. — Ты вообще хоть вспомнил разок про меня за всё это время? М? — Я помню, — тихо отвечает Чимин, будто он пес, которого отчитывают за разорванный диван в гостиной. — Гук, ты правда борщишь, — Тэхен наконец-то вступает в разговор, но с кровати не встает, продолжая растирать ноги. — Хватит уже. — Нет. Я хочу высказаться, — чеканит Чон, поворачивая голову в сторону шатена. — И тебе пора высказаться, — парень указывает на растрепанного Кима. — Нам всем пора это сделать. — Хорошо, Гук. Просто давай сделаем это не так агрессивно. Мы друг другу не враги здесь, — Джун усаживается на хлипкий стул, напротив парней, и смотрит на младшего, но не с укором, а с какой-то еле уловимой теплотой и тревогой, словно он и вправду обеспокоенный родитель брюнета, который в первую очередь желает ему помочь, а не навредить. — Меня всё это достало, — начинает Гук и шумно выдыхает, стараясь не послать никого куда подальше с самого начала разговора. — Ты, Чимин, — парень обращается к блондину, который продолжал стоять на расстоянии вытянутой руки от него и просто часто моргать, как заведённая бездушная кукла, — ты хоть о чем-то думаешь, кроме своего ненаглядного Юнги? Ты потерял силы и даже ни разу не задумался о том, что мы теперь будем делать с этим! Ты подумал о том, что мы все можем умереть теперь? В комнате повисает гробовая тишина, в которой каждый таит что-то своё. Что-то важное, ценное и возможно очень хрупкое. Каждый из присутствующих понимает, что слова Чона совсем не пустой звук. Они все на грани. — Я… , — Пак пытается сформулировать хоть что-то, но снова не выходит. — Ты! Ты потратил единственный шанс на то, чтобы покончить с этим чёртовым орденом! — Чонгук начинает повышать тон с каждым новым словом и заводиться ещё больше. — Как можно было умудриться отдать все силы ему? Ты же знал о видении Гронга! Знал! — Гук, перестань, — тихо просит Тэ, заступаясь за Чимина. — Перестать? Ты пять минут назад говорил о том, что Чимин даже не пытался справиться с орденом! Тэ, ты сам всё прекрасно знаешь! Да все мы знаем, что Чимин даже не старался! Хватит закрывать глаза на это! — брюнет размахивает руками и смотрит на каждого из парней по очереди. — Прекрати, — Намджун встает с места и подходит к Чону ближе. — Ты уже перегибаешь. — Сказал тот, кто достал меня со своей опекой, будто я тебе сын! Я не твоя собственность, Джун! Так же, как и Тэ! — Я просто забочусь о вас, — серьезно отвечает Ким, но ближе к парню не подходит, чтобы не ввязаться в драку. — Забота… Я просил о ней? И тебя, Чимин, я не просил меня спасать! Лучше бы сдох в этом ордене, с запудренной башкой! Да к черту это всё вообще… — Что ты сказал? — переспрашивает тише Чимин, не поднимая взгляда с пола. — Что слышал! Лучше бы я сдох там! Какой смысл бороться за будущее, если ты просрал самый главный шанс?! Из-за тебя мы все теперь сдохнем! — Чонгук уже срывается на крик и парни рядом не в силах его остановить. Видимо нервная система Чона окончательно дала сбой. — Закрой рот, — полушепотом просит Чимин и смотрит прямо в глаза Чонгука, который часто дышал, будто пробежал пару- тройку километров. — Нет! Пошел ты! — Чонгук толкает парня в грудь, от чего Пак чуть ли не катится кубарем назад, в сторону выхода, но Джун снова ловит блондина под руку и ставит его на место. — Я сказал тебе, — повторяет уже куда серьезнее и громче Чимин. — Закрой свой рот. — Прекратите! — врывается Тэ и привстает на локтях. — Это — конфликт на пустом месте! Прекратите! — А твой ненаглядный Юнги нас ещё всех предаст! Что ты будешь тогда делать? А? Побежишь его спасать, а не нас? — Чонгук переходит все границы, не обращая внимания на тарахтящего позади Тэ, который пытался успокоить их всех. Чонгук вмиг стало на всё плевать, будто в него вселился дьявол или что-то пострашнее. На самом деле, это была банальная защитная реакция на скопившийся стресс. Ему жизненно важно было обвинить кого-то в том, что происходит вокруг. — ЗАМОЛЧИ! — кричит со всей силы Чимин и по стенам вдруг начинают идти мелкие трещины, из которых пробивалось еле заметное золотое свечение, которое было так знакомо Паку. — Что это? — спрашивает Джун и огладывается по сторонам, резко поворачивая голову. — Что это такое? — старший всматривается в стены и круглит глаза от удивления. — Смотрите! — указывая на свечение, говорит Тэхен и тыкает пальцем сторону выхода и стоящего рядом Намджуна. — Это же… огоньки. Да? — Огоньки? — удивляется Нам и подходит к стенам ближе, почти вплотную. — Да… Но откуда они здесь? — Такие огни были, когда я потерял силы, — выпаливает, еле дыша, Чимин и смотрит на заполняющие комнату летающие огни, которые уже вились везде, даже под ногами. — У тебя же нет больше сил? — спрашивает Джун и наклоняет голову, чтобы рассмотреть свечение внимательнее. — Что это за энергия тогда? — А можно потрогать? — вдруг спрашивает Тэ, совершенно непринуждённо, будто только что никто не устраивал истерик и выяснений отношений и все всем довольны, как и он сам. — Я не… я не знаю, — Чимин растеряно пожимает плечами и смотрит на свои руки, которые знатно потряхивало от перенапряжения. — Тэ, не трогай их, — Джун пытается остановить парня, но шатен уже впивается указательным пальцем в маленький световой круг, который тут же пробегает по телу парня искрой, подсвечивая его, как новогоднюю елку, на долю секунды. — Да что же ты такой любопытный?! — орет испугавшийся за младшего Джун. — Оставь его, — рычит Чон и смиряет старшего суровым взглядом. — Пусть делает, что хочет.        Чимин не обращает внимания на эту очередную бессмысленную перепалку и хмурится, всё ещё рассматривая тремор рук, который кажется только усиливался. — Что происходит? — спрашивает сам себя Пак и пытается понять, почему комната снова наполнилась этим странным свечением. — Похоже, это происходит, когда я слишком сильно эмоционален? — Чимин продолжает свои внутренние рассуждения и прикусывает нижнюю губу.— Если я до сих пор могу это делать, значит у меня всё ещё есть силы? Выходит так? — Я же говорил тебе их не трогать, — раздается откуда-то со стороны, но Чимин не вслушивается. Его будто выдернуло из реальности. — Чимин! — снова раздается где-то за гранью его сознания, но блондин не реагирует, продолжая анализировать происходящее. — Чимин, ты чего молчишь? — Если энергия выходит наружу, то почему я не могу пользоваться силами как раньше? — продолжает рассуждать блондин . — Может быть это не я вообще делаю? — Чимин снова слышит какой-то бубнеш на фоне, но не отвечает. — Нет. Бред. Это происходило и ранее. Даже в другой реальности… Значит, это точно я. Тэ, Гук и Намджун не могут это сделать. Точно нет. — Гук, держи его, — снова голоса где-то рядом. — На кровать. Давай на кровать. — И почему я видел воспоминания Юнги? Значит…, — Чимин слышит приближающиеся шаги, но не реагирует . — Значит я не потерял силы. Значит я что-то могу! — О чем ты? — Джун стоит рядом с блондином. — Ты чего, Чимин? Почему молчишь? — А? — Пак пытается понять, что происходит и растерянно смотрит по сторонам. — Тэ поскользнулся, — говорит Джун и указывает на кровать, куда Чон тащил шатена. — У него что-то с ногой. — Тэ? — переспрашивает Чимин. — Но… — Господи, Тэ. Как же так? — Гук с шумом укладывает парня на койку, пока тот мычит от боли и лапочет про скорую бесславную смерть, которая так быстро его настигла. — Я не знаю… Ноги сегодня… Ай! — вопит шатен и трет больное место. — Аккуратнее! — Прости, — почти шепотом отвечает Гук и смотрит на парней позади. — Зовите помощь! Чего стоите? — Мне нужны травы. Я бы смог сделать нужное зелье, — бубнит Джун и идет к входной двери резкими отрывистыми шагами, словно он рассекает воздух, подобно огромному ледоколу среди океана. — Ждите здесь. Я позову кого-нибудь и найду травы. — Как это произошло и где свечение? — Чимин наконец окончательно приходит в себя и подходит к кровати, где лежал скрюченный от боли Тэхен, на пару с Гуком, который сидел на стуле рядом и нервно перебирал край шерстяного пледа, свисающего с постели. — Сильно больно? — Терпимо, — парень морщится и смотрит на больную ногу. — Я начал трогать эти световые шарики, — начинает мычать Тэ. — Но… , — шатен сжимает бедро и тихо пищит ещё раз. — Но испугался и неудачно упал назад. Ударился о край кровати. — Тэ, — вздыхает Чимин и потирает переносицу, чтобы снять напряжение. — Ну где этот Джун? — рычит Гук, зачем-то ёрзая на месте, как уж на сковородке. — Он ушел меньше минуты назад, — бурчит в ответ Тэ, всё ещё сжимая ногу. — Хватит быть такой злюкой. — Гук, что с тобой? — вдруг спрашивает Чимин, будто до него только сейчас дошел смысл всего их диалога до. — Ничего, — коротко отвечает Чон и хаотично смотрит куда-то в даль. — Просто… — Чимин, прости его, — вступается младший и смотрит невинно прямо ему в глаза, будто это он виновник агрессивного поведения Чонгука и всей ситуации в целом. — Я хочу понять, почему ты так обозлился? И почему ты сказал, что лучше бы остался под воздействием силы Гронга? Разве тебе сейчас так плохо? — Чимин, да не слушай ты его, — продолжает отвечать за парня Тэ, но его перебивают. — А какой смысл жить, если у нас нет шансов теперь? Зачем ты боролся за мой разум, если в итоге отдал силы, как-будто тебе плевать на всех? — Гук внимательно смотрит на друга. — Ты думал о том, что теперь все мы умрем? Ты думаешь Гронг оставит нас в живых? Особенно теперь… Чёрт, — ругается брюнет и пинает край кровати от злости. — Я не… , — Чимин снова пытается подобрать слова, но в их диалог вклинивается неугомонный Тэхен. — Чимин, он просто переживает. Не злись на него, — продолжает шатен, оправдывая слова Чона. — Я говорю, как есть, — снова повторяет Чонгук, осаждая шатена и его прыть. — Почему ты даже не старался? — Я пытался, — честно отвечает Пак. — Правда пытался… Но… наверное, я не осознавал до конца, что всё это может так закончится…       Чимин вдруг вспоминает недавние события и ловит себя на мысли, что всё это время он задумывался о настоящей смерти и апокалипсисе только несколько раз. На самом деле, реальные мысли о темном будущем всегда обходили стороной его голову. Чимин будто отгородился от них стеной и пытался бравировать тем, что он вообще-то Избранный, а у Избранных же всё получается? Разве не так? — Это даже не попытки, — фырчит Гук. — Почему у тебя не было плана? — Гук, — Тэхен смотрит с укором на парня и уже, кажется, забывает о своей больной ноге. — Он прав, — отвечает Пак. — У меня не было плана. Не было сил и времени. Знаешь почему? Потому что я такой же человек, как и ты. Я ничего не понимаю. Я до сих пор не знаю, как и почему вся эта чёртова сила досталась именно мне. Думаешь, я был рад, когда узнал об этом? Думаешь, что силы дают ответы на вопрос, как нужно поступать? Нет, Гук. Не дают. Но я пытался и буду пытаться сделать хоть что-то. Даже после того, как Гронг забрал амулет и силы. Это не повод бросать всё и бежать как трусливая крыса с тонущего корабля.        В комнате повисает гробовая тишина и каждый думает о чем-то своём, пока в помещение не врывается запыхавшийся Джун, с какими-то мазями и банками в руках. — Принёс, — радостно заключает старший и расставляет принадлежности на прикроватной тумбочке. — Нужно намазать этим и всё пройдет через пару часов, — говорит быстро Ким и вручает шатену мазь. — А из этого, — парень указывает на склянки, в которых лежала какая-то сушенная трава, — из этого я сделаю отвар для нас всех. — Что ещё за отвар? — спрашивает Тэхен и открывает нужный тюбик с мазью, невольно морщась от его запаха. — Фу-у, — парень зажимает нос и зажмуривается. — Для того, чтобы успокоить нервы, — тише добавляет Джун, игнорируя кислую мину Кима. — Похоже, нам всем нужно успокоиться. — Простите, — вдруг выдает Гук, который смотрел за манипуляциями Тэ и Джуна. — Я и вправду перегнул палку. — Я выскажусь, — резко отвечает Тэхен, пока Чимин открывает рот, чтобы сказать что-то Гуку. — Чим, мне тоже нужно сказать кое-что тебе. — Давайте уже все выскажемся и выпьем отвар, — поддакивает Джун и отходит с банками к столику, который стоял у самого входа в комнату. — Я пока замешаю травы для отвара. — Чим, ты странно себя ведешь, — говорит тихо Тэ. — Меня это беспокоит. — И меня, — поддерживает парня Гук и кивает в знак солидарности. — Что ты имеешь в виду? — Чимин смотрит то на Чона, то на Кима и не понимает, о чем они толкуют. — Вроде всё тоже самое. — Ваша связь с Юнги. Тебе не кажется, что это всё выглядит довольно странно? Ты видел, каким ты пришел сюда пару часов назад? — Тэхен заглядывает в лицо Пака и смотрит на него с надеждой, будто он сейчас должен раскрыть все карты и объясниться наконец.       Чимин ничего не отвечает и смотрит в пол, пытаясь ответить на вопрос самому себе. Пора было это сделать.       Теплое отношение к Мину, с самого начала их общения, нарастало, как снежный ком, который катится с горы на полной скорости .Чимин неоднократно и сам задавался вопросом — «Почему?». Почему его так сильно тянуло к нему, без какой-либо на то причины? Неужели, это та самая пресловутая любовь с первого взгляда, о которой пишут, снимают кино и говорят с придыханием, в надежде, что она когда-то случится? Неужели, это единственное объяснение происходящего? Чимин чувствовал, что это не так. Есть что-то, что даст ответы. Вопрос только — «Когда?» — Я хочу кое-что рассказать вам, — начинает Пак, спустя пару минут тишины. — Я не знаю, как эта информация относится к делу, но всё же. — Травы готовы, — заключает Джун и отряхивает руки. — А я готов слушать. — Отлично, — улыбается Тэхен, которому стало явно легче от мази. — Мы слушаем тебя, Чим. — Когда я ходил к Юнги в камеру, — начинает Пак и чешет затылок, почему-то чувствуя себя максимально неловко. — Только давай без подробностей ваших лобзаний, — прерывает речь Чимина Чон и морщится. — Гук! — восклицает Тэ. — Помолчи ты хоть пять минут. — Я будто видел его прошлое, которое не помнит даже он сам, — продолжает Чимин, игнорируя язвительную речь Гука. — У Юнги явно была прошлая жизнь, которую я, по какой-то причине, видел и знал. — Значит Намджун прав, — охает Тэ и закрывает рот рукой. — Не может быть… — Что значит прав? — хмурится Чимин и смотрит на младшего. — Ты что-то знаешь? — обращается блондин уже к Намджуну. — Я не знаю, — тут же отвечает старший. — Это лишь догадки моего покойного отца, вот и всё, — тихо добавляет тот. — В чем дело? — продолжает хмурится Чимин, а сердце начинает набирать темп и стучать чаще, предвкушая новый удар и головную боль. — Намджуна нанял Гронг, чтобы следить за Юнги, — выпаливает за старшего Тэхен и смотрит с важностью на Пака, будто он главный сыщик вокруге. — Что? — переспрашивает Чимин и хмурится. — Зачем ему это? И… почему ты не говорил об этом раньше? — Гронг дал это задание моему отцу, чтобы избавить и его и меня от участи служения ордену. Взамен он просил информацию о Юнги и тотальное молчание, иначе, нас бы убили… , — Джун прерывается на пару секунд и смотрит куда-то сквозь. — Мой отец предполагал, что Гронг так печётся о Мине не только потому, что тот являлся частью его ведения и вспомогательным элементом, но и потому, что Гронг действительно испытывает искренние отцовские чувства по отношению к нему. — Тогда причем тут прошлая жизнь Юнги? Ты хочешь сказать, что до приюта он жил в ордене? Но… он же был совсем маленьким, когда туда попал. Вряд-ли такое младенчество он помнит, — спрашивает Чимин и внимательно смотрит на Джуна. — Мой отец долго служил Гронгу и всем старейшинам в целом. Он много видел, слышал, часто натыкался на сплетни от слуг и солдат. Ты даже не представляешь какие подстрекатели и язвы там находятся, — Джун вдруг вспоминает рассказы отца и то, как его волосы вставали дыбом от этих «дворцовских переворотов» и рассказов про них. — В общем, мимо отца всегда пролетало много информации, да и Гронг ему доверял… Отец был одним из единственных служащих, который ни разу не дал усомниться в себе. Можно сказать, он был человеком чести в тех стенах, — Джун на секунду замолкает, видимо вспоминая покойного отца и его горькую судьбую. — У него были подозрения на счёт того, что Юнги, на самом деле, проживает не первую жизнь, так же, как и старейшины. — Так вот почему я слышал Prɔ ˈArdu, — тихо говорит Пак и вспоминает недавние видения, если их можно так назвать. — Прэ что? — переспрашивает Тэхен. — Звучит как ругательство, — Тэ улыбается и Чон кивает ему в ответ, тоже подмечая нелепость этой фразы. — Prɔ ˈArdu, — повторяет Чимин серьезно, игнорируя подстрекательство шатена. — Это заклинание, которое стерло мне память и не дало развиться моим способностям в детстве. И это же заклинание я слышал в видениях о прошлой жизни Юнги сегодня. Как странно… — Ему стерли память? — хмурится Тэ. — Но зачем? — Ты же говорил, что это заклинание создал твой отец? — спрашивает Джун. — Или я что-то путаю? — Нет. Не путаешь, — соглашается Чимин и вспоминает рассказ матери, который, казалось, был уже так давно. — Так, по крайней мере, сказала мне мама. — А что за видения у тебя были? И как вообще ты мог что-то видеть, если у тебя нет способностей? — вклинивается в разговор Гук, который на удивление послушно молчал почти десять минут, изредка только кивая или хихикая вместе с Тэхеном. — Я не знаю, почему я это видел, но факт остается фактом, — отвечает Чимин. — Я видел, как кто-то, кто сильно дорог Юнги, говорит эти слова прямо перед его лицом. Prɔ ˈArdu… Эта фраза повторялась много-много раз. Кто-то стер ему память и сделал это намеренно, — заканчивает блондин. — Я уверен в этом. — И он сам ничего не помнит? Что тебе сказал Юнги на это? — спрашивает Тэхен. — До того, как я это сказал, он ничего подобного не вспоминал, даже и близко. На самом деле, мы говорили про самые хорошие и плохие воспоминания… Тут-то я и вспомнил эти рандомные кусочки, которые теперь не знаю куда применить, — блондин покрывается мурашки и на долю секунды переносится в камеру, где ему и Юнги было просто хорошо. — Полагаю, я открыл ему эти воспоминания, как старую шкатулку. Может быть, теперь он начнет что-то воспроизводить в своей голове сам. — Как много вопросов, — берется за голову Тэ. — Но почему же ты знаешь о них? Почему ты видишь эти ведения сейчас? — Не знаю, — честно отвечает Пак, пожимая плечами. — Может быть, я успел вычленить его воспоминания, когда у меня были силы? — Тогда почему ты не можешь сказать что-то подобное о нас? — присоединяется Джун и расставляет кружки с отваром на тумбе у кровати. — Почему ты знаешь прошлое именно Юнги? — Кажется, я не потерял силы, — тихо говорит Чимин, который прокручивал эту мысль всё то время, пока шла их дискуссия. — Это свечение не могло возникнуть просто так. — Но почему тогда ты ничего не можешь сделать? — задает логичный вопрос Тэхен. — Я имею в виду, что ты не можешь воспользоваться другими силами. Ты ведь неоднократно пытался? Как это возможно, если Гронг забрал все твои силы в амулет? Ерунда какая-то. — Может быть, моя настоящая сила заключается не в телепортации или телекинезе? Она проявляется в чем-то другом… — В чём? — хмурится Гук. — В световых шариках что-ли? — Гук, — фырчит Тэхен и смотрит с укром на брюнета. — Молчу-молчу, — отвечает Чонгук и берет свою кружку в руки, будто ничего и не говорил. — Просто пока это похоже на шарики. — Это энергия, — возражает Джун и тоже мельком смотрит на младшего. — А энергия не может появится у того, у кого её нет. Логично же. — Чимин, ты что думаешь? — спрашивает Тэ. — Ты ощущаешь внутри себя что-то? Может в тебе есть какие-то вибрации или… не знаю. Как вообще можно понять, что внутри тебя что-то есть?       Чимин ничего не отвечает и пытается откапать в недрах своего разума ответ на этот вопрос, но тело и голова, в частности, противятся и вместо ответов, блондин получает всплеск адреналина в крови, от чего сердце начинает стучать быстрее и даже больнее, отзываясь пульсацией в висках.       Пак тяжело вздыхает, стараясь сконцентрироваться только на своём разуме, пролистывая в сознании картины минувших дней, пока не доходит до одного воспоминания, которое, почему-то, его тормозит, будто он упёрся в высокую стену, которую ему не перепрыгнуть. — Чим? Ты чего молчишь? — продолжает допытываться Тэхен, который все ещё растирал ногу и смотрел на озадаченного блондина. — Что-то случилось? — Я спас Юнги тогда, — вдруг выдает Чимин, фокусируясь на ребятах снова. — В подвале. Помните? — Конечно, — Джун отпивает из кружки и смотрит внимательно на Пака. — Мы же тогда впервые познакомились с тобой. Как такое забыть? — Ну да, Чим. К чему ты это вспомнил? — спрашивает Тэ, тоже отпивая из кружки горький отвар. — Тьфу ты! Да почему сегодня всё такое противное? — Не бурчи, — улыбается Нам, которого уже, кажется, знатно расслабило после первого глотка, а может быть и не первого. — Зато нервы крепче будут. — Я вспомнил кое-что, — продолжает Чимин. — Когда я пытался спасти Юнги, я что-то видел. Мне кажется, это и были его воспоминания. — Хм… , — тянет Гук. — Тогда логично, что ты их впитал в себя, как губка. Такое же могло случится? — Может быть, ты тогда знаешь какие-то другие подробности его прошлой жизни? — задает логичный вопрос Тэхен, который уже смирился со вкусом пойла и просто принимал горькую «участь». — Нам нужно больше информации о нём. — Нужно понять, как у Юнги появилась такая способность и являлась ли она его частью и ранее, — предполагает Джун, заканчивая с напитком. — Чим, попробуй вспомнить что-нибудь ещё. Нам нужно знать больше деталей.       Чимин сосредотачивается на том самом моменте в подвале и замирает, стараясь даже не дышать. Сердце начинается биться всё тише и тише, а звуки на фоне и голоса, в том числе, совсем пропадают, оставляя за собой лишь тишину и некую неосязаемую пелену, будто Пак оказался, на долю секунды, в тумане или вакууме. — Темно-синяя аура, — вспоминает про себя Чимин, пролистывая те мгновения снова. — У него было темно-синяя аура. Да… Парень хмурится и закрывает глаза, чтобы окончательно погрузиться в этот омут с головой. — Белесый силуэт… , — продолжает копаться в своих воспоминаниях Пак. — Беле-е-сый…       Чимин резко открывает глаза и смотрит по сторонам, какое-то время пытаясь осознать, где он находится. В радиусе пары метров от него, которые он мог видеть в таком туманном расфокусе, не было практически ничего, кроме нескольких столов, с какими-то цветастыми склянками, и огромного пианино, которое стояло здесь как-то не к месту и совсем нелепо. — Где я? — хмурится блондин и потирает глаза, но тут же дергается и убирает кисть от лица, потому что теперь его рука не такая миниатюрная и даже совсем не детская, как считал ранее он сам. — Что за?! — тихо шепчет Чимин, понимая, что находится явно не в своём теле. — Юнги, — произносит тут же Пак и рассматривает «свою» новую руку и новое тело. — Я… я в его воспоминаниях? — Чимин не понимает, спрашивает ли он это вслух или думает про себя. Всё настолько смешалось, будто это компот из разных картинок, который взбили блендером, а потом ещё раз сварили.       Пак решает больше не тянуть время, пока картинка, в которой он находится, существовала рядом или он в ней. Ему нужно было выяснить больше деталей и не важно каких. Больше информации — больше пищи для размышлений. — Пианино, — проговаривает про себя Чимин и подходит к инструменту, тяжело перебирая ногами, словно подошву ботинок намазали клеем. Огромное массивное пианино, темно-синего цвета, отливало на свету разными бликами, от чего хотелось рассматривать его более тщательно. — Красивое, — Пак перебирает длинными пальцами по белым клавишам и слышит характерным звук, который раздается по всему залу или комнате. Пока сложно понять, где он точно находится. — Хм, — удивляется парень и убирает резко кисть. В ушах ещё долго звенит этот почти оглушительный звук инструмента, от чего хочется закрыть уши. — Вот же… , — ругается Чимин сам на себя и отходит от пианино, аккуратно вышагивая в сторону столиков с флаконами или чем-то похожими на них. — Долго ещё будешь тут? — раздается со спины и парень еле заметно дергается от удивления и неожиданности. — Я хотел поговорить с тобой. — Я уже закончил, — говорит Чимин, но и не Чимин одновременно. Что-то внутри него отвечает на вопрос незнакомца, игнорируя нахождение Пака в этом теле. Чимин ощущает себя гостем в этой оболочке, которого явно не приглашали сюда. — Как это странно… , — успевает подумать Чимин, но вслух говорить ничего не пытается. Да был ли в этом смысл сейчас? — Присядь, — раздается со спины тот же баритонный и низкий голос и Чимин садится на какой-то образовавшийся под ним не то стул, не то кресло, малинового цвета, в мелкий рисунок. Тело начинает окончательно отказываться делать то, что хочется Паку. Чимин лишь невольный зритель происходящего, который никак не повлияет на эту реальность. Он здесь чужак. Впрочем, его это устраивало. — Мне нужно протестировать заклинание, — человек позади наконец-то показывается в поле зрения Чимина и если бы Пак был в своём теле — он бы ахнул или вздрогнул, но этого не происходит, по понятным причинам. — Я хочу опробовать его на тебе. — На мне? С каких пор ты тестируешь что-то на мне? — Чимин впивается рукой в подлокотник и наконец-то понимает, что тот, кто разговаривал с ним ранее, очень знаком ему и даже слишком, чтобы не узнать сразу. — Важные заклинание я не могу доверить кому-то другому, — Гронг присаживается на кресло напротив и расправляет мантию, которая волочилась всё это время под его ногами. — Ты же не против? — Разве у меня есть выбор? — ухмыляется Пак или не Пак. — Мне всё равно некуда спешить и не о чем жалеть. Ты ведь прекрасно знаешь это. — Ты хочешь опять поговорить о том, что я тебя не выпускаю? — Гронг заканчивает с мантией и усаживает в кресле поудобнее, расправляя плечи, как огромный атлант. — Мы говорили об этом неоднократно. — И ты ни разу не дал мне вменяемого ответа на мои вопросы, — пальцы впиваются в подлокотник сильнее, будто тело, в котором находится Чимин, слишком сильно напряженно и ему некомфортно. Блондин даже осмелится предположить, что эта оболочка боится того, кто перед ним сейчас находится. Он чувствовал учащенное сердцебиение, выступающий пот на лбу и смятение где-то в недрах этой души. — Когда я смогу выходить и когда ты мне наконец объяснишь, зачем это всё? Я не перестану это спрашивать у тебя. — Хорошо, — соглашается Гронг. — Как раз проверим заклинание. — Да причем тут заклинание? — злится тело и рука сжимается в кулак. — Почему ты держишь меня здесь?! — Потому что не хочу тебя потерять, — отвечает Гронг, будто разрезает пространство этими словами, подобно острому ножу, вонзающемуся в мягкую плоть. В голове Чимина, а может быть и не в его голове, начинает что-то отчаянно звенеть. — Я не понимаю, пап… — Твоё существование слишком сильно важно для нашего с тобой будущего, — продолжает старейшина. — Настолько, что я не могу отпустить тебя жить туда, как обычного человека, Юнги. Ты и не являешься обычным человеком. Пора бы запомнить и принять этот факт. Ты уже не маленький. — Что значит важен? Это важнее моего благополучия? Важнее моего мнения? Моей полноценной жизни, в конце концов?! Гронг не отвечает. Чимин впервые видит на его лице такую странную эмоцию. Он плачет или ему кажется? — Пап? Ответь мне! — руки впиваются в подлокотник ещё сильнее. Голова начинает кружится, а картинка перед глазами расплываться, периодически прерываясь на какие-то помехи, как у старого телевизора без нормальной антенны. Видимо, воспоминания не такие четкие, чтобы воспроизводить их нормально. Так это объясняет сам себе Чимин. — Да в чём моя важность?! — Ещё до твоего рождения, мой друг видел видение, — начинает Гронг, но его голос дрожит. — Ты… , — Гронг снова опускает голову, а Чимин не может поверить своим глазам.       Главный старейшина, который мог одним взглядом убить своего врага и не врага, в том числе; человек, который мог втоптать любого в землю одним взмахом руки и неосторожным наговором, сейчас выглядел таким робким, потерянным и, наверное, настоящим. Чимин видит в нём не убийцу, не вершителя судеб, который никогда ни с кем не считался прежде. Перед ним израненная душа, которая почти просит или умоляет о помощи, но никто помочь не в силах. Неужели Гронг — это тот, кто сейчас сидит перед Чимином? Неужели, это он настоящий? — В его видениях ты умер, — заканчивает фразу мужчина, спустя пару секунд тишины и собственных раздумий. — Как умерло всё, что я так долго строил. — И… как я умер? — робко спрашивает Юнги, сменяя тон на более снисходительный и понимающий. Парень явно сбавляет обороты своего гнева и решает выслушать отца. Чимин ощущает, как что-то внутри тела ёкает, но едва заметно. — В мой дом, в мою крепость, должен прийти человек, который именует себя Избранным. Дитя Вселенной, который вобрал в себя все силы, что есть на этой земле. Этот человек разрушит всё, что дорого мне. — Но… это же всего лишь видения? Не так-ли? — Юнги отпускает подлокотник и начинает рвано дышать. Чимин чувствует его панику и страх, который добирается до каждой клеточки организма, как паршивый вирус. — Ты хочешь вечно держать меня взаперти только потому, что кто-то меня может убить? Разве это не глупо? С чего ты решил, что эти видения не ложны? Мало ли что видел твой друг. Гронг ухмыляется и смотрит на сына, как на несмышлёного малыша, который рассказывал ему какие-то детские сказки, с большим интересом, убеждая его в существовании правды, справедливости и морали, которой в мире старейшины уже давно нет. Мужчина понимает, что Юнги не верит ему, чего собственно он и ожидал. — Я уже неоднократно проверял правдивость разных видений Хрона, — отвечает Гронг коротко и ясно, будто готовил речь заранее, что могло быть вполне реально в такой ситуации. — Сотни… тысячи… их было так много, что и не счесть, — мужчина смотрит куда-то сквозь и думает о чем-то своем. — Видения правдивы, к сожалению. И они неизбежны в своем исполнении. Как бы этого не хотел. — Тогда какой смысл держать меня здесь, если мы всё равно умрем, пап? — Мин задает логичный вопрос, который задал бы и сам Чимин, будь он на его месте. — Не проще прожить остаток времени на воле и просто насладиться остатком жизни? Что я здесь вижу? Прислугу и тебя, который приезжает несколько раз в год? Думаешь, я такой участи для себя хотел? — Было ещё одно видение, — продолжает мужчина, всё ещё рассматривая даль и игнорируя настроение сына. — Ты сможешь забрать силы у Избранного и спасти нас, что отменяет исход первого видения. — Я? — Юнги круглит глаза. — Каким образом, пап? Единственное, что я умею, так это читать мысли, ты ведь прекрасно знаешь это. — Видения не дают всех ответов на вопросы, сын мой, — Гронг переводит взгляд на парня. — Ты будешь связан с Избранным, это даст тебе преимущество. — Что значит связан? И где сейчас этот Избранный? — у Юнги пульсируют виски и спирает дыхание. Чимин чувствует, что он на грани обморока, от такого обилия информации. — Ты… , — Гронг прерывает сам себя и какое-то время просто смотрит на сына, даже не моргая. — Ты полюбишь его, — мужчина произносит эти слова с трудом, будто они отзываются в его сердце невероятной болью, что тоже могло было быть правдой. Наверное, Чимин отчасти понимает Гронга и его ненависть к себе. Возможно, он бы и сам проклинал себя. — Чего? Как я могу полюбить своего убийцу и убийцу отца? Это же бред! — Судьба слишком странная штука, сын мой, — ухмыляется Гронг, а Чимин подмечает, что сейчас они даже как-то похоже внешне, чего раньше Пак и не замечал. — Ты заберешь его силы через амулет. Амулет даст нам возможность забрать его силы себе и предотвратить катастрофу. Дальше я уже справлюсь один, без твоей помощи. — Стоп-стоп-стоп, — Юнги шумно выдыхает. — Давай с начала. Я полюблю этого… Избранного. Так? — Да. — Потом я заберу у него силы в какой-то там амулет… — Верно. — А что будет дальше со мной? — задает резонный вопрос Юнги. — И куда денется этот Избранный? И… как силы помогут справится с ним? Ты убьешь его? — Не думаю, что для меня это будет проблемой. С такой энергией я могу стереть с лица земли всё что угодно, включая и Избранного, и всё человечество. — Отец, — тихо произносит Мин и смотрит в пол. — Но… раз я его полюблю… — Хочешь сказать, что я должен оставить его в живых? Нет, Юнги. Это исключено, — Гронг быстро пресекает мысль сына. — И ты думаешь, что я смогу после такого остаться с тобой? — Мин поднимает взгляд на отца и смотрит прямо ему в глаза. — Разве ты бы простил мне такую вещь, будь ты на моем месте? — Это всё ради нашего благополучия, Юнги, — коротко отвечает Гронг. — Ты забудешь его, — мужчина поправляет ворот мантии и закашливается. — Давай приступим к заклинанию. — Если я полюблю человека, который потенциально мог убить меня и моего отца… , — начинает Юнги, игнорируя ответ Гронга и его манипуляции. — То вряд-ли я смогу его забыть вот так просто. — Юнги, пойми. — Что понять? Ты столько лет держал в тайне от меня вещь, которая непосредственно связана со мной, так ещё и вершишь мою судьба, без моего ведома? Давай тогда так… Убей меня сразу, — Юнги встает с места. — Давай. Чего ты сидишь? Мне такая жизнь не мила. И если хочешь знать: если ты этого не сделаешь сам сейчас, то после твоего отъезда, я решу вопрос за тебя, уж поверь мне. — Не глупи! — Гронг тоже встает с места и смиряет младшего суровым и холодным взглядом, который уже больше знаком Чимину. — И не смей мне угрожать! — Вот как… , — Юнги обходит кресло и поворачивается спиной к отцу, рассматривая пианино вдалеке. — Не угрожать… — Я делаю всё для тебя! — Гронг продолжает гнуть свою линию и повышать тон. — Не смей угрожать мне своей жизнью! — Да? Может быть, я хоть раз сам решу, что мне с ней делать? М? Кто тебе сказал, что я хочу жить вечно, отец? Кто? — Юнги снова поворачивается лицом к мужчине, который был на грани срыва. Кажется, ещё пару слов и старейшина разнесет весь зал к чертям. — Кто тебе сказал, что я одобряю твой выбор? Гронг тяжело дышит и закрывает глаза, не в силах сорваться на сына. Он не мог.       Чувство ненависти и ярости. Ты весь будто пылаешь изнутри, тебя разрывает на части, на мелкие кусочки, ты чувствуешь, как увеличивается давление, учащается пульс, безумно хочется сорваться, наорать, выкинуть весь этот гнев, что скопился внутри тебя, но ты не можешь сделать этого. Есть рамки, которые выше твоих животных инстинктов. Гронг понимал это и терпел, не смотря на всю ту бурю внутри, которая, кажется, уже сносила его самого с ног. Он слишком дорожил сыном, чтобы переступить черту. Даже для такого сильного и жестокого человека, как он, это было невозможно. — Я делаю всё ради твоего блага, — тихо произносит мужчина, отпуская часть гнева куда-то в небытие. — Мне не нужна твоя опека, — так же тихо произносит Юнги, чувствуя, как по щеке течет предательская слеза.       Чувство отчаяния. Наверное, одно из ужаснейших на свете чувств — когда наступает понимание, что ничего уже нельзя сделать, ничего изменить. Ты начинаешь убивать себя изнутри, будто выпил яду, который постепенно отравляет. Тебе больно и жутко от одной только мысли, что это тупик, конец, конечная остановка твоих страданий и длинных шагов к цели. В глубине души ты понимаешь, что пора выходить, начинать всё заново, возможно, стоит бороться, но сил нет. Ты как опустошенный бокал, который никто не наполнит, кроме тебя самого. Юнги ощущал себя на краю. Ещё один шаг — и он в забвении. Он так устал бороться за свою свободу и право решать. Он слабее этой ситуации. Слабее своего отца и его силы. — ХВАТИТ! — срывается Гронг. — ХВАТИТ! — мужчина открывает глаза и быстро подходит к сыну, беря его за грудки. — Я всю жизнь думаю о том, как нас спасти. Как спасти орден и дать тебе лучшую жизнь, с непомерной властью и временем. А ты? А что ты делаешь? Неблагодарный щенок! — Гронг откидывает сына назад и Юнги катится кубарем на пол, больно ударяясь спиной о холодный мраморный пол. — Надо же… , — тянет хрипло Мин, пропуская боль через всё тело. — Я не подчиняюсь тебе… Как же жаль. — Замолчи, — рычит Гронг. — Немедленно! — А то что? Убьешь меня? Давай! Давай! Ты думал, что от твоей жалобной истории про видение я тебя пойму и приму твою позицию? Отец, ты в своем уме? Ты думаешь, что это хоть как-то оправдывает тебя? Оправдывает насилие, которое ты совершаешь каждый раз, когда возвращаешься сюда? Все эти люди… Боже. Просто подумай о том, сколько людей ты лишил жизни. А самое главное — ты лишил жизни меня. И всё это ради чего? — Замолчи, Юнги! — Гронг нависает над парнем, но не решается применять силу. — Я столько лет сижу здесь взаперти только потому, что ты боишься смерти? Вещь, которая приходит к каждому из нас рано или поздно… Ты ведь не Бог… Ты не вечен… Ничто не вечно… Зачем тебе такая жизнь? Разве тебе самому не надоело? — Твои речи — это удел слабых. Сильные — выбирают вечную жизнь. Если ты слабак, то пожалуйста. Держи, — Гронг достает из кармана мантии серебряный нож, который отблескивает бликами от верхнего света с потолка. — Покончи с этим уже. — Надо же, — улыбается Мин и принимает подарок судьбы, рассматривая холодное оружие у себя в руке . — Неужели, ты дашь мне это сделать с собой? Гронг молчит. Он смотрит на сына с нечитаемой эмоцией на лице, будто в одночасье превратился в робота или бездушную куклу. — Прощай, отец, — Юнги прикладывает нож r горлу и зажмуривается. Дыхание учащается, как и пульс. В висках стучат оглушительные барабаны, а уши закладывает так , будто нырнул на глубину без подготовки . — Рад, что ты рассказал мне обо всем. Спасибо за это. — Не прощаемся, — тихо отвечает мужчина и взмахивает руками. — Я никогда не оставлю тебя, — Гронг смотрит на Юнги, который не понимает, что произойдет сейчас и пытается открыть рот , чтобы возразить, но уже слишком поздно.

Prɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArduPrɔ ˈArdu