Prɔ ˈArdu

***

      Такой обволакивающий и пронизывающий холод, в совокупности с легким ознобом, распространяющимся по всему телу, как лихорадка. Это совсем не те ощущения, которые хотел бы испытать Чимин спустя несколько часов отключки и пребывания в «трансе». Парень вообще давно не ощущал себя настолько потерянным, разбитым и опустошенным. Такое впечатление, что вся его жизнь катится теперь куда-то в пропасть и он отчаянно пытается успеть поймать её за невидимый хвост. Однако, Чимину не суждено догнать этот мчащийся «экспресс», только потому, что он сам тащит себя на дно, если не сказать, что пинает. — Мам, я… Я не могу понять одного, — Пак кутается в ещё одно одеяло, которое ребята любезно приволокли из соседней комнаты втихушку, когда он очнулся пару часов назад. — Почему, когда я видел видения с отцом, мне казалось, что мы с ним очень сильно похожи… Этого же не может быть. Да? — Ох, Чимини. Видимо, может, — госпожа Пак обнимает парня и крепко прижимает его блондинистую голову к своему плечу. — Вы были очень похожи. Очень… Может быть сама вселенная, таким образом, нам намекала, что наша семья готова тебя принять, как родного. Не знаю… Но, как бы там ни было — я рада. Я вижу в твоих чертах его лицо и это до сих пор греет мне душу. — Удивительно, — выдыхает блондин, и тут же, рядом с его лицом, появляются клубы пара, которые быстро исчезают в полумраке. — И почему же ты плачешь тогда? Разве это плохо? — Нет, сынок. Просто… я так боялась тебе это сказать… Наверное, стоит поблагодарить за моё откровение Тэхена, который мне помог открыться, — женщина прерывает объятия и оборачивается в другую сторону комнаты, где мерно спали парни, которые никак не могли набраться сил после долгой ночи и сумбурного утра, где Чимин поднял всех на уши своим внезапным «восстанием из мертвых». — Он дал мне понять, что ты можешь меня любить не потому что я твоя кровная мать, а потому что я люблю тебя всем сердцем, безусловно, как собственное дитя. Нужно было просто признаться тебе раньше… — Не вини себя, мам, — Чимин тоже смотрит в сторону парней. Те лежали хаотичной кучкой, почти друг на друге. Виною всему — отсутствие кроватей. Вторую лежанку они и так притащили из той же соседней комнаты, где взяли одеяло, совершенно втихую. Проще говоря — они её нагло сперли. — Ты и так взвалила на свои хрупкие плечи слишком много всего. Не переживай. Я всё равно люблю тебя. И всегда буду любить. Я никогда от тебя не откажусь. — Спасибо, дорогой, — женщина целует парня в лоб и ещё раз крепко обнимает, отдавая тепло своего тела. — Мне стало гораздо легче. Правда. — А мне вот… , — Чимин пытается переварить всё, что ему сказали пару минут назад. — Я озадачен, — блондин и не думал, что после пробуждения, его ждет вот такая сенсационная информация, к которой он совершенно не был готов. Хотя, пора бы было уже привыкнуть, что каждый его день — это какое-то невероятное открытие. — Чем именно? — В моей истории появилось ещё больше неизвестных … Юнги, который встретился вам в приюте до моего появления… Моё настоящее происхождение, которое остается под покровом тайны… Так ещё и амулет, который был со мной с рождения… Как же странно и всё ещё запутано. — Согласна, дорогой. Но, хорошо, что мы начали думать в этом направлении. Верно? Может быть, если мы вернем тебе твой амулет, ты сможешь что-то вспомнить? — Да, — кивает Чимин. — Я тоже думал об этом. Нужно вернуться в наш дом. — Но это небезопасно, дорогой. Гронг же прекрасно знает, где мы жили до этого. Я не думаю, что от дома осталось хоть что-то… Боюсь, что он может быть разрушен. — Мам, я не хочу его избегать. Хватит, — Чимин отлипает от плеча матери и заглядывает ей в лицо. — Я не хочу быть здесь. Хосок и его «армия» — это не то, что нас спасёт в такой ситуации. Я думаю, что нам стоит надеяться только на свои силы. — Но ведь… — Мам. Не доверяй им. Эти люди не такие уж и хорошие. Посмотри вокруг. Юнги сидит в тюрьме. Нас поселили как дворовых собак, в какой-то затхлой комнате, без кроватей и одеял. Хосок вообще откровенно использует нас. У нас здесь нет друзей. Никто не даёт гарантии, что завтра или сегодня нас не выгонят на улицу. Думаю, стоит вернуться домой. Даже, если от дома ничего не осталось. Мы будем строить его заново. — Думаешь? Я… Не знаю, Чимин. Я боюсь за тебя. — Мы справимся, мам. Сейчас у нас есть сила Юнги и то, что осталось во мне. Нужно лишь найти корни. Я хочу разыскать своих биологических родителей. Мне кажется, что это даст нам какие-то ответы. — Хорошо, сынок. Я не буду тебя отговаривать от этого. Ты вправе сам решать, как тебе поступать с этой информацией… Да и я сама себя чувствую здесь не в своей тарелке. Уж слишком тут странные люди… Только посмотри, какие они нам одеяла дали, — женщина берет в руки кусок ткани, который мог согреть разве что маленького котенка, и то не факт. — Одеяла — это ещё малая часть, — Чимин оглядывается по сторонам. — Они держат Юнги взаперти, хотя сам Хосок мне обещал, что они выпустят его как можно раньше. — Может они боятся его? — Боятся. Но это не повод запихивать его в темную конуру, без нормальных условий. Верно? — Чимин, ты же понимаешь, что он убил одного из их служителей. Я думаю, что они попросту наказывают его за это. Ну или думают, что с ним теперь делать. — Ладно. Мы всё равно вытащим его. Я не дам им держать его там ещё одни сутки. Хватит. Мы и так все побывали в заключении. Довольно, — Чимин расправляет плечи и зажмуривается, стараясь справится с головной болью, которая никак не покидала его после пробуждения. — Надо будить парней. — Зачем? Они сладко спят, — женщина показывает на храпящего Гука и у Чимина вырывается невольный смешок от этой уморительной картины. Чон лежал «звездочкой» и периодически дрыгал ногой во сне, что не совсем нравилось Тэ и Джуну. Те хмурились, но всё ещё не просыпались. — Мы же их тоже с собой берем? — Пак продолжает рассматривать мерные сопения парней. — Конечно. Мы уже как одна семья. Да и вместе нам будет безопаснее. — Ладно. Нужно будить. — Стой, Чимин, — женщина кладет свою руку на плечо сына, который уже собирался вставать. — Давай дадим им ещё хотя бы пол часа? Они и так не спят нормально. Какой день все на нервах. Ты сам прекрасно понимаешь, что отдых им нужен. — Ладно. Тогда я пока пойду к Юнги. Нужно выяснить, когда они собираются его выпускать из тюрьмы. — Думаешь так рано с тобой будет кто-то разговаривать? Время только семь часов. Может подождать? — Нет, — Чимин быстро встаёт с постели и ловит волну головокружения. — Чёрт. Моя голова… — Тише-тише. Не нужно делать таких резких движений, сынок. Ты же долго не мог прийти в себя, — госпожа Пак быстро перебегает на сторону сына и придерживает его за предплечье. — Может лучше поспишь как ребята? — Нет, мам. Я пойду. А ты пока сама отдохни или позавтракай. Я скоро вернусь, — Чимин накидывает на себя дырявую коричневую кофту на пуговицах, которую ему выдали вчера, чтобы Пак окончательно не умерз в своих покоях. — Если ребята проснутся — скажи им, что мы будем сегодня выдвигаться обратно. Пусть готовятся. — Сегодня? — Да. Хватит медлить. Это место нам больше ничего не даст. Пока у Гука есть сила, нам нужно воспользоваться ею. Я не уверен, что смогу переместить вас. Пока то, что во мне есть, слишком хаотичное и не поддающееся контролю. Мне нужно время, чтобы понять, как справляться со своей силой, если она вообще осталась во мне. — Тогда удачи, сынок. Будь осторожен, пожалуйста, — госпожа Пак целует парня в лоб и крепко обнимает на прощание ещё раз. — Я рада, что мы откровенно поговорили. Как гора с плеч упала. — Я тоже, мам, — Чимин отвечает взаимностью и сжимает хрупкое тело матери в своих крепких объятиях. — Ты тоже будет аккуратней и обязательно отдохни. — Угу, — женщина прерывает объятия и одобрительно кивает. — Будем ждать тебя.       Чимин быстро выбегает из комнаты и оказывается в длинном и знакомом коридоре. На удивление, жизнь за пределами их покоев, уже вовсю набирала обороты. Местные прислужники занимались своими делами: кто-то вытряхивал половики, той же песочной расцветки, что стены и пол вокруг; кто-то носил подносы с едой, которая, к слову говоря, пахла не привлекательно, от слова совсем; другие были выстроены в шеренгу, вдоль стены, пока какой-то местный начальник, скрестив руки за спиной, читал им нотации с умным лицом. — Надо же, — удивляет Чимин, смотря по сторонам, будто видит всё это впервые. — Я думал, что только мы тут так рано встаем… — Пошел вон! — какой-то хамоватый, обрюзгший мужчина, толкает парня в стену и несется куда-то вперед. Чимин ничего не отвечает. Он лишь мысленно проклинает тот день, когда они сюда попали. За то время, пока они находились в оппозиции, его знатно потряхивало. Как от событий, так и от самих людей здесь. Последние, кажется, вообще не умели идти на здравый социальный контакт. Разве что лекари, которые вытащили госпожу Пак с того света и оклемали Чимина, напичкав его разными травами. Вот к ним у него не было никаких претензий. Им можно только руку пожать. — Куда? — спрашивает охранник, который был приставлен к тюремным покоям. Вчера на его месте был другой парень. Этот же мужчина, выглядел куда устрашающее, чем его коллега. Чимин даже круглит глаза от его «мощного» вида. — Разрешение есть? — Я к Мин Юнги, — отвечает коротко Пак, переминаясь с ноги на ногу. Конечности всё ещё не могли восстановится после долгого отлеживания в кровати, поэтому блондин ощущал «шумы», которые распространялись по всему телу как маленькие электрические импульсы. — Пропустите, пожалуйста. — Разрешение, — настаивает охрана, протягивая массивную мозолистую руку вперед. — Без разрешения никого не пускаем. Давай бумажку. Быстро. Чимин хмурится и пытается понять, как ему обойтись без скандала и пройти вперед. Ввязаться тут в потасовку — это как подписать себе смертный приговор. Он ничего не противопоставит этому громиле и уж тем более не выиграет эту битву. Но нужно было что-то предпринять. — Ну же, — хмурится мужчина, расправляя плечи. Чимин невольно делает шаг назад, как-будто на него сейчас нападут без предупреждения. — Юнги , — мысленно говорит Пак, заглядывая за спину охранника, чтобы убедиться, что он в нужном месте. — Ты здесь? Меня не пускают к тебе. Можешь что-нибудь сделать? — Чимин? — раздаётся тут же в голове парня знакомый и приятный голос, от которого до сих пор по телу бегут тысячи мурашек . — Оставайся на месте. Я попробую что-нибудь сделать. Чимин ничего не отвечает, несмотря на то, что охранник, стоящий перед ним, буквально высверливал в нем дырку своим тяжелым взглядом. Кажется, ещё пару секунд, и он действительно кинется на обмякшего парня. — Если нет пропуска — проваливай! Чего глаза вылупил? Иди давай отсюда. Я сказал тебе, что не… , — мужчина замолкает на полуслове и ошарашено смотрит на Чимина, совершенно не моргая. Его тело будто натягивают, как струну на плохом инструменте. — В чем дело? — блондин осматривает мужчину, но не видит ничего, чтобы могло объяснить его странное поведение. — Юнги, что ты сделал? — Что ты и просил, — отвечает голос. — Сейчас он даст тебе ключи. — Но… , — Чимин не успевает договорить фразу. Его прерывает топорное движение рук охранника, который протягивал ему связку с ключами, болтающимися на огромном металлическом кольце. — Как ты это сделал?! — За спину посмотри, — снова раздается голос в блондинистой голове. Парень немедля хватает ключи из рук и оббегает охранника, оказываясь прямо за его спиной. Тот продолжал стоять на месте и не издавать и звука. — Юнги… , — ошарашенно выпаливает вслух Пак, когда видит, каким образом Мин добился такого быстрого «эффекта». К рослому мужчине были прикреплены маленькие черные нити, которые тянулись из нужной Чимину камеры. Эти «нити», впивались в голову охранника и, видимо, брали над ним контроль. Со стороны казалось, что мужчина отыгрывал роль тряпичной куклы в театре. Только вместо лесок, на нем были следы миновой силы. — Как он это делает? — ещё раз вслух спрашивает Чимин, но решает больше не медлить, а идти к своей цели. Блондин быстро добегает до последней камеры в этом блоке и пытается подобрать нужный ключ. — Вот этот , — раздается голос в голове и тут же к чиминовой руке прикасается черный прутик, извивающийся как маленькая змея, который и выбирает нужный ключ из связки. — Но как ты… , — Пак в очередной раз пытается понять, что происходит. — Открывай, — снова командует голос, пока Чимин пытается вставить в замочную скважину ключ, который, почему-то, входил туда очень туго. — Готово, — еле заметно улыбается Пак и заходит в покои, которые встречают его тем же землистым запахом, будто он очутился в подвале, где хранили овощи. — Юнги? — Да. Я здесь, — брюнет стоял почти посередине камеры и выглядел довольно бодро для того, кто находится в заточении пару дней к ряду. По крайней мере, если сравнивать его состояние с прошлыми днями, Мин явно похорошел. Это было видно даже в полутьме. На лице не было огромных синяков, а взгляд казался куда осознаннее и спокойнее. Не было былой усталости и понурости. Парень будто набрался сил. Вопрос только — Где? Может быть, Чимин и вправду был источником его силы? — Ох, Юнги, — Чимин тут же набрасывается на Мина с объятиями, повисая на его массивных плечах, которые, каким-то образом, увеличились в размерах. — Юнги… Ты… эм… будто стал больше… , —блондин обвивает парня и прощупывает каждый миллиметр подвергнутый изменениям. Чимин не ошибся. Юнги действительно стал шире, если так можно сказать. — Так и есть, — улыбается брюнет и снова притягивает Пака к себе, обвивая его талию своими холодными руками, которые будоражили не только тело Чимина, но и его душу. — Думаю, так на меня влияет сила. Я стал контролировать её. Я буквально чувствую, как становлюсь сильнее. — Но как ты… как ты справился с охранником? Он жив? — Чимин прерывает объятия и смотрит на парня внимательно, изучая каждую деталь на его лице. — Эти черные штуки… они выглядели довольно пугающе. — Всего лишь подержался за его малюсенький мозг, — смеется брюнет. — Будет он жить. Я же говорю — у меня получается контролировать то, что внутри меня. Это хорошие новости. — Это очень здорово! — Чимин утыкается в шею Юнги и какое-то время просто молчит, вдыхая знакомый аромат. — Я был в трансе… снова, — блондин не отрывает голову от Мина и прижимается сильнее, будто хочет уснуть на его плече. — Боялся тебе говорить, но это снова случилось… — Что? Ты в порядке? — Юнги берет блондина за плечи и старается рассмотреть его неоднозначную эмоцию на лице. — Что-то случилось? — Я видел тебя, — бурчит Пак, хаотично рассматривая всё вокруг, кроме самого Юнги. — И твоего отца. — Так… , — Мин убирает руки с плеч парня и просто сканирует Чимина от и до. — Что на этот раз? — Это ещё не всё, Юнги… — Мне не нравится твой тон, Чимин. Что произошло? — Мы тут поговорили с мамой откровенно… В общем, она сказала, что я не её родной сын… , — блондин смотрит в пол и пытается сдержать накатывающие слезы. Почему он хотел плакать именно сейчас — не ясно. — Посмотри на меня, — брюнет берет парня за подбородок и поднимает его чуть выше, чтобы заглянуть ему в глаза, которые уже были на мокром месте. — Ты плачешь? — Всё в порядке… , — Чимин старается улыбнуться сквозь боль, но выходит довольно нелепо. Уголки губ будто вмиг отяжелели и стали «свинцовыми». — Я не их сын. Меня взяли из приюта. — Стоп-стоп… , — Юнги хмурится. — Почему она не говорила этого раньше? — Боялась… Боялась, что я откажусь от неё. Думаю, в этом причина. — Бред какой, — фырчит Мин. — Как же ты откажешься от неё? Госпожа Пак прекрасная мать. И… и вообще, совершенно не важно, по крови или по душе вы связаны. Главное, чтобы любили друг друга и ценили. — Я всё это понимаю… Но теперь мне нужно будет найти своих биологических родителей. — Зачем? Уже столько лет прошло, Чимин… Нужно ли тревожить своё сердце? — Не всё так просто, Юнги… Мама… Она сказала, что при рождении, на мне был кулон. Похожий на твой, который забрал мои силы. — Что? А как… Подожди… Ничего не понимаю… — И я не понимаю… Но это зацепка. Мои биологические родители явно что-то знали, раз повесили его на меня. — И где теперь этот кулон? Как нам его найти? — Мама сказала, что хранила его и по сей день. Он должен был остаться в одной из коробок дома. Только… проблема в том… Ох, Юнги. От нашего дома, возможно, ничего и не осталось. — Думаешь Гронг разрушил всё? Почему ты так уверен в этом? — Они же наверняка нас там искали… Но, как бы там ни было, мы должны вернуться обратно. Это единственная ниточка, которая у нас есть. Нужно найти его. — Согласен. — И ещё кое-что… Мама сказала, что в приюте, когда они с отцом искали подходящего ребенка для усыновления, они видели там тебя и… , — Чимин замолкает и снова смотрит в пол, стараясь не шлепнуться в обморок от напряжения. Он и не думал, что эта тема так сильно откликнется у него в душе. — Что «и»? — Хотели усыновить тебя… — Что?! Но почему я этого не помню? — Юнги тут же перебирает в памяти кусочки воспоминаний, но ничего не находит. Его пазл давно рассыпался на микрокрупицы и теперь в голове парня была настоящая каша из воспоминаний и того, что тщательно пытались стереть. — Ты был слишком мал. А быть может, твоя память сама захотела отказаться от этого воспоминания. Кто знает. Я тоже мало что помню из своего детства. — И… почему меня не забрали? В чем была причина? — А вот тут… тут тоже всё очень интересно. Ты сам отказался от них. — В смысле? Как это отказался? Разве ребенок может отказаться от родителей? У нас в приюте не было такой практики… Насколько я помню, по крайней мере. — Ты произнес Prɔ ˈArdu. И я кажется догадываюсь, почему ты это сделал. — Стоп-стоп… Сто-о-оп… Prɔ ˈArdu? Произнес я? В детстве? Но как это могло случиться? Почему это заклинание буквально на каждом шагу… — Давай по порядку. У меня слишком много информации для тебя. В общем, ты произнес это заклинание и после этого мой отец чуть ли не сошел с ума. — Я не хотел этого, — тут же выпаливает Юнги. — Правда. — Конечно не хотел. Я и не виню тебя. Просто, это часть рассказа. Так что послушай до конца. — Прости, что перебил. — Всё в порядке. Так вот, отец стал слышать моё имя у себя в голове, после того как они вернулись из приюта. Он чуть ли не тронулся умом в буквальном смысле… Мама рассказывала, что он был настолько вымотан, что не мог нормально существовать: ни есть, ни пить, ни спать. Похоже, Prɔ ˈArdu — имеет гораздо больше силы в себе, чем просто заклинание, которое стирает память. Мы недооценивали его. — Уж слишком часто оно фигурирует везде, — соглашается брюнет, повторяя эту мысль второй раз за разговор. — Причем, не только в твоей судьбе. — Возвращаемся обратно к истории: родители всё-таки нашли меня, после происшествия с тобой. И нашли с кулоном на шее, в точности таким же, как и у тебя. Мы как-то связаны Юнги. Теперь я понимаю, почему нас всегда тянуло к друг другу. — Только вот… как связаны? Пока, кроме кулонов, я не вижу связи. Точнее, я ощущаю её физически, ментально… но не могу найти ей объяснения. — Как и я, Юнги… А вот теперь перейдем к моим догадкам, — Чимин указывает на черное пятно, которое служило Мину здесь софой. — Давай присядем. У меня уже ноги устали. — Да, конечно, — кивает Юнги и пропускает парня вперед. — Так что за догадки? И что за видение? Ты так и не рассказал. — Как раз об этом… Я кажется сложил картинку твоего прошлого. Не всю, но её часть. — Слушаю внимательно, — улыбается Мин. — Хотя, подожди-ка. — М? — Чимин поворачивает голову в сторону парня, который только что присел рядом с ним. — Что такое? — Я хочу поцеловать тебя. Я слишком сильно скучал, — Юнги аккуратно целует блондина в нос и тот тут же краснеет до самых ушей. Чимин лишь смущенно улыбается в ответ и кладет миниатюрную руку на колено Мина, мерно поглаживая её. — А вот теперь готов слушать, — улыбается Юнги, накрывая руку Чимина своей ледяной ладонью сверху. — Я видел, как Гронг применял Prɔ ˈArdu на тебе. Похоже, ты живешь гораздо больше, чем думаешь, Юнги. Он испытывал на тебе это заклинание неоднократно. — Не понял, — хмурится Мин, срывая былую улыбку с лица. — Ты хочешь сказать, что я… — Да. Все те видения, что я ощутил, когда приходил к тебе последний раз — это всё лишь подтверждение моих догадок. Раньше у меня была такая каша в голове… Но теперь я кажется понял, в чем дело. Ты не помнишь Гронга только потому, что он стёр тебе память намерено. Он знал, что он делает. Он хотел этого. — Не понимаю… Но зачем? — Ты бы, в противном случае, ни за что бы не согласился быть пешкой в его игре. Он хотел создать такие условия, где ты сам найдешь меня и заберешь мою силу неосознанно. До того, как я появился на свет, Гронг оберегал тебя. До того, как тебе стерли память, ты знал, что он твой отец. — Может это всё только твои предположения? — Нет, Юнги. Слишком уж много «но» для того, чтобы не верить в это теорию. Мы знаем, что сохранить твою молодость он вполне мог. Все старейшины давно выбрали этот способ, так что… — Ты про поглощение? — Именно. Похоже, ты тоже это делал. Не знаю сам или тебя заставляли, но… Я думаю, что это факт. — Твою ж мать… , — тянет Мин и смотрит куда-то себе под ноги, быстро меняясь в лице. — Но… я ничего не помню. Помню какие-то отрывки и то, благодаря тебе… — Не удивительно, Юнги. Prɔ ˈArdu — довольно сильно заклинание. И не будем забывать, что на тебе его испытывал сам Гронг. А он не простой чернокнижник. Он — самый могущественный чернокнижник, среди всех особенных людей. Да что говорить. Ты и сам всё прекрасно знаешь. Мы даже не знаем, что ещё он мог заложить в это заклинание. — Ладно-ладно… Я верю тебе… Стараюсь верить… Пока это слишком сложно переварить. Но это действительно похоже на правду, учитывая всё, что ты видел обо мне. Только вот, вопрос с кулоном всё ещё остается открытым. — Как и вопрос — кем же являются мои настоящие биологические родители? — И что же нам теперь делать? — Вообще, я пришел, чтобы сказать тебе кое-что. — Надеюсь, это не очередная «шокирующая» новость. У меня сердце не железное. Побереги меня. — Нам нужно уходить отсюда. Хосок и его люди нам не помогут. Я хочу вернуться в наш старый дом. — За кулоном? — Именно. Это единственная вещь, которая постоянно фигурирует здесь. Я думаю, что смогу почувствовать что-то, если прикоснусь к нему. Я чувствую, что должен найти его. — Да… Но, разве ты сам не говорил, что мне нужно побыть здесь, чтобы не гневать Хосока? Я вроде как много чего натворил… Сам понимаешь. — Сейчас это уже не имеет смысла. Они не могут нас удержать. Точнее, мы не хотим этого. Теперь мы это понимаем. — Ребята хоть в курсе твоих планов? — Я попросил маму сказать им. Они ещё спят. Ночь была уж слишком тяжелая. Я ведь снова был в отключке, так что половина из них, как обычно, не выспались. Впрочем, как и я. — О боже… , — Юнги прижимает Чимина к себе и приобнимает его за талию. Черные клубы, на которых сидели ребята, немного дергаются от такого порыва, но Пака это нисколько не пугает. Он уже привык к черноте Мина и воспринимал её как некое его дополнение, без которого он не сможет жить. — Всё будет хорошо, — брюнет целует парня в висок и закрывает глаза, наслаждаясь их близостью. — Надеюсь в следующий раз, я буду рядом, когда это случится. — А лучше пусть вообще не случается, — отвечает тихо Чимин, тоже прикрывая глаза на долю секунды. — Я так устал от этого. — Мы на финишной прямой. Потерпи ещё чуть-чуть, — мурлычет Юнги и черные ветви начинают перемещаться не только по руке парня, но и по руке Чимина, от чего он ощущает небольшой холодок, который быстро пробирается куда-то глубже. — Осталось лишь убить Гронга. — Всего лишь, — тихонько смеется Пак в ответ. — Это не так-то просто, знаешь ли. Особенно теперь. — Так, — Юнги расправляет плечи и снова принимает прежнее положение тела, отлипая от парня. — Какой у нас в итоге план? Перемещаемся в ваш дом? — Да… Но… Я не знаю, стоит ли говорить, что мы уходим местным? Как нам быть? — Они и сами поймут, — ухмыляется Мин и пожимает плечами. — Пойдем? — брюнет встает с импровизированной софы и подаёт руку Чимину, чтобы тот последовал за ним. — А как же… охрана? Вдруг они нападут? — блондин кладет свою руку в ладонь парня, но вставать не решается. — Может всё-таки предупредить? Вдруг они и нас «собак» спустят? — Они не отпустят нас, Чимин. Ты нужен Хосоку. Как и я. Они хотят держать нас под своим крылом, как оборонительный щит. Поэтому, нам стоит уйти по-английски, так скажем. По другому и не получится. — Что ж… Думаю, ты прав… Идём, — Чимин резко встает с места, но руку Юнги не отпускает. — Обещай, что никого больше не убьешь теперь. — Если только никто не будет угрожать нашей безопасности, — отвечает брюнет и открывает дверь камеры одним движением руки. — Держись за меня. Я постараюсь разобраться с охраной, в случае чего. — Помни про осторожность, — Чимин вцепляется в руку парня ещё сильнее и осматривается по сторонам, в поисках свидетелей их побега. В коридоре стоял тот же охранник, что и пол часа назад. Он пялился в одну точку и совершенно не реагировал ни на что вокруг. — Он точно в порядке? — хмурится Пак, рассматривая несчастного. Тот действительно пялился в стену, будто там показывают интересное кино. — По-моему, он не в себе. — Мозг должен прийти в себя. Не каждый же день тебе в голову залезает нечто извне, — Юнги спокойно обходит мужчину сзади и прикрепляет связку ключей обратно на ремень. — Ты уверен, что он восстановится? — Чимин ещё раз смотрит на охранника, пока они выходят из крыла, который относился к тюремным камерам. — Он не умрет? — Чимин, ты слишком много думаешь о всякой ерунде, — Мин заворачивает в нужный коридор, в котором, на удивление, никого не было. Видимо, тут было какое-то своё странное расписание. — А если ты мне однажды в мой мозг залезешь? Будет тоже самое? — Чимин тоже обращает внимание, что былая утренняя суета куда-то пропала. Наверняка, половина поселения отправились на завтрак или на работы. — Чимин, не говори глупости. Я не трону тебя, — Мин проводит большим пальцем по руке Пака, от чего последний в очередной раз тает и больше глупых вопросов не задает. — Нам сюда, — Чимин останавливается у знакомой двери и дергает за рукав кофты Юнги, который уже хотел пройти дальше. — Ах да, — кивает Мин, осматривая дверь. — Думал, что нам нужно дальше. — Мам? — Чимин аккуратно заходит в комнату и пытается разглядеть, что там происходит. — Мам? — парень бегло заглядывает в каждый уголок помещения, но никого там не находит. Все будто испарились. — Где все? — хмурится Мин, тоже подмечая отсутствие парней тут. — Ты же говорил, что они все спали. На кроватях никого нет. — Ну да… Когда я уходил спали все, кроме мамы. Может они завтракать пошли? — Чимин смотрит на расправленную постель и какие-то разбросанные вещи на полу. — Чего они тут так насвенячили-то? Наверняка опять игрались с Гуком, — блондин поднимает чей-то ежедневник и кладет его обратно на тумбу рядом. — Наверное, все ушли завтракать. Время ранее. — Подожди, — Юнги снова подходит к двери, в которую они зашли пару секунд назад. — Слышишь? — Что? — не понимает Пак и тоже подходит к двери, прижимая ухо к поверхности. — Что это? — Крики, — отвечает Мин и смотрит на озадаченного парня рядом. — Какие-то отдаленные крики. Кажется, что-то произошло здесь, пока нас не было. — Не может быть… , — Чимин быстро дергает за ручку, чтобы выбежать в коридор, но его тут же останавливают, закрывая дверь обратно. — Стой. Нужно понять, что там. Подожди меня здесь. — Как я подожду? Вдруг, что-то случилось с мамой?! Она бы не ушла просто так! Точнее… — У меня силы больше. Ты видел, что я могу. Сохраняй спокойствие и постарайся не вылезать. Я быстро вернусь. Останься тут, прошу тебя, — Юнги аккуратно целует парня в лоб, оставляя горячий слез на коже. — Всё будет хорошо. Обещаю. — Пожалуйста, побыстрее, — Чимин открывает дверь перед брюнетом, а сам отходит в сторону, чтобы пропустить старшего вперед. — Лучше спрячься, — брюнет показывает на место под кроватью и быстро удаляется. — Черт… , — выдыхает Чимин. — Как же… Всё же было хорошо… Пак снова осматривает комнату, пытаясь найти хоть какие-то зацепки. — Вещи тут… , — парень видит сухие травы, которые Ким приносил, чтобы заваривать всем чай. — Вещи Гука, — продолжает перечисление Пак, осматривая тумбу рядом с кроватью. — А это кофта Тэ. Да. Коричневая, в крупную клетку. А где вещи мамы? — Чимин хмурится, но так ничего и не находит. — Где её кардиган? — Ищи его! Ещё раз их комнату осмотри,  — доносится из-за двери приглушенный, но отчетливый голос, и блондин тут же ощущает волну адреналина, которая быстро разгоняет кровь по жилам, а сердце заставляет биться в десять раз быстрее обычного. — Черт-черт!  — шепотом выпаливает Пак и бежит к кровати, куда ему сказал спрятаться Юнги, пару минут назад. — Кто это? Парень быстро забирается в укромное место, где было чертовски пыльно, холодно и жутко. — Давай, — вошедшие люди открывают дверь прямо с ноги. Чимин от такой дерзости невольно дергается и сжимается в клубочек пуще прежнего. — У нас только это место осталось. Давай заново смотреть. — А может они свалили уже? — Ищи давай, придурок! Нам по шее дадут, если мы не приведем их. — Ну мать-то мы его взяли. — А нас не просили! Ищи лучше, идиот. Или сам тебя на мясо отдам Гронгу. — Да пошел ты, Ган. Сам ищи! Тяжелые шаги быстро заполоняют пространство комнаты, пока Чимин глотает слезы. — Мама… Не может быть. — Под кроватью смотрел? Че ты ходишь по углам? Он же не невидимка, чтобы в углах щемиться! — Заткнись, Ган! Иди сам смотри! — Господи, — думает про себя Пак, пытаясь не дышать. Но пыль предательски лезет прямо в нос, от чего вся слизистая парня ходит ходуном. Чимин закрывает ладонью рот и нос и зажмуривается, будто это как-то поможет ему. — Вот же он! — орет кто-то совсем рядом с блондином. — Вон ноги торчат! Смотри! — Ну наконец-то! — орет ещё один незнакомец, громко топая у кровати. — Вытаскивай и пошли уже. — А ну иди сюда, гаденыш, — чьи-то руки начинают шарить по чиминовому логову, пока тот пытался улизнуть, как уж на сковородке. — Нет-нет, — мысленно отвечает Пак. — Только не это. — Отошли от него, — голос Юнги раздается так вовремя. Чимин и не надеялся, что Мин так быстро вернется в комнату. Значит, он спасен. — А вот и последний, — ухмыляется шайка, обращаясь уже не к Чимину, а к Юнги. Блондин всё же решается вылезти из-под кровати, чтобы в случае чего, улизнуть поближе к Мину. — Юнги! — кричит Пак, обозначая, что он здесь и он жив. — Стой там, — Мин уже не выглядел так, как пару минут назад, когда убегал в коридор на поиски друзей. Тело парня снова выпускало наружу черные клубы, которые трансформировались в ветви, проходящие по его рукам, шее, лицу. — Я сам разберусь. — А что с ним? — один из нападающих стоял рядом с Чимином, буквально в трех метрах от него, но его внимание было обращено в сторону брюнета. Видимо, новый вид Юнги так сильно удивлял врагов, что каждый из них стоял по стойке смирно, выжидая, что же будет дальше. — Сейчас увидишь, — отвечает Мин и бросает по полу черные пики, которые вырывались из земли, как остроконечные деревья, рассекая поверхность комнаты. — ЧТО ЭТО? ЧТО ЭТО ТАКОЕ?! — двое незнакомцев начинают бегать из стороны в сторону, стараясь обогнуть «черное препятствие». Однако, сила Юнги куда проворнее , чем эти тела . — Не смотри, Чимин, — парень говорит это так спокойно, будто смерть в его жизни — что-то обыденное и простое. Впрочем, в этом была доля правды. Мин уже давно к ней привык. Так, по крайней мере, думает и чувствует сам Чимин. Двое нападающих начинают корчится от боли, сворачиваясь пополам на рассеченном полу, пропуская через свои тела множество черных шипов, которые вновь и вновь появляются на их коже, будто вгрызаясь в них, как разъярённый зверь. — ПОМОГИ НАМ! — Юнги… , — еле дыша, говорит Чимин. — Ты же… обещал. — Я обещал не убивать, если тебе не угрожает опасность, — отвечает спокойно Мин и теперь переводит своё внимание на последнего врага, который всё ещё стоял рядом с Паком. К слову говоря, Юнги так и не сдвинулся со своего места. Он всё ещё стоял в дверях и смирял врага тяжелым и убийственным взглядом, от которого нельзя было спастись. — Но тебе всегда будет угрожать опасность, — добавляет брюнет и вонзает огромный остроконечный ствол в грудь мужчины, который верещал рядом с Паком, стараясь умолять брюнета о пощаде. Тот падает на колени и испускает дух, не успев договорить свою молебную тираду. — К сожалению, Чимин, ты всегда будешь в опасности. А мой долг — защитить тебя.