Дочь Серафима

Почему-то все хотели, чтобы я сняла платье. Что за вздор? Меня заперли в комнате где мы раньше жили с Мими. Ости стояла возле окна следя за моими перемещениями. Я металась туда сюда периодически дёргая ручку двери, но та никак не поддавалась. — Ости, выпусти меня. Мне нужно в лазарет к Люциферу. Девушка только отрицательно покачала головой уводя взгляд в окно, зажала себе рот рукой и тихо заплакала. — Ости, ты чего? Что случилось? Подбежав к подруге я взяла ее за руку и погладила по плечу. — Что случилось? Тебя опять обидел отец? — Ох, нет. Вики, — она стала быстро стирать ладонями слезы с щек мотая головой. — Тебе стоит отдохнуть. Дьяволица повернулась ко мне, и вроде бы даже стала радостнее, но ее лицо быстро омрачилось, стоило ей увидеть мое платье. — Что? Что-то не так? Я опустила глаза вниз, рассматривая себя. Платье в чем-то испачкано, грязь похоже. — Черт! Когда я успела так изваляться? — подобрав юбку я понеслась в ванную. — Люцифер будет зудеть, что я испачкала такое платье. Ему оно очень понравилось. Постаравшись собрать как можно больше ткани в кучу запихала ее в раковину и включила воду. Грязь была какая-то странная, ссохшаяся в твердую корку, размазанная по всему наряду, особенно сильно пропитавшая низ. Я стала застирывать платье, растирая руками ткань, в нос ударил мерзковатый кислый запах железа. Вода красного цвета стекала в раковину, но пышная ткань, лежащая внутри не давала ей пройти полностью из-за чего большая часть попадала на пол, образуя вокруг грязную лужу. Отмыть грязь не вышло. Я только размазала ее по всему наряду, оставив бурые пятна. — Вот же черт! Я не сразу заметила, что в дверях обливаясь слезами стоит Ости. — Надеюсь, у вас на небесах есть химчистка. А то Люци меня точно отшлепает за такое. Выключив воду я разочарованно оглядела подол, тряхнула руками, сбрасывая воду и отошла от раковины. Теперь юбка была уже вся грязно-бурого цвета. — Вики, — дьяволица начала размазывать слезы и потекшую тушь по щекам. — Сними платье, прошу. Я отдам его, — она всхлипнула, — отдам его в чистку. — Ладно. Справиться самой действительно не представлялось возможным. Я стала пытаться расшнуровать корсет, но сделать это в одиночку не смогла бы при всем желании. — Я помогу, — девушка обошла меня сзади и потянула шнуровку. Пока она пыталась освободить меня от одежды, вдобавок ко всему ещё и ставшей тяжёлой от воды, я повернулась к зеркалу и не сразу узнала в нем свое отражение. — Что со мной? Мороз пробежался по коже, отдавая в животе нехорошим предчувствием. — Я почти закончила. Тебе надо в душ, — подруга так суетливо задергала шнуровку, что я покачнулась отвлекаясь от своего отражения. — Подожди. Что-то не так. Вырвавшись из цепких рук Ости я подошла к зеркалу, стараясь детальнее рассмотреть себя. В отражении с трудом можно было узнать Вики Уокер. Скорее это была какая-то безумная девушка, не совсем в адекватном состоянии. Волосы, спутавшиеся в не расчесанные пряди, лицо и руки перепачканные чем-то красным, размазанным по щекам, заплаканные глаза, и одежда, это было самым жутким. Свадебное платье, словно извалянное в грязи, смятое и совершенно точно не годное для церемонии. — Это что кровь? Дьяволица дернулась, ломая ногти о корсет, который она почти смогла снять с меня, пока я рассматривала свое отражение. Девушка в отчаянии рванула одежду в разные стороны, ткань захрустела, высвобождая меня из плена. Платье тяжёлым, мокрым комком шлепнулось на пол, оставляя меня только в трусах. Ости взяла меня за запястье и потащила в душ, запихала в кабинку, включая горячую воду. Я все стояла шокированная, хлопала глазами глядя в одну точку. «Откуда кровь?» Подруга интенсивно терла меня мочалкой, до противного жжения на коже, стараясь не смотреть мне в глаза. Белье намокло, неприятно прилипая к телу, запах крови усилился, смешавшись с ароматом геля для душа, от чего к горлу подкатила тошнота. Перед глазами начали всплывать картинки, смысл которых доходил очень болезненно и не сразу. Я сижу на коленях возле Люцифера. Пытаюсь приподнять его, но он не реагирует. Там было так много крови, кажется, я пыталась зажать рану, но из нее уже не вытекала кровь. И его губы, они были такие холодные. — Ости, — голос надломился, звуча тихо и хрипло, звук льющейся воды почти заглушил его. — Где Люцифер? — Тебе нужно отдохнуть, — она не ответила на мой вопрос. Стащила с меня намокшее белье, кинув его прямо на пол в душе, обернула полотенцем и вывела в комнату. Почему его тело было таким холодным? Почему? Регенерация, у бессмертных же есть регенерация. Раны должны были затянуться. — Ости, когда придет Люцифер? Ему ведь уже лучше? Мокрые волосы мерзко прилипали к спине, поток воздуха, ворвавшийся из открытого окна в комнату обдал влажную кожу, я вздрогнула и затряслась, обхватывая плечи руками. Из-за каменного пола ноги моментально замёрзли, превращая меня практически в ледышку. Я так и стояла возле выхода из душа трясясь и не понимая, что происходит. Девушка мягко толкала меня в спину, направляя к кровати, ноги едва слушались, мне с трудом удавалось переставлять их, расстояние показалось бесконечным, хотя пройти нужно было не больше десятка шагов. — Ости. Где он? Почему он не пришел? Она усадила меня, придавливая за плечи, не убирая рук, чтобы я не смогла встать. На глаза начали наворачиваться слезы, размывая все вокруг в мутную кашу, подбородок задрожал, теперь меня колотило от макушки до пят, даже колени дрожали, несмотря на то, что я сидела. Я впилась ногтями в плечи, оставляя мелкие, щиплющие кожу царапины. В мозгу болезненно пульсировало, сжимая голову тугим обручем. Хотелось сдержать себя, не дать рассыпаться на мелкие кусочки, ведь я буквально физически чувствовала как душа трещит по швам. — Когда он придет? — Вики, — подруга стала пытаться уложить меня. — Он не придет. — Почему? Голова коснулась подушки, мокрое полотенце прилипло к спине, я тут же резко села, начиная отползать к спинке кровати, сбивая пятками простынь. Махровая ткань, не придерживаемая руками размоталась, сваливаясь вниз и оставляя меня голой. Ости села на край кровати, вытащила из-под меня полотенце, подтянула одеяло наверх и укрыла. — Он умер, — она подоткнула мне его под самый подбородок. Я прижала колени к лицу, сжимая в кулаках одеяло, прячась в него так, что остались видны лишь глаза. — Кто? — Люцифер не придет, он умер. Я высунулась наружу и хохотнула как псих. — Дурацкая шутка, Ости. — Это не шутка. Сердце словно засунули в мясорубку, начав медленно, оборот за оборотом прокручивать, каждый раз делая паузу, чтобы я могла в полной мере насладиться ощущениями. Умер? Мне вспомнилась так непривычно холодная кожа демона. Пазл начинал собираться воедино. — Нет, не верю, — я так быстро замотала головой, что она разболелась пуще прежнего. — Он же бессмертный, сын Сатаны. Дьяволица больше не отвечала, не пыталась меня вразумить, она просто опустила лицо в ладони и громко разрыдалась. А я поняла, что начинаю плакать вместе с ней, чувствуя горькую полынь в ее энергии, до отвращения вязкую, оседающую на всех моих рецепторах. Чем громче начинала плакать Ости, тем сильнее заходилась в рыданиях я. Не будет никакой свадьбы. Счастливого будущего. Совместных вечеров и ночей. У нас вообще больше ничего не будет. Я начала задыхаться, хватая ртом воздух, пока плач не перешёл в громкие всхлипы, дерущие наждаком горло, превратившись в удушающий кашель. Наши рыдания разрывали тишину комнаты, создавая жуткую атмосферу. В замке поскреб ключ, дверь в комнату распахнулась, вошли Мими и Ади вместе с медсестрой, в руке которой виднелась какая-то склянка. Ангел окинула меня сочувствующим взглядом, что-то шепнула моей соседке, они начали подходить, не сводя с меня глаз. Стало тревожно. Предчувствие подвоха скручивало внутренности, пуская по позвоночнику разряд тока. Мими взяла Ости за руку прося отойти. От страха я попыталась переползти на другой край кровати, но соседка тут же схватила мои лодыжки. — Ади, держи ее. — Что вы делаете?! Я начала брыкаться, едва не заехав Мими по лицу ногой. Ади залез на кровать, пригвождая мои запястья руками. Теперь я была словно распята и абсолютно беспомощна. — Так будет лучше милая, — ангел склонилась надо мной со своим странным зельем. — Что вы делаете? — замотав головой попыталась освободиться, чуть не выкрутив суставы на руках, так сильно их держал парень. — Успокоительное. Пока не поздно. — Охуели?! — завопила я. В меня собирались насильно влить неизвестно что. Люцифер умер. Мой любимый умер. Я потеряла все, у меня больше нет ничего в этой новой жизни. — Не троньте меня, уроды! Я выбилась из последних сил, стараясь ослабить хватку на своем теле, но тщетно. Медсестра взяла меня за щеки, больно сжав их пальцами, губы приоткрылись под ее воздействием, женщина ловким движением опрокинула зелье и зажала рот ладонью. Напрягая все возможные мышцы я старалась не проглотить дурацкое пойло, тогда она просто зажала мне нос. Сука. Пытаясь вдохнуть я проглотила гребаное зелье, закашлявшись от мерзкого вкуса и нехватки кислорода. — Я вас всех ненавижу, — надсадно проныла я, ощущая как быстро действует влитая в меня жидкость. На смену осознанию потери, ещё не успевшему поглотить меня полностью пришло странное спокойствие. Казалось, меня разобрали по косточкам, вынув любую способность чувствовать, а затем собрали обратно, уже не добавив никаких эмоций на этот счёт. Я расслабилась переставая сопротивляться. Ади подтянул меня выше, укрыв одеялом и делая вид, что совсем не заметил моей наготы. Мне было так спокойно, полная безмятежность. Смерть? Да люди каждый день умирают. Подумаешь. На меня навалилась усталость, такая, будто я целое поле вспахала. Зевнув и перевернувшись на бок я закрыла глаза. — Пусть отдыхает, — Мими стала прогонять всех прочь. — Вот ещё одно. Пусть выпьет завтра, — послышались слова врача. Веки стали наливаться свинцом, не оставляя и шанса из разлепить. Меня постепенно опутывал глубокий, тяжёлый сон, обещающий дать успокоение и восстановление сил. Я не стала ему сопротивляться.

***

Трещины на потолке складывались в любопытные картинки. Я пялилась на них тренируя воображение. Вот эти похожи на цветок, а эти на крылья, рядом с ними группа трещин напоминающая дракона. Никогда не думала, что можно с таким интересом изучать потолок. Почему не сделают ремонт? Неужто нет заклинания, которое всё отремонтирует? Или у них тут на небесах столько дел, что им некогда думать о ремонте? — Вики? Шепфа, я за последние сутки столько раз слышала свое имя, что уже успела его возненавидеть. С ленцой повернув голову в сторону зовущего я увидела маму. — Что тебе? — Соболезную. — Ты то? — я хмыкнула. — Вряд ли. Ты пыталась убить меня. — Не тебя, — Ребекка нервно дернула щекой, словно этот разговор только начался, но уже стал раздражать ее. — Чего тебе? — я отвернулась обратно к потолку. — Ты не должна ходить в лабиринт, — Серафим сделала паузу, следя за тем, как я возвращаюсь взглядом к ней. — Как бы тебе не хотелось, но этого делать нельзя. Иначе ты погибнешь. Перед глазами мелькнула картинка вчерашнего дня. Люцифер лежал возле выхода из лабиринта. Что он там делал? — С чего ты решила, что я собираюсь туда идти? Бровь мамы поползла вверх, она просканировала взглядом меня, а затем пространство вокруг моей кровати, зацепившись за склянку с лекарством. — Успокоительное, — его наличие на тумбе удивило женщину. — Ещё действует, похоже. Я сжала кулаки под одеялом впиваясь ногтями в ладони до кровавых ран. «Они не должны догадаться. Держись, Уокер» — Прими вторую дозу, как поймёшь, что становится хуже, — мама указала глазами на флакон на тумбе. — Ага, — ногти вдавились в кожу с новой силой. Хлопнула дверь, на пороге стояла Мими и демон, явно не ученик школы, в руках у него была сумка. — Положи вон туда, — дьяволица ткнула пальцем в угол комнаты. Демон последовал ее указаниям, после откланявшись вышел. Я начала подозревать, что за этим стоит нечто нехорошее, пришлось сделать глубокий вдох и мысленно досчитать до десяти, пока все отвлеклись от разглядывания моей персоны. Ребекка молчала, скрестив руки на груди, ее увиденное не удивило ни капли. — Что это? — сев на кровати я натянула маску равнодушия, не хватало ещё чтобы в меня второй раз влили это пойло. Соседка замялась, потоптавшись возле одинокой сумки, нервным жестом поправила волосы и отвела взгляд. — Твои вещи. До меня дошло не сразу, ох как не сразу. Мама сканировала глазами мое лицо, почти не моргая, словно знала, что я могу сорваться. В аду собрали мои вещи, которые я перевезла в комнату Люцифера, когда мы начали жить вместе. Меня выгнали. Как надоевшую беспородную собаку на мороз. Ублюдки. Я закусила щеки до крови, не давая себе заплакать. «Нет, Уокер. Не сейчас» — Ясно, — встав с кровати я достала из шкафа чистое полотенце, чтобы сходить в душ. — Когда похороны? Хорошо, что я стояла спиной к присутствующим, мне стоило неимоверных усилий сказать это слово без эмоциональной окраски. — Вики, — голос Мими звучал виновато, нехорошее предчувствие стало нарастать, давя на меня изнутри. — Что-то не так? Каменная маска вновь обратилась к присутствующим. — Тебя не пустят на похороны. Я так сжала челюсть так, что зубы едва не начали крошиться. — С какой стати? — Ты Непризнанная, Сатана считает, что твое присутствие позорит его сына, — голос мамы был холодным как сталь, острым лезвием разрезая мое сердце. Я болезненно хмыкнула и покачала головой, чуть не спалив присутствие эмоций. — Значит жить и быть помолвленной с его сыном не было позором, а похороны позор? Двуличный урод, — мне вспомнилась наша беседа после того, как я очнулась в аду. Дьяволица молчала потупив глаза в пол, будто ее туфли стали невероятно интересными в этот миг. — На похоронах будут только демоны, самые приближенные. Увы, ты как бельмо на глазу для них, — Ребекка не щадила моих чувств, похоже, думая, что я все ещё под успокоительным. Скоты. Мне даже не дадут попрощаться с любимым. Увидеть его последний раз. Просто вычеркнут его из моей жизни, словно его и не существовало. Плевок в лицо. — Ясно, — я облизнула пересохшие губы. — Я в душ. — У нас занятие у Фенцио, мы опоздаем, — соседка посмотрела на часы. — Они отстают, осталось пять минут до начала. — Мне плевать. — Вики, ты должна ходить на занятия, — Серафим сдвинула брови, пытаясь меня вразумить. — Ой, давай ты не будешь играть в беспокойную мамочку?! Уходите. Обе. Мне плевать на занятия, на похороны, на все. Я не хочу никого видеть. Прошлепав босыми ногами по полу я скрылась в ванной, не став дожидаться ответа. Выдержка начала подходить к концу, стоило мне захлопнуть за собой дверь, по щекам потекли слезы. Я тихо глотала их, делая глубокие вдохи и вновь медленно считая до десяти. Мими и Ребекка всё ещё находились в комнате. «Да они издеваются» Я разделась и включила воду. Кипяток. Пар стал наполнять помещение, зеркало тут же запотело, стало жарко, чем дольше я ждала, тем больше нагревалась вода. Собрав последние остатки бессмертных сил стала прислушиваться к энергиям и звукам в комнате. Серафим и соседка убедились, что я и правда пошла в душ, первой ушла Мими. Мама, как назло, стояла ещё пару минут, ожидая непонятно чего, но вскоре ушла и она. Слезы уже застилали глаза, капая холодными каплями на грудь, я позволила себе всхлипнуть, один раз, второй. Руки задрожали, тело словно понимало, что сейчас будет происходить — ему придется отдуваться за страдания моей души. Но так было нужно, иначе мне не сдержаться, не стерпеть, не найти сил. Внутренности словно стали выворачиваться наружу от страха, подкатывая к горлу тошнотой и тяжёлым комом. Я шагнула в кабинку. Раз. Два. Вытянула руки, подставляя под струи воды. Ощущения появились не сразу. Сначала кожу обожгло, первым порывом было выключить воду, но я осталась стоять глядя как кожа краснеет от бьющих по ней тугих струй воды. Краснота становилась сильнее с каждой секундой воздействия. Начали появляться волдыри. С меня словно заживо сдирали кожу. Боль становилась нестерпимой, я добровольно пытала себя, стараясь отвлечься от боли внутри. Все ушли на занятия, сейчас в жилом крыле было пусто. Можно было выплеснуть все эмоции, накопившиеся там за ночь, после того, как успокоительное перестало действовать и мне пришлось взять себя под контроль, чтобы не выдать ни энергией ни реакцией. Изо рта вырвался истошный крик, меня колотило как при лихорадке. Обожжённые руки дрожали от кипятка, прожигающего их чуть ли не до кости. Горячий пар опалил слизистые, моментально зажившие. Я сделала шаг назад часто дыша от напряжения, кажется, стало немного легче. Ожоги тут же начали проходить, регенерация работала отменно. Жаль это работает только на физическом уровне. Выключив воду и промокнув себя полотенцем я оделась обратно и вышла в комнату. Не ходить в лабиринт иначе я умру? Люцифер умер, а вместе с ним и я. Нельзя умереть дважды. В окне виднелась входная арка, в окружении зелёных стен, я встала на подоконник, вдыхая запах школьного сада, усиленный столь неподходящим по настрою солнечным днём. Занесла ногу над улицей и шагнула вперёд распахнув крылья.

Первый визит

Со стороны происходящее выглядело весьма странно. Если кто-то сейчас войдет в мастерскую, решит, что не в ладах с головой. Монах стоял как истукан, практически не моргая, он теребил крестик на шее нашептывая молитву и причина такого поведения была весьма странной. К монаху явился он сам, в белоснежном одеянии, с другой прической, но совершенно точно бывший его копией. — Я уже и забыл как тут паршиво, — копия огляделась по сторонам. — Если ты дьявол и хочешь испытать мою веру, то я устою, — монах склонил голову, яростнее начав читать молитву. — Да прекрати ты, бог тебе тут не поможет, — копия надменно бросила эту фразу, насмехаясь сама над собой. — Аминь, — не слушая закончил монах, возвращая взгляд к гостю. — Я уже и забыл какой я был легковерный, — мужчина в белом надул губы. — Но не будем терять время. Он вытащил из кармана мантии свёрнутый лист бумаги и подойдя ближе передал опешившему себе же. — Мне бы хотелось сказать очень многое, облегчить самому себе процесс поиска. Но подозреваю, что менять произошедшее не стоит. Мало ли как это скажется. Монах развернул полученный лист, на нем виднелся рисунок необычного кинжала с тремя лезвиями. На каждом из них была надпись на неизвестном ему языке. Гость положил руку на плечо служителя монастыря, фиксируя его взгляд на себе. Он словно внушал собеседнику нужные мысли, тот не отводя взгляд слушал быструю, сбивчивую речь. — Ты должен пойти с этим к кузнецу. Заплати ему сверх того, что он потребует и настаивай на абсолютно точном исполнении твоей задумки, — мужчина в белом сделал паузу, будто вспоминал нужные слова. — После того, как работа будет закончена читай над кинжалом псалмы, о прощении грехов и покаянии. — Я непони… — хотел перебить его монах, но гость зашипел вскинув руку. Он смотрел в одну точку сосредоточенно нашептывая себе что-то под нос, затем угукнул сам себе же и продолжил. — Когда сюда явятся люди с севера, один из них спросит откуда у тебя эта вещь. Ты ответишь, что это орудие господне и его передал тебе ангел. Велел читать псалмы обещая вернуться с первыми морозами. «Мое лицо он все равно не вспомнит пока не умрет» Бессмертный осторожно вспоминал слова, сказанные им самим же себе, стараясь не нарушить ход истории. — Ты ангел? — Чуть не забыл. Гость сделал пару шагов назад, повел плечами и тут же за его спиной раскинулись белые крылья. Монах прислонил руку к груди, стараясь унять бешено бьющееся сердце. — Невероятно, ты божий посланник. — А ты идиот, — он разочарованно выдохнул пряча крылья. — Ты все запомнил? Монах кивнул. Первая часть его роли исполнена.

***

Перед глазами плыли малиновые круги. Голова болела как после бурной пьянки. Я дернулась попытавшись поменять положение тела, руки затекли, в затылке отдало тупой болью. Изображение двоилось, пришлось с силой зажмуриться пару раз, пока картинка не начала складываться в одну. Меня окружали зелёные стены из густой листвы. Пахло травой и костром. Я лежала на земле со связанными руками и крыльями, веревка резала кожу при каждом движении, туго стягивала нежные перья, даже малейшая попытка пошевелиться отдавалась разрядом тока по всей спине. Покрутив кистями я поняла, что делаю только хуже, тот, кто связывал постарался на славу. Неподалеку от места где я лежала суетился ангел, стоя ко мне спиной, он насвистывал под нос мелодию, раскладывая перед собой мелкие предметы на небольшом каменном алтаре. Рядом с ним горел костер, мерно потрескивая в тишине. — Вики. С трудом извернувшись до режущей боли по всему телу я посмотрела в сторону того, кто меня звал. Это была мама. Она сидела на коленях, обездвиженная так же как и я. — Что происходит? — я с трудом разлепила ссохшийся рот. — Я ведь просила не ходить в лабиринт. Покрутив головой я попыталась размять затекшие мышцы шеи, в итоге испачкав лицо и волосы в земле. — Что происходит? Кто это? — Уже не важно. Все опять начнется заново, — Ребекка выглядела очень обеспокоенной. Я разделяла ее беспокойство, но только лишь потому, что не понимала происходящее. Ангел развернулся лицом, на алтаре позади него я увидела шкатулку, пропавшую из моего дома и разложенные предметы, ранее хранившиеся в ней — перо Серафима и часть вечно полыхающей земли. Но больше всего меня удивила личность ангела. Это был пропавший отец Лоры. «Какого хрена?» Он так обрадовался тому, что я очнулась, растянул жуткую улыбку до ушей и раскинув руки двинулся в нашу сторону. — Дорогие мои! — он подошёл ближе. — Ребекка, — посмотрел на маму. — Дочурка, — теперь уже на меня, — Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались, — пропел мужчина весёлым голосом, мне стало не по себе. — Вы… ты… Кто ты? Дочурка? — ерзая по земле я переводила взгляд с ангела на маму и обратно. Ее лицо ничего не выражало. Как странно. — Так ты не знаешь? — мужчина так искренне удивился. — Ребекка, не хорошо утаивать от дочери правду, — он поцокал языком, укоризненно качая головой. — Твой отец тебе не родной. Но это уже не важно, — ангел махнул рукой. Ой, кстати, совсем забыл. Я Вистан, — ангел наклонился и протянул мне руку, на его лице тут же заиграла ехидная улыбочка. — Совсем забыл, голова моя садовая, у тебя же руки связаны. Обойдемся устным приветствием. Он развернулся и чуть ли не вприпрыжку пошел назад к алтарю. — Долбаный псих, — мама так закатила глаза, будто ее эта ситуация скорее утомляла, чем пугала. — Я все слышу, Ребекка, — Вистан слегка повернул голову, но возвращаться не стал. — Почему он назвал меня дочуркой? — дурное предчувствие подсказывало ответ ещё до того, как я его услышу. — Потому что ты его дочь. Твой отец тебе не родной, — Серафим выпалила это на одном дыхании, без какого-либо эмоционального окраса. Для нее этот факт вообще не имел значения. — Что? Это шутка? — Нет, Вики. Да не важно, сейчас важно другое. — Не важно?! — я аж взвизгнула. — Мой отец мне не родной, а для тебя это не важно? Как это вышло? — Дочь, — мама сделала паузу, призадумавшись. — Ответь зачем ты пошла в лабиринт? Я ведь просила не делать этого. — Какое-то издевательство, — начала возмущаться я, дёргая ногами, упёрлась в землю плечом и руками, с трудом сев. — Шепфа, Вики! — Ребекка повысила голос. — Просто ответь. — Я вспомнила сегодня ночью, — повозившись я нашла более менее удобное положение. — Точнее это был сон-воспоминание. Тогда, перед мостом, я встретила себя. Пока я была человеком, лицо было нечетким, воспоминания прояснились только после смерти. Сначала подумала, что крышей поехала, но ведь все произошедшее настоящее? Мама молчала, сжав губы в тонкую полоску. Ей мои ответы не понравились. — Как это возможно? Вистан начал приплясывать, подкидывая дров в огонь, стало понятно, то, что он задумал близко к исполнению. — Лабиринт. Он выводит всех вас в нужное время и нужное место. Всех, кроме меня, у меня нет никакой роли в нынешнем возрасте, — она устало опустила плечи. — Приходится воздействовать в настоящем. — Куда ходил Люцифер? — Он забрал ребенка. — Какой-то сюр, — голова не только не прошла, а стала болеть ещё сильнее. — Что происходит? — Мы существуем во временной петле. Эти события повторяются раз за разом, потому что каждый из вас не хочет отпустить друг друга, — она закачала головой в непонимании. — Вы предпочитаете переживать всю боль и страдания снова и снова. Мучаете этот мир и себя, но никогда не разрываете петлю. Чем больше события повторяются, тем сильнее вы привязываетесь друг к другу, — лицо мамы стало совсем печальным. — Нельзя так любить. Это не любовь, а сплошные жертвы. Наверное здесь стоило опешить, такая реакция была бы правильной, но я почему-то расхохоталась как психопатка, складываясь пополам и чуть не свалившись из-за связанных рук. — Что за ебучий Интерстеллар на минималках? — я закрутила шеей смотря по сторонам. — Как это возможно? Мама скуксилась на мои слова. — Эта шутка перестала быть смешной уже после второго раза. — Второго раза? — Я так устала, — вдруг выдала Серафим, опуская плечи и сгорбливаясь под тяжестью собственных слов. — Я пережила уже столько повторений, вначале лишь стараясь осознать происходящее, а после, каждый раз пытаясь изменить историю. Помешать хоть кому-то из вас. До Вистана вообще невозможно добраться, у него есть амулет скрывающий энергию. Судя по этому и предыдущим циклам, Люцифера и тебя тоже невозможно убить, сколько бы попыток я не делала. Шепфа, — она посмотрела на небо в немом вопросе. — Я даже себя убить не смогла. — Себя? Я ни слова не понимаю, — но мама будто не слышала меня вовсе, ей словно нужно было просто выговориться, не обращая внимания на то понял ли ее слушатель. — Я пыталась спалить лабиринт. А он каждый раз восстанавливается. Проходят сутки и это проклятое место как новенькое. Стоит себе целое и невредимое, — Ребекка злобно вспорола землю каблуком туфли отчаянно зарычав. Вистан обернулся на ее действие, вспоминая о нашем присутствии. Танцующей походкой он подошёл ближе и сел по турецки напротив нас. Если бы не связанные руки все выглядело бы как дружеская посиделка у костра. — Что вы тут так бурно обсуждаете? Меня даже не позвали, хочу участвовать в семейном совете, — мужчина слегка наклонился вперёд заглядывая в лицо мне и маме. — Как ты могла? — на глаза навернулись слезы от обиды за моего, как оказалось, не родного отца. Серафим молчала, смотря невидящим взглядом куда-то в пустоту. — Я был очень убедителен, Вики. Но, — он звонко ударил себя по коленям. — Это ведь не самое интересное. Один я сам к себе приходил в земной жизни? Или у нас это семейное развлечение? — ангел замахал руками, намекая на вступление в диалог. — Не стесняйтесь, я вот вообще по-началу решил, что крышей поехал. Воспоминания вернулись во сне и меня к-а-а-ак озарило, — ангел развел руками перед своим лицом. — Я столько времени потратил на поиски информации о кинжале. Везде только скупые записи, кто-то что-то видел, рассказал, показал, одно лишь устное описание орудия, да и только. А потом подумал, — он звонко шлепнул себя по лбу, оставляя красный след. — Я же оформлял священные писания. Нарисую его сам. Чем я не художник? И о чудо! — Вистан приложил ладони к щекам, ещё больше заставляя сомневаться в его адекватности. — Лабиринт пропустил меня. Маму история вообще не впечатлила, она скучающе рассматривала стены из густой зелени. Я скребла ногтями ладони, надеясь, что это все сон, но ничего не происходило. — Какие вы неразговорчивые. Жуть, — Вистан недовольно скривился. — Тогда выскажусь я, — он отряхнул края белоснежной одежды небрежным жестом. — Со вторым визитом тоже были проблемы. Да ещё какие, — ангел выпучил глаза. — Я все пытался понять, что вообще происходит, а потом сказал себе, — он раскинул руки в стороны. — Вистан, ты монах, а не учёный, в конце то концов. Тогда я просто начал анализировать воспоминания, — Вистан встал с земли, заложил руки за спину, начав ходить туда сюда. — Мне не давала покоя одна фраза, о том, что Люцифер должен позаботиться о маленькой Бекке. Я следил за ним, но в те года, когда Ребекка была маленькая, Люцифера где-то опять носили черти, — он запнулся, расхохотавшись как придурок. — Хорошая шутка. — Ближе к делу, Вистан. Этот рассказ меня всегда утомляет, — мама устало посмотрела на ангела. — Тогда я наведался к своей приемной дочурке Лоре. Она снова сунула свой любопытный носик в ваш дом и о Шепфа! — мужчина затряс руками. — Вики беременна. Тогда я подумал, а что если… Понимаете да да? — ангел оскалился в нездоровой улыбке, думая, что мы сейчас догадаемся о чем он. — Если я мог перемещаться в прошлое, почему Люцифер не может. Спустившись на землю, я немного поворошил прошлое семьи моей дорогой любовницы. И узнал такое, — Вистан выделил интонацией последнее слово. — Оказывается маленькую Бекку подбросили под дом ее родителей. Какой-то странный мужчина в черном. Представляешь? Ангел остановился возле меня и наклонился к моему лицу так близко, что я смогла разглядеть безумие, плескавшееся в его глазах. Тошнота подкатила к горлу, внутренности скрутились в тугой канат. — Ты, — я посмотрела на Серафима запнувшись. — Ты моя дочь? — Парадокс, да? — на лице Ребекки появилась печаль. — Какой-то пиздец, — других слов у меня не нашлось. — А ты. Зачем пытался убить меня на земле? — Каюсь, соображаю туговато. Упустил ма-а-аленькую деталь в надписи, — Вистан извлек из кармана кинжал, тот самый кинжал. — Прощённое. Дитя должно быть прощенным, а это значит, что пока ты не обретёшь крылья, то абсолютно не подходишь на эту роль. Ладно, — он резко выпрямился, рассматривая свое орудие. — Заболтался я тут с вами. Скоро я обрету вечную власть, а вы все равно умрёте. К чему соловьём заливаться. — Нет никакой власти, кретин! — Серафим попыталась освободиться, покрутив запястьями. — Кинжал это якорь, сосуд собирающий нас вместе, чтобы начать все сначала. Отпусти нас. Хотя бы на этот раз. — Ой! — Вистан махнул рукой. — Бекка, ты такая фантазёрка, я помню да-а-а, — он пошло улыбнулся своим воспоминаниям. Захотелось приложить руку ко лбу, пощупать нет ли у меня жара, а значит и галлюцинаций от него, но связанные кисти не давали такой возможности. — Третий компонент для ритуала. Ты нашел его? — я вспомнила, что в шкатулке были только вещи символизирующие ад и небеса. — Ничто не символизирует людей лучше, чем бывший человек. Согласна, Вики? — Заканчивай быстрее, — перебила его Ребекка.- Мне нельзя терять время, — подначивала она Вистана, ее вообще мало интересовали детали происходящего. — Если ты так просишь, — Вистан шагнул к Серафиму, та не испугалась, а только наоборот, распрямилась подставляя себя под удар. — Что ты творишь? — завопила я, глядя на столь странное смирение со своей смертью. Ангел вонзил в нее кинжал, в сосуде, на рукояти которого я заметила нечто светящееся алого цвета, мерцающее внутри мутной стекляшки. Это была душа Люцифера. Теперь, к ней начала добавляться ещё одна, серебристая, контрастирующая с красноватым свечением душа Ребекки. Она медленно наполняла колбу, занимая свое место. Тело Серафима обмякло, она безвольно повалилась на землю. — Твоя очередь, дочурка, — Вистан развернулся ко мне. — Нет. Я отчаянно замотала плечами, отталкиваясь коленями от земли, но сдвинулась лишь на пару дюймов, в итоге завалившись на бок. — Ну же, будет совсем не больно, — раздалось прямо надо мной. Сверкнули три лезвия. Бок пронзило острой болью, я практически ощутила, как душа покидает тело, оставляя лишь пустую оболочку. Мне чудились мириады звёзд и галактик, в которых я ищу свое пристанище. Кружащаяся в танце звёздная пыль, жар огня, прохлада ветра и освежающие брызги воды. Все это собиралось воедино, делая меня частью своего бытия.

Второй визит

Он снова вернулся в прошлое. Со вторым визитом возникли проблемы как и в первый раз. Монашеское образование не позволяло обдумать происходящее со всех сторон под нужным углом. Разве он виноват, что в те времена и физики то не существовало как науки. Это сейчас люди летают в космос, разбирают молекулы бытия на атомы познавая устройство вселенной. Что говорить, но широты кругозора ему не хватало в этой ситуации. Сначала пришло воспоминание, в картинках яркого сна, вспыхивающих в его голове. Тогда, в монастыре ему явился он же, дал указания, четкий план действий. Расскажи он об этом своим братьям, да его бы отправили на костер. Спасибо человеческому восприятию, оно бережет рассудок своего хозяина, стирая из памяти лицо визитера. Ты помнишь, что к тебе приходили, но совершенно не помнишь как выглядел пришедший. Его ранняя, земная копия стояла склонив голову и держа на вытянутых руках готовый кинжал. Такой, каким он его помнил. Один в один. Он сам и был его создателем, приложившим руку к исполнению ритуала. Теперь цель близка как никогда. — Я сделал все как вы и просили, — лепетал монах не глядя в глаза. — Человек с севера приходил? — ангел взял кинжал, рассматривая его повнимательнее. Все было выполнено до малейших деталей. Даже надписи соответствовали тем, что были на рисунке. Ох и попотел он тогда копируя надписи на иврите в свой чертеж. — Ты молодец, Вистан. Гость спрятал оружие в карман просторной мантии и подошёл ближе. — Посмотри на меня, — приказал он. Монах несмело поднял взгляд. — Слушай и запоминай каждое мое слово, от них зависит твое будущее, — ангел поймал взгляд монаха, начиная делать внушение. — После попадания в школу, первым делом ты должен украсть амулет, скрывающий энергию у Фенцио. Иначе рискуешь своим задом. — Фенцио? — Т-ш-ш, — гость зашипел, помахав пальцем. — В одна тысяча девятьсот девяносто третьем году, ты должен пойти в центральный парк города Нью-Йорк, на третьей лавочке от входа будет сидеть женщина, ее зовут Сара. Ты должен очаровать ее, так, чтобы она стала твоей женой, — монах захлопал глазами, ему вообще ничего из сказанного не было ясно. — Купить дом на Хэйвен стрит 67. Сара удочерит девочку, но это детали. У вас по соседству будет жить семья, твоя задача соблазнить мать семейства. Когда надумаешь свалить оставь свою приемную дочурку приглядывать за плодом греховной связи, потому что она часть ритуала, — ангел достал из кармана лист бумаги с текстом, сделав паузу и сверяя сказанное с написанным. — Чуть не забыл, — он смял бумажку, пряча ее обратно. — Пусть Люцифер позаботится о маленькой Ребекке. И да, тебе нужно пойти в школьный сад. Ангел небрежно махнул рукой в сторону старого себя уже собираясь направиться к выходу. — Я ничего не понял, — монах растерянно посмотрел на своего гостя. — Вы могли бы объяснить. — Мог бы, — гость задумчиво надул губы. — Но нельзя менять ход истории. Все должно быть так, как в воспоминаниях. Каблуки его туфель застучали по ветхим дощечкам, пока гость удалялся прочь. Его виток истории завершился.

***

Я стояла в прихожей рассматривая детское фото. Мы с родителями стоим возле дома, они ещё живы, мне пять лет. «Хорошо, что они не дожили до этого момента» Я опустила фотографию лицом вниз и направилась к выходу. На улице была глубокая ночь, я поежилась от холодного ветра, моментально покрываясь мурашками. Наверное стоило одеться теплее, но я вроде бы шла совершать самоубийство. Так что какая в сущности разница? Недалеко от моего дома находился заброшенный высотный дом, то что нужно для моей задумки. Почему я решилась на такой шаг? Хороший вопрос. То нападение с полгода назад. Внутри меня что-то щелкнуло, стало казаться — я лишняя в этом мире, а моя жизнь какая-то и не моя вовсе. Сегодня я решилась на отчаянные меры. Поддалась желанию покончить с мучением раз и навсегда. Именно поэтому я сейчас брела по улице, но медленно, не торопясь к финалу своей истории. — Эй! Простой! — окликнул меня голос сзади. Я обернулась, успев подумать, что голос больно знаком. Тот, кого я увидела вогнал меня в ступор, мягко сказать. Позади меня стояла моя точная копия. Одетая в джинсы и футболку, немного отличные от тех, что были на мне, но сути это не меняло. Мы были похожи как близнецы. «Какого хрена?» Пару раз крепко зажмурившись я понадеялась, что видение пропадет, но ничего не произошло. — Ты кто? Моя копия в несколько шагов преодолела расстояние между нами, смотря в мое лицо с тоской. — Твою то мать… А я все думала, кто же это был. Она уперлась взглядом в асфальт кусая губы. — Послушай, — девушка схватила меня за плечи так резко, что дернулась от испуга. — Ты должна пойти на мост, тот, который ведёт в центр города. — Это розыгрыш? — я завертела головой. — Тут где-то скрытые камеры? Моя копия меня не слушала. Подняла голову к темному ночному небу, покачивая ей в немом вопросе. — Я так тебе завидую, — она вернула свой взгляд ко мне. — Ты сможешь его увидеть, обнять, поцеловать. Я не смогу этого сделать больше никогда. Она прикрыла рот рукой, стараясь успокоиться, но по ее щекам текли слезы. — Никогда не думала, что буду завидовать сама себе. В полном смятении и непонимании я молчала, не зная, бежать, остаться или может обратиться к психиатру? Мне причудилась я сама же. Тут точно беды с головой. Копия отняла руку от лица, собираясь опустить, но тут ее взгляд зацепился за кольцо на пальце. Она сняла его, повертев так, чтобы прочитать гравировку внутри. — Засранец. Чертов ты засранец. Посмел оставить меня одну, — девушка всхлипнула, надевая кольцо обратно. Это точно розыгрыш. Но грим удался на славу, даже я не вижу подвоха. Только интересно, кто его организовал? У меня ни друзей, ни родни. Я вообще одна в этом мире, толком не умеющая строить связи с людьми. — Послушай, хороший грим, я поверила. Но это все очень жутко, — я скрестила руки на груди. — Так может и с сердцем плохо стать. — Иди на мост, — моя копия утерла слезы. — Ты поймёшь все. Однажды поймёшь. Не дожидаясь ответа она быстрыми шагами пошла прочь. Оставляя меня думать над тем, что у меня началась шизофрения, не иначе. Ладно. В конце концов, что я теряю? Может на мосту финал розыгрыша. Я развернулась в другую сторону, последовав совету. По-моему я видела похожий ролик на Ютубе. Никогда не доводилось участвовать в пранке. Мост оказался ближе, чем заброшенный дом, но на самом мосту никого не было. Я постояла для верности с пару минут, затем перемахнув через перила. Может сейчас появится съёмочная группа? Внизу шумели темные воды реки, я занесла ногу над ними, пораздумывала и вернула ее обратно на парапет. А почему я, кстати пошла на мост? Я же собиралась пойти к разрушенному зданию. Меня сбила с толку девушка, которую я встретила по дороге. Совсем не помню как она выглядела. — Эй! — окликает меня кто-то сбоку. Я немного медлю, но затем оборачиваюсь на зов, замечая неподалеку мужчину в черном. — Уверена, что хочешь прыгнуть? — он слегка отводит руку, указывая зажатой в пальцах сигаретой на воду. — Здесь высоко. Говорят удар о воду, при падении с такой высоты, по ощущениям как удар о бетон. — Тебе какое дело? — резко отвечаю мужчине и снова смотрю вниз. Я же вообще собиралась совершить самоубийство без свидетелей. Откуда он тут взялся? — Ты пытаешься самоубиться у меня на глазах. Как минимум, я невольный свидетель. — Боишься, что тебя замучает совесть? — кричу я сквозь порыв холодного ветра. Он рассмеялся. — Это вряд ли. — Тогда просто не мешай. — И не собирался. Просто курю. А тут ты. — О, простите великодушно! — я уже начинала раздражаться, зачем вообще разговаривает со мной если ему все равно. — Скоро я закончу и сможешь дальше размышлять о жизни в одиночестве, — ехидно ответила я. — Ты никого не встретила по дороге сюда? — Что за вопрос? — я крепче вжимаюсь руками в перила. — Любопытство. Кто-то подтолкнул тебя сюда прийти? Так странно, откуда ему знать, что я встретила ту девушку по дороге сюда? Это же она подсказала мне про мост. Не помню как она выглядела. Да и о чем говорила тоже. Видимо, отсутствие нормального отдыха совсем дурно сказалось на моей памяти. — Нет. Это мое решение, — правду этому странному типу я точно не скажу. — Точно? — Точно, — я заношу ногу над шумящими потоками воды, раздумываю пару секунд и возвращаю ее обратно на парапет. Блин. Чертов незнакомец, совсем сбил мне весь настрой. Мужчина выкинул окурок в реку и прогулочным шагом подошёл ко мне. Да как же выглядела та девушка? Когда он подошёл ближе мне удалось разглядеть его внешность. Он был весьма красив, пожалуй, даже слишком. — Почему ты здесь? — задал он вопрос. — Не твое дело, — огрызнулась я. «Вот же пристал» — Кто ты такой? — возник у меня логичный вопрос. Этот тип будто взялся из ниоткуда. — Не думаю, что это важно. Я хмыкнула, помотав головой. И правда, какая разница кто он? — Будешь отговаривать меня прыгать? — я повернулась в пол оборота, покосившись на своего собеседника. Из-под ворота его рубашки и закатанных рукавов проглядывали татуировки, плотно покрывавшие кожу. «Неплохо. Ему идёт» — Скорее наоборот, — он глянул вниз. — Наоборот? — я удивилась. — Разве ты не вроде ангела хранителя, который появляется в такие моменты и просит подумать? Мужчина громко рассмеялся, будто я сказала нечто очень смешное. — Точно не ангел хранитель. Демон искуситель, если тебе угодно. «С такой то внешностью. Ещё бы» Порыв ветра заставил меня поежиться, а руки вцепиться сильнее в перила. Проклятие, самоубиваться на глазах такого красавчика совсем не хочется. Может не умру, так хоть развлекусь? В конце концов умереть можно и завтра. — Помоги вылезти. — Не хочешь прыгать? — удивился он. — Передумала

«Я уже говорил тебе, что такое безумие? Безумие — это точное повторение одного и того же действия раз за разом в надежде на изменение. Это. Есть. Безумие». Ваас Монтенегро. Far Cry 3