Prɔ ˈArdu

***

— Бедный мой мальчик, — госпожа Пак не успела оправиться от своей травмы, как тут же примкнула к постели, на которой уже лежал её сын, совершенно обмякший, будто его пропустили через мясорубку или что похуже. — Когда же эта напасть закончится? — женщина утыкается лбом в холодную руку Чимина, который снова не мог выйти из сна или транса.       Госпожа Пак, как и ребята в комнате, никак не могли понять, что произошло с парнем за такой короткий срок, учитывая, что его способности вообще-то исчезли пару дней назад и никаких трансов, видений и тому подобное, просто не могло произойти. У каждого из них было миллионов вопросов, которые никак не уменьшались с каждым днем. — Как вы? — тихо спрашивает Тэ, аккуратно шагая к кровати Чимина, периодически прихрамывая, из-за недавней нелепой травмы. — Может поспите всё-таки? Я посижу с ним. Обещаю. — Да куда уж спать, — так же тихо отвечает женщина и показывает на стул, стоящий рядом с ней. — Присаживайся, — госпожа Пак снимает со спинки свою вязанную зеленую кофту с коричневыми завитками, в виде каких-то веток, и двигает стул ближе к Киму. —  Я и так проспала почти двое суток. А теперь уж точно не усну. Мне кажется, я вообще больше не усну. — Я бы на вашем месте, ответил точно так же, — тянет Тэхен и аккуратно присаживается, держась за спинку стула, чтобы не шлепнуться на него с грохотом, из-за больной ноги и отсутствия нормальной координации. — Не понимаю, почему Чимин всё ещё носит в себе силы… Это так странно. — Он — Избранный, Тэ, — отзывается женщина, поглаживая холодную руку сына. — Этот статус — его проклятье и дар, к сожалению. — Расскажите, каким он был раньше, — вдруг выдает шатен, смотря на умиротворенное лицо парня, который, казалось, просто спал и не хотел тревожиться. — Каким он был в детстве и как вы узнали, что у него столько способностей? Вы никогда не говорили об этом нам. — Знаешь… , — начинает госпожа Пак и отрешенно смотрит куда-то сквозь, буравя взглядом стену, из которой ещё не так давно сочились световые шары, — почему-то тебе, Тэ, я хочу рассказать правду. — Правду? Что вы имеете в виду? — удивляется шатен и смотрит внимательно на женщину, которую в темноте было слишком плохо видно. В поле зрения Кима оставались разве что блестящие от накатывающих слез глаза и очертания фигуры, с пышной копной седых волос на голове. — Всю правду. Я… , — госпожа Пак прерывает саму себя и набирается сил, делая шумный вдох, как перед погружением в воду. — Мне, наверное, стоило рассказать это давно, но… говорить это Чимину я всё ещё не могу и вряд-ли смогу когда-либо. Не хватает сил, — отзывается женщина, продолжая поглаживать тыльную сторону ладони сына и кажется, тихонько плакать. Но в последнем Ким не был уверен. Уж слишком темно было в помещении сейчас. — Я… не совсем понимаю, но готов вас внимательно выслушать, — Тэ ёрзает на стуле, от чего по комнате раздается характерный скрип, который, к счастью, никого не будит. — Чимин — не мой сын, — совсем тихо говорит женщина и начинает лить слезы, от чего у Тэ больно сжимается сердце, будто это его рана, которая никак не заживет. — Он… не мой биологический сын, Тэ. Господи… я сказала это вслух. Не верится. — Ну-ну… тише, — шатен прижимает женщину к своему плечу и дает ей какое-то время, чтобы выплакаться и набраться сил перед трудным рассказом. — Всё в порядке. Всё хорошо. Не переживайте. — Я… должна была ему сказать раньше… должна, но… , — госпожа Пак закрывает рот рукой, чтобы сдержать слезы и душевный крик. Её трясет мелкой дрожью, которую чувствует на себе и Ким, будто через него пропустили разряд тока. — Слушайте, — Тэ прерывает объятия через пару минут и смотрит на женщину внимательно, стараясь оставаться хладнокровным и рассудительным, — не вините себя за это. Я думаю, много кто на вашем месте, поступил бы также. Даже я сам. — Правда? — госпожа Пак смотрит на Тэхена с надеждой, будто его слова могут её вытащить со дна собственных мыслей. — Думаешь… не стоит ему говорить? — Сначала расскажите мне всё. Так вам станет уж точно легче. Поверьте. А уже потом решим, что делать дальше. Хорошо? — шатен мягко улыбается и кладет массивную руку на её плечо. — Я хороший слушатель. — Что ж… , — женщина еле заметно улыбается в ответ и начинает рассказ, смахивая попутно слезы с ресниц. — Как же сложно начать… Боже, — госпожа Пак снова тушуется и смотрит вдаль. — Всё в порядке. Начните с самого начала. Как вы… встретились впервые с Чимином? — Тэхен решает, что это самый логичный вопрос, с которого и нужно начать такое длинное трудное повествование. — Я и мой покойный муж, — начинает спустя пару минут тишины женщина, — мы не могли завести детей. У нас были многолетние попытки, мы прошли много боли, слишком много… Пролитых слез было немало. Я даже на какой-то период ушла в глубокую депрессию… Время было тяжелое. Трудно вспоминать без слез, — женщина останавливает свой рассказ и смахивает слезы с щек. — В один из таких дней, я узнала, что не могу иметь детей. Помню, что это было пятнадцатое апреля… На улице пели птицы, во всю расцветала зелень, мир преображался, а я сидела на стуле, с этой чертовой бумажкой в руках, на которой был написан диагноз… Диагноз, которого я боялась всю жизнь. Если говорить проще — врач поставил мне бесплодие. — Какой кошмар, — охает эмпатичный Тэхен и прикрывает рот рукой. — Мне так жаль. — Да… Слышать такое, когда ты всем сердцем желаешь родить ребенка от любимого человека — невыносимо больно. Но, стоит отдать должное моему мужу: он не испугался и не оставил меня одну с этой проблемой. Мы стали искать пути решения вместе. Впрочем, как и всегда ранее, — женщина снова мельком смотрит на бездвижного Чимина, который выглядел таким беззащитным и слабым сейчас. — После моей длительной терапии против депрессии, мы всё-таки вернулись к этому вопросу. Муж предложил взять ребенка из приюта. И это было, наверное, самое логичное решение, которое мы могли принять в тот момент, так как к суррогатному материнству я не была никак готова. Мне было проще смириться с мыслью, что в моем будущем ребенке будет течь кровь двух незнакомых мне людей. Да и муж настаивал на этом. — Значит, Чимин тоже из приюта? — удивляется Тэ, переводя взгляд на блондина. Он тут же подмечает то, что раньше было в его голове только догадкой или домыслом и никак не формировалось в здравую мысль, чтобы думать о ней серьезно. Чимин и его мать совершенно не похожи друг на друга. От слова совсем. Это видно с самого первого, невольного взгляда. Взять хотя бы тот же цвет волос, который бросался в глаза, как яркий пестрый флаг. Пак был блондином, причем с самого рождения. По крайней мере, так говорил сам Чимин. А ещё, у парня были ярко-светлые глаза, цвета ясного неба, похожие на каплю утренней росы; пухлые губы, напоминающие сочный плод клубники или спелого персика, и невероятно аппетитные щечки, которые при всей его общей худобе, выглядели очень странно, будто ему их подкинули. Его же мать, наоборот, была обладательницей черной и густой копны волос, с большой проседью в разных местах, с осунувшимся лицом, почти серого оттенка, с ярко выраженными скулами и линией челюсти, которая, в отличии от чиминовой, походила на остроконечный квадрат. Всё это кричало о том, что они не родственники. По крайней мере, по крови точно. — Пока не будем забегать вперед, — женщина не отвечает на вопрос парня и продолжает рассказ дальше, накидывая попутно на плечи ту саму вязанную кофту, что убирала пару минут назад со стула. — Вскоре после серьезного разговора, я и мой муж отправились в приют, чтобы присмотреться к здешним детям. Малыши все были хороши по-своему, но моему сердцу всё время чего-то не хватало. Душа буквально отталкивала каждого из них от меня, хотя я не понимала в чём же дело. Я много раз задавалась вопросами, а действительно ли мы приняли это решение твердо? Или же моё чутье — это немой крик о помощи от моего сердца и души. Но эти вопросы тут же улетучились, потому что каждый божий день, я засыпала с мыслью, что завтра я встречу того самого ребенка. Впрочем, как и мой муж .Ведь мы так сильно хотели завести малыша: готовились, как морально, так и физически, проходили курсы по воспитанию приемных детей, причем несколько раз, и в целом возлагали на это событие большие надежды. Проще говоря, это решение не было скоропостижным или необдуманным, — госпожа Пак потирает руки от холода и продолжает рассказ. — Мы посещали приют так часто, что я вскоре выучила всех деток, которые там находились. Поэтому, в какой-то из дней, мы решили съездить в другие приюты и другие города, чтобы понять, какие дети живут там, — женщина улыбается и смотрит на Чимина. По её щеке течет слеза, которую в этот раз, Тэхен видит очень отчетливо, несмотря на темноту вокруг. — И… там был малыш Юнги. Маленький, темноволосый карапуз, который отпечатался в моей памяти именно таким. — Вы были в нашем приюте?! — удивляется Тэ и пытается припомнить в своей памяти госпожу Пак, но ничего не выходит. — Но… офигеть, — шатен не может выразить свои эмоции как-то иначе. Он действительно находился в полном шоке. — Да. И не только в твоём, Тэ, — женщина мельком смотрит на парня и снова продолжает рассказ. — Мы объездили все приюты в области и даже попали в парочку соседних, чтобы найти того самого, как я и говорила ранее. И вот… это наконец-то случилось. — Стоп. Ничего не понимаю. Юнги стал тем самым ребёнком, которого вы хотели забрать? Но почему этого не произошло? — Да… Мы хотели. Очень хотели, — коротко отвечает женщина и вздыхает. — Юнги был прекрасным ребенком: смышлёным не по годам, активным, добрым и каким-то чересчур загадочным. Он всё время лепетал вещи, которые не мог знать в таком возрасте. Нас с мужем это и насторожило поначалу. И, собственно, это и стало отправной точкой, тот самый миг, который в корне изменил мою жизнь. — Что же произошло? — Тэхен смотрит внимательно на женщину, пока та сканировала пустоту и перебирала пальцами рукав вязаной кофты. — Ещё одна причина, почему мы хотели усыновить или удочерить ребенка из приюта, крылась в прошлом моего мужа, а точнее, в его способностях. Он прекрасно знал, что его прямой потомок будет носителем силы, что ставило нашу семью под угрозу. Собственно, таким образом, мы бы подписали ему смертельный приговор, либо приговор на вечную жизнь в страхе. Поэтому, мы хотели найти малыша, который будет, так скажем «чистым». — Да уж… , — тянет Тэ и снова бросает беглый взгляд на спящего Пака. Вот уж кто не являлся «чистым» от слова «совсем», так это Чимин. Кажется, их семейство сделало всё ровно противоположно задуманному плану. Оставался лишь один главный вопрос — «Как это произошло и почему даже в прошлом семьи Пака фигурирует Юнги?». — Мой покойный муж — чернокнижник. Ты уже наверняка это знаешь, — женщина смотрит на Тэхена, который продолжал внимательно слушать, поглощая каждое слово, как лакомый кусочек. — В его арсенале было одно заклинание, которое, условно говоря, могло просканировать человека и увидеть в нём задатки силы. Эдакий радар, чтобы не ошибиться в нашем выборе. Мой дорогой муж специально создал его, незадолго до того, как мы решили взять ребенка из приюта, чтобы не просчитаться в этом вопросе. — Тогда не совсем понимаю, как вы так сильно прогадали с Чимином? Он же полная противоположность того, что вы искали. Прям настоящий парадокс, — задаёт резонный вопрос Тэ и поднимает брови вверх. — Мы перейдем к этому позже, — снова останавливает парня госпожа Пак. — С Юнги это заклинание не просто не сработало, оно начало действовать против нас, будто мы пробудили в нём какую-то силу. Просто представь: перед тобой сидит совсем маленький, беспомощный, на первый взгляд, ребенок, который даже при наличии силы в нём, не мог так рано ею владеть, это исключено; он сидит перед тобой, раскачивается из стороны в сторону, подобно психически нездоровому человеку, и начинает что-то шептать, как-будто в него вселился демон или нечто похожее на него; он шептал что-то совсем нечеткое, еле уловимое, но всё же, мы поняли, что он хотел нам донести. Этот шепот я никогда не забуду. Он заставлял стыть в жилах кровь. — Так в нем обнаружилась сила? Выходит так? — уточняет Тэ. — Я пока не совсем понимаю, поэтому задаю так много глупых вопросов. — Она не просто обнаружилась, она заставила моего мужа… в общем, Юнги сам от нас отказался, произнеся то самое заклинание, — женщина сцепляет пальцы, образуя из них подобие треугольной фигуры. — В возрасте четырех лет, маленький мальчик по имени Мин Юнги, выдал нечеткое, но очень важное заклинание «Prɔ ˈArdu» — заклинание, которое потом мы применили с мужем и на Чимине. Я до сих пор не знаю, было ли это намеренно со стороны Юнги или тот шепот — случайность. — Оно же стирает память, верно? Почему он произносил именно его? — Тэхен вспоминает рассказ блондина накануне и пытается сложить полную картину. — Да. Верно. Но в умелых руках, этот заговор способен на многое. Мы узнали об этом немного позже. В этом заклинании гораздо больше силы, чем мы могли себе представить, — женщина внимательно смотрит на Кима и на пару секунд замирает. — Мой муж не создал его. Это заклинание ему открыл Юнги. — Ничего себе… , — шепчет на одном дыхании Тэхен. — Откуда же Юнги мог знать это заклинание в таком маленьком возрасте? Хотя… — Я продолжу, — прерывает его женщина и начинает рассказывать историю далее. — Но Юнги не просто отказался от нас и дал нам понять, что он обладает огромной силой, он навел нас на Чимина. — Что? — хмурится Тэ. — Да как это возможно? Как это… у меня сейчас голова взорвется. Серьезно. Эти двое вообще всю жизнь связаны друг с другом. — После сказанного им заклинания, в тот вечер, мой муж услышал имя, которое впечаталось ему в память, будто его высекли ножом на дереве, если не на сердце. Я сначала думала, что он бредит или просто перенервничал… Бывают же случаи, когда человек на нервах может вести себя крайне странно. Я пыталась его успокоить и отпоить травами, но ничего не помогало, поэтому во мне заиграла паника, а позже, она только усугублялась. Он не мог спать, не мог есть, и даже пытался покончить с собой, что вообще не было на него похоже. Утром и вечером одно и тоже имя… Я помню тот тяжелый месяц… Ох… , — госпожа Пак, закрывает глаза и долго молчит, но Тэхен терпеливо ждёт, когда она продолжит рассказ. — Мне было так страшно… Я думала, что это ад никогда не кончится. И я, на какое-то время, естественно отбросила мысль заводить ребенка. Слишком уж большой стресс мы пережили, чтобы думать об этом. Тем более, мы никак не ждали, что такой юный малыш может обладать силой и… В общем, мы были расстроены. Но, через какое-то время, я всё же решилась покончить с этим. — Попробовать найти Чимина? — уточняет Тэхен, облокачиваясь на спинку стула. — Да. Когда у моего мужа уже не осталось сил, я решила взяться за дело сама. Даже не знаю, чтобы было, если бы тогда я не решилась действовать, — госпожа Пак ещё сильнее укутывается в вязанную кофту и съеживается от холода. — Мне пришлось объехать каждый приют и спросить у них, нет ли там мальчика, по имени Чимин. — И что они сказали? Где вы его нашли? — Тэ окончательно погружается в разговор с головой, будто смотрит захватывающий фильм или сериал. От напряжения, у парня даже, на какое-то мгновение, приоткрывается рот. — Нигде. По крайней мере, в тот раз, — отвечает коротко женщина. — Но… как? — удивляется Ким. — Как в итоге вы его нашли? Прошло время? — Какой ты нетерпеливый, Тэ, — улыбается женщина и треплет парня по пышной шевелюре, делая её ещё более растрёпанной и несуразной. — Совсем, как Чимин, — госпожа Пак снова обращает свой взор на парня, лежащего на кровати и меняется в лице, стирая с лица былую улыбку. — В тот день я вернулась домой и сказала мужу, что мы найдем этого Чимина во чтобы то ни стало. Я не могла больше видеть, как он мучается. — Он согласился? — снова вставляет свои пять копеек нетерпеливый Тэхен. — Простите, что перебиваю, — виновато добавляет парень и опускает голову вниз. — Просто, мне очень интересно. — Всё в порядке, — улыбается госпожа Пак и продолжает повествование. — На следующий день, мы поехали в приюты уже вдвоем. Я надеялась, что муж сможет узнать ребенка в лицо… Не знаю, почему я так была уверена в этом, но сердце подсказывало, что это единственный шанс найти Чимина. — Кроме имени у вас ничего не было? — уточняет Тэ. — Да. Только имя, — подтверждает госпожа Пак. — Большинство приютов снова дали нам тот же ответ, что и в первый раз. Какие-то из них предлагали взглянуть на прошлых подопечных приютов, но это тоже было не то. В общем итоге, мы снова уехали оттуда ни с чем. — Как всё запутанно, — шепчет Тэхен и одергивает себя сам, вспоминая, что он пытается не перебивать и слушать внимательно. — Да. Очень сильно, — снова соглашается женщина. — К слову говоря, на то, чтобы объехать все приюты, нам пришлось потратить три дня. И эти три дня были потрачены впустую. — Но… — Я продолжу, — прерывает Тэхена женщина. — Мы вернулись домой и уже окончательно отчаялись, что когда-то найдем такого малыша. Честно говоря, я тогда думала только о благополучии мужа и том, чтобы он перестал повторять это имя и днем и ночью. Мне было по-настоящему страшно… Страшно за его жизнь. — Ещё бы, — выдает шатен. — Это похоже на какой-то вирус даже. Был здоровый человек и оп — почти зомби, который не может жить, пока не найдет то, что ему нужно. — Почти, — кивает женщина и продолжает свой рассказ. — На утро мы проснулись разбитые, такие же расстроенные, без капли надежды на счастливое будущее в душе, даже самой маленькой. Однако, в середине дня раздался телефонный звонок, который всё изменил, — госпожа Пак снова смотрит на сына и какое-то время молчит. — Многие приюты, из тех, что мы объехали, были в курсе нашей ситуации, пусть и вскользь. Поэтому, почти каждый из них пообещал нам сообщить, если такой мальчик вдруг окажется у них. Надежда была невелика, но всё же. Мы просили держать нас в курсе. — Неужели он нашелся?! — чуть ли не вскрикивает Тэхен. — П-простите, — снова извиняется он и затыкает рот ладонью. — Это слишком интересно. — Женщина работающая в приюте, в соседнем городе от Ричмонда, сказала, что вчера ночью, то есть почти сразу, как только мы уехали оттуда, нашелся маленький ребенок у дороги, — игнорируя эмоциональные выкрики Тэ, продолжает госпожа Пак. — У этого малыша не было никаких опознавательных примет, ни документов или намеков на них. Лишь один кулон на шее. — Кулон? — удивляется Тэ. — Что ещё за кулон? — Я продолжу, — улыбается женщина, игнорируя вопрос парня. — Я спросила, почему она решила позвонить именно мне и как это относится к делу. На что та женщина сказала, что чувствует сердцем, что это тот самый малыш, которого мы ищем. Я положила трубку и долго не могла понять, что мне делать с этим и стоит ли возвращаться снова. Ехать обратно или всё-таки перестать насиловать себя и мужа — я думала об этих двух вещах почти сутки. В конце концов, я почти смирилась с мыслью, что мы будем жить одни. Но, судьба решила всё за меня, не дав мне выбора, — женщина снова потирает переносицу, видимо, стараясь предотвратить накатывающие слезы. — Я не стала говорить об этом звонке мужу и продолжила проживать этот день, как обычно, пока он не подошел ко мне и внезапно не сказал: «Я оставил в том приюте документы. Нам нужно вернуться». — Серьезно? — улыбается Тэ. — Может быть, он всё-таки подслушал разговор? — парень представляет, насколько много случайностей произошло, чтобы родители Чимина его нашли. Это похоже на самую огромную удачу в жизни. — Может. Позже оказалось, что никакие документы он там не забывал. Но я всё же склоняюсь к тому, что так подсказывало ему сердце. В общем, к концу дня, мы всё-таки приехали в этот приют и прямо с порога наткнулись на ту самую женщину, которая мне звонила. На руках она держала малыша, который крепко спал… Такой же беззащитный и хрупкий, как сейчас, — женщина переводит взгляд на Чимина и закрывает рот рукой, не в силах сдержать слез. Госпожа Пак начинает горько плакать, а Тэ не мешает ей, потому что прекрасно понимает, что такие слезы лучше выпустить на волю. — Светлые волосы, прекрасные, как ясное небо, глаза, очаровательная улыбка, и маленький амулет, в виде полумесяца на груди, который весел на его голом теле. Это был он. — Боже мой… , — тянет Тэхен и круглит глаза, вспоминая, какой амулет был у Юнги. — Никто из нас не произнес и слова тогда. Муж, и я в том числе, сразу ощутили, что этот самый малыш, которого мы так долго и упорно искали. Не знаю, как это почувствовала та женщина, но… это был наш сын — Чимин, наш дорогой и любимый Чимини… Наше солнышко, наш лучик надежды, наша мечта. — Вы сразу же забрали его? — тихо спрашивает Тэхен, пока госпожа Пак справлялась с новым потоком слез. — Да. Мы не думали и секунды над этим, — женщина смахивает слезы и протирает лицо маленьким платочком в мелкий цветок. — Та ночь — была самой волшебной в моей жизни. Мы будто обрели покой. Я, муж и, наверняка, и сам Чимин. — Вы стали проверять его способности этим заклинанием? Или решили, что этого не нужно делать? — Нет. Не стали, — коротко отвечает она. — Мы решили, что он — наша судьба. Наверное, это и было настоящее принятие ребенка. Когда ты не пытаешься выбрать его, как самый красивый и свежий фрукт на полке магазина. Ты просто чувствуешь. Чувствуешь, что это твоё и не важно, какой он: со способностями или без. Главное — что он здоров, жив и он рядом с нами. — Ничего себе… Выходит… Вы просто смирились с тем, что он может быть кем угодно? — Можно и так сказать. Мы, наверное, и не хотели знать, что кроется внутри этого крохи. Я и муж хотели проживать эту жизнь и узнавать его сами, собственными усилиями, а не с помощью магии или посторонней помощи. Это же и есть настоящее семейное счастье. Вы проходите вместе этот сложный, тернистый путь, со всеми его извилистыми дорожками, уступами, холмами и пригорками. Вместе — мы могли всё… Возможно, Юнги дал нам понять, что настоящая любовь не может быть идеальной. Любовь — не вакуум, она не стерильна и не терпит идеалов, потому что только в несовершенстве кроются истинные чувства и эмоции. Её нельзя измерить линейкой или протестировать заговором, как мы считали раньше… Ах… Как же глупы мы были, боже… , — госпожа Пак смахивает слезы и смотрит на Кима внимательно. — Ты просто чувствуешь и любишь, до конца своей жизни того, кого выбирает твоё сердце и душа. И тут уже не важно, какой это человек .Знаешь, Тэ, я не жалею, что мой сын такой. Я не жалею, что тогда мы не стали тестировать его способности, хотя могли отказаться от него и мир был бы определенно другим. Я не жалею, что мы выбрали такой путь… Даже ценой… Такой ценой. — Это сильный поступок, — говорит Тэхен и смотрит на Чимина, который так ничего и не подозревал, находясь во сне или трансе. Единственное, что делал парень — это мерно дышал, что говорило о том, что он всё ещё живой и здоровый. — И он достоин уважения. — Вскоре после того, как мы забрали Чимина домой, начались странности. Мы, конечно, уже на тот момент, смирились с тем, что наш сын может быть и с силами и без них. Однако, ни я, ни муж, никак не могли предполагать, что Чимин — Избранный. Да и я сама до сих пор не могу уложить этот факт в своей голове, хотя прошло так много времени… — Его способности проявились все сразу? — начинает осторожно спрашивать Тэхен, перебирая какие-то очередные ниточки в руках. Видимо, всё те же, что и торчали из его кофты. — Нет. Они шли одна за одной, как по цепочке. Сначала, это был безобидный телекинез и телепатия, — начинает она. — Телекинез не безобидный, — дуется Тэхен и хмурится, как-будто его оскорбили. — П-простите, — снова одергивает сам себя Ким и понимает, что слово «безобидный» никак не адресовано в его сторону и уж тем более, не является укором или оскорблением. — Я не хотела тебя обидеть, Тэ. Прости меня, — женщина кладет свою миниатюрную руку на плечо парня и поглаживает его, чем тут же успокаивает его пылкий нрав. — Но, тем не менее, эти способности, по сравнению с тем, что было дальше, были совсем детские и, так скажем, «легкие». Настоящий страх и понимание, что рядом с нами живет не совсем простой младенец, появились спустя почти четыре месяца после того, как мы забрали Чимина домой. В один из дней, я вернулась домой с магазина, когда мужа не было в городе. Тогда я попросила соседку посидеть с малышом, чтобы он не успел ничего натворить. Ну знаешь, как это бывает в обычных семьях: ты нанимаешь няню или просишь кого-то из знакомых. Соседка любезно согласилась и я даже не могла представить, что что-то могло пойти не так… — Надеюсь он никого не убил, — вдруг выдает Тэхен, хотя причин думать так, у него не было. Чимин ещё никому не навредил за этого время. По крайней мере, как-то умышленно. — Нет. Но вернувшись обратно домой, я увидела странную картину. Соседка, которая должна была с ним сидеть… как бы это сказать вернее… — Говорите, как есть, — говорит Тэ, ощущая кожей накал страстей. — В общем, она раздвоилась, если так можно сказать. Вместо моего сына, в доме было две женщины, будто у той милой соседки появился двойник. Эта картина до сих пор стоит у меня в голове… Не могу сказать, что я не думала о том, что сила Чимина будет расти, но чтобы так сильно и так быстро… Он ведь был всего лишь ребенком. Мне, как человеку, у которого нет способностей, вообще трудно представить, как можно так быстро обуздать внутри себя такую силу. — Это… невероятно, — восклицает Тэхен, представляя, как Чимин мог с лёгкостью стать кем-то другим, даже в таком юном возрасте. — Я впервые слышу, что существует такая сила… На моей памяти ещё никто не делал подобное. Это и вправду покруче, чем банальный телекинез. — Не обижайся, Тэ, — улыбается женщина, понимая, к чему клонит собеседник. — Твоя сила тоже очень важная и сильная. Я в этом уверена. — Не будет об этом, — отнекивается шатен и улыбается в ответ. — Так чем всё закончилось тогда? — Сначала пришлось отпоить соседку кучей трав, которые приберег муж, на случай, если произойдет что-то очень плохое и нужно будет успокоиться. Прямо как Намждун… Только сейчас поняла, что они в этом очень похожи, — женщина поворачивает голову в сторону другой кровати, где спал Чонгук и Джун. — Спустя почти час, мне всё-таки удалось расспросить её о том, что же случилось, пока я была в магазине. Говорила она, конечно, очень рвано и почти невнятно, но единственное, что я тогда поняла из её слов, так это то, что они играли в некую игру, где нужно было загадать предмет, а затем его отгадывать, с помощью слов или жестов. Не знаю, как точно назвать эту забаву, но смысл, я думаю, ты понял. — Да-да, — кивает Ким. — Мы играли в нечто подобное в детстве. Было дело. — Так вот Чимин, похоже, решил, что нужно не просто показать на пальцах и описать словами предмет, но ещё и принять его форму, для наглядности. Видимо, он решил, что хочет показать саму соседку. — Да уж… , — тянет Ким. — Я бы на её месте с ума сошел от такого поворота, — шатен снова ярко представляет эти события в своей голове и ловит волну мурашек, которые были вызваны отнюдь не приятными мыслями. — С ума она, конечно же, не сошла. Нужно сказать за это спасибо моему мужу, который с помощью заклинания, стёр частично её память и воспоминания о Чимине в тот день. Благо , если сила позволяла делать подобные вещи... Честно говоря, я не знаю , как бы мы выкрутились в противном случае... Потом мы проводили её домой и начали думать, что же нам делать дальше, — госпожа Пак снова запахивает кофту, чтобы спастись от прохладного воздуха в комнате, который ночами здесь был очень коварен , будто кто-то специально включал кондиционеры или что-то подобное . — Именно в тот момент, я узнала, что есть видения старейшин о пришествии Избранного. Муж быстро поведал мне, что это такое и чего стоит опасаться. Я сначала подумала, что это какая-то ерунда и сказки, но… Чимин и его невероятно быстрорастущая сила убеждали меня в обратном. Когда бы я ещё увидела человека, который умеет столько вещей? Да никогда в жизни. Такое только в фильмах может случиться и то вряд-ли... Ответ был слишком очевиден и поэтому мы начали сильно паниковать, осознавая, что наш сын — это не просто ребенок, наделенный силой. Наш ребенок - Избранный . Тот , за кем будет охотиться весь мир. — Ваш муж служил ордену, получается? - Тэхен рассматривает дальнюю стену , всё ещё прокручивая в голове сцену с соседкой . Настолько сильно она запала ему в душу и пробирала до костей . — Да. Он выполнял определенные задания, но ценности для старейшин не имел до определенного момента, так как у него не было прямых наследников, которых они любили забирать себе, в качестве «корма». Он создавал заклинания, приводил других людей по их заказу и прочее… Он никогда не был рад своей участи, но желание жить было сильнее его моральных принципов. Впрочем, так жили многие. Думаю, ты и сам знаешь, что это такое. — Да… само собой. Орден — это самый настоящий ад на земле, который давно пора прикрыть, — фырчит Ким и вспоминает все ситуации, которые убеждали его в том, что старейшины и их приспешники — это нелюди, которые не достойны жить вместе с ними на одной земле. — Мы понимали, что такая сила Чимина слишком быстро будет обнаружена орденом. Тем более, мой муж служил ему. Они постоянно проверяли своих «цепных псов» и найти в нём такой очевидный подвох — не составило бы им труда. Времени у нас оставалось немного. Нужно было решать , как действовать и как спасти сына. — И что вы решили? Стереть ему память? — Тэхен, на самом деле, уже знал частичную развязку этой истории, поэтому не шокировался заранее. — Сначала мы хотели уехать куда-нибудь далеко и жить как отшельники, но эта идея быстро покинула нас, так как ни одно место на этой земле, не способно скрыть того, кто нужен ордену. Это не просто головорезы — это головорезы с огромной, необъятной силой. И всем им нужен был Чимин. Точнее то , что внутри него . — И что вы тогда решили? Как прибегли к заклинанию? — спрашивает Тэ и подпирает подбородок ладонью, ставя локоть на спинку скрипучего стула. — Через пару дней после происшествия с соседкой, мы вспомнили, что тот мальчик из приюта, коим ты сейчас называешь своего брата, сказал нам заклинание, из-за которого мой муж чуть-ли не сошел с ума. — И почему вы решили к нему прибегнуть? Оно ведь… оно ведь, по факту, чуть ли не убило вашего мужа, — Тэхен представляет себя на месте госпожи Пак и задается логичным вопросом, на который пока не мог ответить сам. — Мой муж решил использовать его как основу, — уточняет женщина и поправляет непослушную прядь со лба . — Насколько я понимаю, заговоры или заклинания, должны иметь под собой силу слов. Причем слова, которые произносятся в этих заклинаниях, не могут быть обычными. То есть, чернокнижник не может взять за основу обычный язык, который находится в обиходе у множества людей . Такова сила слов. — Понимаю о чем вы. И это вполне логично, — соглашается Тэхен и кивает головой. — То есть, ваш муж его, так скажем, модернизировал? Да? — Если так можно сказать, — женщина смотрит вдаль и на пару секунд останавливает своё повествование, концентрируясь на темноте и чем-то своем . — Он взял за основу эту фразу и начал думать, как её заставить работать на нас. Нам нужно было решить, что именно мы хотим от этого заклинания. — И почему вы решили, что стоит стереть память? — Мы не решали этот вопрос. Мой муж… Он просто поставил меня перед фактом, сказав, что так нужно. Я долго пыталась допытаться до него, почему он выбрал именно такой способ и что будет, если он не сработает, но он был, почему-то, на сто процентов уверен, что это правильно. — Хм… Как странно. Может быть, кто-то натолкнул его на эту мысль? Вы не думали об этом? — Я… много думала. Очень. Ты даже не можешь себе представить сколько времени я потратила на то, чтобы понять, почему он так поступил… Возможно, он знал, какая Чимина ждет участь. Я бы сказала — наверняка знал. И это заклинание было создано им только для того, чтобы отсрочить участь… Я склоняюсь к этому предположению… Он, как и я, хотели обычную семью, с обычной жизнью : ездить на пикники по субботам в местный парк у озера ; готовить вместе воскресные завтраки , а затем проводить время за просмотром передач или настольной игрой ; ходить на велопрогулки и учить уроки после того, как щеки зальются румянцем ; быть рядом с друг другом и наслаждаться каждым моментом - и плохим , и хорошим. Мы хотели обычной жизни. Наверное, это заклинание действительно было создано только для того, чтобы у нас было чуть больше времени, чтобы насладиться этой беззаботной жизнью без ордены, войны и невинных смертей. — Ничего себе… , — почти шепотом говорит Тэхен. — Знаете, наверное, я бы сделал точно так же. Если бы я знал, что когда-то в будущем наступит момент, когда я распрощаюсь с обычной, спокойной жизнью — я бы старался, как можно дольше, оттянуть этот момент. — После такого вердикта от моего мужа… , — госпожа Пак говорит это дрожащим , от нервов , голосом, — после этого мы стерли память Чимину, а позже… , — женщина закрывает лицо двумя ладонями, отпуская на волю вереницу соленных слез, — мой муж погиб. Орден забрал его у меня… Как и заберет теперь Чимина. — Тише-тише, — Тэхен снова успокаивает женщину и поглаживает её по спине, пока та не успокаивается окончательно и тяжело вздыхает , стараясь восполнить баланс кислорода в организме. — Всё будет в порядке, госпожа Пак. Я уверен в этом. — А я уже ни в чем не уверена, Тэ, — отвечает она и снова устремляет свой взгляд на мирно лежащего сына, укрытого двумя толстыми одеялами , которые любезно принесли две работницы оппозиции . — Я не знаю, за что нам это всё… Почему именно мы? Почему наша семья? — Такая участь дается не за провинность, — подмечает Тэхен и смотрит в пол , понимая , насколько эта жизнь не справедлива с такими хорошими людьми. — К сожалению или счастью. — Но, как бы там ни было, я не сдамся. Я буду рядом с ним, — тихо добавляет женщина и вытирает последние слезы. — Госпожа Пак, — начинает Тэ, спустя пару минут тишины, — вы знаете откуда у Чимина был тот кулон при рождении? Ведь такой же был у Юнги. — В тот момент, когда мы забрали Чимина из приюта, у меня не возникало этого вопроса, — начинает женщина. — Я подумала, что это неплохой оберег и пусть он его носит или не носит, если ему так захочется. Но, в один из дней, когда у Чимина проявились первые способности, я заподозрила что-то неладное. — Неужели, это тот самый амулет?! — удивляется Тэхен и снова повышает тон. — Не знаю, тот он или нет, но этот амулет светился. Такое голубое, еле уловимое свечение на его груди… Я подумала, что ничего путного из такого нагрудного аксессуара не выйдет, поэтому убрала его куда подальше, до лучших времен. Я не говорила Чимину о том, что у него… впрочем, я вообще ничего ему не говорила… — Не корите себя за это, — снова успокаивает Тэ госпожу Пак. — А вы знали, что в видении Гронга фигурировал этот амулет? Или это вы узнали только сейчас? — Не знала. Муж говорил только о том, что в их видении придет Избранный, который уничтожит орден. Остальные детали были мне неизвестны до сегодняшнего момента . Впрочем , многое и до сих пор остается тайной . — Выходит… этот амулет тоже высасывал его силу… , — хмурится Тэхен, анализируя ситуацию . — Но кто же его повесил на него? Кто-то знал заранее , что Чимин особенный ? Хм... — Видимо, это сделали его биологические родители, — предполагает женщина. — Но, я не могу знать, кто они и где их найти. — Вы сохранили этот амулет? — вдруг спрашивает Тэ, выходя из собственных тягучих мыслей. — Да. Он лежал в шкатулке под замком, на случай, если всё-таки я решусь рассказать Чимину правду о его появлении в нашем доме… Но эта шкатулка осталась в доме. Я не знаю, осталась ли она там и по сей день , ведь нас искали и... та могли всё разгромить . — Нужно найти её, — твердо говорит Ким и чуть ли не подпрыгивает на месте . — Обязательно. — Зачем? Он же нам ничего не скажет? — не понимает госпожа Пак и уставляется на Кима так , будто впервые его видит . — А вдруг скажет? Да и пора бы Чимину узнать о его прошлом наконец . Может быть он сам вспомнит, кто его родители и откуда амулет на его груди? Верно? — Тэ, это слишком легко звучит на словах. На деле же… — На деле — ещё легче, — перебивает Ким и настаивает на своём , будто он часть этой семьи . — Поверьте мне, это необходимо сделать, ради его безопасности, в том числе.       Женщина ничего не отвечает и снова сканирует сына. Тэхен видел, что она согласна с его мнением и , наверняка , уже давно , но всё же что-то её останавливало. — Вы боитесь, что он от вас откажется? Боитесь , что он не примет вас после такой правды ? — спрашивает Ким, читая эмоции на лице женщины . — В этом причина? — А кто бы хотел слышать такую правду? — отрешенно отвечает госпожа Пак, рассматривая не то стену , не то кровать . — Столько лет хранить этот груз за спиной… и… в самый неподходящий момент… — Поймите — нет неподходящих моментов в таком вопросе, — говорит Тэхен, который знатно осмелел и будто набрался сил от этого разговора. — Чем быстрее вы скажите ему это, тем быстрее дело сдвинется с мертвой точки. Просто… представьте, как часто Юнги и Чимин пересекались в этой жизни… Это же ненормально. Точнее , это странно... Слишком странно.... Этому должно быть объяснение! Разве вы не хотите найти его? — Хочу, — коротко отвечает она. — Очень хочу. Просто… Ох, Тэ. Я такая трусиха… — Вы самая сильная женщина, которую я знаю, — Ким кладет руку на плечо госпожи Пак и старается заглянуть в её лицо, но та упорно его прячет , за копной волос . — Я не лукавлю и не хочу лицемерить. Особенно , перед вами . Я правда считаю, что вы- сильная, смелая, волевая женщина, которых днем с огнем не сыщешь. Вы воспитали сына одна, при том зная, что он обладает столькими способностями! Вы знали, что ему грозит опасность и каждый день вместе с ним — это рулетка, которая не всегда будет играть в вашу пользу. Вы пережили так много… Так много потеряли... Но при этом остались искренним, открытым человеком, которым можно только восхищаться. Знаете… если бы у меня была такая мама, как вы, пусть и не биологическая, а приемная, я бы был чертовски рад этому… — Ох, Тэхен, — женщина обнимает парня и тихонечко плачет ему в плечо. — Какой же ты замечательный парень… Спасибо тебе. — Сделайте это. Прошу вас, — так же тихо отвечает Ким и закрывает глаза. — Мы должны найти истоки этой истории. Мы должны найти ответы . — Обещаю, — отрываясь от объятий, выдает женщина и снова промакивает маленьким платочком мокрое от слез лицо, которое , кажется , уже не просыхало . — Я расскажу ему правду. Обещаю, — ещё раз повторяет она и мягко улыбается. — Спасибо, — выдает шатен и чувствует, как ёкает его сердце.       Впервые, за столько времени, ему было так хорошо и спокойно на душе. Будто он и вправду обрел семью, в виде госпожи Пак и всех ребят рядом с ним. Оказывается, семья — это не те люди, которые создали тебя, как искусные скульпторы. Семья — это те люди, кто переживают с тобой все невзгоды и остаются рядом, не смотря ни на что.