⭒☽ Аваддон. Путь Мрака ⭒

Мерцающее содержимое котла плавно обволакивало контуры мужчины, создавая на нем нечто вроде белесой блестящей в отсветах тонкой воздушной плёнки. Игривыми вихрями "рыбьи чешуйки" закручивались у его ног и рук, хотя Маг стоял неподвижно. Лишь когда он вскинул руки вверх и открыл рот, будто проговаривая что-то ещё, жидкость, словно только ждавшая этого, ринулась под его одежду, в рот, нос и уши. Мужчина конвульсивно дёрнулся, усилием воли пытаясь не сопротивляться, стоять ровно, но конечности неистово дрожали, а полу-призрачную жидкость вокруг его головы, облачком залило розоватой кровавой дымкой. Было видно что он хрипит или бормочет что-то, но лес был тихим – вокруг не слышалось ни звука. Чёрная тень с алыми глазами меж ветвей деревьев, казалось, улыбалась, глядя на сложившуюся перед ней картину. Очертания человека в беснующейся магической абстракции стали меняться, деформируясь то плавно, то рывками. Лицо, в произвольном темпе перетекавшее в новое обличье, исказилось криком невыносимой боли, однако действо всё ещё было абсолютно беззвучным. Волосы становились короче и светлее, скулы смягчились, разрез глаз сделался чуть миндалевидным. Сначала лицо мужчины, поглощенного ритуалом, становилось красным, а потом – всё сильнее бледнело, параллельно перетекая в более молодое. Маг схватился руками за горло, будто задыхаясь, неистово хватая ртом блестящую жидкость. Лица, читающиеся в силуэтах отражений и сияния над чаном, смеялись всё более кровожадно, а из пустых глазниц будто текли вязкие чернильно-чёрные слёзы. В момент, когда совсем молодой юноша нежного возраста, недавно бывший древним Могущественнейшим Чёрным Магом, перестал меняться в обличии и, более того, похоже, вовсе лишился чувств, вся синеватая струящаяся и пульсирующая масса магических и светящихся хитросплетений скомкалась, смялась будто втянувшись сама в себя, с тихим хлопком исчезла, а парнишка безвольно рухнул на землю, оставшись неподвижным хрупким силуэтом в изорванной слишком большой ему теперь мешковатой чёрной мантии.

✧︎ ☽ ✧

... Ощутимый запах крови привлекал всё больше злых духов к ночной поляне. Разрозненных форм тени всё смелее выбирались под свет звёзд – полакомиться невероятно притягательной кровью волшебника небывалой мощи, которой была измазана вся земля; она же лилась из глаз, ушей, носа и рта неподвижного тела в центре слабо освещенного пяточка земли. Большие и маленькие чёрные силуэты-холмики, будто пятна тени, всё уверенней облизывали травинки, обнюхивали чёрные пятна, всё ближе подходя к бездыханному телу, пока один маленький, но явно не по размеру смелый дух не вгрызся неожиданно частыми и острыми зубками в окровавленный палец бледного подростка. Помолодевший Аваддон резко подскочил, сев на земле. Тени вокруг мгновенно рассеялись, скрывшись в тенях по периметру Ритуальной Поляны, мерцая сотнями пар светящихся желтоватым светом глазок. Юноша хрипло закашлялся, неистово глотая прохладный вечерний воздух, сжав до побелевших костяшек тёмное существо в кулаке. "С... ст... стоит сказать, это... был бесценный опыт," – сипло выдохнул Севир непривычным более высоким и ломким голосом, почти полностью скрытым хрипотой от недавнего удушья, и снова неистово закашлялся. – "Пожалуй, нужно это записать... впервые сталкиваюсь с таким необычным эффектом! Интересно, какая из неточностей, мною допущенных, привела к такому самовольному поведению Грааля?" – мальчик странно-взрослым для своей приобретённой внешности жестом устало потёр переносицу. После - скомкав часть одеяний небрежно вытер с лица кровь. Всё так же будто продолжая хихикать, чуть позади него мелькнула пара алых глаз. "Всё смеёшься? Небось отлично позабавился," – беззлобно заключил Чародей и с кряхтением немалыми усилиями натужно поднялся. Ноги дрожали, едва не роняя своего владельца обратно на кроваво чёрный чуть мерцающий мох. "Что ж, спешу заверить – ты рано радуешься, маленькая чёрная бестия. Ты тоже в таком виде в школу не пойдёшь". В глазах за его плечами мелькнуло беспокойство и чёрный силуэт переместился по тени, окружавшей пятно от рассеянного слабого белого света, к другому краю полянки. "Не-а, нечего бегать. Иди сюда. Давай, не ломайся, ты же знаешь – у меня был чертовски тяжёлый день..." Тень неуверенно метнулась в одну сторону, потом – в другую, после чего неохотно сделала шаг в пятно света. Будто языки чёрного пламени, опоясывающие неясную тень, придавая её силуэту рогатые очертания, с почти слышимым шипением гасли, попадая под звёздные лучи. Так, тая от света, тёмная красноглазая тень вышла на поляну к теперь такому юному Чародею, превратившись в почти обычного вороного жеребца. Маг непередаваемо ласково коснулся животного, с нежностью гладя вдоль носа и почёсывая за ухом, а сам негромко заговорил: "Серая мышь, чёрная крыса Вот вам обед из сыра и риса В вашем жилище - в соломе в хлеву Я вас с рассветом найду". Неясно, как такое могло пройти незамеченным, однако к концу короткого четверостишия можно было с удивлением обнаружить, что лошади на поляне уже не наблюдалось. Вместо неё на руке Чародея, ранее почёсывающей жеребца за ухом, сидела чёрная-чёрная крыса. Даже её лысый хвост был не розовым, а пигментирован в чёрный без единого просвета и только крошечные ладошки передних и задних лапок были чуть розовенькими. Глазки-бусинки ожидаемо были красными и при том отчего-то пугающе человеческими на свой вид – будто имели в себе больше мысли, разума и... злости. И, при взгляде на грызуна гарантированно ощущалось, что эти глазки-бусинки смотрели в ответ – точно на тебя. "Везунчик, – завистливо протянул Маг. – А ведь ты сменил вид с лошади на крысу, причём новый облик по габаритам отличается от исходного на десятки порядков. Сколько сотен крыс влезут в объем среднестатистического коня? – мужчина призадумался, быстро прикинув в голове. – Думаю, одна-две тысячи. Ну, это если по массе... а ты как считаешь?" – мужчина осёкся, взглянув на свою вторую руку сжатую в кулак, в котором, позабытый, корячился недавний обнаглевший лесной желтоглазый дух. Юный с чуть видоизменившимися чертами в облике Севир, сверкнув на него глазами, хищно ухмыльнулся. "Н-да, не отброшу старые привычки, и с этими улыбочками меня по манере себя вести быстро раскусят... а ты что брыкаешься-то? Неужто не думал о последствиях, кусая Меня? Испить крови Величайшего Чёрного Мага – как думаешь, какова цена такого... десерта?" крыса, успевшая взобраться на плечо заклинателю ехидно захихикала – иначе воспроизведённый ею шум назвать было нельзя. При том ехидство сочилось из неё ощутимое прям на запах и вкус, даже Севир коротко глянул на неё не поворачивая головы и цокнул языком. Похоже, в памяти волшебника мгновенно всплыло, как он совсем недавно похожим образом корячился под ещё более ехидным взглядом своего спутника. Настроение пропало, вдохновение, недавно рисовавшее в голове Аваддона сцену жестокой мести маленькому паршивцу, рассеялось, болезненные ощущения как от тяжелой хвори по всему телу а в особенности – режущая боль в ушах и горле, будто засыпанные песком глаза – окончательно отбили желание лишних телодвижений. Тяжко вздохнув, юный на вид Волшебник удручённо повесил плечи. "Слишком я для всего этого стар". Паренёк коротко щелкнул пальцами свободной руки, послышался механический звук и тихий стеклянный звон, после чего бесёнок в его руке оказался заточён в хрустальную сферу диаметром в три-четыре дюйма. "С тобой потом разберёмся" – буркнул маг и повернулся к крысе: "Ты же понимаешь..." – он не договорил, небрежно бросив хрустальную сферу с заточённым в ней духом в карман, скрытый в складках черной ткани его одежд, Аваддон поймал намеревающуюся сбежать крысу за хвост. "Думаю, ты отдаёшь себе отчёт в том как глупо только что это было", – Чернокнижник, всё так же держа Мавра за его новообретённый крысиный хвост и не обращая внимания на злые хрипящие клокочущие и цокающие звуки и царапины от острых когтей, остающиеся на кисти и предплечье юного древнего мага, когда крысе удавалось дотянуться до него лапками, вернулся обратно к центру поляны. Подойдя точно к середине, Маг устало опустился на землю. Глубоко дыша, сидя на коленях с прямой спиной, чуть опустив голову, Аваддон закрыл глаза и спустя где-то десяток размеренных вздохов на глубоком выдохе мерно и нараспев в гортанно-низким регистре произнёс несколько нечленораздельных коротких фраз. Площадка около двух футов в диаметре перед Колдуном, заканчиваясь частично под его коленями, точно в центре поляны сделалась абсолютно чистой и ровной: ни мха, ни сорняков и травы, ни крови на ней не было. Крыса заверещала, истошно дёргаясь в его руках. "Сколько же с тобой мороки..." – выдохнул Чародей и, достав кусочек рассыпчатой на вид известковой породы, чёткими движениями начертал круг в основе которого лежала пятиконечная звезда. Крыса отчётливо бранилась на неясном языке, даже будто бы слышались обрывки фраз. "Да-да, умник. Я знаю что это. Это чтобы ты не брыкался. Не бойся, я не пытаюсь от тебя избавиться: ты мне ещё очень пригодишься в Школе, но, боюсь, с твоей истинной природой нас могут не пустить на порог. Крыса-фамильяр – другое дело, и нам... кровь из носу нужно чтобы так оно и было". "Пииииск! Писк! ПИСК! ПИСК!" – будто чуть завывая "никакой крови!" верещала крыса. В привычной будничной манере пропев-проговорив ещё пару фраз, Маг небрежно бросил-опустил крысу внутрь круга и та заметалась, будто ударяясь в стенки, не способная выйти за пределы внешнего кольца известковой линии на земле. Сам белесый рисунок слабо светился, а Колдун, спрятав остатки извести, достал четыре золотые монетки с очень похожим на слабо мерцающий на земле рисунком. Резким движением Аваддон схватил крысу и перевернул её пузом кверху, второй рукой разместив монетки поверх её лапок. Те, казалось, намертво приклеивались, стоило юноше выпустить их из рук, фиксируя конечности животного, уже не кричаще-хропящего, а просто в немом ужасе выпучившего глаза и бешено дёргающего хвостом. Тяжёлое усталое влажное дыхание крысы перекрывалось только тихим бормотанием: мальчик читал заклинания нараспев, иногда плеская на крысу из очередного флакончика или воскуривая всё новые травы. От некоторых снадобий шкурка крысы начинала дымиться, и грызун брыкался сильнее, зло покрякивая. Когда с каждого из пяти концов звезды на внешнем краю круга дымилось по лампадке-курильнице, Аваддон достал серебряный кинжал, чья рукоять и даже лезвие пестрили от фактурной резьбы, покрытые различной символикой. Знающий человек вероятнее всего недоумевал бы от причудливых комбинаций Светлых и Тёмных знаков. Аккуратными движениями, юноша вырезал на тыльной стороне своего правого предплечья (уже и без того пострадавшего с наружной стороны во время ритуала с Граалем) довольно сложный символ в центре которого осталось в ровном ромбе чётко выверенное пустое пространство, после чего повторил изображение на брюшке "распятого" монетками грызуна в центре магического круга. Продолжая монотонно читать заклятие он воздел руку чуть перед собой и будто из воздуха достал бронзовую печать: длинная прямая ручка и будто приклеенный к её концу идеально ровный ромб состоящий из переплетения ветвей-узоров, складывающихся в десятки сложных магических идеограмм. С отсутствующим выражением на сером лице, Колдун с силой прижал ромб к пустому чуть измазанному кровью с соседних порезов месту на своей руке. Приглушенно зашипев от боли, будто уже привычной ему, он, выждав несколько мгновений, отнял металл от раны и на бледной коже красовался изящный чёрный узор правильной формы – все порезы вокруг исчезли. Повторив данную процедуру с крысой – зверёк верещал, будто его режут на сотни маленьких крысят – задержав прижатую печать на мохнатом брюшке на долю секунды дольше, чем стоило бы, Маг методично и плавно собрал монетки. Грызун чуть болезненно-медленно перевернулся на бочок и замер, глубоко дыша. Произнеся последние несколько слов, Аваддон большим пальцем левой руки грубым жестом стёр часть извести на каменистой серой лесной земле, нарушая начертанные им узоры, и тяжело поднялся. Крыс на негнущихся лапках – впрочем, тем не менее, весьма проворно – подполз и вцепился зубками в подол черных одежд. Парнишка же на него даже не взглянул, отвернувшись от магического безобразия, оставленного им после себя на ритуальной поляне. Пропитанная кровью земля, измазанная ею трава, символы, следы чёрных лапок лесной нечисти... картина маслом. На подкашивающихся и дрожащих ногах, шатаясь, сжимая чуть не падающие с него одежды, парнишка отправился куда-то в сторону оставленного им позади множество дней назад тракта.

✧︎ ☽ ✧

Звень-цок. Звень-цок. – Молодой господин... Молодой господин, что с Вами? – Что за... – вяло, не открывая глаз, пробубнил во что-то неоднородно рассыпчатое на ощупь Чернокнижник и тут же его скрутила сильная боль. Всё тело ныло, а внутри с накатывающей тошнотой что-то скручивало приступами. Спазмы не утихали, а в горле сильно запершило. Судорожно втянув воздух, Маг, поперхнувшись, зашёлся истошным кашлем. По болезненным ощущениям казалось, что он выплёвывает куски если не лёгких, то гортани – уж наверняка. – Тихи-тихо... подождите, я Вам помогу. – послышалось откуда-то сбоку, и его с силой потянули куда-то за больно кольнувшую в ответ на прикосновение правую руку. На очередной укол боли Чернокнижник с раздражением зашипел сквозь зубы и... тут же ослеп. Первым, что увидел Севир, было полуденное солнце прямо над его головой. Аваддона перевернули лицом вверх, он лежал навзничь, а тёплые камни приятно прогревали спину. Впрочем, отвратительно болезненно слепящий свет сверху и жаркий воздух принесли Магистру Чёрной Стези лишь дискомфорт и раздражение. Лоб мгновенно стал чуть влажным а во рту пересохло. "Кто – после гулянок встаёт посреди незнакомой улицы с сильными сомнениями в вопросе желания жить, жуткими болями во всём теле и свинцовой головой, а кто – после мерзких черномагических ритуалов, порезанный накануне на ленты и кривенько на скорую руку соштопанный обратно, как лоскутное одеяльце! Почему я не из первых и мне хотя бы вчера не было хорошо, весело и пьяно?! Хочу хмеля, разврата и белогрудых красавиц!" в сердцах со злости проскрежетал про себя Чернокнижник, где-то на периферии сознания отметив что-то про "песок сыплется" и "не поздно ли спохватился". По силуэтам и пятнам вокруг, которые успел заметить Аваддон прежде, чем окончательно ослепнуть, Чернокнижник понимал: по правую от него руку кто-то стоял. Несчастный – обделённый хмелем и ласками – резко дернулся, не ожидая от стоявшего подле ничего хорошего, но его мягко придержали за плечи. Севир быстро закрыл глаза руками, спасаясь от жгучего света, выругавшись, всё ещё не вполне понимая что происходит и где он, чёрт побери, вообще находится. Тем временем, ему помогли сесть. Рядом с Чернокнижником стоял на первый взгляд ничем не примечательный юноша с мышиного цвета волосами чуть длиннее обычного – волосы обрамляли его худосочное лицо чуть не доставая до плеч, прикрывая уши – только их верхние кончики виднелись над гладкими прядями, придавая незнакомцу схожести с домовым эльфом. Юноша был довольно чист и ухожен, что показалось Севиру странным. Одет незнакомец был просто – в какую-то бесцветную одежду, чья простота никак не вязалась с опрятной наружностью, и стоял в довольно скованной, даже чуть испуганной позе. – Простите, похоже, Вам стало плохо и Вы потеряли сознание на тракте. Эта дорога ведёт лишь в одно место – в Назарим, в Высшую Школу Магии. Вы направляетесь туда? – с надеждой в голосе спросил парень. – Верно... Назарим... – промямлил Аваддон, припоминая последние несколько недель. Давненько он не упахивался в настолько разбитое состояние. Севир пошарил в складках мантии на груди, вынув какую-то колбочку, откупорил каучуковую пробку и, отпив ярко-оранжевой жидкости, чуть скривился. – Так Вы тоже Маг? Я прав? – Что значит "тоже"? – Абсолютно хриплым, слабым голосом спросил Чернокнижник, даже не поворачиваясь. Мальчик перед ним точно не был волшебником. – Ну... я тоже еду туда за неделю до Дня Прорицаний чтобы пройти обряды Распределения. – смущённо замялся парнишка. – Ты?.. – шокировано начал Севир и осёкся. Вряд ли любой ещё не обученный юнец пятнадцати-шестнадцати лет способен оценивать магические способности окружающих. Но... этот человек говорит, что едет в Назарим для учёбы? Конечно, ряду ритуалов может обучиться кто угодно: на воззвания многие духи, а демоны – так и вообще поголовно все, – отвечают вне зависимости от магического дара Призывателя, да и просто развить хоть какие-то способности и без врожденного таланта тоже вполне возможно – что Севир лично однажды доказал на примере одного абсолютно бездарного ребёнка. Но... в Назарим точно не позвали бы безродного мальчишку лишённого уже готовых, полученных ещё с рождения способностей. А если он приглашен, значит... точно должен быть одарён? Однако же странно: в парне, стоявшем рядом, действительно почти не чувствовалось магии. Но ощущение было не как от обычных крестьян или не магической знати. Казалось, будто он был "пуст". В смысле, не наполнен волшебством, а не лишён его – как пустой сосуд из-под вина, куда можно было вновь что-то налить. Ощущение напоминало... что-то чертовски знакомое, но Чернокнижник всё не мог вспомнить, что же конкретно. Сердце от этого ощущения в зверином ужасе сжалось и пропускало удары. Аваддон от шока даже выпал ненадолго из реальности. Такого от человека он никогда не ощущал. – ... Вы не беспокойтесь, это ничего. Я не обижаюсь и уже привык – ваше замешательство нормально. Я понимаю – многие удивляются. А Вы чувствительны к волшебству, да? Редко наши с Вами ровесники способны на такое, должно быть, Вы невероятно талантливы... я знаю, что... почти не унаследовал Дара. Потому мой опекун... но меня ведь взяли в Школу. Значит, всё обойдётся? А где Ваш пригласительный? – Я... меня ограбили. Пока я спал. Я был при лошади, на ней вся поклажа... там было и приглашение. – "Идиот! – проорал в голове Севир, мысленно сокрушаясь, – ...как я вообще планировал попасть в Назарим без пригласительной грамоты?! Это раньше я мог входить куда вздумается, сейчас же я пытаюсь попасть туда инкогнито!.." – Какой кошмар... – подлинно ужаснулся незнакомец, протянувший Севиру "руку помощи". – Как давно Вы ели? – ни с того ни с сего сменил тему мальчик. ... Еда. Чернокнижник так боялся пропустить Новолуние – абсолютно безлунную ночь, столь необходимую ему для ритуала Святого Грааля, что... совсем забыл об этом. По сути, он забыл обо всём, как будто будь у него детское лицо и магия, его на белых рученьках внесут в Назарим с авациями. Пригласительные грамота? Да кому она нужна! Предыстория? Пф! Поведение как у ребёнка, а не как у древнего сварливого надменного старикана, лишённого толики терпимости, проведшего многие годы в ските, бегах и облавах на тварей на своей родине? Да что вы! Никто ведь ничего не поймёт, если к его лицу будет не придраться! Севир скрипнул зубами. Ух, как он был на себя зол. Самое страшное, что уже не было времени разбираться со всем этим грамотно и последовательно. У него всегда в распоряжении были сотни лет! А теперь счёт идёт на часы... когда всё было так же в прошлый раз... Севир непроизвольно поёжился. Худшее, что с ним происходило в жизни, случалось именно в те моменты, когда счёт шёл на часы и минуты. Но забыть даже про еду? Пить – он пил, ведь тратил столько крови. Да и вода в Запретном лесу пронзительно-чистая, пей – не хочу. Там даже не задумываешься, потому что чистая вода всегда доступна. А вот... о еде он забыл... – Думаю, дней пять... Хотя были зелья и порошки, которые... – зло прохрипел Аваддон и осёкся. "Порошки и снадобья, которые я должен был употребить перед ритуалом. И поститься три дня и три ночи полностью воздерживаясь от еды. Но почему я не поел после? И за несколько дней ДО..." Севир в который раз недобрым словом помянул своё странное отношение к голодовке. Перетерпишь голод первые часы – максимум день, – и всё. О еде можно забыть. Пока не свалишься в голодный обморок. Чернокнижник зло стукнул кулаком по пыльному тракту и тихо охнул от боли: тракт-то был выложен камнем. – Которые? – переспросил собеседник, будто зачарованный голосом Аваддона в облике русого мальчика отроческих лет. Чернокнижник наконец глянул на лицо парня напротив, вновь о нём вспомнив. При первом взгляде внутренности обожгло холодом. Глаза мальчика были прожжёно янтарными с тёмно-зелёным кантом по внешнему краю радужной оболочки. – ... которые остались в этой старой рабочей мантии, в которую я закутывался на ночь чтобы не мёрзнуть, и помогли приглушить голод. Они безвредны, если... если не проводить никаких ритуалов перед их употреблением. Но, к сожалению, и не особо питательны. – вслух "закончил" мысль Севир. – Какая удача что у меня с собой еды с запасом! – радостно воскликнул мальчик и вскочив помчался к игреневой кобылке, фривольно щипающей траву – к чересседельным сумкам. Но, спохватившись на полпути вернулся к оголодавшему Колдуну и помог ему подняться. – Ой... а это... под Вашей з... Вашим телом, что это? Севир оглянулся: – Дьявол! Я забыл! Мавр, идиот, как ты там оказался? – крыса слабо шевельнула лапкой, негромко пискнув. Вялые помятые усики едва дрогнули. Аваддон быстро присел рядом с ней, аккуратно поднял зверька на руки, и, покосившись на любопытный янтарный взгляд, нехотя продолжил – Прости... досталось тебе. Сначала в лесу, теперь тут. – В лесу? Вы об ограблении? И о голодовке, наверное? Ой, а это Ваш фамильяр, да? – восторженно затараторил мальчик, будто забывшись. – ... эм... да, фамильяр. – А можно?.. – Нет, если не хочешь лишиться руки. – Аваддон вскинул руку чуть вверх, с неё изящными складками спала чёрная ткань его мантии даже сейчас, видавшая виды, сохраняя часть своей прежней красоты, открывая тонкое юношеское запястье, исполосованное глубокими порезами, будто от ножа – как раз в левой руке недавно он держал эту злобную крысу за лысый хвост. Мальчик побледнел и быстро отвёл взгляд: – И... извините. Покушать не изволите? По-летнему нагретый тракт будто был окутан чуть золотисто-светящимся туманом-дымкой из песка и пыли. Мутновато-солнечный воздух влажно-душным жарким облаком, как периной, накрыл двух мальчишек, затрудняя дыхание. – Будет гроза. – чуть нахмурился Аваддон, отлично понимая, что сейчас им совершенно негде спрятаться. С лёгкой грустью вспомнив уютный настил в дальнем конце грота с горным озером, и вообще впал в уныние припомнив свои перины в собственном особняке. Внезапно – дожевывая вторую горбуху с чуть кислым козьим молоком и куском сыра, Колдун понял, что не знает, как обращаться к своему кормильцу. – Мы так и не представились друг другу... – начал Севир и тут же в панике лихорадочно начал соображать. Он ведь так и не придумал как ему назваться! И родословную... – Ой, и правда. Простите. Моё имя Ардра. Магическое имя, а первое имя – Бероз. А как я могу... – Ааррон. Первое Имя – Двейн. – ляпнул Севир, не подумав. "..."Великая скала" и "Чёрная Тьма". И магское имя созвучно-то как, нарочито не придумаешь! Н-да, вот так зашифровался! Никто уж точно не догадается! Прям вот наверняка! Ох и умник, черт меня подери! Не очевидно ни разу. Аж прям ну вообще... можно было своим именем назваться – эффект был бы разве что чуточку хуже..." – из ушей омолодившегося Чернокнижника чуть дым не валил. – Какое классное имя! – с восторгом воскликнул юнец, не замечая почерневших глаз собеседника. – Обычное имя. Спасибо, что накормил. – бесцветно промямлил Аваддон, прилагая все усилия чтобы вести себя условно "нормально". В принципе, это никогда ему толком не удавалось... ну да никогда не поздно. – Вы ведь ничего и не съели почти... – Я долго голодал. Стану объедаться – скопычусь прямо тут. – на последней реплике мерцающая глазами с плеча Аваддона крыса, спрятавшаяся под волосами юноши, бывшими чуть длиннее плеч, странно не то хрюкнула, не то крякнула, не то хмыкнула, давясь сыром. Аваддон раздражённо цокнул на неё языком и грызун притих, сверкая всё ещё немо смеющимися алыми бусинами глаз. – Вы так много знаете... будто намного старше меня. И то зелье, что Вы пили только что на тракте. Рыжее такое. Впервые такое вижу. Должно быть, Вы умеете выживать в сложных условиях, в лесу вот сами выжили... Вы невероятный! Можете научить и меня? – Я не беру учеников. – рефлекторно отчеканил Севир в деловой манере и лишь договорив, осекся, попытавшись сгладить ситуацию глуповатым смешком, – Мне ещё и полных шестнадцати-то нет, чему и кого мне учить-то? "Ой и дура-ак..." – мысленно отвесил себе затрещину старый Колдун. – "Какие к чёрту ученики?! Мне шестнадцать. ШЕСТ-НАД-ЦАТЬ! Нужно было, наверное, хоть денёк потренироваться вести себя как сопливый молокосос, чтобы... чтобы ТАК не... Дьявол! Надеюсь это надоедливое дитя примет мою глупость за плохое чувство юмора". – Я... я понимаю что за так Вы вряд ли возьмётесь! Но я... я готов... – И что же ты готов? – сощурив мгновенно вспыхнувшие алым глаза вкрадчиво спросил Аваддон. Мужчина в теле юноши только удручённо вздохнул: "Себя не перекроить. Мне идёт шестьдесят восьмой десяток лет. При всём желании, мне вряд ли удастся вести себя как дитя едва разменявшее шестую долю столетия". На внезапную смену настроения мальчик напротив испуганно притих. – Вот видишь. Незачем это тебе. Расслабься, ты едешь в Назарим с Грамотой студента, будешь учиться колдовству, как того и желал... – Я докажу! Я докажу Вам, что я достоин! Позвольте помочь Вам... в чём-то. В чём угодно! – В чём угодно, говоришь? Прям во всём, что попрошу? – от вкрадчивого голоса Аваддона кружилась голова и чуть мутило, будто терялось ощущение равновесия, восприятие смазывалось а мысли путались. Мальчишка тряхнул головой, сбрасывая наваждение и твёрдо заявил: – Да! Я сделаю всё! Вы увидите, что на меня можно положиться! Я сделаю всё чтобы Вы хотя бы подумали дать мне хоть один шанс! – Чудненько. К слову, мне как раз нужно кое-что провернуть в Школе... ты можешь быть полезен. – Всё-таки обычные приёмы работают куда лучше столь неумелой актёрской игры и притворства. Этот ребёнок... вызывал опасения – и весьма существенные, но если он действительно так простоват в помыслах, как стремиться показать сейчас, Чернокнижник может очень ловко им воспользоваться. В голове Чародея возник чёткий план и к нему вновь вернулся условный душевный покой. Ну, насколько это вообще применимо к древнему Старцу, влезшему в неудобный и жмущий во всех местах детский камзол, направляющемуся к ненавистным старым "приятелям" вместо излюбленного времяпрепровождения в тишине, уюте и одиночестве в собственном особняке. ... где множество призванных слуг в любое мгновение появляются как из-под земли и рады исполнить любую его прихоть. На словах "можешь быть полезен" мальчик искренне заулыбался и, оставив недоеденное, вскочив, побежал к лошади. Аваддон аккуратным и быстрым движением высыпал какой-то светло-серый порошок на недоеденный обед Ардры. Порошок коротко вспыхнул и пропал, полностью впитавшись в снедь. А мальчишка, выхватив что-то из чересседельных сумок прибежал обратно и протянул в ладошке маленький амулет: – Что скажете? Вы, судя по всему, уже неплохо разбираетесь в подобном. Мне он достался от матери, которой я никогда не знал. Я уверен, что он невероятно могущественный, но пока не понял, как им пользоваться. Возможно, я просто слишком слаб для этого? Аваддон, взглянув на побрякушку, отчего-то будто побледнел. Проглотив ком в горле, Севир негромко ответил: – Не знаю, насколько он могущественен. Но уверен, он очень древний и ценный. Тебе стоит бережно хранить его. О его могуществе... если хочешь, я готов осмотреть его в Назариме. Может, удастся узнать больше. Прожжёно-янтарные, как птичьи или кошачьи, глаза на первый взгляд блеснули неподдельным восторгом и благодарностью. Но в глубине их оставалось нетронутое, холодное, мёртвое выражение – сам взгляд, едва заметно, даже в этот момент был прежним. Севир чуть нахмурился, вглядываясь в мальца сощуренными глазами. Ему хотелось задушить опасное создание, препарировать – разобрать на кусочки, понять, что он такое. Пожалуй, эта тяга была вызвана непониманием самого явления этого ребёнка, самой его сути, ведь страх перед неизведанным был Севиру почти незнаком – и это непривычное неприятное чувство будто грызло его изнутри. Ведь он не боялся! Ничего. Никогда. А тут – какой-то ребёнок... Мальчик напрягся под взглядом Чародея, моментально стерев улыбку с лица обеспокоенным выражением. – Так радуешься, хотя я ничего ещё не сделал. – А... ну... вот чего Вы так на меня... это всё от того, что у меня не было друзей. А Вы... просто так предложили помочь. И не засмеяли меня. Другие волшебники говорили мне что это – пустая безделица и в ней нет ничего особенного. – мальчик снова улыбнулся, рассматривая кулон. Вздохнув, будто отгоняя воспоминания, Ардра спрятал амулет во внутренний карман верхней накидки и с новым аппетитом принялся доедать оставленное кушанье.

✧︎ ☽ ✧

До Врат в Назарим оставалось примерно полтора дня пешего пути. Отобедав, глубоко за полдень – по времени ближе к столь принятому у местной аристократии вечернему чаю, – мальчики двинулись в путь, ведя рыжеватую кобылку Ардры под узды. Арда Бероз попытался усадить в седло Аваддона, но мужчина мальчик отказался, заодно пресекая недовольное крякающее чуть ревнивое ворчание с плеча. Первые часы желтоглазый мальчишка чуть испуганно молчал, не решаясь заговорить первым. Ближе к закату, силы – физические, ясное дело, – стали подводить Севира, и юнец с шестисотлетним стажем черномагических практик всё чаще спотыкался и всё тяжелее дышал. Впрочем, в своих мыслях, сам Аваддон заметил собственную усталость далеко не сразу. Мысли всё сложнее было держать в едином русле, они норовили рассыпаться на кучу бесформенных образов и не связанных друг с дружкой фраз, и, в конце концов, терпение старика лопнуло, он встрепенулся, выныривая из потока ассоциаций и идей, чтобы понять что мешает его размышлениям. И ощутил, насколько он устал. Устал, как последняя псина. Избитая, старая и голодная. – Сколько ещё мы планируем идти? Когда ты хочешь попасть в Школу? – Ой, Вы, наверное, устали? Я-то всё утро ехал верхом. Давайте сделаем привал на ночь, а утром продолжим путь. Если не задерживаться нигде то завтра к вечеру мы будем у Врат в Назарим. Что думаете? Аваддон молча кивнул и сошёл с тракта в сторону неплохой, довольно уютной и обособленной почти не заметной с дороги прогалинки-полянки в роще, обрамлявшей дорогу последние полчаса их пути. Мальчик безропотно проследовал за ним. Было заметно, что присутствие Чернокнижника подавляло мальца: тот часто отводил взгляд или смущённо, взволнованно поджимал губы. "Не похоже, чтобы его просто таким образом воспитали. Почему он так реагирует на меня? Ко всем ли сверстникам, предположительно более высокого социального положения, мальчишка обращается с таким же почтением, как и ко мне? Что-то тут не чисто. – у мужчины скрутило живот. Он зло стиснул зубы, от чего черты на и без того остром лице подростка стали ещё резче. – Впрочем... сейчас мы всё это и проверим". Внешне же он чуть скривился, коснувшись рукой живота, и слабо ухмыльнулся Ардре. На разожжённый щелчком пальцев огонь – в заготовленном мальчишкой по первому имени Бероз кострище – последний воззрился как на подлинное чудо. Даже потыкал в алые языки пальцем, после восторженно обдувая покрасневшую кожу, приговаривая при этом что-то вроде "прям как настоящий". Отужинав – Севир снова перекусил довольно легко, куда больше поглощённый какими-то своими мыслями – юноши стали готовиться ко сну. К тому моменту, как Бероз натаскал себе хвои с дальнего конца рощи для лежанки, Севир уже давно спал прямо на голой земле, повернувшись к медленно догорающему костру спиной. Ардра обошел Чернокнижника кругом, некоторое время просидев на корточках и вглядываясь в лицо спящего. Улыбнулся чему-то своему, пробормотав "впервые! Он говорит со мной! Какой крутой!" и улёгся на свою заготовленную лежанку, хорошенько утоптав её сапогами. Стоило мальчику опустить на свои чересседельные сумки, используемые им вместо подушки, голову, как он моментально провалился в сон. Чернота окутала его сознание, всё перед ним – ни звуков, ни цветов, ни запахов. Странное наваждение поглотило его, не отпуская из своих цепких тонких длинных жилистых чёрных пальцев, плавно и неотвратимо увлекая юношу в глубинный мрак. Услышав, как за его спиной неугомонный мальчишка наконец-то лёг и затих, Чернокнижник спокойно открыл глаза. Выудив из складок чёрной материи левую руку он начертал ею на земле перед собой несколько последовательных символов-идеограмм, и, наблюдая за синеватыми точками-искрами, витающими вокруг его указательного пальца, пролежал почти неподвижно с минуту, пока все точки не приобрели чистый пронзительно-белый цвет. Выждав, Чародей размеренно поднялся и подошёл к спящему. "Что же ты такое?.." – негромко пробубнил Аваддон, вглядываясь в ребёнка, после – опустился рядом на колени и привычным жестом достал испещрённый символикой серебряный ритуальный кинжал. "Не волнуйся. Пыльца сон-травы с демонической кровью не даёт осечек. Ты... ничего не почувствуешь" – негромкий вкрадчивый, бархатный голос казался чужеродным, будто устами юноши с русыми чуть вьющимися волосами говорил не то взрослый мужчина, не то и вовсе обольстительный бес. Алый свет глаз прожигал дыры в опустившейся на рощу черноте ночи.

✧︎ ☽ ✧

Аваддона разбудили истошные вопли птиц. Самочувствие Чернокнижника, кажется, всё больше усугублялось. Он с трудом сел, не вполне готовый не то, что продолжать путь – даже просто подняться на ноги. Ардра же бодрее обычного суетился вокруг, засыпая песком и землёй вчерашнее кострище, доставая какие-то припасы для завтрака и разбрасывая примятый им во сне ельник. – Вы проснулись! Выглядите не очень – может, сегодня всё же поедете верхом? – Может. – болезненно выдавил из себя Чародей. Крыса, ночевавшая чуть поодаль – на благоразумной дистанции – недовольно фыркнула. Позавтракав на скорую руку, они двинулись в путь. Долгих тринадцать часов они практически не останавливались, кобылка мерно трясла несчастного Чародея, растрясывая новоприобретённые им увечья до состояния сплошной, ноющей, кроющей всё естество, конечности и части тела, боли. Юный Севир почти всё время молчал, а мальчишка с его попустительства и немого выстраданного согласия, всю дорогу трещал без умолку, уже ближе к обеду немного охрипнув. Обедали они так же на ногах, останавливаясь лишь попить воды и дать воды Анете – кроткой кобылке, отчего-то вполне спокойно относящейся к Аваддону. Севира этот факт снова заставил напрячься – обычные лошади, даже те из них, что спокойно сносили других Волшебников, его побаивались. Храпели, били копытом. Но эта рыженькая сама тыкалась в него мордой ещё при первой их встрече. Впрочем, из того, что он выяснил вчера, он мог предположить, что всё дело в опекуне (или приёмном отце?) Ардры. Коим, судя по всему, являлся сэр Рэтрид Аластор, который был отлично знаком Аваддону. Более мрачной личности, пожалуй, Чародею встречать не доводилось – исключая, конечно, его самого. Если кобылку выбирал Рэтрид, вопрос о её эмоциональной устойчивости снимался автоматически. Через час после заката, ровно за два дня до начала Распределения, со звоном от ни на миг не смолкающей детской болтовни в ушах, Аваддон Севир – Величайший Магистр Пути Подлинного Мрака – верхом на странно флегматичной кобыле, ведомой под узды болтливым мальчишкой – выехал к высоким кованным чуть сизо-синеватым почти чёрным металлическим Вратам. Они сильно выступали вперёд от где-то шести-семи метровой в высоту каменной крепостной стены. Сами врата от земли до пяты – верхнего камня опоры арочного перекрытия над железной створкой – имели в себе метра три, внушая ощущение подлинной роскоши, силы и величия. Сами Врата были распахнуты настежь, будто приглашая войти. Юноши неспешно двинулись, было, вперёд, когда прямо перед их лицами испещрённые сотнями символов створки с громким хлопком-грохотом захлопнулись, отбросив волосы мальчишек за их спины, растрепав гриву кобылы сильным свежим резким порывом ветра. Доводивший до легкого безумия душный воздух внезапно пахнул свежестью, а издали послышались низкие раскаты грома. Резкая вспышка света и двух юношей накрыла стена ледяной воды. Разразилась обещанная Аваддоном буря.