⭒☽ Аваддон. Путь Мрака ⭒

Как только Чернокнижник закончил читать странное по меркам любого вменяемого волшебника заклятие, кант на верхнем краю-горлышке чана тускло загорелся золотыми символами, похожими на диковинный узор из ромбов. Севир так же спокойно и плавно, не выдавая слабости, прошагал в дальний конец грота. Ступив на небольшой пяточек суши у дальней стены пещеры к действительно существующему в обеих реальностях ("за незримой чертой входа в пещеру" и "внутри неё") еловому настилу, Волшебник рухнул на колени, не устояв, после — более плавно лёг прямо, положив руки вдоль тела, и прикрыл глаза.

✧︎ ☽ ✧

На восстановление сил ушли оставшиеся два с половиной дня, предшествовавшие Новолунию. Ближе к закату, когда небо уже покрылось тонкой патиной позолоты на западной части небосклона, вечером Третьего дня Маг открыл глаза, лёжа ровно в том же месте и в той же позе, что ложился, и размеренно поднялся. Странная слабость, одолевшая его в последние мгновения перед отдыхом, очевидно, бесследно отступила. Чуть взбудораженный предстоящим ритуалом, он, не мешкая, покинул опустевший грот — чан в центре загадочным образом исчез, — всё тем же бодрым шагом, не отличая тропу от водной глади, прошествовал в сторону леса. Где-то на середине его пути по долгому бездонному озеру, с обеих сторон опоясанному отвесными скалами, за Колдуном пристроилась чёрная большая тень. — Что, принёс-таки? — негромко с одобрением бросил Чернокнижник, не поворачиваясь. Утробное урчание согласно откликнулось из-за спины. Как хрустальные звоночки, отсчитывающие время, одна за другой зажигались звёзды в чернеющей бездне небес. Странное, ничем не объяснимое чувство лёгкой тоски, всеми силами гонимое, сковало сердце старого Колдуна. Аваддон, поймав себя на этом ощущении, даже слегка содрогнулся: — Что за навязчивое... ох, умоляю, только не говорите мне, что я скучал по этому месту! Что за бессмыслица? Может, старческая хворь какая? Ну и вздор! Мужчина упрямо сжал руки в кулаки и продолжил свой путь, раздражённо вколачивая на каждом шагу пятки в отблескивающую золотом поверхность озера, а позже – и в каменистую почву узкой заросшей тропы. Погружаясь во мрак, утопая в ночи своими кряжистыми, покрученными узловатыми пальцами-ветками, лес вызывал трепет и волнение. Мистическое сияние мха и лишайника, жутковатый блеск парных точек из чёрных теней и оврагов, из дупел фактурных стволов. Мороз бежал по коже от эдакой атмосферы, но Аваддону, похоже, всё было необычайно привычным и комфортным. Даже грация его движений и сама походка изменились: плавные, чуть по-кошачьи пластичные, быстрые движения, кривая улыбка — завораживающая и слегка пугающая. Когда две тени вышли к поляне, их, как и лес, всецело поглотила ночь. Сама же поляна выглядела довольно жутковато: багрово-агатовые пятна уже мало чем напоминали нарисованные ранее символы, и на первый взгляд казалось, что тут произошло некое мистическое кровавое убийство. Местами, кровь впиталась в землю, сделав её пронзительно чёрной, местами — высохла и отпадала кусочками, однако, судя по всему, Чернокнижник ждал ровно такой картины, когда шёл сегодня на эту поляну. — Давай сюда, что принёс, Мавр. Тёмная тень какой-то не совсем правильной формы, в ночном глухом полумраке неясными пятнами-силуэтами напоминающая рогатую лошадь, шевельнулась за спиной Волшебника, сверкнув абсолютно красными светящимися глазами с вертикальным зрачком, швырнув к ногам Севира несколько слабо шевелящихся комков. Мужчина наклонился поднял перед собой злосчастного старого филина, зажав двумя пальцами крыло. — Что ж ты сам лезешь на рожон? — мягко посетовал Маг, а птица, висевшая совершенно безвольно в его руках, внезапно дернулась — да с такой силой, что, никак не ждавший подобной прыти от трухлявого старичка, Севир выпустил её из рук. Филин взъерошенным ворохом перьев по безумной траектории метнулся в сторону, не удержавшись на лету с силой ударился оземь, после чего, шумно хлопая крыльями и разбрасывая кругом перья, с неожиданным рвением умчался в ночь. —Хм...! — двое пар светящихся глаз проводили пернатое недоразумение взглядами. — Надеюсь, ты принёс что-нибудь ещё? Упитанный кролик с тяжёлыми мягкими лапками и чуть вислыми ушами истошно дёргался в руках Чародея, хрипя на бледнолицего человека с алым светящимся всё ярче взглядом, пока тот неспешно шёл к центру поляны. Тонкие пальцы с острыми не то ногтями, не то, возможно, кажущимися такими в ночной темноте, полу-звериными когтями, впились в плоть под мягкой шерстью. Животное взвизгнуло и несколько раз истово трепыхнулось, натужно замирая в напряжении растопырив лапы, пока сильные руки не разорвали его, оторвав голову. Мужчина занёс обмякшую тушку над своей головой, позволяя стекающей крови испачкать свои волосы и лицо. Чуть запрокинув голову и открыв рот, Чёрный маг сделал несколько больших глотков вязкой горячей субстанции, стекавшей по его лицу и губам. Потом, присев, он расставил руки так, чтобы чёрная как смоль в слабом звёздном мерцании жидкость стекала на старые — высохшие или пропитавшие землю — символы. Знаки от каждой капли сначала точками-пятнами — куда капала кровь грызуна — а после и по всей поляне всё ярче сияли синевой. Голос Заклинателя звучал удивительно чужеродно, совсем не напоминая голос человека или вообще чего-угодно из Этого Мира:

— Lapis angularis quaero. Fortitudinem meam a me iubes, et caelo et terris et venti et mare, et tenebras lucem. Intra unum hominem ibimus. Inde egreditur omnino aliam personam. Et in nomine caeli novem cuniculis subterraneis umbra. Ut fiat id, quod præcepi.

Краеугольный Камень Искания. Силою своею повелеваю: Земле и Небу, Ветру и Морю, Тьме и Свету. Один вхожу. Иным выйду. Исполни волю мою. Именем Девяти Небес и Мрака Подземного. Пусть же всё случится точно по моему приказу. (примерный текст заклятия, с лат.)

— ... Веритон, Адурион, Гайритон, Рехная, Адериан, Манна, Гана, Аратана... — голос растворялся в лесном воздухе, будто в вате, напитывая его сиянием. Аваддон продолжал произносить имя за именем, ослепляя лес своим пылающим взглядом. Будто убаюкивая монотонно повторяющимися интонациями на каждом новом имени, заклиная, как змея — мышь заклинает взглядом, так и Чародей баюкал мерцание вокруг себя. — ... мощью Имён, силою, что мне дарована, Мраком, что в сердце моём, Светом, что в помыслах Моих, заклинаю тебя. Яви мне истинную свою природу и позволь прикоснуться к твоему Многоликому Сиянию... Мощный толчок силы сотряс деревья, эхом приумножившись где-то вдалеке — меж отрогами гор, вытолкнув Аваддона за границы сияющих знаков и фигур. Низкие раскаты грома и пронзительно белые вспышки молний, бьющих в центр Ритуальной Поляны ослепили и оглушили Мага, его не особо парнокопытного сопровождающего, да и сам Лес. Сотни пар светящихся точек испуганно мелькали за пределами освещаемого сиянием знаков синеватого пятна. — Зак... наю тебя.... сило.... мое... ши! — слышалось сквозь неистовое завывание ветра и грохотание небес. Чернокнижника сметало потоками воздуха, он с усилием сопротивлялся неистовым порывам ветра, бьющим от центра поляны, выкрикивая какие-то воззвания. Вокруг Мага и открытого звёздам пяточка земли начинал закручиваться воздух, будто зарождающийся тайфун. Аваддон — полуслепой и частично оглохший, со слезящимися от вспышек белого света глазами — с силой рванул когтями предплечье, разрывая кожу на правой руке до крови, после чего махнул повреждённой рукой в сторону беснующихся магических вихрей и сверкающих молний. Несколько блеснувших рубинами капель в будто замершем мгновении неспешно описали дугу и исчезли где-то внутри магической аномалии. И когда Маг вновь открыл глаза, поразившись воцарившейся тишине, в центре свободного от размашистых крон пространства стоял будто призрачный чуть просвечивающий латунный чан с тусклым золотистым узором по канту. Чан, казалось, был надёжно закреплён в ответвлениях коряг-ветвей, обломанных с соседних деревьев недавней бурей. Сквозь немного прозрачные стенки просвечивалась мерцавшая, как будто полная бурлящей в ней синей рыбьей чешуи, жидкость, мрачновато-мистическими отсветами порождая световых зайчиков на измазанной кровью траве. Архимаг прерывисто вздохнул, глядя на пульсирующее сияние. Встал прямо, изящным возвышенным жестом отряхнул одежду, самодовольно хмыкнул и целеустремлённо вошёл в Котёл, над которым в световых отблесках угадывались сотни и тысячи лиц: смеющихся и плачущих, женских, мужских, молодых и старых. И у всех у них не было глаз. Лишь чёрные провалы в пустоту.