Ne buvez pas.

— Тэхён, — парень делает два шага назад от прихожей, прячась за дверью в зал. Он трусливо высовывает голову наполовину, шумно сглатывая, потому что его психика к такому не готова. — Что это? — Ты о чём? — ставя на пол пакеты, спрашивает Ким. Взглядом он прослеживает за чужим и не сдерживает усмешки. — Домашняя кукуруза, мама передала. — Да знаю я, что это! — бурчит Чонгук, не отводя взгляд от зелёных листьев и волосинок. — Мы что, не могли купить её в магазине? Я, конечно, обожаю всё, что вырастили твои родители на своём огороде, но это... уже перебор. — Ох уж эти городские, — закатывает глаза старший, разуваясь и направляясь в ванную, чтобы помыть руки. — Здесь всё своё, кладезь витаминов. — Ага блять, ещё и белок в подарок, — прилипнув спиной к стене, Чон быстрым шагом подходит к своему парню, чтобы получить порцию обнимашек и целовашек. — Что там забыли черви? — Они являются залогом того, что овощи и фрукты можно есть. — Они являются залогом остановки моего сердца, — младший доверчиво прикрывает глаза, вставая на носочки, чтобы губами коснуться щеки с заметной щетиной. — Я соскучился. — Меня не было всего два часа, — мурлычет Тэ, обнюхивая шею омеги. — Но да, я тоже. Выспался?       С утра альфа поехал к родителям на ферму, потому что те давно уже подсели на уши со своим «хватит питаться городскими химикатами, у нас всё свежее и домашнее», а ещё «если своё здоровье не бережёшь, то хоть подумай о Чонгук-и!». О том самом, который постоянно порывается съесть какую-то дрянь, ибо недолюбливает овощи, в особенности лук, перец и морковь. Узнай об этом чета Ким, сразу бы затащили к себе и научили есть всё. Такие методы Тэхён считает ужасными, поэтому лишь помаленьку скармливает Гуку блюда, где якобы нет этих «мерзотных трав», а на самом деле есть всё. Приходится врать, но ложь эта во благо! Со своими нехотелками омега упускает вкусную еду и полезные минералы, вон, недавно даже начал жаловаться на прозрачную кожу.       Чонгук же остался дома по двум причинам: во-первых, поедь он туда, взрослые бы хрен их отпустили обратно, а тогда пришлось бы на неделю стать веганом (парень, как истинный ценитель мяса, просто бы откинулся), а во-вторых, вставать в шесть утра это самоубийство — к таким жертвам он точно не готов, особенно после двенадцати лет учёбы в школе и ещё пяти в университете. Но своего любимого Чон проводил, закутавшись в одеяло, поцеловал куда-то в ключицу, хотя целился точно в губы, а потом почувствовал под собой мягкость кровати, ведь его заботливо отнесли в спальню, и чмок в висок. — Угу, только тебя не хватало, — младший чуть отстраняется, начиная выводить на чужой груди непонятные узоры, и смотрит туда же. Ким чует неладное, когда его пара заискивающим тоном начинает: — Тэ, давай сегодня я буду готовить, ммм? — О нет, солнце, даже не надейся, что сможешь откосить от своего обещания, — Ким заботливо заправляет прядку за ушко, ехидно улыбаясь. — Чистить кукурузу будешь ты. — Тогда советую придумать фразу для моего надгробия. — Успокойся, паникёр, всех червей я предварительно уберу, — альфа проходит в прихожую, чтобы перенести пакеты на кухню, а кукурузу вывалить на стол. Гук видит этих маленьких розовых ползучих тварей, морщит нос и решает помыть овощи, потому что зрелище не для слабонервных, а так хоть отвлечётся и поможет Тэ, который будет готовить обед.       Пока омега тщательно моет помидоры, огурцы, клубнику (перед ней не устоишь) и картофель, стирая каждую песчинку, старший внимательно осматривает кукурузу, чтобы вытащить всех мелких животных и не дать своему парню схватить сердечный приступ. Чонгук, он знает, не трусишка, просто крайне брезгливая личность, особенно если вспомнить момент, когда тот не испугался агрессивно лающего бульдога без намордника, у которого чуть ли пена изо рта не шла, но зато первым стартанул от небольшого паучка и лягушки.       Чон слышит, как Тэхён подходит к нему, чувствует руки, что нагло забираются под домашнюю майку и оглаживают бока, и откидывается на крепкую грудь, довольно урча. — Малыш, ты хочешь увидеть своё отражение в овощах? — Ким смотрит на то, как блестят плоды. — Тебе не нравится моё отражение? — младший поворачивается в объятиях, выключая воду, и отводит руки назад, чтобы случайно не намочить одежду альфы. Вопрос задан просто потому, что Гуку захотелось немного повредничать, а вообще он знает, что... — Люблю тебя всего, — Тэ большим пальцем пересчитывает рёбра, разглядывая милые розовые щёчки и довольную кроличью улыбку. — Но на тебя без одежды готов молиться. — Я тоже, — отвечает омега, дёргая головой, чтобы отбросить вьющиеся пряди со лба, которые длиной уже ниже носа. — Что «тоже»? — Люблю себя, — Чонгук хихикает, когда альфа с якобы недовольным цоком закатывает глаза и щипает кожу на боках. — Ладно, ладно, тебя я люблю, тебя! Хватит... о Господи. Ты же знаешь, что являешься самым лучшим мужчиной в моей жизни. — Напоминай мне об этом почаще. — Хорошо, папочка.       Тэхён не сдерживает рыка, опуская руку на упругие ягодицы своей пары и сжимает мягкую половинку, параллельно с этим присасываясь к асимметричным губам. Чертовка. Он проталкивает язык сквозь них, гордо фыркая из-за податливости Чона, который отдаёт бразды правления ему, расслабляясь и руками вцепляясь в тёмные локоны. Старший буквально вылизывает его рот, проходясь по зубам, нёбу и в конечном итоге сплетаясь языками. Гук стонет в страстный поцелуй, жмуря глаза из-за прошедшей по телу дрожи, и недовольно хмурится, потому что в следующую секунду от него отстраняются. — Ты чего? — Кукуруза тебя ждёт, — с издёвкой шепчет Ким, клюя парня в распухшие красные губки. Тот выглядит, откровенно говоря, затраханным, а в блестящих глазах плещется огонёк обиды. — Изверг. Я почти потёк, — бубнит омега, садясь за стол и беря в руки одну из восьми кукуруз.       Начинается всё более менее хорошо, потому что Чонгук умудряется увлечься процессом, когда отдирает листья и убирает каждую волосинку, бросая всё в мусорное ведро. Он постоянно дует на лезущие в глаза волосы, но не спешит их убрать, зато вот Тэ усмехается, кидая мягкое «растяпа», и приносит резинку, аккуратно завязывая пряди с синевой на концах в хвостик, а после начинает заниматься обедом.       Домашняя рутина у многих разрушает отношения, но у этих двоих всё работает ровно да наоборот от прописанных законов природы и придуманных условностей, потому что их подобное лишь сближает. Делать что-то вместе, наблюдать за реакцией партнёра на те или иные вещи, не волноваться лишний раз, потому что вы всегда рядом, просыпаться, видя любимую улыбку, разбираться со счетами, периодически звоня родителям, потому что с бумажками у них вечная война, заниматься своими делами, зная, что в другой комнате сидит человек, который сможет помочь, если у тебя что-то не будет получаться; ждать друг друга с работы, переписываться, находясь в одной квартире, по утрам подскакивать из тёплых и уютных объятий, чтобы успеть занять ванную, при этом обязательно показав язык. Это всё так по-семейному, так по-домашнему, как что-то само собой разумеющееся, ведь парни давно поняли, что друг другу нужны только они. Пусть и планов на будущее нет, есть уверенность в самом главном — через год, два, пять, десять, двадцать и так далее у Чонгука будет Тэхён, а у Тэхёна Чонгук. Ничто не страшно, пока рядом есть любимый человек, который ещё подростком заставлял одним лишь касанием сердце заходиться в бешеном ритме, а все мысли путаться.       Да, ещё в шестнадцать лет Чон сох или даже тёк по парню, что старше него на два года. Они пересеклись всего раз на школьном празднике, который устраивался для всех учеников. В старшей школе было множество других более красивых и элегантных омег, но почему-то именно предложение Гука, всего такого неловкого и часто заикающегося при разговоре, Ким принял. Младший как сейчас помнит, что компания, в которой находился альфа, смеялась с него, мнущегося из-за нерешительности первогодки, что в какой-то момент он готов был драматично убежать и заплакать в кабинке туалета, но, услышав грозное «заткнитесь нахуй, пока ваши ебальники целые», в шоке смотрел на длинные пальцы, осторожно схватившие его за запястье, когда сам Тэ повёл его в центр актового зала, по-хозяйски уложив руки на талию. Он даже пытался расслабить, улыбаясь мягко и лучисто, смотрел прямо в глаза, одними губами шепча «всё в порядке». В тот вечер омега окончательно попал под чары прекрасного третьегодки, на которого словил краш с первого взгляда. Уже дома парень счастливо улыбался, ведь для него праздник стал настоящим балом, какие показывают в сказках, благо после двенадцати чары не спали, и свои новенькие белые кроссовки на массивной подошве он не потерял, а приятным бонусом же стало то, что Тэхён проводил его до дома и даже поцеловал ладонь, на прощание помахав рукой. Чонгук тогда пытался отгонять мысли по типу «скорее всего он сделал это из жалости или скуки», но факт того, что акция эта одноразовая, принял со смирением и тяжёлым вздохом, никак не ожидая увидеть после очередного учебного дня около ворот своего принца.       В то время Чон и представить не мог, что уже через восемь лет будет сидеть на кухне в их квартире и бухтеть на тему «я его больше не возбуждаю». — Солнце, ты мне день назад промывал мозг тем, что если в ближайшую неделю не съешь кукурузу, то жизнь закончится, — Ким достаёт рисоварку, скрипя шкафчиками. — А сейчас что? Может, такие резкие перепады настроения из-за сюрприза в животике? — Ты про глистов? — говорит младший, пуская нервный смешок. Не готов он ни к каким сюрпризам в животе. — Не говори ерунды, просто я думал, что кукуруза будет из магазина, а не с поля. — Утешай себя этим, — шутит альфа, получая несильный из-за расстояния пинок. — Ты сейчас дошутишься и... Блять! Блять, Господи, фу, — Гук подскакивает со стула, жмурясь и запястьем прикрывая рот, чтобы сдержать рвотные позывы. — Вот, токсикоз уже пош-, а, всё с тобой понятно, — Тэ видит, как из кукурузы выползает червь, пока омега пятится в сторону ванны. — Я дочищу. Миленькое животное, бедненький, тебя ненавидят? Иди сюда.       И старший действительно ждёт, пока тот переползёт на палец, сюсюкается как с ребёнком, а потом... выкидывает в открытое окно. Прошла любовь, завяли помидоры. — Окей, это было жестоко, — Чонгук отодвигает один из шкафов, доставая оттуда какую-то коробочку. — Но для меня ты герой. — Что там? — Тэхён быстро снимает листы, начиная избавляться от волосинок. — Тест. На беременность, — младший хмыкает на ошеломлённое лицо своего парня. — Чего? Ты сам меня напугал, перестраховаться не помешает. — Вообще-то меня интересует то, откуда этот тест у нас? Впервые вижу. — Пару раз случалось такое, что я себя странно чувствовал, а ещё течка задерживалась, вот и приходилось проверять, — пожимает плечами Чон прежде, чем уйти в ванную комнату.       Ким действительно сидит и летает где-то в прострации, потому что омега ни разу не рассказывал об этом. Тот факт, что такая важная информация о его паре прошла мимо, напрягает и заставляет внутри что-то поджаться.       Гук возвращается через некоторое время, показывая одну полоску на тесте с явным облегчением. Они кладут кукурузу в кастрюлю, заливают водой и ставят всё на плиту, а дальше идут заниматься своими делами.       Чонгук решает позависать в телефоне, составляя компанию альфе, который занимается готовкой обеда. Смотрит всякие видеоролики на ютубе, периодически отвлекаясь на манящий запах из сковороды. — Это глазунья? Что сегодня за праздник? — Во-первых, сегодня нет никакого праздника, просто яйца тоже родители передали, — Тэ перекладывает готовую глазунью на тарелку, где лежит много непонятной еды. — Во-вторых, я подумал, что если и готовить какое-то блюдо с овощами, то в рецепте обязательно должен быть ингредиент, который ты готов есть двадцать пять на восемь. Так что, пожалуйста, сначала попробуй, а потом носом вороти. — Хорошо-хорошо, так что это за блюдо? — Пибимпаб, — Тэхён ставит тарелки на стол, не забывая про кимчи и курицу в кисло-сладком соусе, что остались со вчерашнего дня. — Даже не вздумай смотреть рецепт в интернете, а то точно есть перехочешь. — Там что, яд? — вылупил глаза Чон. — Хуже, — «потому что ты лучше его выпьешь, чем съешь шпинат» — остаётся неозвученным.       Омега со скептицизмом рассматривает на тарелке всё, что не рис и не жареные яйца, но всё же берёт палочки под внимательным взглядом своего бойфренда и пробует. Как бы сильно он не ненавидел овощи, еда старшего всегда будет занимать отдельное место в сердечке. У них так происходит каждый раз, когда у плиты орудует Тэхён, который любит пробовать всё новое: Гук недовольно жмурится, со страдальческим лицом поднося рис с чем-то ко рту. — Показушник, — фыркает Ким, с особым удовольствием наблюдая, как широко распахиваются и без того большие глазёнки младшего, который мычит восторженно, начиная поглощать всё со скоростью света, да ещё и так аппетитно, что у самого альфы слюнки текут. — О Господи, Тэ, за твою еду я готов на всё, — между поеданием пибимпаба произносит Чонгук. — Ешь осторожнее, ну что за ребёнок.       Посуду моет Чон, одновременно с этим ожидая свежей и горячей кукурузы, из-за которой не хило так стрессанул, а Тэхён продолжает себя нагружать. Вся эта муть с недо-беременностью... почему Гук умалчивал о таком? Это ведь не ерунда, а то, о чём следует рассказывать своему партнёру. Что, если парню было страшно, он был один на один с этим чёртовым тестом и переживал? Альфа ведь прекрасно знает, что тот не хочет детей, во всяком случае пока что, да и он сам не готов к бессоным ночам и пелёнкам. Ему казалось, что они вместе достаточно долго, чтобы тяжёлые моменты делить на двоих. А вдруг... — И кукуруза шикарна, плевать на вредителей. Еда богов, — прерывает его мысли омега. Ох уж эта перфекционистская душонка, откусывает каждый ряд зерновок отдельно, а не цельно как большинство.       Чонгук вообще не подходит под слово «обычно», на всё у него своё мнение, в корне отличающееся от привычного, в чём Ким убедился на первом свидании, которое они провели ночью в заброшенном парке аттракционов. Да, убегать от несуществующей нечисти было весело, но вот получать пиздюлей от старого охранника и родителей уже не очень. Тогда старший подумал, что никто из омег, которые постоянно носили ему любовные письма, не потащил бы его туда, куда пришлось пробираться незаконно.       Эта изюминка стала второй искрой чувств к парнишке, что младше на два года и внешне схож с кроликом-готом.       Именно поэтому уже вечером, после совместного душа и тщательного потирания спинки, Тэ просит Чона дать себя вылизать. — М-милый, ты же знаешь, что это происходит только по особым случаям, — щёки младшего становятся цветом самой спелой помидорки. И самой сочной, уж альфа знает. — Только в гон или течку, я помню, что ты у меня смущашка даже спустя три года совместного проживания, — Тэхён улыбается на фырканье и вздёрнутый подбородок, садясь напротив своего счастья. — Просто мне кажется, что мы отдалились. — И ты решил, что твой язык в моей заднице поможет нам сблизиться? — Гук робко отводит взгляд. На самом деле попробовать такое без тумана в голове хочется настолько же сильно, насколько от одного лишь представления становится стыдно. — Подожди... что вообще случилось? — Почему ты не говорил про тесты? И переживал такое наедине с собой. — О боже... Тэхён-и, — он берёт его руки в свои, — я знал, что не ношу под сердцем ребёнка, это было просто для галочки. Но если для тебя это настолько важно, то прости, в следующий раз я молчать не буду. — Тебе не за что извиняться, однако это не значит, что я отказываюсь от своих слов. — Чёрт, — выдыхает омега. Он стягивает с себя бельё, оставаясь в одной футболке, и ложится поперёк кровати, скрещивая ноги и рассматривая потолок. Белый, с наклейками и софитами — миленько. — Я готов. — Ты не готов, — старший куда-то уходит, пока Чонгук возмущённо поднимает голову. В смысле «не готов»? А зачем тогда было всё это затевать? Но когда тот возвращается с носками в руках, то всё встаёт на свои места. — И мы это сейчас исправим.       Про этот пунктик Кима спрашивать бессмысленно.       Он поднимает правую ножку младшего, целует щиколотку, стопу и кусает несильно пяточку, с умилением наблюдая за нахмуренными бровками, открытым ротиком и поджавшимися пальчиками, прежде чем натянуть белый носок. С левой Тэ проделывает то же самое, замечая полуставший омежий член. О да, его мальчик обожает прелюдии. Наклоняясь, чтобы пройтись языком по всей длине, он слышит сладостный приглушённый стон. — Т-тэ, — звонко тянет Чон, когда альфа не оставляет без внимания яички и мошонку. У него очередной спазм в животе скручивается из-за возбуждения, становится как-то жарко и душно. Приходится сжать простыню в руках, чтобы убедиться в реальности происходящего. — Такой прекрасный, — облизывается Тэхён, возвращая внимание ногам. Замечая выходящую из сжатого колечка мышц смазку, он лишь сильнее кусает мясистые бёдра, оглаживая коленки. Чонгук занимается в спортзале по несколько раз в неделю, поэтому всё его тело является одним сплошным фетишем. — Малыш, подержишь для меня свои ножки? — Х-хорошо, — от бархатного голоса по коже пробегает стадо мурашек, пока омега перехватывает себя под коленками, тем самым раскрывась перед старшим. — В следующий раз ты сядешь мне на лицо, — быстренько целуя розовые губки, Ким опускается к аппетитным половинкам. Мнёт их руками, большими пальцами касаясь дырочки, что судорожно сжимается, выпуская очередную порцию смазки, которую он слизывает. На языке оседает приторный вкус горячего шоколада с зефирками, что так и манит высосать все соки из милой задницы своего бойфренда.       Чон от грязных слов и действий между ног чувствует, как тело становится тяжёлым, как по венам разливается настоящая лава, как медленно всё внутри распадается на кусочки. Хочется получить разрядку, но из-за ласк лишь в одном месте это становится проблематичным. Всё зудит, требует больше касаний, больше внимания к самому главному, пока Тэ не начинает растягивать пальцами дырку, сразу же толкаясь внутрь языком. Тогда парень просто рассыпается на маленькие песчинки, мягкие стеночки ощущают проворный язык, что входит ещё глубже. Указательный палец альфа направляет прямо в простату, заставляя младшего прогнуться и громко застонать.       Он продолжает свои махинации ещё некоторое время, чтобы в один момент ладонью обхватить налитый кровью член и начать быстро надрачивать.       Гук не выдерживает стимуляции с обеих сторон и кончает в широкую ладонь, взрываясь и видя перед глазами белые пятна, в следующую секунду собираясь вновь. Тяжело дыша, он пытается отойти от сносящего крышу оргазма, пропуская тот момент, когда оказывается абсолютно чистым. — Тэхён, — охрипшим голосом зовёт его омега. — Да? — старший возвращается в комнату абсолютно обнажённым и перекладывает Чонгука на подушки, ложась рядом и прижимаясь со спины. — Пизда, — язвит тот недовольно. — Я тебя точно не возбуждаю, и не говори обратного, потому что я что-то не вижу твоего стояка. — Я кончил от твоих стонов. — Врёшь. — Не-а, — мурлычет Тэхён, зацеловывая метку и скулу. — Хочешь, я тебе подробно расскажу о твоей миленькой ды-... — Нет! Молчи уже, — Чон накрывает разгорячённые тела одеялом, игнорируя язык, что короткими мазками метит шею. — Своим молчанием ты пообещал мне как-нибудь объездить лицо, — в самое ухо говорит Ким, за что получает пяткой по бедру. — Посмотрим на твоё поведение.