Три
9 июля 2021 г., 12:57
Четыре дня тоски — так для себя определил Гарри эти тянущиеся как безвкусная жвачка дни.
Учеба, разговоры о будущем, пикники днем, друзья, надежды, споры — какое это вообще имело значение?! Гарри слушал вполуха, смеялся через силу, поддакивал о планах после школы, но мысли его были далеко, все они, подобно концентрированному ядру, вертелись лишь вокруг воскресенья и Хогсмида, точнее того, что должно было за ним последовать. Даже поход в веселую деревушку в этот раз не будоражил кровь, хоть Гарри и был охоч до легкого веселья, беззаботного трепа за кружкой эля и даже разудалых танцулек и застольных песенок. За их длинным уставленным кружками столом всегда сидело много народа — Гарри был щедр на улыбки, байки и угощения, особенно под хмельком. Никто не осудит золотого героя за то, что он иногда любит погудеть с друзьями, но в этот раз предвкушения разгула не было и в помине, напротив, он уже было подумывал вообще не ходить, а посвятить оставшиеся до тренировки часы приведению себя в порядок, и он так бы и сделал, если б случайно не услышал средь глупого хихиканья и девчачьего щебетания на широких скамейках в саду обрывок фразы...
— Представляешь, сегодня даже Малфой пойдет! Наконец-то будет шанс увидеть его вне школы, он хоть и из «тех», но такой красавчик...
Гарри как огнем полоснуло, и не ясно было, что его возмутило больше, это «из тех» или «красавчик».
— Красавчик, — повторил он себе под нос, и ужом свернувшийся голос внутри добавил: «Мой красавчик!» И это «мой» было такое новое, свежее, оно пробежало по венам целебным холодком и засело в краешке губ намертво, как заноза под ногтем, как шкурка яблока в зубах — ни за что не вытащить!
Таверна шумела, сладкий запах сырных шариков плыл над юными головами, смех, шутки, молодецкий гогот рейвенкловцев за соседним столом и перемигивание девчонок дарили ощущение свободы и легкости. На маленькой сцене играли музыканты — бойкая скрипка, громкое пианино, серьезная виолончель и задорная гитара. Еще пара кружек, и начнутся танцы. Щеки девушек уже алели яблочками, парни притопывали ногами под столом в такт музыке и то и дело бросали заинтересованные взгляды на соседние столики или на своих же подружек. И вот первая парочка выпорхнула в центр зала, взявшись за руки смешно и звонко запрыгала, заражая танцевальным азартом всех остальных.
Гарри катал по тарелке последний сырный шарик и сверлил взглядом входную дверь. Он уже терял всякое терпение — нет ничего более нелюбимого им, чем ожидание, тем более сейчас, когда весь крепкомедовый мир сузился до четкого угольного абриса все никак не желающих появляться в дверном проеме плеч.
Драко давно не ходил в Хогсмид, не было настроения, да и, если честно, особых средств на праздные прогулки, но в этот раз что-то зудело у него внутри, и, покопавшись в себе и своих финансах, он решил, что может позволить немного незапланированных трат и необременительного общества. Давненько он не бывал в центре внимания, и хотелось до дрожи выкинуть какой-нибудь фортель.
Идея пришла внезапно, может, если б не она, Драко и не пошел бы, но тут словно молнией осенило. На рождество какие-то злопыхатели, желая глупо пошутить, преподнесли ему в подарок маггловскую одежду — пару грубых штанов и свитер с высоким воротом. К подарку прилагалась записка, что, мол, привыкай, скоро тебе там жить. Тряпки так и остались лежать в его сундуке на самом дне, и вот теперь...
Драко легко подогнал непривычные одежки себе под размер и, с секунду подумав, сменил цвет свитера с изначально черного на светло-голубой, почти в тон штанам — джинсы, так называли их магглы. Ткань оказалась не такой уж и плохой, и, облачившись в новый наряд, Драко с изумлением увидел в зеркале свое отражение — ноги, облепленные тугими штанинами, смотрелись длиннее, все, правда, сковывало и непривычно давило, но задница выглядела восхитительно. Свитер как вторая кожа прильнул к телу, и цвет ему невероятно подходил, этот светлый оттенок голубого просто дивно гармонировал с его волосами и кожей, он весь будто утончился, наполнился воздухом и мягкой притягательностью. Чуть растрепав волосы, Драко брызнул под ворот свитера той самой водой, что Поттер обозвал лазурью и океаном, и в этот раз Драко был с ним согласен, запах шел и к одежде, и к нему самому.
К таверне он подходил довольный своим видом и в более чем приподнятом настроении. Из-за дубовых дверей слышались музыка и смех. Зайдя в полумрак с улицы, он чуть сощурился, привыкая к новому освещению, и, пытаясь разглядеть, что происходит внутри, замер у самого порога.
Гарри, откинувшись на спинку стула, вальяжно сидел с бокалом в руке, а на его коленях покоились вытянутые ножки Оливии Роуд. Поттер был не против такой развязности, ему было все равно, потому что, как бы она не елозила своими аккуратными туфельками по его ногам, он не обращал на это никакого внимания и сосредоточенно смотрел на дверь, иногда наигранно делая вид, что все же слушает, что Оливия щебечет ему, интимно склоняясь к самому уху.
Дверь то открывалась, то закрывалась, люди приходили и уходили, парочки менялись партнерами по танцам, летали над столом орешки и крылатые фразы... Полоска вечернего света в очередной раз ненадолго осветила дверной проем, и Гарри бросил взгляд в направление входа, он уже почти и не ждал...
Наверное, если бы можно было уронить, как это рисуют в мультиках, челюсть на стол, Гарри бы так и сделал.
Это был удар поддых, четкое попадание во все рецепторы. Его глаза бесстыдно и жадно вцепились в вошедшего Малфоя, и что-то так сладко засосало под ложечкой, и заболели руки, пальцы закололо от желания дотронуться, погладить, смять и, боже, даже ущипнуть. А спустя полминуты обзор ему загородили налетевшие на Драко девчонки. Они облепили его как назойливые комары, присосались вампирами, обступив кругом, и тот, чуть порозовев в скулах, стал мягко улыбаться, мигом оттаивая и вливаясь в компанию, как любой вновь прибывший в одиночестве, но радушно принятый обществом человек. Кто-то тут же всучил ему кружку эля, и Драко, благодарно кивнув, принял ее, но, не успев сделать и пары глотков, был утянут за руку какой-то девицей в самую середину танцплощадки. На ходу махом допивая эль, Драко статно замер, и тут будто по сговору заиграло что-то мягко-медленное, и девица обняла угловатые плечи, а Малфой сложил свои руки у нее на талии, совсем не так, как сделал бы это в большом зале Хогвартса, гораздо ближе и теснее, чем следовало бы. Да и не танец это вовсе, так, переминание с ноги на ногу, но даже эти нехитрые движения он выполнял с присущей ему врожденной элегантностью. Одна девица сменилась другой, медленные композиции шли друг за другом, партнерши менялись, а лицо Гарри Поттера приобретало серый оттенок и каменное выражение, сменившееся гримасой ярости и схожего ей алого цвета, когда Малфой украдкой, через плечо очередной барышни, ехидно улыбнулся ему уголком губ и так недвусмысленно приподнял бровь, что в глазах Гарри потемнело. Позер! Паяц! Придурок! Ярость поднималась все выше и выше, аккурат пропорционально спускающимся все ниже и ниже к тылам партнерши рукам Драко.
Заиграла мелодия повеселее и поритмичнее, и Малфой скользнул к выходу, на свежий воздух, глотнуть тишины и весеннего стрекотания. Гарри тут же поднялся с своего места и, скинув с себя ножки милой Оливии, как тень вдоль стены шагнул за дверь.
Уже стемнело и крыльцо освещал фонарь, к которому слетелись кучкой мотыльки и бились теперь об его толстое стекло. Приглушенный гомон за дверью и шум цикад снаружи, запах теплого вечера и легкий ветерок. Малфой стоял чуть поодаль, оперевшись о стену таверны, и смотрел в небо.
— Ну, привет, — подошел Гарри ближе и, не выжидая ответа и реакции, схватил Драко за руку и затащил за угол. Там было темно, и никто из выходящих не смог бы их сразу увидеть. Гарри прижал его к стене и треснул с силой открытой ладонью прямо возле головы Драко. — Какого черта ты вытворяешь?! — прошипел он в довольное, ничуть не испуганное лицо. — И во что это ты вырядился?
— А что такого? — елейно пропел Драко в ответ. — А одежда... Думаю, мне идет, — он изящно поправил высокий ворот свитера.
— Думает он... — процедил Гарри. — Не смей! Слышишь, не смей больше ни с кем танцевать! — хлопнул он еще раз по стене с такой силой, что откуда-то сверху посыпалась стружка. Он сместил руку на шею Драко и скользнул вверх к уху, к щеке, погладил ее большим пальцем, стирая тут же ухмылку с растерянного теперь лица, провел несколько раз по теплой коже, чуть оглаживая пальцами сзади затылок. Драко не шевелился и лишь в упор смотрел в шало бегающие по его лицу глаза Поттера. Рука Гарри, что блуждала по щеке, спустилась к линии челюсти, и большой палец огладил губы. Драко выдохнул, сладко-солодовый запах обдал Гарри, и он почувствовал, как к подушечке его пальца прижалось мягкое, несколько раз, медленно, пока палец проходился по губам, они трижды поцеловали его. Гарри чуть надавил на нижнюю, и она поддалась, раскрылась, палец тут же нырнул в горячую глубь, и его кончика коснулся язык. Малфой прикрыл глаза, и Гарри дотронулся до его груди, скомкал тонкую ткань свитера, чувствуя твердые мышцы под ней. Драко запрокинул голову, и палец Гарри скользнул на всю фалангу ему в рот, тут же овитый языком, влажный, он прошелся по гладкому нёбу....
Дверь таверны громко хлопнула, и Поттер, дернувшись, отступил на шаг назад. Драко ухмыльнулся и повернул голову на звук, а потом и вовсе, чуть задев Гарри плечом, пошел обратно внутрь, а Гарри остался стоять в тишине и тихом шелесте вечера. За углом прошуршал гравий, и кто-то заговорил. Остановившееся было время пошло заново, но он так и стоял, обхватив голову руками, не в силах усмирить свихнувшееся сердце, горящую кожу, пульсирующую, дичайшую волну желания… Все это было слишком, через край, просто перебор... но единственное, чего он хотел — это вновь опустить палец в рот Малфоя и гладить его нёбо, чувствовать его язык на коже, его влагу, жар, его биение, его взгляд, его чертов запах и твердость тела.
В тот день Гарри пришел в тренировочный зал на ватных ногах, как в лихорадке и с часовым механизмом вместо сердца. Он пришел вовремя, даже чуть раньше, и прождал Драко два с половиной часа, но тот так и не явился...
