Перстень и чаша. Том 2

Гостиная сеньора Акосты, как и в прошлый раз, была залита светом свечей, расставленных на столе в серебряных канделябрах. Золотистые блики дрожали на серебре приборов, бросали танцующие искры в грани бокалов точайшего венецианского стекла, золотили стены, обитые кремовым шелком, пушистый светлый ковер на полу и кремовые портьеры, приспущенные на потемневшие окна, отражались в стеклах и лакированных стенках высокого буфета красного дерева. В простенках Айяко расставила высокие напольные вазы с ветвями цветущей магнолии, и их аромат наполнял всё пространство гостиной. Посреди же стола, меж угощений, гейша установила плоское блюдо, наполненное водой, где в обрамлении тонких зеленых стеблей покачивались белые и розовые кувшинки. Как сказала девушка Арману, она создала для его гостей одну из разновидностей летней икебаны. – Ведь так приятно во время летней духоты посидеть у воды, вдыхая аромат лилий, – с улыбкой добавила она. Молодой человек улыбнулся в ответ, кончиками пальцев ласково проведя по щеке синоби. – О моем доме заботится лучшая хозяйка в Японии, – ответил он. Айяко с заалевшими щеками опустила голову – такая милая и очаровательная в белом кимоно с шелковым темно-синим поясом-оби. Головки шпилек в ее волосах были выполнены в виде распустившихся цветов сливы. Сам хозяин дома тоже приоделся – в изящный белый костюм из великолепной тафты. И вот по дому разнесся стук дверного молотка. Провожаемые Айяко, что шла, скромно потупившись, как и подобает прислуге, гости ступили в гостиную: старший сеньор Безерес – в алом пышном наряде, хрупкая Ракель – с убранными в строгую прическу волосами и в синем шелковом платье, Родриго – в черном бархатном костюме, и Ритсика – в небесно-голубом сари, отделанном серебром. Мужчины обеменялись рукопожатием с хозяином, Ракель сдержанно подала «сеньору Акоста» руку для поцелуя, а Ритсика почтительно поклонилась на свой манер – получив в ответ от Армана столь же почтительный, хотя и европейский, поклон. Следом в комнату вошел неприметный человечек в черном – приглашенный Безересом нотариус. Арман, увидев его, усмехнулся уголками губ – несчастный купец явно беспокоился о том, чтобы удача не ускользнула. Заметив его умоляющий взгляд, «дон Фелипе» решил не затягивать. – Сударыни, – обратился он к Ракель и Ритсике, провожая их к изящному столику в глубине гостиной, где стояли вазы с фруктами: японскими грушами, яблоками и виноградом, – прошу вас, не смущайтесь и чувствуйте себя как дома. Буду рад, если вам придется по вкусу это скромное угощение. Мы не заставим себя долго ждать. С этими словами де Претреше отошел от девушек, успев заметить, как слегка побледнела Ритсика и как поджала губы Ракель. Да уж, им предстоят довольно неприятные полчаса в компании друг друга, но тут уж ничего не поделаешь. Арман вернулся к ожидавшим его мужчинам. – Я думаю, нам лучше подняться в мой кабинет, – предложил он. Гости и нотариус последовали за хозяином на третий этаж, дальше – по убранному коврами коридору, и вскоре за ними закрылась дверь черного дерева. Здесь уже горели свечи, предусмотрительно зажженные Айяко, и их мерцание играло на лакированной столешнице рабочего стола, золоченых рамах картин и бронзовом циферблате больших напольных часов, стоявших у левой стены, что подчеркивали своим размеренным тиканьем тишину. В воздухе разливался медовый аромат расплавленного воска. Сев за стол, Арман кивком предложил остальным присаживаться на стулья напротив. Когда все расселись, нотариус протянул Безересу-старшему уже составленный, свернутый в рулон документ. – Итак, сеньор Акоста, – начал он, – вы совершенно добровольно, в моем присутствии, даете сеньору Безересу ссуду на торговый рейс в Хугли? – уточнил клерк. – Да, – кивнул Арман. – И доход с первого рейса полностью поступает в распоряжение сеньора Жозе Антониу Безереса? – Абсолютно верно. – И лишь со второго рейса он станет выплачивать вам долг, который вы даете ему под десять процентов годовых? – Именно так. Причем проценты будут начисляться только на первоначальную сумму. Проценты с процентов я брать не намерен. – Вы одалживаете сеньору Безересу?.. – Тридцать семь тысяч пятьсот золотых испанских дублонов, – ответил молодой человек. – Или шестьсот тысяч наших реалов. – На какой срок вы даете означенному сеньору эти деньги? Арман вопросительно посмотрел на заметно нервничающего купца и мягко, успокаивающе улыбнулся: – На какой срок вам было бы удобно, сеньор? – спросил он. – Разумеется, я хотел бы услышать разумное пожелание. Жозе Антониу Безерес провел языком по пересохшим губам. – Два… два года… вас устроит два года, сеньор Акоста? – Конечно, – тут же ответил де Претреше. – Итак, сеньор, – вновь обратился он к клерку, – пишите: «До августа 20 дня 1632 года». По истечении этого срока сеньор Безерес вернет мне, учитывая проценты, сорок пять тысяч испанских дублонов золотом или семьсот двадцать тысяч португальских реалов. Безерес сглотнул и судорожно вытер лоб рукавом. – Д-да… – пробормотал он. – Благодарю вас, сеньор. Благодарю! – Помогите мне, господа, – Арман поднялся и, достав из кармана ключ, отпер большой металлический сейф, стоявший в углу кабинета за хозяйским креслом. Только сам де Претреше да еще его секретарь знали, что на самом деле сейфов было два. Где находился второй, секретный, хранивший бумаги Ордена и его казну, мало кто мог бы догадаться. И сегодня перед ужином Арман лично, запершись в кабинете, тайно ото всех переложил оттуда нужную сумму в обычный сейф: семьдесят пять кожаных мешочков по пятьсот монет – так что взору гостей открылся стоявший на полке металлического шкафчика небольшой деревянный сунудчок, окованный железом, с двумя фигурными ручками с каждой стороны. Общими усилиями его подняли и поставили на стол. – Прошу, сеньор. В присутствии вашего племянника и уважаемого нотариуса я передаю вам оговоренную сумму в испанских золотых дублонах, – произнес Арман. – Сделайте одолжение, пересчитайте. Безерес сглотнул и трясущимися руками открыл крышку. Следующие десять минут тишина нарушалась только звоном монет да монотонным счетом купца: тот аккуратно высыпал содержимое каждого мешочка на стол, пересчитывал, столь же аккуратно ссыпал обратно и откладывал в сторону. – Все верно, сеньор, – наконец сказал он. – Значит, мы можем подписать бумаги. Нотариус тут же разложил на столе две копии документа, и, когда обе стороны их подписали, сам, в свою очередь, поставил свою подпись и печать, а затем, свернув один экземпляр трубочкой, передал сеньору Безересу. Арман свой экземпляр запер в сейф. Вчетвером они отнесли сундучок в гостиную. Ожидавшие девушки с видимым облечением поднялись навстречу мужчинам с дивана, на противоположных концах которого сидели, отвернувшись друг от друга. – Наконец мы можем приступить к ужину, – радушно улыбнулся Арман. – Господин нотариус, я настаиваю: вы останетесь с нами… а потом поможете спустить деньги в паланкин сеньора Безереса. Разумеется, не Карелли же об этом просить! Нотариус зарделся от удовольствия и не счел возможным возражать. Айяко, возникшая словно из ниоткуда, тут же поставила на стол еще один прибор и так же беззвучно вновь скрылась. Все, заметно повеселев, расселись за стол: Арман во главе, напротив него нотариус, справа от хозяина – старший сеньор Безерес и Ракель, слева – Родриго и Ритсика. В бокалах гостей заплескалось вино, на тарелках заблагоухала еда. – Обратите внимание, – с улыбкой заметил Арман, – уважая нашу дорогую индийскую гостью, я попросил своего повара сделать блюда исключительно из растительных продуктов. Для меня самого это будет неожиданно и любопытно. Ритсика смущенно улыбнулась и не вставая поклонилась молодому человеку, выражая благодарность. – Разумеется, это не индийская кухня, но все же, тем не менее, она не противоречит вашей религии, дэви, – вернув ей поклон, добавил Арман. – Как мне объяснили, вон то блюдо, что так заманчиво пахнет, приготовлено по некоему методу кимпира – то ли сначала тушение, то ли варка… Там стебли бамбука, водоросли хидзики, морковь, какой-то корень под названием гобо и корень лотоса… И все это под соевым соусом. А вот – я уже пробовал, чудесное блюдо, – суши. Там внутри различные овощи и сыр тофу… абсолютно нежнейший. А вот… Впрочем, судите сами, – оборвал сам себя «сеньор Акоста» и первым наложил себе на тарелку расхваленные рисовые шарики, завернутые в темные водоросли. – Если бы русалки существовали, – весело заметил он, – они бы обязательно ели это! Ракель, ограничившаяся тем, что положила на свою тарелку пару ломтиков обычного твердого сыра и кисть винограда, словно поперхнувшись, закашлялась. Сеньор Безерес, сидевший с ней рядом, заботливо подлил дочке вина. – Русалки? – приподнял брови Родриго. – Откуда бы они взяли рис? Арман сделал неопределенный жест в воздухе. – Ну… возможно, они культивировали бы у себя на дне что-то ему подобное?.. А возможно, выходили бы на сушу на далеких островах и там выращивали бы себе все необходимое. – Хм… – нотариус глубокомысленно покачал головой и подложил себе добавки. – Ага. Они бы и воздухом дышали? – скептически хмыкнула Ракель. – По легендам, они могут, – шутливо защищался Арман. – Но у них же хвост! – А вдруг они по желанию способны превращать его в ноги? Вдруг у них есть какое-нибудь волшебное зелье? – хозяин дома подмигнул, поддразнивая сеньориту. – О боже… – Ракель, облокотившись о стол, демонстративно уткнулась лбом в ладонь. – Что за ерунда… – раздраженно пробормотала она. Безерес предостерегающе кашлянул, укоризненно глянув на дочь и покачав головой. – Не обращайте на нее внимания, сеньор Акоста. Русалки – это так интересно! – заискивающе улыбнулся он – и, следуя примеру хозяина, наложил на свою тарелку целую горку суши, обильно залив их темно-коричневым соусом. «Дон Фелипе» невольно рассмеялся. – Очевидно, не для всех… – мягко произнес он. – Что ж, давайте тогда обсудим более насущные темы. Сеньор Родриго, когда вы намерены выйти в море? Все взгляды устремились на молодого моряка. Он вздохнул и ответил, накладывая на тарелку какие-то широкие и тонкие зеленые пластинки: – Думаю, мне не стоит затягивать. Так что, едва трюмы «Мурены» наполнят товарами, едой и водой… Вероятно, дней через пять. Не так ли, дядя? – повернулся он к Безересу. Тот кивнул: – Нам надо спешить… Ведь еще немного, и начнется сезон штормов, а они жестоки в здешних морях! Родриго улыбнулся. – Сезон штормов начнется в ноябре. До этого времени я совершенно точно не собираюсь гноить наши товары на складах! – Как вы намерены идти? – спросил Арман. – Я не пойду через Внутреннее море, – покачал головой Родриго. – В Цусимском проливе слишком много пиратов, а я не имею права рисковать – ведь этот рейс я совершаю даже не на наши деньги, и вам это известно лучше, чем кому бы то ни было, сеньор Акоста, – капитан «Мурены» благодарно склонил голову. – Думаю, мне удобнее будет выйти из Осакского залива через пролив Кии сразу в океан. Да, путешествие несколько замедлит встречный ветер, но это не шторм и не пираты, – он улыбнулся. – Вы думаете обогнуть южную оконечность Кюсю и войти в Восточно-Китайское море? – уточнил де Претреше. Родриго покачал головой. – Я вообще не думаю идти через Восточно-Китайское море. Как я уже сказал, пираты. Я пройду между южной оконечностью Формозы и северной границей Филиппинского архипелага – сразу в Южно-Китайское море. Надеюсь, через девять дней, на десятый, «Мурена» пересечет пятнадцатую параллель, не угодив ни в какой шторм… а дальше я буду уповать на милость господа. – Что это за параллель, мой господин? – побледнев, спросила сидевшая рядом с моряком Ритсика, которая до этого с удовольствием отдавала должное суши. Молодой человек ласково и осторожно накрыл ее руку своей. Арман заметил, как тут же зарделась и потупилась индианка, но убирать свои пальцы из-под пальцев юноши не спешила. – Севернее этой параллели тайфуны чаще образуются летом, а осенью – южнее нее. Она делит Южно-Китайское море практически пополам. Когда мой корабль пересечет ее, будет уже осень. Самое начало сентября. Не могу загадывать, но в лучшем случае это произойдет третьего числа. – А в худшем?.. – напряженно спросила она. Родриго ободряюще улыбнулся. – Если в океане меня задержат сильные ветры? Тогда дней за двадцать… ну за двадцать один максимум. К четырнадцатому-пятнадцатому сентября, но никак не позже. В любом случае я избегаю сезона штормов в северной части этого моря, но попадаю в них в южной. Но я надеюсь, что мне удастся быстро и благополучно миновать эти опасные воды. В конце концов, «Мурене» может и повезти, и море будет спокойным… хотя и тут встречный ветер не перестанет замедлять нас. Но что поделаешь? – Родриго пожал плечами. – До ноября в тех широтах господствует юго-западный муссон. – А пережидать его тут до ноября – значит угодить в объятья тайфунов в здешних водах, – сокрушенно вздохнул старший Безерес. – И лучше уж идти против встречного ветра, чем сражаться с ураганом. Молодой моряк кивнул. – Если мне повезет, то за четыре-пять дней я успею пересечь неприятный участок и войду в Малаккский пролив. Увы, этого опасного пути никак не избежать. Но я прохожу им не впервой, и до сих пор господь хранил «Мурену». – Там рифы?.. – тонкие изогнутые брови Ритсики нахмурились, словно девушка пыталась что-то припомнить. – Кажется, когда мы плыли сюда через тот пролив, мой господин, мы поднялись на ют и вы рассказывали мне о нем… Там очень много разных островов и островков, не так ли? – она улыбнулась. – Там столько солнца! – Совершенно верно, дитя мое, – ласково кивнул капитан. – Там пираты! – негодующе фыркнул Безерес. – Вот Родриго и дежурил лично на палубе. Гнусные разбойники! Пользуются тем, что у кораблей нет другого пути! Нет, ну можно, конечно, пойти и через Яванское море, а там по Индийскому океану… Но разве Зондский пролив эти мерзавцы не контролируют тоже?! Контролируют, будь я проклят!.. – купец стукнул кулаком по столу так, что задребезжала посуда, а огоньки свечей в канделябрах заплясали. – В Малаккском хоть есть шанс сбежать, затеряться среди всех этих бесчисленных островков, укрыться в какой-нибудь бухте. А в Зондском ты куда побежишь? Бутылочное горлышко есть бутылочное горлышко. Эх… – он махнул рукой. – А солнце – так вы сюда в сухой сезон шли. А сейчас Родриго в сезон дождей попадает!.. – Поэтому я не стану тратить время на крюк к Зондскому проливу и задерживаться дольше необходимого в тех бурных широтах, – чуть нахмурился Родриго. – Я пойду через Малаккский пролив. И, даст бог, за пеленой тропических ливней «Мурене» удастся проскользнуть незамеченной. А если нет, я дам бой любому мерзавцу! – глаза моряка сверкнули. – Она – крепкий галеон, и на ней достаточно пушек. Нотариус поджал губы, как-то поскучнел и хмуро покачал головой. – Вы так смелы, кузен… – проронила Ракель, глаз не спускавшая с Ритсики и Родриго. В ее лице не было ни кровинки. – Я вас умоляю, будьте осторожны. – При хорошем попутном ветре путь через этот пролив займет всего два дня, кузина, – мягко ответил молодой Безерес. – А затем я сразу попаду в Андаманское море. Оно очень спокойное практически в любое время года. Я даже боюсь, что «Мурена» слишком задержится, попав в полосу штилей. – И потому, я полагаю, вы не станете оставаться в нем дольше обычного? – улыбнулся Арман. – Скорее всего, вы пройдете через пролив Десятого градуса и выйдете в Бенгальский залив? А оттуда уже напрямую в Бенгалию… надеясь не попасть в шторм. Родриго внимательно и чуть изумленно взглянул на «Фелипе Акосту». – Как я вижу, вы неплохо представляете себе морской путь из Сакаи в Хугли, – наконец произнес он. – Откуда? Ведь вы же обычный торговец, сеньор. Молодой иезуит лишь пожал плечами, улыбнувшись уголками губ: – Я дал себе труд изучить карту: я же должен иметь представление, с чем придется столкнуться капитану, под чей рейс я даю неплохие деньги. Это естественно, не так ли? Родриго лишь покачал головой. – Итак, вы планируете оказаться в Бенгалии в конце октября или даже в начале ноября? – уточнил Арман. Капитан кивнул. – Скорее всего так, сеньор. Если только не случится чудо, встречные ветры не сменятся попутными, «Мурена» не попадет ни в один шторм или штиль, тогда… Ну, тогда я буду в Хугли всего через двадцать четыре-двадцать пять дней. Но это вряд ли, – улыбнулся моряк. – Как бы там ни было, я думаю оставаться в фактории до декабря. Во всяком случае, это позволит избежать штормов Бенгальского залива на обратном пути. Тогда самый тяжелый отрезок придется на Южно-Китайское море, где опять «Мурена» пойдет против муссона, что сменится на северо-восточный. – Хорошо уже, что пик тайфунов в тех широтах будет позади. Переждать его в Хугли – правильное решение, сеньор, – серьезно кивнул Арман. – Конечно, никто не застрахован от бурь, но все же вероятность попасть в них заметно снизится зимой. Правда, в более высоких широтах вы попадаете именно на пик ураганов… Однако я надеюсь, что вы без особых приключений повторите маршрут в обратном направлении и через пролив Кии вернетесь в Осакский залив… к февралю? – Да, – Родриго шутливо развел руками. – Рождество и Новый год мне придется встречать в море. – Ах, кузен, мы не успели обрадоваться встрече с вами, а вы вновь уходите в плавание! – Ракель кусала губы, едва сдерживая слезы. – Опять… в такое опасное плавание… Ритсика сидела молча, не поднимая головы, словно окаменела. – Но обещайте… обещайте мне, кузен, что, вернувшись, вы снова не оставите нас так скоро! Родриго рассмеялся. – Дорогая кузина, клянусь вам! Тем более, сезон штормов в здешних широтах закончится лишь с мартом. Так что – до апреля я буду с вами. – Могу я попросить вас об услуге, капитан? – спросил Арман. – Разумеется, если это в моих силах, – кивнул моряк. – Я прошу вас довезти до Хугли двух моих торговых партнеров, а позже, если вас не затруднит, доставлять нашу корреспонденцию: от меня – к ним, а от них, соответственно – ко мне. – Сеньор, если услуга состоит только в этом, то наша семья обязана вам куда большим, – улыбнулся молодой Безерес. – Конечно, я с удовольствием выполню вашу небольшую просьбу. – Вот и прекрасно, – улыбнулся в ответ Арман. Ужин продолжился, все с удовольствием воздавали должное угощенью – даже Ракель в конце концов надоело сидеть с постным лицом, и она отведала пару кушаний: гречневую лапшу, специально поданную холодной, и рисовые треугольнички с различными начинками – от маринованной сливы до красных бобов. Затем подали сладкое: желеобразные зеленые пастилки – ёкан, рисовые шарики, нанизанные на деревянные палочки и политые сладким соусом – данго, разноцветные круглые пирожные – моти… Больше всех в еде усердствовал нотариус, не принимавший участия в беседе. Он не пренебрег ни одним кушаньем. – Очень вкусно! – восклицал Безерес. – Я и не думал, что у местных может быть что-то толковое в кухне. Вы правы, сеньор Акоста, что угостили нас. Теперь и я буду просить наших поваров делать нам что-то подобное! Верно, дочка? Ракель кисло улыбнулась. – Полагаю, что даже если так, то я бы попросила их делать нечто более существенное, чем рис и трава. Наша дорогая гостья может питаться как хочет, но в своем собственном доме я не собираюсь сидеть на сыре и бобах. Родриго кашлянул, успокаивающе глянув на Ритсику. – Надеюсь, ваши слова не означают, что за время моего отсутствия этой девочке будет грозить голодная смерть? – словно бы в шутку пожурил он кузину. – Перед отъездом я велю поварам прислушиваться к ее пожеланиям – если вдруг она захочет питаться отдельно. – Я благодарю вас за понимание, мой господин, – склонила голову индианка. Ракель усмехнулась. – Как трогательно… – пробормотала она. – Дитя мое, – обратился Родриго к девушке, – я хочу, чтобы ты знала: если вдруг с тобой случится беда, ты всегда можешь прийти сюда, в этот дом, к сеньору Акоста. Он мой друг и придет тебе на помощь. – Совершенно верно, сеньорита, – серьезно ответил Арман. – Вы можете на меня рассчитывать. – Благодарю вас, – кивнула Ритсика. – Я бы хотел сделать тебе приятное, дитя мое, – произнес молодой моряк. – Ведь я отплываю в Бенгалию, а это тоже область Индии. Твоей родины. Я понимаю, что Сурат довольно далеко от Хугли, но тем не менее… Скажи, что мне привезти оттуда для тебя? Девушка потупилась. – Просто вернитесь как можно скорее, мой господин, – тихо ответила она. – Я буду молить о вас покровителя путешественников Ганешу… буду молить о вас всю Тримурти! – А вот, кстати, сеньор Родриго, для вас и подсказка, – улыбнулся Арман. – Привезите Ритсике изображения ее богов: статуэтку того же Ганеши, шивалингам… что там еще… образ Вишну? Привезите ей мурти Лакшми… кажется, женщины ее почитают особо, не так ли, дэви? Глаза Ритсики вспыхнули восторгом. – О мой господин!.. – воскликнула она. Нотариус аж поперхнулся, закашлявшись. Ракель фыркнула. – Странное пожелание, сеньор. Я думаю, христианину не следует поощрять язычество. Арман улыбнулся. – А я думаю, сеньорита, что к нашей святой вере человека лучше и быстрее всего привести не запретами и не жестокостью, но мягкими беседами и прекрасным личным примером терпимости. Ракель возмущенно вдохнула и замерла на стуле, метая глазами молнии. Но ничего не возразила. Тем более что отец взглянул на нее столь строго, что сразу становилось ясно – он возмущен ее поведением. – Вы совершенно правы, сеньор, – самым елейным тоном согласился Безерес. – И мы все должны подавать нашей гостье пример истинно христианского великодушия. – К тому же индусы почитают Троицу, – внес свою лепту в разговор и Родриго. – Пусть и в совершенно искаженном варианте, но у них есть представление о тройственной природе Создателя мира… хотя, увы, нет понятия об его единосущности. – Напротив, их объединяет Шакти, мой господин… – сдерживая улыбку в уголках губ, проронила Ритсика, скромно потупившись. – Я могу потом рассказать, если вам интересно. Это долго и очень непросто… тем более для такой обычной девушки, как я. Я ведь далеко не просветленная и даже не принадлежу к брахманам. Над столом на миг повисла изумленная тишина. По губам Армана тоже скользнула улыбка. – Как я уже говорил, то, что милая Ритсика не возвысилась до брахманов – вопрос очень спорный. Но не будем об этом. Что ж, сеньор Родриго, значит, решено. Привезите Ритсике образы ее божеств. И, возможно, несколько священных текстов? Мне было бы интересно ознакомиться с ними… хотя бы для того, чтобы вести диспуты с нашей гостьей. А она – ровно для той же цели – прочла бы Священное Писание. Это в любом случае пошло бы на пользу ее душе, улучшило бы грамотность, владение нашим языком и, возможно, привело бы к желанию принять святое крещение. Ритсика улыбнулась. – Увы, сеньор, я при всем желании не смогла бы прочесть священные тексты, хотя моя давняя мечта в том, чтобы хоть немного приобщиться к мудрости пуран и сутр. Я уже не говорю о чуде «Махабхараты» и «Рамаяны»… Я неграмотна и не могу читать даже на хинди, не говоря уже о высоком санскрите. – Возможно, сеньор Родриго, вы бы привезли Ритсике наставника? – предложил Арман. – Насколько мне известно, в Хугли довольно большой рынок рабов, и, если там поискать, возможно, найдется даже не один и не два, а несколько гуру и брахманов? Безерес-старший и Ракель недоуменно переглянулись. Ритсика испуганно вскрикнула. – Что вы такое говорите, сеньор? Разве я посмею, чтобы Родриго взял ради меня на себя такой грех – купить святого отшельника?! Проклятье йогина способно навлечь на человека страшные бедствия!.. – Сеньорита, помилуйте, – запротестовал Арман. – Кто же говорит о том, чтобы сеньор Родриго купил этих святых людей как рабов? Согласитесь, купить и выкупить – это совершенно разные вещи. Напротив, Родриго спасет их от куда более страшной участи! – Но… тогда… – девушка не находила слов. – Как же тогда он привезет их сюда, в Японию?.. Разве они согласятся добровольно оставить свою землю – землю, по которой ступали Кришна и Рама? Землю, которую освящает пребывающий на Кайлаше Шива? – Что я могу сказать? – Арман пожал плечами. – Не знаю, как поступит Родриго. Я бы на его месте, прежде чем выкупать какого-нибудь гуру у португальских торговцев рабами, просто изложил тому ситуацию. И, если он согласится приехать сюда и поклянется в этом всем, что для него свято, тогда уже платить за него деньги. А если нет… Что ж, таков будет его выбор, сеньорита. Возможно, судьба, ваши боги или наш господь пошлет святому другого избавителя, а Родриго найдет более уступчивого наставника для вас. К тому же, сеньор, – повернулся де Претреше к моряку, – я бы вам советовал, коль скоро вы имеете определенные планы относительно нашей милой гостьи… – Да? – в голосе молодого капитана проскользнуло некоторое напряжение. – Пусть привезенный вами гуру будет еще и жрецом, который имеет право совершать все обряды. Возможно, Ритсика еще не скоро воспримет наши. Молодой человек чуть нахмурился, а потом в его глазах блеснуло понимание. Брови нотариуса поползли вверх, Ракель и Безерес-старший недоуменно переглянулись, а Ритсика с тревогой переводила взгляд с хозяина дома на своего спасителя и обратно. Родриго некоторое время молчал, а потом улыбнулся и, тряхнув головой, даже с каким-то озорством ответил: – А знаете, я так и сделаю, сеньор. Вы правы. Милая Ритсика, дитя мое, – обернулся он к ней. – Ничего не бойся. Сеньор Акоста дал мне прекрасный совет. Я объясню тебе все сегодня же, но чуть позже. Ритсика медленно кивнула. – А нам вы ничего не хотите объяснить, кузен? – натянуто улыбнулась Ракель. Родриго рассмеялся. – Пока нечего объяснять, милая кузина. Все будет зависеть от ответа, который мне даст Ритсика сегодня вечером… а также от того, удастся ли мне привезти сюда гуру. Ракель глубоко и медленно вдохнула – и стала бледнее воска. И так посмотрела на Ритсику, что если бы взглядом можно было бы убить, то индианка рухнула бы замертво. – Что ж… Наверное, нам с Ритсикой уже и пора, – Родриго поднялся со стула. – Разрешите поблагодарить вас, сеньор, за прекрасный вечер. Дядюшка, вы с нами или еще останетесь? Сеньор Безерес неуверенно моргнул, а затем кивнул. – Да… наверное, нам в самом деле пора. Время уже позднее. Это был чудесный вечер, сеньор Акоста. – Да-да, – подхватила Ракель, тоже вставая. – И умение вашего повара выше всяких похвал, а ваше гостеприимство непревзойденно. Нотариус с явной неохотой, поглядывая на остальных, начал выбираться из-за стола. Арман церемонно улыбнулся и встал. Последние комплименты, последние расшаркивания и благодарности… Затем, подхватив сундучок с деньгами, мужчины спустили его вниз, в паланкин Безереса-старшего. Девушки шли следом. Нотариус сразу откланялся, Родриго помог сесть в паланкин кузине, а сам, с улыбкой посмотрев на Ритсику, поинтересовался у нее, не против ли она прогуляться с ним до дома пешком – на что тут же получил согласие, в котором очаровательно смешались радость влюбленной и застенчивость восточной девушки. Ракель, как ни странно, более не проявила никаких признаков ревности, как заметил стоявший несколько поодаль Арман: как хозяин дома, он провожал гостей. Сеньорита лишь мило улыбнулась на прощанье «сеньору Акоста», кивнула кузену и – странно – индианке, – и носильщики подхватили паланкин. Родриго и Ритсика, стоя рядом, проводили его взглядами. Потом, обернувшись к «дону Фелипе», еще раз тепло простились с ним, Арман напомнил Ритсике, что она всегда может рассчитывать на его помощь – и пара влюбленных медленно пошла по залитой светом фонарей улице – причем отнюдь не в сторону дома Безереса, а к морю, в сторону порта… чему Арман совсем не удивился. Если уж делать предложение девушке, то лучше делать его в романтической обстановке. Хотя бы для того, чтобы было о чём вспомнить и рассказать однажды детям… А что может быть романтичнее, чем море под звездами? Арман провожал их взглядом – и сердце его щемило непонятное чувство. То ли нежность, то ли радость. И иезуит ловил себя на том, что действительно желает счастья этой паре. Если бы и он мог позволить себе сделать предложение женщине! Увы. Вздохнув, молодой человек вернулся в дом и медленно поднялся на второй этаж. Айяко, конечно, уже прибирала гостиную, переоблачившись в простое, серенькое рабочее кимоно. Девушка буквально порхала по комнате, составляя на сервировочный столик грязные приборы, чтобы увезти потом их к лестнице, и оттуда уже спустить на кухню. Арман остановился и, прислонившись к дверной притолоке, молча наблюдал за девушкой. – Ужин прошел прекрасно, Акоста-сама, – не оборачиваясь, произнесла японка, и в голосе ее Арман уловил улыбку. Ну да, зачем оборачиваться, если можно дать понять, что заметила его возвращение, просто заговорив? – Ты сама-то ела? – хмыкнув, спросил он. – Да, благодарю вас, Акоста-сама. Мы с Хокидо-саном поужинали. Арман едва слышно вздохнул. – А вы очень тонко проповедуете христианство, – помолчав, вдруг произнесла синоби. – Теперь эта девочка, Ритсика, должна будет прочитать Библию. – Но ведь я тоже должен буду прочитать ее священные книги, – возразил Арман. Айяко обернулась и, поставив последний прибор на сервировочный столик, медленно направилась к молодому человеку. – Прекрасный довод, – с расстановкой произнесла она. – Очень умный и тонкий. Чтобы это сделать, и вам, и этому мальчишке Родриго потребуется время для освоения языка – а Ритсика читать должна уже сейчас. А потом… Потом вы будете вести с ней разговоры о религии… – Диспуты. – Называйте как хотите. Но по сути – вы будете ей проповедовать. – Она не японка. Не подданная сёгуна. Здесь нет преступления. Айяко приближалась, не отрывая глаз от лица иезуита. Он не отводил взгляд. Девушка подошла вплотную и положила ладони на грудь молодого человека – точно над сердцем. На смертельно опасную для нажатия точку. – У меня появилось предположение, кто вы. Арман усмехнулся уголком рта. – Очень интересно. Глаза синоби сузились. – Иезуит, – ответила она. – Тайный иезуит. – А ты знаешь, кто они такие? – Я слышала. – И что именно? – Они коварные и опасные люди. Арман улыбнулся. – Я такой? Ресницы Айяко чуть дрогнули. – Да. – Я польщен. Девушка вздохнула. – Вы не говорите мне «нет». – Я не говорю «да». Она отступила на шаг, и руки ее упали бессильно вниз. – И даже сейчас «нет» не сказали… Акоста-сама, я не стану одним из ваших воинов. Никогда, – повернув голову, синоби в упор посмотрела на него. – Но я готова стать вам союзницей… если пойму ваши цели. Арман вздохнул, покачав головой, и прошел в глубь гостиной. – Свои цели я изложу твоим дзёнин. Кажется, мы это уже обсуждали. – Он, отодвинув от стола стул, сел. – И, прости, малыш, я не могу отвечать за твои фантазии. Позавчера я был демоном, сегодня утром – божественным Рю, вечером – уже священником. Кем ты назовешь меня завтра? Айяко улыбнулась. – И ни в одном из случаев я не ошиблась… хотя… Насчет иезуита я не могу быть уверена. Арман рассмеялся. – А если бы вдруг это оказалось правдой? Что бы это изменило? Девушка улыбнулась и, подойдя, села к Арману на колени. – В моих чувствах – ничего. – Она ласково провела кончиками пальцев по его щеке, заправив прядь за ухо. – Но что такое чувства, когда речь заходит о большой политике? О долге? Многое бы зависело от приказов, которые получила бы я… и вы, Акоста-сама. – Ты не можешь меня убить, – поддразнил он. – Ты уже пыталась. Синоби потупилась. – Мне… мне правда было бы очень тяжело. Молодой резидент Ордена некоторое время молчал, с нежностью глядя на японку. Потом, ласково тронув рукой ее подбородок, медленно провел большим пальцем по губам. – Мне тоже было бы очень тяжело убить тебя, малыш. – Значит, я не ошиблась… Вы… Арман покачал головой, не дав ей договорить. – Значит, – только и сказал он. А потом наклонился – и накрыл губы девушки глубоким поцелуем. А через время, отстранившись, улыбнулся: – Значит, я люблю тебя. Ты все поняла? – он пристально посмотрел ей в глаза. Она как-то грустно улыбнулась – и кивнула. – Я должна буду завтра уйти, – помолчав, не попросила, а сообщила синоби. – И не знаю, надолго ли. Это связано с твоей просьбой, мой Фелипе-тян. Арман медленно склонил голову, обдумывая ее слова. Но что он мог сказать в ответ? Она ведь – черт возьми! – говорит, что идет выполнять его просьбу – связаться с тюнин, чтобы донести прошение о встрече с дзёнин клана Ига… А вот куда ее понесет на самом деле?.. Да еще с такими-то догадками? Хотя… Может, они Айяко и подтолкнули к решительным шагам. Дьявол, невозможно контролировать все на свете. Если бояться предательства, не стоило и начинать. Оно же основное блюдо, к которому любовь – лишь приправа? Не так ли он сказал ей? А еще сказал, что не боится смерти. Зачем же сейчас волноваться?.. – Я буду скучать, малыш, – просто улыбнулся он. И поднялся. – А сейчас идем. Брось ты эту посуду, Хокидо все сделает. Мы завтра должны встать пораньше, ведь ты же сама сказала – занятия следует начинать на рассвете. Я хочу, чтобы ты выспалась, малыш… и хочу любить тебя. Чтобы все успеть, нам надо начать нашу ночь пораньше, не так ли? – он озорно подмигнул японке. – Так что… если ты не против, конечно! – спохватился молодой человек. Айяко только рассмеялась. – Я твоя, Фелипе, – шепнула она, обнимая молодого человека за шею. Арман подхватил ее на руки – и направился к лестнице. Примечания: Формоза – португальское название о. Тайвань. Зондский пролив – пролив между островами Ява и Суматра, соединяет Яванское море Тихого океана с Индийским океаном. Значительно южнее Малаксккого пролива. Тримурти – троица верховных богов (махадэвов) в индуизме: Брахма – создатель мира, Вишну – хранитель мира, Шива – разрушитель мира.