Prɔ ˈArdu

***

В ночи теперь совсем не было страшно. В бьющих в окно на чердаке ветках, было даже что-то успокаивающее и методичное: извилистые коричневые лапки будто просились войти в дом, но Пак не пускал их и был слишком строг. Оно и понято — кому захочется впускать в помещение такой холод с улицы? — Прекрасная ночь, — Чимин сидел на своей кровати, всё в той же комнате на чердаке. Он завороженно смотрел в окно, которое ничуть не поменялось с того момента, как он был здесь в начале учебного года. А может, ничего и не произошло и вовсе? Может быть время просто замерло и всё то, что он прошёл, было сном? Он находился дома. Внизу, на первом этаже, тихонько спала госпожа Пак, а снаружи всё также бушевал шторм, который всё же настиг город, но с опозданием в один день. — Интересно… — Чимин поджимает колени под себя и на секунду закрывает глаза, стараясь по максимуму «вкусить» атмосферу рядом. — Луц ушёл навсегда? Без него парню было легче. Он ощущал свободу и ясность ума. Он чувствовал, что контролирует всё сам, без чьей-либо помощи. Но было ли это суждение истиной на самом деле? Остался ли Пак один или просто поверил в это? — Поражаюсь твоему разуму и духу, — доносится из угла комнаты, который был настолько тёмным, что казалось, там может быть проход в другое измерение. — Луц? — осторожно спрашивает Пак тот угол и слегка вздрагивает от собственных слов. Сердце тут же начинает набирать обороты, а пальцы слегка потряхивает. Он волновался, будто от этого разговора зависит его жизнь. — Не говори, что это ты… — добавляет, спустя минутное молчание в ответ, блондин и зажмуривается. Ему хотелось верить только в то, что это всё страшный и тягучий кошмар, который никак не закончится. — Ты ведь должен был уйти, — изо рта будто выходит пар. Кажется, что комната в одночасье заледенела. — Есть вещи, которые не подвластны даже мне, — существо наконец-то выходит из тени. Чимин никак не ожидал видеть Луца таким: пантера, форму которой почти всегда принимал он, была тощей, если не сказать болезненно худощавой, тяжело дышала и двигалась очень медленно, практически ползла в сторону кровати. — Луц? Что с тобой? — Чимин резко встаёт с кровати и падает на колени перед чернотой, оставляя между ними всего лишь пару сантиметров и много боли, которая так и не улетучилось с момента их последней встречи. — Ты… ты не важно выглядишь. — Я не властен над этим, — повторяет измученное животное и ложится на пол так, будто прямо здесь и сейчас умрёт. — Над чем, Луц? Разве ты не можешь найти другое тело и… хотя бы просто существовать? —  Я так долго был связан с тобой, что совсем позабыл, какого это — остаться одному. Знаешь, это — страшно. Чимин осторожно кладёт руку на холку пантеры и закрывает глаза. Ему хочется плакать, но слёз будто не осталось совсем. Да и имел ли он право оплакивать того, кто сотворил с его жизнью всё это? — Ты ведь не испытываешь эмоций, Луц, — спустя какое-то время, всё-таки произносит Чимин, так и не оторвав руку от черноты. В какой-то момент, сгусток энергии обволакивает кисть Пака и она становится такой же угольно-черной, как и существо на полу. — Разве тебе может быть страшно? — Все мы боимся умирать. Смерть всех нас объединяет. Даже таких существ как я и ты, — коротко и быстро отвечает он и тишина снова сжирает всё вокруг. Чимин не выдерживает. Остатки слёз выходят наружу и больно обжигают щеки. Поток увеличивается с каждым вдохом и теперь капли остаются не только на коже, но и на одежде и даже деревянном полу. — Почему ты плачешь? — Луц иногда издавал душераздирающие хрипы и это ранило сердце, словно по нему режут на живую. — Потому что… — Пак запинался. Не потому что не мог подобрать нужных слов, а потому что не был в силах совладать с собой и своими безграничными чувствами. — Потому что ты всё равно остался моим другом. Пусть и другом, который меня предал. Тишина. Снова изматывающая. Она прерывается хрипотой Луца и делает парню ещё больнее, чем раньше. Видеть, как смерть забирает того, с кем ты был повязан так долго — невыносимо. А ещё невыносимее — понимать, что ты не можешь протянуть руку помощи, потому что мир уже никогда не будет прежним. Более ничего не будет прежним. — У тебя доброе сердце, — хрипит животное и приподнимает голову чуть выше, чтобы видеть Пака. —  И это единственный минус для меня. Твоя всепоглощающая доброта не может ужиться со мной — с тем, кто просто идёт по головам. — Почему ты не можешь просто существовать? Почему ты так жестоко используешь людей? Зачем, Луц? Ты ведь… — Вы же сами жестоки по отношению к друг другу, Чимин. Вы — люди, которые говорят, что им нужен мир, сами готовы перегрызть глотки за любые небольшие блага и небольшой пяточек под солнцем. Вы транслируете это везде — это факт. Я учился у вас. Да и к тому же, симбиозы не могут быть слабыми и гибкими, каким ты хочешь их видеть. Ты и Юнги — это единственные люди, кто выдержали всё это. Ты и Юнги — единственные, кто мог бы стать новыми светилами, теми, кто покажет миру, что есть абсолютная власть и абсолютный разум. — Учился, — повторяет вслух Пак и убирает руку обратно к себе на колено. — А почему ты не научился у нас состраданию? Доброте? Любви? Почему ты не увидел, на что способны люди, когда в них верят и ценят? Почему жестокость, боль и ненависть — это твои методы? Почему же так, Луц? Чернота молчит. Его хрипы становятся едва слышными. Тело более не содрогается, а тишина начинает сжирать пространство вокруг и самого Чимина. — Луц… Луц! Луц! Ответь мне! Ответь мне! Почему?.. Почему… Ответь мне на это! — Чимин срывается на крик, но животное более не реагирует. — ЛУЦ! Я прошу тебя… ответь мне… Чимин сгибается пополам и утыкается лицом в морду черной пантеры. Она по-прежнему бездвижна. Луц и вправду умирал. — Мы бы могли создать так много прекрасного… Мы бы могли помочь стольким людям… Луц… Прошу тебя, не молчи, — Чимин снова роняет горькие слёзы и рвано дышит. Его сводит мелкой судорогой, а тело вновь вспоминает каково ему было в их последнюю встречу. — Почему… — от бессилия Пак начинает трясти животное, но оно не реагирует. — Почему ты выбрал такой путь?! Тишина. Ветви более не бьют в окно, а на улице будто воцарилось спокойствие, которое никак не вязалось с тем, что было снаружи ещё пару часов назад. Мир замер. Замер вместе с Чимином. — Почему Prɔ ˈArdu стало для нас олицетворением зла?.. Чимин хотел помочь Луцу, но не знал как. Он ощупывал усохшее тело и пытался сосредоточиться и впустить его внутрь. — Почему не выходит? — Пак бегает взглядом по комнате и пытается найти выход. — Он ведь… правда умрёт… Осознание больно било в цель. Чимин рассыпался на части и хотел всё исправить. — Как… как я могу помочь?.. Доброта оказалась и даром и проклятием для Пака. Она спасла его, но не спасла то, что являлось большей частью Чимина. Выходит, доброта — это тоже зло?

***

— Я так завидую твои способностям, Чимин, — Юнги игрался с ветром, расставляя руки широко от себя, словно он большой воздушный змей. Он ловил эту «волну» и довольно щурился, когда ветер сильно бил по щекам. — Если бы я мог перемещаться куда угодно — то посмотрел весь мир! — брюнет почти кричит, чтобы пересилить стихию. Чимин смотрел на его оживлённую мимику, которая не была свойственна Юнги и тихо сгорал от счастья. Ему не нужно было ничего, кроме благополучия близких ему людей — это всё, чего он мог желать и просить. — А эти горы… — продолжает восхищаться брюнет, всматриваясь в даль. Где-то там виднелись огромные тучи, но это нисколько не смущало двух парней. Они, наоборот, радовались надвигающемуся дождю, ведь он так же прекрасен, как и солнце в тихую погоду. — Ты знаешь, Чимин… — М? — отзывается Пак, спустя долгую молчаливую паузу. Чимин сидел на краю обрыва, свесив ноги вниз. Он так же, как и Юнги, смотрел перед собой и пытался запомнить каждый момент этого прекрасного дня. — Мне кажется, что я видел это место уже ранее, но… как это возможно? — Юнги плюхается рядом и уже смотрит на блондина, сидящего в полуметре от него. — У тебя такое бывает? Бывало и так часто, что и не счесть. Чимин миллионы раз ловил себя на мысли, что видит эту жизнь уже тысячный раз. Он столько раз останавливался посреди дороги и думал: «Неужели это уже происходило со мной? Неужели я снова позабыл что-то важное?». Чимин прекрасно понимал Юнги, но говорить правды не хотел. Точнее, не имел права. Пусть Юнги сам разгадает эту тайну, если захочет — это лишь его выбор, его путь. — Вроде нет, — улыбается Пак и прикрывает ладонью лицо от ветра. Он начинал усиливаться из-за идущих с юга туч. — Но я думаю, что это нормально. — Почему? — Мин достаёт из походного рюкзака контейнер с бутербродами и предлагает Чимину. — Спасибо, — блондин с удовольствием принимает еду и продолжает свой ответ. — Говорят, что существует множество параллельных вселенных, где мы могли жить. Вдруг этот пейзаж как раз оттуда? Мин молчит. В глазах не читается никакого осознания или чего-то подобного. Он просто переваривает сказанное. — Когда я смотрю на тебя, у меня возникает схожее чувство, — Юнги откладывает еду и внимательно смотрит в лицо Чимина, будто прямо сейчас подмечает в нём какие-то схожести с прошлым. Пак знал, что они были связаны неразрывной нитью очень много лет. Они были связаны неким существом, которое никому не удалось в себе теплить, кроме них двоих. Они столько раз проходили эти испытания и вместе, и порознь, что уже сложно сосчитать количество раз, когда, Юнги вот так ловил себя на этой мысли, впрочем, как и сам Чимин. — Может мы уже были знакомы? — почти шёпотом произносит Пак и не может оторвать взгляда от парня. Ветер, словно по заказу, стихает и теперь слышен лишь шум моря, которое всё ещё бушевало где-то вдалеке. Единое целое, что разбивается вдребезги, а затем по кусочкам собирает себя, чтобы быть таковым вновь. Раз за разом. Жизнь за жизнью. Юнги и Чимин — как две неделимые, неразлучные константы этого мира. Не важно, кто или что их объединило. Важно, что они остались связаны душами и по сей день. Юнги аккуратно кладёт ладонь на руку Чимина и внимательно смотрит вниз. Он долго молчит, пока Пак и сам не нарушает тишину. — Что-то случилось? За тот период, когда Чимин «вернулся» они с Юнги сблизились, но никогда не говорили о чувствах к другу другу. Эти отношения по прежнему были тёплыми, дружескими, но не романтичными. Юнги, как и Чимин, не давали друг другу повода для подобных вольностей с руками. Здесь что-то было не так. — Как долго ты хотел молчать? — вдруг спрашивает Мин, не отрывая взгляда от своей кисти. На его руке виднелись вены и, на долю секунды, Паку кажется, что вот-вот по ним будет течь черное нечто, что было с Мином ранее. — Пока ты сам не захочешь об этом поговорить, — кротко отвечает Пак, оглядывая парня рядом с головы до пят. Ветер полностью стих. Тучи, что шли уверенной поступью к ним, вдруг рассеялись и из-за их массивных форм начало проглядываться свечение: яркое, тёплое, всепоглощающее. — Почему я вспомнил это только сейчас? — Юнги наконец-то поднимает голову и внимательно смотрит в глаза Пака. — Ты ведь всё помнил, верно? — Да, — сейчас Чимин не хотел лукавить. Да и был ли в этом смысл? — Что произошло потом? Где… Луц? Снова удар. Удар такой силы, что Чимину невольно хочется покатиться кубарем с горы, прямиком в воду. — Что последнее ты помнишь? — осторожно спрашивает Пак. Он до конца не понимал, как много запомнил Юнги и что вообще дал ему его Луц. Их симбиозы всё же были разными и судить ситуацию только со своей «колокольни» было очень опрометчиво. — Мы были в ордене… Сражались с Гроном по нашему плану, но, кажется, я потерял контроль и… Я помню, как ты лежал рядом со мной и рыдал. Ты прижимался к моей груди и что-то говорил своему Луцу. Он не был в тебе тогда… А потом… — Вспышка, — договаривает Чимин за Юнги, потому что последующие события, вероятнее всего, они ощущали идентично.— Белое пространство и сильная духота. — Верно… — почти нараспев отвечает парень. — Мы… Господи, Чимин… Там было столько крови… Госпожа Пак, Намджун… Там было столько тел. — Наш враг всегда был рядом с нами, — Чимин кладёт вторую руку поверх миновой. — Луц — и есть тот, кто всё это сделал с нами. — Ты о чём? Луц же хотел просто… — Смотри, — Чимин не хотел рассказывать всё то, что пережил в этот день. Ему хотелось показать и разделить эту боль вместе с самым близким ему человеком. Он устал тянуть это бремя один — ему нужна помощь. Закатное солнце всё больше пробивается сквозь тучи и через пару минут и вовсе вытесняет их с неба. Теперь огромный яркий диск хозяйничал на голубом полотне и окрашивал местность в персиково-розовые тона, предвещая скорое догорание дня — вечер был не за горами. Юнги сидел с закрытыми глазами и слегка раскачивался взад и вперёд. Чимин страховал парня и держал его руку, как можно крепче. — Ты в порядке? — осторожно спрашивает Пак. Он не знал, как долго они сидели вот так молча. Он не знал, как долго Юнги копался в разуме Чимина и нашёл ли он там ответы на свои вопросы. Однако, голубое небо, за этот момент, стало почти однотонно розовым, а солнце постепенно уходило за горизонт. — Нет, — Юнги еле шевелил губами. Он осторожно открывает глаза и щурится от непривычного света, который бьет прямо в роговицу. — Не в порядке. — Прости, — осторожно роняет Пак и двигается к Мину ближе так, что их плечи соприкасаются. — Прости меня… Мне нужно было уберечь тебя от этого… Просто я так уст… — Посмотри на меня, — Юнги слега поворачивает корпус в сторону собеседника. — Никогда не проси у меня прощения. Особенно за то, что являлось частью нашей жизни. Брюнет аккуратно берёт Чимина за подбородок и всматривается в бездонные глаза, полные любви и сочувствия к партнеру. — Я бы мог тебя забыть, — тихо произносит Юнги, не меняя положения рук и тела. Он аккуратно проводит большим пальцем по бархатной коже Чимина и слегка задевает его нижнюю губу. — Я не простил бы себя за это. Остальное… — Мы столько пережили, — Чимин договаривает за него. — Самое главное, что ты и близкие люди рядом. Мы все живы. Юнги крепко обнимает Пака и утыкается холодным носом в его шею, от которой пахло легким и ненавязчивым травяным парфюмом. — Я так хотел побывать здесь, — шепчет в шею Мин. — Ещё когда я был в заточении, там у отца, я смотрел на эти горы с восхищением и мечтал оказаться на вершине. Ты осуществил мою мечту, Чимин. — Я знаю, — кротко отзывается Пак и кладёт одну руку на спину Мина. Он медленно проводит пальцами от лопаток до поясницы и обратно, от чего у старшего бегут мурашки. — Я знал, что именно здесь ты всё вспомнишь. — Я так люблю тебя, Чимин, — Юнги убирает голову от шеи и замирает перед лицом блондина. Кажется, что он совсем не дышит. — Позволь мне всегда быть рядом с тобой. Я хочу прожить счастливую жизнь, позабыв этот ад. Я хочу закончить всё вместе. — Мы не забудем всё то, что прошли, Юнги, — Чимин кладёт холодную ладонь на щеку парня и с нежностью смотрит на него. — Но всё то, что было «до» станет для нас верным учителем. Мы больше не совершим ошибок. Мы построим всё заново. Вместе. — Ты прав, — Юнги поворачивает голову в сторону чиминовой ладони и целует её. Тёплый след приятно ласкает кожу и блондин широко улыбается. — И… — Чимин краснеет, но этот алый оттенок на солнце становится персиково-золотым, — я тоже люблю тебя, Юнги. Как никого и никогда.

***

— Я не пойду! Нет! Да не купите вы меня ни мороженным, ни приставкой! Н-е-е-ет! — Тэхен вцепился в руки друзей и упирался, как бык на родео. Казалось, что от его ботинок вот-вот начнут лететь искры. — Тэ, да хватит тебе так трусить! Пошли уже! — Чимин пытался тащить на себе эту ношу, но всё было без толку — рука буквально отваливалась от тяжести. — Ты ещё такой тяжелый, — бурчит Мин, в своей привычной манере, и насупливает нос.— Ты хоть отцепись от нас тогда и иди сам. — Я могу понести его, — Гук материализуется за спинами парней и разряжает обстановку своим бодрым и звонким голосом. — Я же качаться начал. — А Тэ начал есть за троих, — усмехается Джун и перешагивает небольшой выступ. — Так что я бы был поосторожнее с ним. — Эй! — дуется младший и отцепляется от рук Чимина и Юнги. — Я вообще-то просто люблю мороженое! — Пойдешь на руки? — снова предлагает свою помощь Гук. Он, словно маленький тщедушный щеночек, смотрит на Кима вопрошающим взглядом. — Так тебе не будет страшно. — Да я не боюсь… — фыркает Тэ и скрещивает руки на груди. — Ага. Ты посмотри какое ты поле пропахал, пока мы тебя сюда вели, — смеется Юнги. Парни уже ушли от них на довольно приличное расстояние вперёд. — Давайте там уже быстрее! Либо ты его неси, либо он тебя! — Ему нужно время, — шепотом, так чтобы не услышал Тэ, произносит Чимин. — Всё-таки орден всё ещё вселяет ужас. Его можно понять. — А я тут родился, — хихикает Мин, а Намджун, в это время, закатывает глаза. — Вы тут вообще-то оба родились так-то, — Джун снова огибает какой-то валун и ровняется с Чимином и Юнги. — Теперь понятно, почему вы оба такие особенные. — Мы — не особенные! — хором отзываются парни, на что Ким, в очередной раз, закатывает глаза. Он слышал это уже не в первый раз. — Вы только гляньте на этих голубков, — Чимин оглядывается назад и просит об этом и ребят. — Эй! Вы там до нас дойдете вообще? — Ага! Сейчас! — громко отвечает Гук, сосредоточенно рассматривая пол вместе с шатеном, который уселся в паре сантиметров от него самого. Тэ и Чон сидели на корточках и пялились на какой-то небольшой муравейник. Им явно было интереснее вдвоём, нежели со старшими. — Чего мы их вообще с собой взяли? — не понимает Джун. — Сидели бы они и дальше дома, трескали мороженое своё за обе щеки. — Взяли, чтобы они это мороженое растрясли, — хихикает Чимин и вздыхает от умиления. — Ладно. Пора в зал, нас там уже заждались. Зал поглощений теперь назывался иначе — залом Силы. Здесь так же стояли колонны, которые принадлежали старейшинам, и троны, которые также являлись их собственностью. Однако, всё-таки в этом помещении кое-что изменилось. Точнее не «кое-что», а очень даже многое. — Сцена? — удивляется Джун и зачем-то резко тормозит, будто она его напугала, а не удивила. — И зачем она тут? — Орден стал делиться и обмениваться опытами с подопечными и теперь каждую неделю здесь проходят лекции, семинары и практики по использованию и усовершенствованию разных сил. Сегодня тут особенный день. — Вы ведь по-любому знаете в чём дело, да? — спрашивает саркастично Джун Юнги и Чимина, которые были чем-то взволнованы и смотрели по сторонам. — Ну… — начинает отвечать Мин, но его перебивают. — Да ладно, — отмахивается Ким. — Вы всё равно не скажете правды — а то я вас не знаю что-ли. Чимин и Юнги мельком переглядываются, а затем довольно хихикают. — Мы что-нибудь пропустили? — Гук и Тэ материализуются тут благодаря силе Чона. — Простите. — Нет. Просто садитесь и слушайте внимательно, — командует Юнги и показывает на небольшой амфитеатр, где уже было немало народу. — Дамы и господа! — начинает вещать Хрон. Он был облачён в свою именную мантию, которая покрывала его силуэт до пола. — Сегодня важный день для нашего дома и для каждого из нас в целом! — Ууу, — ёрзает на стуле Тэ и потирает ладони. — А вдруг тут тоже мороженое будут раздавать, м? — Тэ, блин, — Джун тыкает младшего в плечо и шикает. — Сиди уже смирно. — Я тоже мороженое хочу, — вздыхает Гук, пока Хрон произносит вступительную речь. — Мелкие, — Джун оглядывает парней и цокает. — Вас тут сейчас точно препарируют за милую душу. Ясно вам? А ну цыц! — Этот прорыв будет увековечен! Прошу, кандидаты, на сцену! — Хрон показывает кому-то из зала, чтобы они вышли. — Я всё пропустил, — буркает Тэхен и снова получает тычок от Джуна. — Да молчу я. Всё. — Сейчас Грейс и Лео продемонстрируют свои силы, — чеканит громко Хрон и уходит недалеко в сторону, освобождая место подопечным. Парень и девушка радушно улыбаются зрителям и слегка кланяются вниз, в знак приветствия. — Орден теперь — это концертный зал? — удивляется Гук и тут уже не выдерживает Юнги, который сидел на впереди на соседнем ряду. — Вы сегодня хотите нас доконать, да? — Мин резко поворачивается к Тэ, Гуку и рядом сидящему с ними Джуну. — Джун, давай им подзатыльники если что. Я одобряю. — Да я и так, — вздыхает старший и пожимает плечами. — А нечего было нас… — начинает оправдываться Гук, но тут же замолкает, потому что на сцене начинает происходить что-то интересное. Грейс становится по середине небольшой сцены и поднимает голову вверх. — И что она делает? — спрашивает Джун. — Что за поза? — Посмотрите, что происходит с руками Грейс! — Хрон подходит ближе к девушке и указывает на её праву руку, которая была покрыта черными венами. — Что? — хмурится Юнги. — Это то, о чём я думаю? — Так вы не были в курсе, что тут будет происходить? — Джун тыкает парней в спины и спрашивает это шёпотом. — Нам сказали, что… — начинает Чимин, но прерывает сам себя, потому что зал начинает неистово охать и ахать. — А теперь посмотрите, чему облучился наш подопечный Лео! — Хрон указывает на парня, который, в свою очередь, вошёл в симбиоз с чернотой иным способом — он превратился в некого крылатого демона, который взмывает под самый потолок, а затем снова приземляется на сцену под громкие и улюлюкающие аплодисменты. — Мы назвали этот проект «Люцифер»! Поаплодируйте же им! — Луц… — шепотом произносит Чимин и хмурится. — Чимин, что происходит? — Юнги поворачивается к Паку, но тот его не слышит. Он встаёт с места и уверенно идёт к сцене. — У нас есть доброволец! — оповещает Хрон, пока не осознает, что это не тот, кого он ожидал увидеть сейчас здесь. — Чимин, ты хочешь попробовать силу на себе? Может… — Я хочу рассказать вам о ней, — холодно отвечает Пак и взбирается на подиум уверенной поступью. — Вы не понимаете с чем имеете дело! — Чимин, это не то, что ты думаешь. Пойми… — Хрон не договаривает и замолкает на полуслове. — Хрон, пока твоя помощь не нужна. Спасибо, — Гронг появляется неожиданно и своим появлением шокирует. — Дальше я всё расскажу сам. — Гронг… — шепотом произносит Чимин и смотрит на старейшину, как и в первый раз. В душе Пака множество чувств, но, в основном, они все противоречивые. — Посмотри, что я смог сделать из тела твоего Луца. Я оживил его! — Гронг поднимает обе руки вверх и парень видит, как по его венам гуляет чернота. — Prɔ ˈArdu будет работать на благо ордена! Prɔ ˈArdu даст всем нам непоколебимую силу! — Вот же черт, — выдыхает Мин и сжимает кулаки, оставаясь на своём месте. — Гронг… Ты забрал у меня Луца для анализа. Ты хотел изучить его, но не воскрешать! — Милый мальчишка, Чимин, — Гронг широко улыбался и всё меньше вселял доверия. — Ты умолял меня придумать способ, чтобы это существо снова могло быть частью тебя. Не стоит перевирать факты. Я ведь сделал всё то, что ты просил. Поэтому и ты, и Юнги приглашены на этот праздник, как особенные гости. Чимин шумно сглатывает. Старейшина был прав. В ту самую ночь, когда Луц умирал в его комнате, прямо на его руках, Чимин был готов попробовать всё. Поэтому он и обратился к Гронгу за помощью, но всё оказалось тщетно и бессмысленно. Существо более не подавало признаков жизни и Чимин уже смерился с мыслью, что более никогда не увидит его. Тогда он окончательно отпустил Луца, как бы больно ему не было это осознавать. — Я… я знаю, что я просил тогда, но Гронг… ты же видел, на что способен Луц! Ты видел, что он сотворил с нашими судьбами! Я ведь показал тебе! — Может всё дело было в слабых симбиозах? — вдруг спрашивает Гронг, наклоняя голову слегка вниз. — Что ты имеешь в виду? — Чимин напрягался с каждой секундой всё больше и больше. Тело буквально натянулось, как струна на музыкальном инструменте. — Ты думаешь, что Луц так использовал нас, потому что мы были слабы? — Prɔ ˈArdu — это великая сила, Чимин. Нельзя забрасывать её изучение! Prɔ ˈArdu уже дало нам столько возможностей! Посмотри на Грейс, — Гронг указывает на девушку, которая бездвижно стояла на подиуме и смотрела в потолок. По её телу гуляла чернота. Точно такая же, как и у Юнги когда-то. — Она ведь обладала только телепатией. Сейчас она может сотворить магию, которая была подвластна только самым сильным. Всё это благодаря, как ты его называешь, Луцу. — Зачем? — Юнги так же поднимается на сцену и становится рядом с Паком, будто они единая стена. — Зачем ты снова выбираешь не тот путь, отец? Мы ведь… — Юнги, — улыбается старейшина. Его улыбка внушала ужас. — Мальчик мой, ты ведь и сам знаешь, какого это быть с чернотой внутри. Почему ты против? Она ведь часть тебя. — Что? — переспрашивает он. — Что? — подхватывает Чимин и смотрит на Юнги в упор. — Чернота всё ещё с ним? — Конечно, — Гронг продолжал улыбаться, от чего по телу шёл ощутимый холодок. — Благодаря образцу Юнги я и смог создать новых симбиозов. — Так вот в чём дело… — Чимин отворачивается от Гронга и смотрит куда-то в пол. — Мой Луц погиб тогда. Он не мог так просто даться Гронгу, просто не мог… Юнги смотрит на свои руки и видит проблескивающие черные ветви, которые неохотно перемещались по телу. — Не может быть… — Мин приоткрывает рот, а затем смотрит на отца. — Значит, ты снова использовал меня? Тогда, когда я почти простил тебя? — Я делаю всё, ради нашего блага и блага ордена, — Гронг поднимает обе руки вверх и зал рукоплещет вновь. Шоу продолжается. — Лео, покажи на что способен! Молодой юноша образовывает огромную светло-голубую сферу между черных ладоней и направляет её в стену. Та размазывает бетон в щепки, оставляя на прошлом месте лишь труху. — Заново… — Чимин медленно сходит со сцены и идёт, куда глаза глядят. Он ничего не понимал и практически ничего не видел. — Почему? — в голове лишь один вопрос. — Почему снова? Пак был уверен, что они уничтожили черноту и наконец-то начали строить мир, а не сеять войну. Он даже стал верить, что Гронг — это тот, кто станет ему наставником, а не врагом. — У тебя доброе сердце, — звучит где-то фоном. Чимин зажимает уши и закрывает глаза. Он уже не понимал, что происходит на самом деле. — И это единственный минус для меня. Твоя всепоглощающая доброта не может ужиться со мной — с тем, кто просто идёт по головам. — Неужели это и было нужно тебе, Луц? — спрашивает пустоту Пак, облокачиваясь о колонну. Гул зала и посторонние звуки стихают. Картинка замирает, а Чимин наконец-то открывает глаза. — Что, черт возьми, тут происходит?! — Пак мажет взглядом по толпе и сцене — все они были словно заколдованы, даже Юнги. — Что же происходит? Я сошёл с ума?.. — Нет, — голос Луца нельзя было спутать ни с чем и ни с кем. — Ты вполне себе в здравом уме, Чимин. По крайней мере, на сегодняшний день. — Луц? — Чимин начинает вертеться из стороны в сторону и пытаться найти источник звука. — Луц, ты жив? Он и вправду оживил тебя?! Ответь мне! ЛУЦ! — Полно тебе, — голос снова доносится откуда-то извне, будто издевается над парнем. — Я слишком сильно хочу жить, чтобы просто так умирать. Думаешь, я настолько беспомощен? — Да где ты? Ты в чьём-то теле? Покажись! Я хочу увидеть твою наглую морду! Объясни мне всё! ОБЪЯСНИ! — Чимин срывает голос и стекает по стенке вниз от бессилия. — За что мне всё это? — Ты не понял, Чимин, — нараспев отвечает чернота. — Это — всего лишь представление, чтобы никто более не смел помешать нам. — Что? Что ты несёшь, Луц?! Я умоляю тебя… — Пак не договаривает. Зал отмирает и шоу снова продолжается, как ни в чем не бывало: люди хлопают, Тэ, Гук и Джун смотрят на Чимина, а Юнги на сцене сжимает кулаки и постепенно наполняется черной силой. — Это не сон? — И это только малая часть того, что могут наши… — Гронг указывает на Лео, но уже слишком поздно. Парень, чуть выше ростом, чем Чимин, резко падает на колени и открывает рот. Так широко, что туда смело можно засунуть целый чайный сервис. — Лео? — Гронг делает широкий взмах рукой, но ничего не происходит. Сила будто ему не подвластна. — Что… что происходит? Хрон! Дэрилл! Помогите ему! Лео не спасти. Он, как и Грейс, падает на колени и испускает дух. Чернота сжирает их тела, оставляя на их месте пепел, который драматично развивает сильный поток ветра. Публика начинает метаться. Агония. — Ну что, отец, ты ещё не понял, кто из нас сильнее? — Юнги говорил не своим голосом. Он говорил голосом Луца. Луца, который принадлежал Чимину. — Ты там… — Чимин прикрывает рот рукой и округляет глаза. — Ты всё время спасался им… — Prɔ ˈArdu подвластно только Избранным, — Мин подходит к Гронгу, который, в свою очередь, уже стоял на коленях и нещадно царапал горло, будто его поражает вирус. — Поэтому ему и нужны сильные симбиозы, — на последней фразе, Юнги поворачивает голову в сторону Чимина и улыбается. — Теперь ты понял, Чимин? Пепел от тела Гронга рассеивается по ордену под громкие крики толпы. Песчинки попадают в глаза его приспешникам и медленно выжигают сетчатку. Этот день и правда будет увековечен. Этот день — начало конца.