Нас спас дождь

      Сегодня была пятница, последний учебный день на этой неделе. Дима, совсем не торопясь, шёл по коридору на последний урок после столовой, на ходу доедая только что купленную им булочку. Их планы с походом в кино накрылись, так же, как накрыла температура Шастуна, который сегодня не пришёл в школу. Позов думал, что Антон снова опаздывает, поэтому особо и не удивился, но после первого урока увидел пришедшее с ВК сообщение от парня, в котором тот и сказал, что заболел. Отвечать тогда парень не стал, так как начался следующий урок, и вспомнив о непрочитанном сообщении сейчас, на ходу стал набирать.

Поз 13:01

А я тебе вчера говорил, не жри два мороженых сразу. Ты меня послал.

Шаст 13:02 Мам, ну прости

Поз 13:02

Придурок. Сколько у тебя температура?

Шаст 13:03 Ты охренел

Поз 13:03

Ну так сколько?

Шаст 13:04 38.2

Поз 13:05

Придурок

       Посмотрев на время, Дима осознаёт, что урок идёт уже как пять минут. Но он не слышал звонка, да и остальные школьники тоже не на уро… А, нет, он один в коридоре. «Так, ладно» Развернувшись в противоположную сторону, он быстрым шагом идёт к десятому кабинету. Остановившись, оглядывается по сторонам, и зачем-то заглядывает в отверстие для ключа, убедившись, что учитель уже на месте, стучится, немного приоткрывая дверь.  — Арсений Сергеевич, извините, можно войти?  — Заходи. — Говорит мужчина, улыбаясь уголками губ, взглядом провожая школьника до самой парты, пока тот не начинает доставать из рюкзака школьные принадлежности. Но почему-то как неохота продолжать урок, вот так просто впустив его в класс. — Не так быстро. — В одну секунду наигранно изменившись в лице, бросает Арсений, обращая на себя внимание учеников, всех, кроме Димы.  — Для начала скажи. Что стало причиной начавшегося в конце 1980-х годах экономического кризиса в Японии?  — Что..? — Позов не понял, в какой момент учитель у него что-то спросил, поэтому суть вопроса была немного утеряна. Класс дружно смеётся, сбивая школьника ещё сильнее, не давая попросить повторить вопрос. Дима морщит нос, продолжая доставать вещи из рюкзака, почувствов опять это отвратное чувство, которое очень часто испытывал в прошлых школах.  — А ну тихо. — Скомандовал Арс. — Неужели было так сложно почитать параграф? Потом не подходите ко мне и не говорите, что хотите сдавать мой предмет, раз вы так относитесь к учёбе уже в начале года. Это всех касается. Ладно, продолжим. — Разворачиваясь к доске, произносит он. А Позов, записав число и тему урока, переводит взгляд на окно, игнорируя все взгляды своих одноклассников. Он видит боковым зрением как те, то и дело, поглядывают на него, кто-то сочувственно, а кто-то насмехаясь. Но думать сейчас об этом ему особо не хочется. Так почему бы не отвлечься. На улице дует холодный, сильный ветер, колыша ветви деревьев, убаюкивая, собирая с них листья, укладывая их на землю. Солнца совсем не видно из-за застеленного тучами неба, которые не дают проскочить ни одному его лучику. И дождик. Потихоньку крапает, предвещая всем жителям города плохое настроение. Кроме одного, который сейчас сидит и тупо пялится на учителя истории, ещё и своего классного руководителя. Стоп. Что. Тут же проморгавшись, не понимает парень, как с разглядывания неба за окном он успел переключится на Попова. Тот в свою очередь рассказывает про какую-то войну, совсем не обращая внимания на своего ученика. «А если кто-то из класса видел, что я пялился на него?» — задаёт сам себе вопрос Дима, украдкой всё ещё поглядывая на историка. Белая классическая рубашка, расстёгнутая на две пуговицы сверху, закатанные до локтей рукава, немного съезжающие вниз, из-за чего Арсений, то и дело, их поправляет. Зауженные черные джинсы слишком хорошо сидят, обтягивая красивые, стройные ноги и… «Красивые ноги?», «Ноги? Серьёзно?» Съезжающая на глаза челка. Черные, как смоль, волосы немного растрёпанны. И голубые глаза, то и дело переводящие свой взгляд на учебник, подсматривая какое-нибудь имя, год или число участников. А такого насыщенного голубого цвета школьник не видел, наверное, никогда.  — Дима, у тебя все хорошо? — Спрашивает мужчина, подходя к первой парте, где сидел одиннадцатиклассник. — А что, что-то не так? — Спрашивает он, немного помедлив, бросая беглый взгляд на лицо Попова. — Просто все давно ушли и только ты сидишь тут, уже минуты две. — Продолжает он, видя, как парень быстро обводит взглядом весь класс, останавливает его перед собой, открывает рот, словно рыба на суше, но молчит.  — Я просто задумался… я пойду, извините. — Выговаривает он, закидывая учебник с тетрадкой в портфель, и резко поднимаясь. Он уже подходит к двери, почти взявшись за ручку, как вдруг чувствует на своем плече чужую руку. Историк, придерживая ученика, обходит его со спины и останавливается напротив двери, преграждая тому путь, так и не убирая руки.  — Я же вижу, что что-то не так. — Говорит Арсений, не отпуская его плеча. — Это из-за меня, верно? Можешь рассказать мне. — Не спрашивает, а утверждает он, чуть наклонив голову в бок. — А Вы решили заделаться моим личным психологом? — Рычит Позов, чувствуя, как горит плечо под его рукой. — Спасибо, не надо. — Так всё-таки из-за меня? — Поднимая брови, спрашивает Арс. — Прости, я не хотел тебя обидеть.  — Может Вы отойдёте? — Не выдерживает Позов, скидывая его руку с плеча.  — Хорошо, иди. — Всё же отходит от двери мужчина, давая школьнику пройти, и, подойдя к столу, начинает собирать свои вещи. Хмыкнув, Дима выходит из кабинета, направляясь вниз по лестнице. Сердце слишком быстро колотится, а в ушах звенит, как после быстрого бега. Чувствуя очень смешанные чувства, он проводит рукой по лицу, пытаясь успокоится, всё ещё ощущая на плече отпечаток его горячей ладони, вздрагивает. Заворачивая в раздевалку, снимает с вешалки фиолетовую толстовку, натягивает её поверх футболки, и закинув рюкзак на плечо, выходит на школьное крыльцо. Легче. Лицо сразу обдает холодным ветром, давая нормально думать и совершенно не понимать такой страной реакции своего тела на его прикосновение.

Поз 13:58

Может скинешь адрес? Я в гости заскочу, апельсинов куплю?

Шаст 14:01 У меня температура 38, и меньше не сбивается, тоже заболеть хочешь? Ты без своих учебников и дня не проживёшь, а я ещё и виноват буду.       Заболеть Дима и правда не хочет, в этом Антон прав, но ему просто необходимо отвлечься хоть немного от реальности. От Арсения. От дома. Он устал. Устал от постоянных скандалов, криков, побоев дома, придумывая разные сказки о том, откуда появились новые синяки. Никому, даже Шасту, не рассказывая правды. Это тяжело, это давит. Когда понимаешь, что есть человек, которому можно довериться, но ты всё равно молчишь. Молчишь, потому что не хочешь казаться слабым, хотя бы в глазах других. В жизни Позова уже были люди, которым он доверял. И зря. Рассказывал им, насколько ему тяжело, они лишь поддакивали, а потом, перевернув все сказанные им слова, шли и рассказывали другим, какой он никчёмный. После чего и начиналась эта хрень, где его начинала гнобить вся школа, просто за то, что он есть.

Поз 14:07

Может в больницу? Температуру-то как-то сбить нужно.

Шаст 14:08 Ну нет. Я этих врачей с детства не перевариваю. Ща мама приедет, она в аптеку поехала, так что собьем)

Поз 14:10

О, ну хорошо. Выздоравливай тогда давай, без тебя скучно.

«Хреново. Ты хотел написать хреново.» Подсказывало ему сердце, голова, внутренний голос. Выбирайте сами. Таких друзей, как Шастун у него никогда и не было, да и, наверное, больше не будет. Но в этом были и свои плюсы, не нужно было переживать за кого-то, бросая к хуям все свои дела, лишь бы прийти на помощь, помочь ему проснуться, придавая сил существовать дальше. Он все ждал, когда же наступит белая полоса в его жизни. Он так надеялся на этот год. Новый город, новая школа, никто тебя не знает и никто ничего про тебя не слышал. Дима не хотел заводить тут друзей, он хотел отучиться спокойно хоть один год и уехать. Уехать в Москву, в Италию или Грецию, главное подальше от родителей, подальше от всех людей, которые хоть раз причинили ему боль, задели своими словами, не подумав…но. Всегда есть но, которое решает всё за тебя, разбивая все твои планы и мечты, поднося тебе ситуации или людей, меняющее все совершенно в другую сторону, заставляя тебя задуматься, а нужно ли тебе это.        Ветер усилился. Позов уже выходил из школьных ворот, когда его кто-то окликнул. Повернув голову, он заметил девушку в красной куртке, направляющуюся к нему.  — Ты забыл. — Протягивая кепку, говорит она.  — Оу, спасибо. — Забирая вещь, отвечает Позов.  — Я, кстати, Катя. — Протягивая руку, чуть громче обычного, мурлычет она.  — Дима. — Пожимает руку ей в ответ, надевая свой головной убор. — Ты из нашего класса же, да?  — Из вашего. — Улыбается Катерина, застегивая куртку. — Вообще, я подошла спросить, не хотел бы ты куда-нибудь сходить?  — То есть, кепка это прикрытие, чтобы подойти? — Поднимая брови в знак вопроса, интересуется школьник.  — Ну я, просто. — Смутившись, не зная, что на это ответить, девушка закусывает губу.  — Прости, спасибо, что подошла и за кепку…тоже спасибо. — Поджимает губы Димка, продолжая. — В кино или в кафе? То, как широко она раскрывает глаза, видимо даже не ожидая, что тот вообще согласится, просто кивает, соглашаясь. — В кино.  — Тогда завтра? Ты сможешь?  — Да, конечно.  — Хорошо, продиктуй свой номер, я запишу. — Разблокировав телефон, говорит ей парень.        Записав номер и договорившись завтра сходить в кино, они ещё вместе идут на остановку, где Дима садится на автобус, а Катя идёт в сторону многоэтажек, где, видимо, и живёт. Дождь начинает усиливаться как раз тогда, когда автобус останавливается, сообщая своим пассажирам о приходе к нужной им остановке. Немного намокнув, Позов заходит в квартиру, сначала снимая мокрую толстовку, а затем разувается, проходит на кухню, услышав шум. На своё удивление, парень обнаруживает что-то готовящую маму, которая не сразу замечает его. Не сильно постучав по столу, чтобы на него наконец обратили внимание, Дима видит, как подскакивает мать, поворачиваясь.  — Ещё тише не мог? — Закатывает глаза, вместо слов приветствия.  — Почему ты дома? — Задаёт ей вопрос школьник.  — Потому что я здесь живу. — Выгнув одну бровь, вопрошает она.  — Ты с утра была на работе, что случилось?  — А что, я не могу прийти с работы пораньше, чтобы накормить своего сына? — Натянув улыбку, спрашивает женщина.  — Не смеши, вам давно уже до меня дела нет. Ну или с того момента, как Арика…  — Замолчи! — Вдруг повышает она до хрипоты голос, давая сильную пощечину сыну. — Не смей даже имени её произносить, ты знаешь, как мы с отцом это пережили, опять берешься за старое?  — Вы сами ее довели, я в этом не виноват. — Положив на щеку руку, начинает разглаживать её ладонью, пытаясь уменьшить боль.  — Ты сам-то себе сейчас веришь? — Скалится женщина, хмыкая, когда Димка замолкает, уходя к себе в комнату.       Бросив рюкзак на пол возле стола, он лезет под кровать, прикрывая глаза, пытаясь унять слезы. Плакать он сейчас не намерен, тем более, когда в квартире Позов сейчас не один. Нащупав рукой небольшой ящичек, вытаскивает его, не сразу открывая. Он не доставал это фото уже года два, фотография была спрятана у него давно, он стащил её ещё у сестры из комнаты, когда та уехала в лагерь. Родители сразу же переехали, не смогли остаться в той квартире, повыбрасывав все её вещи и фотографии. Мальчику было всего двенадцать лет, когда это случилось, но этот день отпечатался в его памяти на всю оставшуюся жизнь.

***

       Арсений стоял возле аэропорта, выглядывая из толпы своего лучшего друга, которого не видел с нового года. Самолёт приземлился в 20:30, сейчас 20:56, но его всё ещё не было. Может, он обманул его, и на самом деле прилетает завтра, ну, а что? Это в его стиле. И сейчас он просто решил поиздеваться над ним, заставив Попова в пятницу вечером притащиться в аэропорт.  — Ну наконец-то. — Говорит Арс, заметив мальнького 24-летнего кавказского паренька, теряющегося среди людей, с жёлтым чемоданчиком, крутящегося по кругу, пытаясь, видимо, высмотреть Арса.       Махнув рукой, чтобы он его увидел, Арсений идёт к нему навстречу. Тот, заметив чёрную макушку своего друга, наконец не выглядит потерявшимся человеком, не знающим куда ему идти. Оба улыбаются, обнимаясь, всё-таки не виделись почти год. — Ты стал, однако, ещё выше. — Поднимая голову, говорит ему мужчина.  — Это просто ты стоптался. — Смеётся Арсений, подхватывая Сережин чемодан, направляясь обратно к машине, сразу убирая его в багажник.  — Ты с Шеминовым говорил? — Спрашивает Матвиенко, уже сидя в машине, листая ленту в инстаграме.  — Говорил. — Кивает ему Попов, следя за дорогой.  — Не перекинут мне этих спиногрызов? — Уточняет он, закрывая приложение в телефоне, переводя на историка взгляд.  — Серёжа-Серёжа, как ты детей называешь. — Качает головой Арс, посмеиваясь. — Я их уже взял, никого тебе не перекинут, не переживай.  — Ну и хорошо, мне их и на уроках достаточно будет. А куда ты сворачиваешь?  — В магазин, хотел выпить чего-нибудь взять. — Поясняет историк.  — Без меня, я бросил. — Объясняет Матвиенко, ловя настороженный взгляд Попова.  — И когда же?  — С нового года, я же тебе обещал тогда, что год пить не буду, как видишь, обещание сдерживаю. — Ухмыляется он, смотря на переходящих пешеходов. Арс лишь хмыкает, проезжая магазин.  — А девочки-то красивые хоть есть? — Немного сощурив глаза, спрашивает мужчина.  — Серёж. — Таким тоном говорит учитель, как будто мужчина спросил у него что-то совершенно безрассудное, хотя, так и было.  — Я про учителей. Извращенец! — Бунтует Матвиенко. — О каких девочках ты там подумал?  — Я ни о каких не думаю. — Вырывается у него, прежде чем он успевает прикусить язык.        Серёжа сразу замолкает, теперь смотря на Арса недоумённым взглядом, пока того бьёт мелкая дрожь по всему телу, боясь дальнейшей реакции Серёжи, Попов знает, как он относится к таким. Но мужчина, видимо, посчитав это за его дурацкую шутку, начинает неестественно смеяться. Арсению этот смех не нравится, он думает, что Серёжа когда-нибудь должен узнать правду о его ориентации и будь, что будет. Пусть он набьет ему морду или пошлёт его, сказав, что он ему противен, он готов на любую реакцию от него. Матвиенко же уже давно перестал давить из себя смех, он сейчас наблюдал за лучший другом, у которого очень быстро менялись эмоции на лице. Мужчина не тупой, он дружит с ним уже больше пяти лет, и понимает, что сейчас была вовсе не шутка, Попов про такое никогда не шутил, наоборот, защищал таких людей, сколько Серёжа себя помнит, этого он никогда и не понимал в нем. Но сейчас его слова были. Неожиданны? Да кого он обманывает, Серый сам всегда стебался над ним, представляя его со словами «А это Сенька Попов, знаменитый Питерский гей», Арсений только закатывал глаза, когда на самом деле его очень ранили Серёжины слова, но вида он никогда не подавал, знал, что когда-нибудь расскажет правду, но каждый раз молчал.  — Арс, ты сейчас серьёзно? — Конечно же надеясь на ответ «нет, я пошутил видел бы ты своё лицо», осторожно спрашивает он. Арсений молчит, не может сказать, но и молчать уже устал, поэтому просто кивает, сильнее сжимая руль.  — А Алёна? — Мы с ней расстались ещё по весне. — Просто отвечает он, останавливаясь на светофоре.  — Из-за того что ты, ну. — Не зная какое подобрать слово, мусолит слова Серёжа.  — Нет. Характерами не сошлись. — Кусая изнутри щеки, отвечает Арсений, отчасти говоря правду.  — Так ты типа посередине?  — В смысле? — Не понимает историк, пересиливая себя, взглянув другу прямо в глаза, Серёжа взгляда тоже не отводит, уже напрямую спрашивая.  — Би?  — Да. — Возвращая взгляд обратно на дорогу, соглашается Попов.       И Серёжа больше ничего не спрашивает, не кричит, не насмехается, лишь повторяя про себя, что это какой-то пиздец, а потом, послав нахрен всю эту ориентацию, подумаешь его лучший друг будет трахать не только девушек, но и мужиков, объявляет:  — Хорошо, что я не в твоём вкусе, а то я понимаю, как отплачивал бы тебе за жильё. — Серьёзно бросает он, а Арс, чертыхаясь, переводит удивлённый взгляд на Серёжу, пока тот не начинает смеяться уже по-настоящему. — Шучу я, шучу, не смотри так.  — Дурак ты. — Нервно выдохнув, наконец улыбаясь, говорит Попов, всё ещё не веря, что Серёжа нормально отреагировал на это.  — Поворачивай, Арс, тут без бухла не обойдёмся. — Мотая головой, утверждает он. Всё-таки не каждый день его лучшие друзья признаются о том, что они геи би.