Prɔ ˈArdu

***

И мир устроен так, как не хотели бы мы сами. И мир готов сорвать все планы, вновь вдребезги разбив твои мечты. Весь мир, идет по истонченной грани, заглядывая в бездну пустоты .

      На пепелище бывшего ордена, в самом центре развалин, которые были ранее величественными колоннами, помогающими в обряде поглощения, стоял Чимин. Точнее, это была его новая плоть, новое Я. Сложно сказать, был ли это тот самый Чимин, которого знали все ранее. Пак Чимин — семнадцатилетний, светловолосый юноша, развитый не по годам и не по меркам общепринятых правил в обществе.Что осталось от него сейчас? — Я обещал… — шепчет парень себе под нос, пересиливая неистовую сухость во рту, которая образовалась от многочисленного пламени вокруг. — Обещал, что покончу с этим… И наконец-то, я сделал это. Я смог… Неужели, я смог? — блондин смахивает прилипшую прядь со лба и гордо поднимает голову вверх, обозначая тем самым свою заслуженную победу.       Гронг ничего не отвечает. Да и что он может сказать теперь? Всё то, что он видит сейчас, наяву, он видел ещё тысячи лет назад : окровавленные тела рядом, пепелище, вместо могучего здания, мозолистые руки, которые держат на руках его же сына — всё это он прекрасно видел и знал. Он знал, что всё это придет, рано или поздно. Как бы далеко он не убегал от неизбежного — Гронг и орден будут уничтожены, а вместе с ними будет уничтожено всё, что было дорого старейшине. Всё это больше не имеет никакого смысла. Тысячи лет на этой земле свелись к одной точке, маленькой песчинке, которая не имеет смысла — она ничтожна. — Сын м-мой, — рвано и тихо говорит мужчина, рассматривая бездыханное тело парня на своих руках. Гронг проводит своей ладонью по бледным щекам Юнги и внутри всё сжимается. — Ю-юнги… Мой… Мальчик. Как ты мог?! Сейчас же вставай! Слышишь? Вставай! Нам нужно бороться! — мужчина прижимает тело сына к себе и роняет горькие слезы. Кажется, это первые слезы за всю его долгую жизнь. — У тебя больше нет силы, Гронг, — продолжает Чимин, холодно рассматривая душераздирающую картину перед собой. Почему-то, она совсем его не трогает. Ни единой слезы или сожаления — внутри пусто. — Всё кончено. — Ничего… ничего не кончено! — старейшина пытается встать с пола, но сила Чимина будто прибила его вниз огромными невидимыми гвоздями. У Гронга и вправду нет более шансов. Могущество, которое текло по его жилам, словно это кровь, улетучилось в одночасье, как только Избранный осознал силу и величие собственного Я. Гронг боялся этого дня. Но, как правило, то, чего мы так сильно боимся, приходит в нашу жизнь быстро и незамедлительно. — Ты убил всех, кто мне дорог, — Чимин медленно проходит по заваленному осколками полу и приближается к жалкой фигуре, покрытой всё той же мантией, которая кое-где была подпалена языками пламени, от чего больше напоминала решето. — Убил моих биологических родителей, приёмных… Убил Намджуна и его отца… Ты убил тысячи людей! — у Чимина трясутся руки. Пальцы дрожат и немеют. Не от волнения или страха. Они трясутся от злости и гнева, который обрушился на его плечи так внезапно. — Ты вырыл сам себе могилу, Гронг, — Пак нависает над старейшиной и смотрит вниз, будто старейшина — это маленькое хрупкое животное, А Чимин — это охотник, который поймал добычу в свой капкан. — У меня была миссия! — Гронг никогда не выглядел настолько беспомощным. Тело мужчины сжалось до размера бродячей собаки, которую никто никогда не кормил. Его трясло мелкой дрожью, будто он попал под проливной дождь. Весь его вид кричал — «Добей меня! Чего ты ждешь?». Гронг уже не был тем, кто мог одним взглядом поставить на место. Он стал беспомощным сухим старичком, который на глазах терял силу, во всех смыслах этого слова. Его кожа истончилась, глаза впали, а волосы опали так, будто его подвергли лучевой терапии. — Орден был пристанищем для таких как мы с тобой! — Нет, — коротко отвечает Пак. — Орден являлся лишь твоим прикрытием. И все они знали это, — Чимин смотрит в сторону, на бездыханные тела рядом, которые были хаотично разбросаны по всему пустырю, словно это первый снег. Только Хрон и Хосок лежали вместе, что было вполне символично — они всё-таки остались друзьями, даже при расхожих взглядах. Их смерть выглядела красиво и правильно. Чимин даже невольно засматривается на это. — Они все знали, что ты лишь прикрываешься орденом. Кто-то даже поддерживал тебя… Глупцы… — парень ухмыляется, но в этой ухмылке нет ничего доброго или даже сочувственного. — Поглощение людей — это тоже часть пристанища? Ты думал, что это твоя благая миссия на земле? Вы убивали людей ради своей собственной никчемной жизни! Продлевали её, будто вы — центр этой вселенной! — Чимин уводит взгляд в сторону и снова прокручивает в голове миллионы воспоминаний, где страдали ни в чем неповинные люди. Несчастные взгляды, полные боли и отчаянья, смотрели на своего убийцу и не могли понять — «за что?». Чимин видел их всех, будто каждого из них он знал сам. — Убивали людей, у которых была такая же история, жизнь и семьи, как и у вас самих… Мой отец делал тоже самое только потому, что ты был деспотом и им же и остался до сих пор. Да что уж говорить — ты запер своего собственного сына на сотни лет, где-то далеко от людей, чтобы просто воспользоваться им! Тебе было глубоко плевать на то, что он хотел на самом деле! Ты жил лишь одной мыслью — остаться в живых в своём чертовом ордене! Ты — жалкий эгоист, который только сейчас получает с полна. И знаешь, Гронг, мне тебя ничуть не жаль. Я хочу, чтобы ты мучился так же, как и все люди, которые погибли от твоих рук. Возмездие должно было прийти к тебе и оно здесь. — Твои руки тоже по локоть в крови, — смеется Гронг в ответ, рассматривая Чимина, который стоял на том же месте. — Ты ведь ничем не лучше меня, да? Только цели у нас разные. Ты мнишь себя Богом, только потому, что тебе напели это в уши какие-то взрослые дяди, что ты что-то можешь. Посмешище! Мнишь себя тем, кто сможет изменить судьбы людей… Ты тешишь своё собственное самолюбие и идешь по головам так же, как и я. Только я, в отличии от тебя, защищал свои идеи, которые мне никто не навязывал. И кто из нас деспот? Кто из нас не прав? Кто из нас жалок? Ты! И жалки все твои друзья! Кучка клоунов, которые не смогут и близко построить то, что сделал я! Я — великий и могучий Гронг! Я! Только я могу управлять вами! — Нет. Ты, к сожалению, не великий и не могучий, Гронг. А я — вовсе не Бог. И никогда не хотел им быть. Я тот, кто попал сюда как в чертову центрифугу — я не хотел быть здесь. Но я не трус, в отличии от тебя, Гронг. Я не стал прикрываться людьми, ради спасения собственной жизни. Я готов умереть… — Пак хмурится и откашливается от гари, которая скопилась внутри горла. — Я пожертвовал всем, что у меня есть, — Чимин закрывает глаза и не может сдержать слез. В голове снова всплывает картина, которую он с радостью бы забыл. Его мама. Мама, которую он более никогда не увидит и не обнимет. Мама, которая заменила ему всех. Её больше нет. Чимин не смог её спасти. — Жизнь бросила мне этот вызов в лицо и я не дал пасс, — Пак вытирает слезу. — Я здесь не ради того, чтобы спасти свою жизнь. Я здесь потому, что смерть моих близких была не напрасна. Смерти всех тех людей, что погибли от твоей руки и рук твоих приспешников — не напрасна. Я доказал это. — У тебя не было выбора, Чимин. Не было… Это не твоё решение. — Был. Выбор есть всегда. Всё могло бы кончиться ещё в Ричмонде. Я мог бы сдаться тебе и ты бы продолжал своё жалкое существование. Выбор есть всегда. Я его сделал. — Ты жалок… Ты не продолжишь наш род… Ты всё загубил! Люди со способностями просто канут в лету только из-за тебя! Кому они будут нужны там? Кто продолжит наш род? Слабые выродки, которые прятались по подвалам, избегая ордена? Людишки, чьи способности не имеют никакого значения? Телепаты, как ты? Такой род ты хочешь видеть? Ты сам был рожден в этих стенах! Как ты мог забыть это! Ты — часть этого места. Ты — самородок, который смог появится на свет благодаря силам этих людей, — Гронг указывает на тела рядом. — Мы создавали сильную расу. МЫ! А ТЫ ВСЁ УНИЧТОЖИЛ! — Ты прав. Твой род я не продолжу. Но будет новый… Тот, который будет сам выбирать, стоит ли ему умирать или нет. И к счастью, тебя с нами не будет, Гронг. Оставайся в своём мире и наслаждайся им, — Чимин возносит руку над мужчиной и готовится к финальному удару. — Стой! Я прошу тебя! Одумайся! Мы сможем договорится! Я оставлю тебя в живых! — Всё кончено, Гронг. Твоё время вышло, — Пак образовывает между ладоней сферу, которая растёт на глазах, превращаясь в яркий шар, приятного светло-голубого оттенка. — Прощай, — блондин выбрасывает сгусток энергии вперед, направляя его на Гронга и отлетает назад, от сильной мощи заряда, больно ударяясь о часть колоны, которая пала при битве.

***

— Боже мой… — Чимин не ощущал ног, рук и всего тела в целом. Он чувствовал лишь бешеный ритм сердца, который давал понять, что он всё ещё жив. Пак открывает глаза и старается привыкнуть к яркому свету от лампы, которая стояла рядом на столике. — Я всё понял… Я всё вспомнил! — Чимини! — Тэхен берет за руку парня и пытается потрясти её, будто он копилка, которая должна ему денег. — Ну ты чего опять? Снова в транс вошел? Что ты там видел? Мы тебя на диван оттащили, чтобы тебе удобнее было гулять по мирам. — Да… Я кажется был в трансе… Точнее… нет, — бубнит Чимин и резко принимает горизонтальное положение тела на ломанной софе, которую, как ему помнится, до его отключки занимал Джун и Тэ. — Я восстановил все воспоминания. — Так значит ты всё ещё обладаешь силой, верно? — спрашивает Намджун. Он, как и остальные парни, уже поменял положение тела и находился в другой части гостиной.       Юнги сидел на полу, прямо у дивана и сосредоточенно смотрел на очнувшегося от транса Чимина. Тэ сидел на краю софы там, где пару секунд назад мирно лежали ноги Пака. Джун же стоял у шкафчиков с выпотрошенными книгами, и что-то многозначительно перебирал там, периодически отвлекаясь на диалоги за спиной. Не видно было только Гука. — Это было очевидно, Нам, — отвечает за Чимина Юнги. — Такая сила, как у него, никогда не уйдет вот так просто. Не зря же орден так боялся за свою сохранность. Чимин — действительно Избранный. В этом нет сомнений. — Я… дело не в силе вовсе, — Чимин нечленораздельно кряхтит и аккуратно пододвигается к Тэхену, стараясь совладать с неистовым головокружением, которое уже было визитной карточкой его послетрансового состояния. — Юнги, твоя сила — это мой дар, моя сила. — Чего блин? — Тэ округляет глаза и чуть ли не наваливается на парня всем корпусом, будто так он узнает от Пака больше информации. — Это как так? И когда ты её передал? М? — шатен, в своей привычной манере, начинает заваливать вопросами Пака. — Значит, ты всё-таки передал ему свою силу? — Намджун отходит от шкафов и направляется в сторону парней, которые облепили проснувшегося Чимина со всех сторон. — Нет тут никакой еды, — раздосадовано раздается из кухни знакомый голос Гука. Значит с ним тоже всё в порядке. Это радовало. — Я — Избранный, потому что должен создать новую расу, — коротко отвечает Пак, вырывая отрывки воспоминаний из разума. Мозг скрипел и сопротивлялся. Вместо слов, хотелось показать сами события, но Чимин не мог. — Раса? — тут уже удивляется Джун, останавливаясь на полпути, рядом с журнальным столиком. — Какая ещё раса? Ты бредишь что-ли? — Мой отец — один из старейшин. Это тот самый пятый старейшина, которого убили они сами много лет назад. Я думаю, вы слышали эту легенду ранее. — Вот это поворот… — охает Тэ, прикрывая рот рукой. Он вообще весь диалог сидел с такой физиономией, будто смотрит остросюжетный фильм. Ему не хватало разве что попкорна и напитка. — Фил? — уточняет Юнги, вставая с пола. Брюнет садится на подлокотник и почему-то хмурится. — Его ведь звали Фил? Да? Я помню, как о нем говорили в ордене. Его всегда приводили в пример там, как тот факт, что Гронг способен убить не только обычных людей, но и собственных друзей. Эдакая пугалка, чтобы никто не расслаблялся. — Верно, — кивает растерянный Чимин в ответ и задерживает взгляд на брюнете. Сердце сильно сжимается, а в груди растекается противное чувство, которое больное ноет, будто что-то изнутри скребется острыми когтями по его плоти. — Он — единственный, кто мог телепортироваться во времени и забегать в будущее… Понятно, почему мне так легко это далось с самого начала. — Офиге-е-еть, — Гук заходит в гостиную, где было импровизированное собрание людей. — Я с каждым разом офигеваю с этой истории. Я бы и подумать не мог, что твой отец это один из них. — Мы так же и о Юнги думали, — добавляет Джун, вспоминая, как ему и его отцу поручили присматривать за Мином, пока он сам не найдет Чимина и не заберет его силу в амулет. — Так что там с расой? — Фил видел, что моя сила способна создать новых людей. Точнее, людей с новыми способностями. Я подозреваю, что Юнги — это как раз тот случай. Я смог дать ему «черноту», которая теперь находится внутри него. После этой фразы рукав Юнги заливается «чернилами» и вырисовывает какой-то причудливый узор, будто это мороз на окнах. — Значит, Юнги теперь представитель новой расы? — уточняет Тэ, задумчиво рассматривая брата, сидящего поодаль от себя. — А дай мне тоже эту штуку! Я хочу всякие фокусы показывать, как Юнги. Ну, Чимини-и-и. Ну пожалуйста, — шатен снова трясет сидящего рядом парня за рукав, от чего голова Пака начинает кружиться ещё сильнее, будто его засунули в работающую на максимальной мощности стиральную машинку. — Тэтэ, хватит, — останавливает его названый брат, смиряя суровым взглядом. Забавно, что их братская связь до сих пор была видна. Чимин вдруг подмечает этот факт и умиляется. — Пусть Чимин расскажет всё до конца. Слушай внимательно. — Бе-бе-бе, — Ким дует губы и что-то ворчит себе под нос. — Я… я видел конец, ребят, — добавляет тихо Чимин и опускает голову вниз. — Видел последнюю битву. В комнате повисает гробовая тишина. Кажется, каждый из присутствующих догадывался, что ничего хорошего в таких видениях не будет. И каждый из присутствующих боялся спросить — а что же будет дальше? — Многие погибнут, — спустя почти минутную паузу, добавляет Чимин, не в силах рассказывать подробности предстоящего поединка. Да и к чему это? Нужно ли знать людей то, когда они умрут? Что это даст им? — Но… Неужели нельзя обойтись без смерти? — задает логичный вопрос Тэхен. — Неужели твоя сила не может это предотвратить? Ты же… у тебя же такая сила! Ты даже Юнги её отсыпал! — Я думаю, что то, что я видел, уже предначертано и не может поменяться. Возможно, мой отец сам изменил будущее и теперь я не могу его исправить. Слишком поздно. — Что ты имеешь в виду? — спрашивает Юнги. — Он забегал в будущее слишком часто. Винить его я не могу, да и есть ли в этом смысл? Он, так же как и я, не осознавал, что такая сила слишком огромна и необузданна, для того, чтобы использовать её хаотично и так часто. Мы все не знаем до конца на что способны. Ведь так? — Я могу ведро мороженного съесть, — разбавляет обстановку Тэ и все начинают смеяться, немного выдыхая. Все-таки, в жизни парней, за последнее время, было слишком много негатива, чтобы противится дурацким шутками Тэтэ. Каждому из них нужна хоть какая-то разрядка. — Прям за раз. — Чимин, — начинает Юнги снова, стирая былую улыбку с лица. — Что же мы теперь будем делать? И кто из нас… погибнет? Ты знаешь?       Блондин поднимает голову и смотрит в глаза Мина внимательно, будто и сам ищет ответы в них. В темно-карих угольках Юнги, было нескончаемое море любви и нежности — оно било через край, словно волны о скалы при сильном шторме. Чимин не верит, что совсем скоро он не сможет его увидеть, как не сможет увидеть Джуна и госпожу Пак. Что ему теперь говорить им всем? Как он может сказать, что они умрут? Да и как это принять самому? — Дайте мне время, — наконец-то отвечает блондин и тяжело выдыхает. Кажется, он думал над ответом минут пять. Парни уже привыкли, что Чимин делал «драматичные» паузы. — Но госпожа Пак в… — начинает Гук. — Знаю. Мне нужно десять минут. Десять минут, чтобы побыть одному и войти в транс. — Опять? — хмурится Тэ. — Ты там чаще бываешь, чем с нами. У тебя там кто-то появился что-ли? — Не мешай ему, Тэтэ, — Юнги встает с софы и подает руку брату, чтобы тот отлип от блондина и дал тому сосредоточиться на деле. — Пошлите пока на второй этаж. Возможно найдем что-то полезное. Может быть и ведро мороженного, Тэ. — Только обещай, что вернешься быстро, — фыркает Тэхен через плечо, обращаясь к поникшему Чимину. — Ладно? — Обещаю, Тэ, — Пак пытается выдавить улыбку в ответ, но это получается сделать лишь одним уголком губ. — Я скажу, когда закончу. Не переживай. — Береги себя, — Юнги аккуратно касается плеча Чимина и задерживает руку на нем. — Не пытайся меня спасти. Даже если мне суждено умереть — ты обязан жить, — добавляет брюнет мысленно и уходит с остальными ребятами наверх, не дожидаясь ответа. Его голос в голове Пака звучит так звонко и отчетливо, что хочется кричать. Неужели, он обо всем догадался? Чимин поджимает губы и пытается совладать с накатывающим комом слез, который вот-вот вырвется наружу. — Как… как мне… как мне жить без вас? Как? — спрашивает тихонько сам себя Пак, но ответа, конечно же, не слышит. Чимин хватается обеими руками за голову, вжимая пальцы в блондинистые волосы и пытается не допустить накатывающую истерику, которая стояла буквально за углом. Ему катастрофически сильно хотелось рыдать и орать. Но он понимал, что делу так не помочь. — Нет, нет, нет… Должен быть выход. Должен, — продолжает говорить сам с собой парень. — Я же чувствую, что я что-то упустил… Пазл не сошелся… Что-то не так. Здесь точно что-то не так… Нет всех ответов. Их нет… Пак начинает судорожно перекручивать в голове кучу информации, которая и так была слишком хаотичной сейчас. Воспоминания, свои и чужие, проносятся в разуме как калейдоскоп. Но всё в них было не тем. — Орден уничтожу я? И Хрона с Хосоком тоже? — блондин закрывает глаза и видит картину пепелища, где на месте развалин, лежали тела всех старейшин и их последователей. — Почему я убил и их? Хосок ведь… — Чимин останавливает сам себя и ловит новый вопрос, который крутился в голове всё это время, но не был им озвучен. — Почему я был таким холодным? Почему мне было будто плевать на смерть Юнги? — блондин снова видит картину, где Гронг держит на руках бездыханное тело парня и заливается слезами. — Я же… Да я бы с ума сошел, если бы это увидел… Нет… Я не могу стать другим. Что-то здесь не так. Но что? Может быть это был всего лишь сон, а не видение? Пак наконец-то встает с софы и начинает ходить по комнате кругами, пытаясь унять свой невроз хоть чем-то. — Если я был таким холодным, то значит… я не был уверен, что он мертв? Или я не был уверен, что это Юнги? Или… Стоп… Чимин стопорит сам себя и останавливается у тех же шкафчиков, что рассматривал ранее Джун. Сердце начинает бешено стучать, а ком в горле растворяется где-то в недрах организма. — Новая раса… Почему я существовал на земле так долго? — Чимин видит небольшое разбитое зеркальце, которое стояло на третьей полке, рядом с сувенирами, привезенными с отдыха. Он помнил, как мама бережно расставляла все эти предметы при переезде. — Я ведь не поглощал людей. Я бы помнил это. Верно? — Чимин видит своё ломаное отражение. — Нет. Я не делал этого. Но… Тогда почему я всё ещё жив? Мне должно быть кучу лет в таком случае… Тогда в чем же секрет? — Prɔ ˈArdu, — доносится где-то вдалеке и растекается по комнате эхом. — Что за? — Чимин оглядывается назад, но не видит никого за своей спиной или в другой части комнаты. — Prɔ ˈArdu? — повторяет Пак еще раз вслух. — Prɔ ˈArdu… — Prɔ ˈArdu, — снова слышится будто ото всю. Отчетливое заклинание будто сочилось из всех стен, нагнетая обстановку. — Да что за чертовщина? — Пак снова резко поворачивается, но гостиная не меняется. — А ведь Prɔ ˈArdu было всегда со мной. С Юнги… и… даже Гронгом. В нем секрет? — Чимин садится на пол и вытягивает ноги вперед. В груде осколков и выкинутых с полок книг он замечает кулон, который был с ним при рождении. Почему он лежал тут? — Может ты дашь мне ответ? — спрашивает вещь Чимин и берет в руки полумесяц. — Почему я… почему я до сих пор жив? — Prɔ ˈArdu , — голос снова раздается извне, но куда сильнее и отчётливее. Его уже нельзя списать на проделки измученного разума. Чимин отчетливо слышит его. Но что или кто произносит это? — Я не поним… — Чимин замолкает на полуслове и вдруг ощущает внутри себя что-то донельзя странное. — Prɔ ˈArdu , — говорит Пак, но голос будто не его. Чимин бросает на пол амулет и смотрит в одну точку. — Prɔ ˈArdu!       Блондин хочет повернуть голову, чтобы осмотреться, но тело не слушается. То, что царапало плоть изнутри острыми когтями, оказывается имело разум. Внутри Чимина всегда было нечто, что вело его по этому извилистому пути. Но это нечто не он сам. Внутренний голос, который всегда глушил в своем сознании Пак — являлся отдельным организмом. И именно этот организм создал Prɔ ˈArdu и вывел его на свет. Ни Гронг, ни отец Чимина, ни кто-либо ещё. Prɔ ˈArdu — это не заклинание или мантра. Prɔ ˈArdu и есть внутренний демон Пака и ему пора выйти из тени мальчика на волю. — Какого?! — Чимин вжимается в шкаф всем телом и пытается растворится в нем, чтобы нечто не заметило его. По спине проступает холодный пот, а руки будто немеют. — Ч-что ты такое? — хрипит Пак, судорожно вжимая пальцы в пол. — Это… ты был во мне? Внутри меня?! Ты говорил это?! — Да, — каким-то металлически-низким голосом, отвечает нечто. — Ты всё это время меня не слышал? — Но… к-кто ты? Или ч-что? — сердце Чимина буквально рвется из груди от страха. Он не может кричать или плакать. Его тело будто парализовало. — Ты… часть меня?       Черный сгусток напротив принимал разные формы. Чимину по началу казалось, что это лишь галлюцинации. Однако, это нельзя было списать на простые видения. Нечто сменило несколько «образов» буквально за минуту. Сначала это был какой-то дикий зверь, похожий на помесь волка и дикобраза. Затем, он принял человеческую форму, точнее только очертания фигуры. Кажется, она была женской, с гипертрофированной огромной головой. Теперь, нечто было похоже на черного кота, только размером с половину среднестатистического авто, с длинными усами и бездонными желтыми глазами, которые пожирали душу, если в них долго смотреть. — А это имеет значение?— голос у существа продолжал быть холодным и жутко пугающим. — Сейчас важно подавить тех, кто хочет уничтожить нас с тобой. Ведь так? — Почему… почему я слышал Prɔ ˈArdu? Что это? Почему ты произносил это сейчас? И кто ты блин такой? — Prɔ ˈArdu — мой инструмент воздействия на людей. Prɔ ˈArdu — это и есть я. Только это воплощение меня…ммм… в словах, если тебе так будет понятнее. — А… а я? Кто я? Почему ты находишься внутри меня? Точнее, находился всё это время. — Ты — моё человеческое воплощение. Хотя… За столько лет, мне уже кажется, что мы родственники. Как братья. Да. Кажется, в вашем мире это так называется. Родственная связь. Привет, братишка, — животное жутко улыбается, оголяя ряд черных зубов, с которых стекала какая-то неведомая жидкость. — Выходит… С помощью Prɔ ˈArdu ты манипулировал людьми? Я правильно понимаю? И мною в том числе? — Я — высшая степень разума, способная на многое. Вас, людишек, очень легко ввести в заблуждение или направить на путь истинный. Будем считать, что ты прав. Так я управлял тем, что мне нравилось. — Но… Какова твоя цель? Ты ведь для чего-то… боже… я с ума схожу уже наверное… Может у меня жар? — Чимин оглядывается по сторонам: разрушенная гостиная выглядела так же, за исключением темного существа напротив, которое уже трансформировалось в огромную змею. — В чем смысл твоих манипуляций? Это игра какая-то? Или у меня уже начался бред? — Конечно же нет. Я же говорил тебе — мой разум не сравнится с вашим. Я — нечто большее, чем ты даже можешь себе представить. Моя цель — дать жизнь таким же, как я здесь. — То есть… Я… Я всего лишь сосуд для тебя? Временное место обитания? Да? — Носитель. Назовем это так, — существо сверкает испепеляющим взглядом, но Чимин почему-то больше не боится. Будто в одночасье он узнал в этом облике что-то знакомое. Как странно. — Боже… — выдавливает из себя Пак. — Этого мне ещё не хватало. — Никто до тебя не смог ужиться с таким существом внутри себя, — продолжает нечто. У него тут же отрастает длинный хвост, который размахивает в разные стороны, будто подметает пол. Клубы пыли быстро заполняют комнату и Чимин начинает кашлять. — Что прости? Были другие? — Пак ещё раз закашливается, выбивая из гортани неприятные частички. — Конечно. Тысячи. Миллионы. Я бегал от тела к телу много сотен лет. Ты — единственный, кто справился со мной. Ты — хороший сосед. Ты мне нравишься. — А что было с теми, кто не справлялся… эм… с тобой? — Кто-то умирал, кто-то сходил с ума, кто-то предавался разным верованиям и уходил с головой в религию. Было много разных случаев, честно говоря. Но все они были не способны даже увидеть меня. Ты же терпишь меня внутри давно. Даже смог развить мои способности и свои тоже. Такое под силу только Избранному. Не зря тебя таковым называют тут. Для меня ты точно Избранный среди этих людишек. — Поэтому я так долго прожил, да? Поэтому мне не нужны были поглощения, чтобы сохранить молодость? — Чимин предполагает, что у его вечной молодости должно было быть хоть какое-то объяснение. — Так и есть. Меня невозможно убить. И невозможно убить тебя, пока я являюсь частью твоего тела. Так что — ты как вечный механизм. Правда, приходилось тебя всегда перезагружать, чтобы твоя голова не лопнула от обилия информации за столько лет. Мне совсем не хотелось искать нового человека. К тебе я как-то слишком привык. Можно сказать, что ты — мой дом. — Я… — Чимин хаотично смотрит то на пол, то на существо, пытаясь шевелить извилинами быстрее. — Я ведь передал часть… тебя Юнги. Значит… — Ты уже знаешь обо всем. Ты сможешь создать новую расу. Так предрекал ещё твой отец, который был неплохим человеком, кстати. Я знал его ранее. Хотел даже залезть в его голову, но этого не случилось, — существо громко зевает и причмокивает. — Теперь ты по-настоящему готов. А я готов сражаться до последнего, чтобы это осуществить. — Почему не раньше? Ты ведь был со мной всё это время, ведь так? Почему раньше я не мог передать кому-то частичку… тебя? — Человек — существо довольно простое, за исключением маленькой детали. Вы умеете чувствовать. И эти чувства имеют большую силу, чем что-либо на свете. И сколько бы я не посещал тел — понять чувства мне не удалось. — Что ты имеешь в виду? — Любовь. Вы называете это так. Я же называю это совокупностью гормональных всплесков, вызванных симпатией к другой особи. Ты влюбился. И, каким-то образом, часть меня полюбила новое тело твоей «жертвы». Пусть будет такое объяснение. Кстати, я совсем не против твоего выбора. — Значит, я был прав… Чернота внутри Юнги — это часть моей силы, — Чимин вспоминает, что новая форма Юнги похожа на то, что сейчас сидит перед ним. Те же повадки, умение менять форму и прочее. Правда сущность Юнги не общалась ни с кем. По крайней мере, Чимин этого не видел и не слышал. — Часть меня, — уточняет существо. — Теперь Юнги так же неуязвим, как и ты. — Так вот почему я был холоден в видении… Значит, я знал, что Юнги не умрет! — Пак спокойно выдыхает. Хоть что-то за сегодняшний день его радовало. — Получается, ты единственный в своем роде? И почему ты не можешь существовать отдельно от меня? — Уже не единственный, благодаря тебе, — говорит новая форма нечто, которая трансформировалась в красивую птицу, с длинным и пушистым хвостом, как у павлина. — Без тела я не могу развиваться. Мы обмениваемся с тобой знаниями, воспоминаниями, силой. Мы — часть одного организма. Долго без тебя я не проживу. Поэтому, для новой расы, нужны люди. Много людей. — Но… как же я передам… тебя… остальным? Я даже не знаю, как это произошло с Юнги, — Чимин тяжело вздыхает, понимая, что перед ним теперь стоит новая проблема. — Неужели, всё дело в любви? — Это уже тебе решать. Но я чувствую, что ты готов. Внутри тебя слишком много силы. Знания и воспоминания, накопленные за эти годы, сделали из тебя сверхчеловека. Ты просто не осознаешь этого. — Тот факт, что я делю своё тело с какой-то… — Зови меня Луц , — прерывает парня нечто. — Мы с тобой в детстве читали книгу, про отважного принца по имени Луц, который спасал красивых дам. Я запомнил. Мне нравится. — Хорошо, Луц… — соглашается Чимин, пытаясь откопать в воспоминаниях эту книгу. — А ты ощущаешь связь с сущностью внутри Юнги? Она же является частью тебя, верно? — Нет. Это отдельный организм, со своей историей. Симбиоз Юнги и части моей сущности сделали нового Луца, так скажем. — Только не говори, что новую расу ты будешь звать Луцами, — усмехается Чимин. Хотя, это неплохое название. Все же лучше чем мутанты или уроды. — У меня есть ещё вопрос… Почему мы должны уничтожить орден? Как в твоё желание создать новую расу затесался он? Ты изначально знал, что так будет? — Орден мешает нашим планам. Гронгу не нравишься ты и он видит в тебе большую угрозу. Я всегда буду защищать тебя. А ещё, идеология старейшин претит мои принципам. Все люди нужны и важны. Симбиоз людей и моей материи сделает из нас… Луц хочет продолжить разговор, но сверху начинаются копошения, которые прерывают и их диалог с Чимином. — Это ребята, — уточняет Пак. — Я… могу показать им тебя? Ты же их не сожрешь? — Если ты не хочешь, чтобы я их сожрал — просто скажи, — чернота принимает форму милого котенка, гораздо меньшего размера, чем до этого. — Думаю, так я буду для них более милым и безобидным. — Хитро, — улыбается Пак. — Пора им всё рассказать и действовать. Кажется, у меня теперь есть план. Настоящий план.