Нас спас дождь

      Антон пришёл в школу только в следующий четверг. Сейчас они сидели в столовой, поедая котлеты, которые, видимо, были недожарены, как иначе объяснить красный фарш – они не знали. Каждый находился в своих мыслях: Антон мечтал о нормальной еде, которую он не видел неделю, так как питался почти одним бульоном, а Дима, Дима просто завис над тарелкой с едой проматывая моменты последних двух недель.  — Значит, ты гулял с Катей? — Возвращается в реальность парень, уловив голос Антона.  — Похоже больше на претензию, чем на вопрос. — Неторопливо отвечает он, делая глоток из стакана с уже остывшим чаем.  — Мне-то мог и рассказать. — Не обращая внимания на Димин ответ, хмыкает он, после чего берет тарелку и направляется к окошечку с надписью «грязная посуда». Школьник лишь закатывает глаза, догоняя друга. К характеру Шаста он уже привык. Антон достаточно…разный, да наверное это слово его прекрасно описывает. Он весёлый, но может ходить с лицом, как будто кроме горя и страданий в его жизни больше нет ничего. Он очень стеснительный, но с друзьями — душа компании. Такому человеку в жизни просто нужна семья, любовь и хорошая работа, а всё остальное будет уже неважно.  — Рассказывать особо-то и нечего. — Идя уже по коридору, решает сказать Дима. — Просто сходили на выходных в кино на какую-то мелодраму, поели попкорна, я проводил ее до подъезда, всё. — Завершая очень длинную историю своего свидания, переводит взгляд на Шастуна, который, в свою очередь, почему-то улыбается.  — Романтик. — С ноткой иронии лыбится Антон, и, не дождавшись, какого-либо ответа от друга, продолжает. — Че, даже не поцеловались? — Антош, если ты не знал, то когда два человека ходят куда-нибудь вместе, например, в кино или гулять, то им не обязательно целоваться. — Заходя в 44 кабинет, качает головой Дима. Если Шастун, когда-нибудь и изменится, то точно не в этой жизни.  — Привет. — Подлетает со своего места Катя, увидев парня.  — Эм, привет. — Осторожно обойдя ее стороной, здоровается Позов, проходя к третьей парте. — А ты уверен, что Катя думает так же? — Чуть наклоняясь, шепчет Шаст, чтобы их никто не услышал, так как весь класс был уже на месте. — Ты хоть видел, как она сейчас на тебя смотрела? — Мне все равно, кто и как на меня смотрит. — Антон на это ничего не отвечает, а Дима наконец спокойно выдыхает, ему и правда этого не нужно. Не нужно, чтобы кто-то смотрел на него иначе чем на других, хоть в хорошем, хоть в плохом смысле. — Почитай лучше последние два параграфа, тебя неделю не было, по-любому спросят. — Переключаясь на другую тему, твердит ему Позов, слыша со стороны тяжёлый вздох.  — Я ее нихрена не понимаю, ты думаешь, если я сейчас прочитаю че вы там изучали, то это мне пиздец как поможет? — Парень ответить не успевает, звенит звонок и буквально через секунду входит мужчина, коротко здороваясь. — Знаешь, когда в понедельник ты мне написал, что новый химик — это бородатый мужик с хвостиком на голове, честно признаться, я думал, что ты свихнулся. — Наклоняясь ближе к Позу, тихо смеётся Антон, наблюдая, как этому самому учителю приходится встать на носочки, лишь бы дотянуться до начала доски. — Может Вам стул принести? — Произносит он, не ожидая, что скажет так громко. Закрывает рот руками, слыша со стороны звонкие смешки класса. — Ой, дурак. — Тянет Позов, наблюдая за тем, как быстро меняется лицо химика. — А ты у нас самый умный я вижу? Такой умный, что даже ни на одном моём уроке не был? — Спрашивает его мужчина, просверливая хмурым взглядом.  — Я болел.  — Болел? О, ну так, как раз сейчас освежишь свою память. Марш к доске! — Командует Матвиенко, бросая мел на стол. Шастун не спорит, покорно встаёт и идёт к доске, прекрасно зная, что ничего на ней не напишит. Дима за друга сейчас волнуется: если отхватит лебедя, то за эту четверть четверку уже явно не получит. А Серёжа, листая журнал, находит то самое имя, где вместо оценок всю неделю ставил «энки», Антон Шастун. — Ну что ж, Антоша, запиши для начала реакцию радиоактивного распада…

***

      Закончился последний на сегодня седьмой урок, в школе с каждой минутой становилось всё тише, ученики один за другим покидали здание, направляясь домой. — Пиздец. — В сотый раз за сегодня повторяет Шаст, проклиная всю химию и этого Сергея Борисовича. — Я ему только две формулы не смог написать! За что двойка? — Чуть ли не орет парень, активно жестикулируя руками.  — Да угомонись ты. — Просит его Димка, замечая на себе косые взгляды. — Он их в журнал тебе выставил? Нет. Вот и все, просто решил тебя напугать, чтобы за языком почаще следил, и правильно сделал. — Завершая свою успокаивающюю речь, улыбается Позов. — Ладно. — Коротко комментирует парень. — Но он всё равно козел!  — Кто козёл? — Вдруг доносится знакомый мужской голос из-за спины, на который оба тут же оборачиваются. Арсений стоит, немного склонив голову, в ярко красной рубашке, что у Позова аж глаза режет, первые две пуговицы растегнуты, рукава закатаны до локтей, а спадающая челка придаёт ему немного комичный вид. Дима усмехается, подмечая, что красный цвет историку не идёт, по крайней мере не такой яркий. Одной рукой он поправляет чуть съехавшие черные очки, достаточно дорогой фирмы. В чем, в чем, а в очках школьник разбирается хорошо, сам за 7 лет сменил их 5 штук.  — Да химик! — Напрямую ему отвечает Антон, ещё не до конца успокоившись.  — Не слушайте его, он просто не до конца проболел. — Осекается Позов, пытаясь исправить ситуацию. — До свидания, Арсений Сергеевич. — Бросает Дима, мельком взглянув на учителя, уводит Антона на первый этаж. Кто знает, что ещё бы взбрело ему в голову.  — Ты чего тут двойки ученикам ставишь? — Проходя по кабинету химии, скалится историк. — Ты про Шастуна? — Скидывая тетрадки в портфель, не поднимая взгляда, спрашивает у него Матвиенко. — Про него самого.  — А нечего ему было про мой рост че-то базарить. Растишки переел в детстве и думает, что теперь все цаплями должны быть. — Попов уже во всю хохочет, когда Серёжа договаривает последние слова, искренне удивляясь двум неженкам.  — Какие же вы ещё дети.  — Как будто ты далеко ушёл. — В тон ему отвечает химик, ловя равнодушный взгляд. — Выставишь? — Уже посерьёзнее спрашивает Арс, дожидаясь, пока мужчина закроет дверь. — Я подумаю.  — Серёж! — Да ладно, ладно, не выставлю, отстань только. — Сдаётся он, не особо и сопротивляясь. Из-за одной плоской шутки, которые он раньше слышал чуть ли не каждый день, портить парнишке оценки? Он помнит свои школьные годы, что они там только не творили. Поэтому на первый раз он, так и быть, прощает, да и парень-то не плохой, все в эти годы такие и Серёжа был не исключением.

***

Дождь барабанил по подоконнику с внешней стороны окна, когда Позов открыл глаза. Секунда. И он подрывается с кровати, немного шатаясь, тут же переводя взгляд на настенные часы 13:17. — Блять. — Начинает искать телефон, переворачивает подушки, простыню, заглядывает под кровать, наконец поднимает одеяло, находящееся на полу из-за его острого пробуждения. Находит откуда-то взявшийся в кармане огурец. Телефон нет. Дома, конечно же, никого не оказывается. В школу идти уже поздно — сегодня 6 уроков, даже если он поторопится, то успеет максимум на её закрытие. Голова сильно трещит и это он замечает только сейчас, когда в глазах неожиданно темнеет, а комната начинает плыть. Присаживается на кровать, опираясь локтями в колени, не спеша опускает голову на руки, протяжно мыча. Не проходит. Становится только хуже, голова будто оказывается футбольным мячом, который то и дело только крутят да отпинывают в разные стороны. Начинает мутить. Да так, что кажется, как будто сейчас выблюешь все жизненно важные органы. Поднимает голову, пытаясь сосредоточить свой взгляд на окне — получается. Голова так же кружится, но меньше, хотя все ещё мутит. Находит в себе силы подняться и неспешно, придерживаясь за стены, доходит до ванной. Холодная вода даёт до конца проснуться, снимая сонливость; теперь хотя бы становится легче думать, а точнее вспоминать. 14:40. — Может в фифу у меня поиграем? На завтра все равно мало задали. — Спрашивает Позова Шастун, когда они заходят в раздевалку.  — Можно. Мне особо дома делать нечего. — Звучит не очень, он понимает это по взгляду Шаста, который сочувствующе поджимает губы, опуская взгляд. Он давно заметил, что отношения с родителями у друга не клеются от слова совсем. Они не разу не звонили Диме при нем, да и сам парень о них ничего не рассказывал, а когда он заметил синяки на его спине, когда они передевались на физ-ру, то, наверное, испугался? По крайней мере за Поза точно, и Дима тогда ничего ему не сказал, лишь пробормотал, чтобы Антон об этом не спрашивал, и всё. И Антон молчал, переживал, когда их становилось больше, но молчал.  — Тогда ты сразу ко мне или потом подойдёшь? — Сразу наверное, а то заблужусь, тебе же потом меня искать. — Натянуто улыбаясь, отвечает ему школьник. 18:45 — Поздно уже, я домой наверное пойду, да и мама у тебя сейчас придет. — Откладывая приставку, достаточно тихо говорит он, пытаясь не нарушить такую приятную тишину.  — Да она к тёте уехала, в понедельник только вернётся. Давай ещё по разу хоть сыграем, времени не так и много, счёты сравняем. — Уговаривает его Шастун, заговорщически выговаривая последнюю фразу. — Хрен с тобой. — Недолго думая, бросает Димка, хватая приставку. — Только счёт ты со мной не сравняешь. — Ну мы ещё посмотрим. 19:56  — Антош, ну не расстраивайся. — Поглаживая парня по спине, люлюкает его Дима. — Жизнь продолжается. — Уже в открытую ржёт он, угорая с мимики Шаста, который в свою очередь смотрит на счёт, как на восьмое чудо света.  — Да ты по-любасу мухлевал! 21:34. — Может ещё полчасика побудешь? У меня вино хорошее есть. — Какое вино, Шаст, завтра в школу! 0:12.  — Вот скажи же, что химик придурок ваще какой-то. — Заплетающимся языком твердит Диме Антон, убирая вторую бутылку на пол. — Да и историк далеко от него не ушёл. — Икнув, мотает головой парень, не понимая, почему все плывет.  — Да ну, Сергеич нормальный мужик. — А че это ты его защищаешь? 1:01. — Шаст, мне тут кто-то звонил, посмотри, а то я понять не могу. — Трясущейся рукой протягивает парню огурец, пытаясь устоять на ногах, просит Дима.  — Я тоже че-то не понимаю. Может он сел?  — Наверное. — Соглашается Дима, засовывая овощ в карман. 2:24  — Я домой. — Заявляет Поз, пошатывающимися движениями выходя в коридор. — Дверь только прикрой, не забудь. — Лёжа лицом на подушке, осипшим голосом просит его парень.  — Даже не проводишь? — Всматриваясь в Шастуновкий затылок, спрашивает Димка. — Нет. А дальше всё как в тумане: как он добирался до дома, как ложился в кровать — он не помнит. Если родители видели его в таком состоянии, то странно, почему нет никаких следов побоев, просто так они бы это не оставили. Видно, задержались на работе или уехали куда-нибудь. О своих делах Диму они не предупреждают. В три глотка осушив стакан воды, парень опять идёт в спальню, заваливаясь на кровать. Что ж, из-за одного пропущенного дня в школе ничего не случится, а так хоть отоспится за последние дни.       Антон, в отличие от Димы, в школу пришёл, правда, его после первого урока сразу же отправили домой, но не суть. Шастун шёл по коридору, набирая номер Поза, который, какого-то хрена, не брал трубку, когда чуть ли не врезался в учителя.  — Ты вообще смотришь куда идёшь? — Начинает Матвиенко, но, замечая состояние школьника, быстро успокаивается. — Простите. — Извиняется он, пытаясь обойти мужчину. Не выходит. — Надеюсь, что ты всю ночь так упорно учил химию, а не играл в приставку или пил, потому что в твоих мешках под глазами можно уже картошку сажать. — Разглядывая лицо и в целом состояние школьника, выносит вердикт Серёжа.  — Нормально все с моими мешками. — Фыркает Антон, через силу разлепляя глаза. Если он сейчас их закроет, то вырубится прямо посреди школьного коридора; затея так себе, конечно. — Так, давай, иди домой и отсыпайся. — Но...  — Я тебя прикрою, иди уже, чудо. — Аккуратно подталкивая школьника к лестнице, заверяет его учитель. — Сам-то дойдешь?  — Дойду. Спасибо! — Приподнимая уголки рта, щебечет Шастун, ловя на себе взор карих глаз. «Возможно, этот химик не такой уж и козёл, как казался на первый взгляд», — думает он, но быстро отметает эту мысль подальше; сейчас главное дойти до дома и нигде не упасть.

***

      Дождь идёт весь день, не стихая даже под вечер. Глухо бьёт по окну, оставляя на нем капли, собирая их в маленькие ручейки, стекающие вниз. Позов сидел на подоконнике, наблюдая за редкими пешеходами, бегущими по своим делам. Он проснулся два часа назад, когда в комнате было уже совсем темно, залез на подоконник и просто сидел. Шёл уже двенадцатый час ночи, но родители так и не приехали. Дима за них не волновался. Дима прекрасно понимал, что с ними всё в порядке, хоть и чувствовал себя сейчас ничтожно. Но такой исход событий его устраивал. Лучшее, что они могли для него сделать — это забыть, жаль, что на время. Журчащий желудок, не видящий пищу целый день, отвлекает его от внутренних размышлений, через силу заставляя пойти на кухню в поисках хоть какой-нибудь еды. Выбор оказывается невелик. Его мать не особая любительница готовить, поэтому, найдя в кастрюле воздух, а в холодильнике диетический йогурт, из-за которого он скоро станет блевать, он направляется в их спальню. — Надеюсь, что из-за ста рублей меня не прибьют. — Устало говорит парень сам себе, доставая сотку из родительской заначки. Остаётся найти ключи и потеплее одеться, хотя кого ебет, как он будет одет? Правильно никого.

***

Температура была около пяти градусов. Дождь так и не прекратился, наоборот усилился, значительно замедляя дорожное движение. Арсений сейчас ехал от Серёжи, который славу тебе Господи съехал с его квартиры. Конечно, он сам позвал его к себе, но слушать ежедневные споры по поводу сегодняшней еды было уже невыносимо. Поэтому, подыскав неплохую квартирку за хорошую цену, Попов невзначай намекнул о тесноте своей квартиры, предложив учителю неплохой однокомнатный вариант, причем в паре кварталов от школы. Матвиенко лишь усмехнулся, ну и для приличия, естественно, повозмущался, как это получается, сам позвал и сам же выгоняет? Не по-людски как-то! Конечно же в шутку упрекал его мужчина, собирая по комнате свои вещи. Арс только покачал головой — Серёжа никогда не изменится. А сейчас, заезжая в продуктовый круглосуточный магазин, паркуясь, видит размытый силуэт парня, заходящего внутрь. Видимо, молодой человек решил закалиться, раз прихлюпал в такую погоду в одной футболке, но Арса это не сильно волновало…пока что.       Проходя между полочками с продуктами, Позов проводит рукой по лбу, останавливая стекающие капли дождя, вытирая теперь мокрую руку о не менее мокрые штаны. Наконец, находит отдел с одноразовой лапшой, берет себе три штучки, буквально слыша, как вопит его желудок с криками о нормальной еде, которую он не видел уже недели две, и, видимо, не увидит ещё столько же, если не больше. Подходит на кассу.  — Добрый вечер. — Сонно улыбаясь, цедит белокурая девушка, пробивая товар. — Пакет нужен?  — Нет, спасибо.  — Тогда с вас сорок три рубля. — Не отрываясь от монитора, говорит она, через полминуты уже прощаясь со своим покупателем. Сейчас, выйдя на улицу, Позов понимает, какой пиздец творится на улице. Дождь льёт, как из ведра, а благодаря ветру весь обзор застелен этим киселём, состоящим из дождя, палок, ветра и прочего летающего мусора. Парень одет в одну лишь чёрную футболку с спортивками. «И сука, как же холодно» Теплее становится, когда он чувствует чужую руку на запястье, одергивающую его под крышу здания. Позов не сразу понимает, что произошло; вот он стоял под дождём, ощущая на себе все порывы ветра, которые, как ни странно, его успокаивали. Но продлилось это не долго, вот его уже тянут в укрытие, вытаскивая из зоны комфорта. Куда-то, где пахнет чётким запахом мужского одеколона.  — Ты что делаешь?! — Выпучивая глаза, кричит Арс, так как из-за дождя практически ничего не слышно. — пять градусов, пять, а ты стоишь под дождём моешься, заболеть решил? — Не прекращяя свой поток возмущенных вопросов, взывал его учитель. У самого нос красный, голос дрожит, а поверх кофты накинута лишь салатовая жилетка без воротника, открывающая вид на нервно сглатывающий кадык.  — Ты меня вообще слышишь? — Привлекая к себе внимание, спрашивает мужчина, расслабляя хватку. — …что?  — Да, Боже. — Буквально хнычет историк, понимая, что Позов его сейчас совсем не слушал. Гремит гром, осветив собой ночное небо, и сообщая об ухудшении итак не особо хорошей погоды, заставляя Диму подскочить от неожиданности и отбежать на пару шагов врезаясь спиной в грудь Арсению. Это он понимает только тогда, когда рука Попова обхватывает его за пояс. — Да тише ты. — Зачем-то шепчет он, прижимая парня к себе ещё ближе. Сердце начинает бешено биться о ребра, отдаваясь в голове глухим стуком, а в груди завязывается совсем непонятное чувство, что прежде он ещё не ощущал. Из ощущений его так же вырывает голос Арсения. Повернув голову парня обратно на себя, опять продолжает свою тираду.  — Мало того, что ты в такую погоду и такое время выперся в одной футболочке, так ещё и промок весь, ты о здоровье своем вообще думаешь, или ты так за своей лапшой торопился, что аж одеться забыл, а? — Наконец, окончательно развернув парнишку к себе лицом и раскрепив их недообъятия, вопит историк, искренне удивляясь его безрассудству. Дима на это только молчит, а что он должен сказать? Если бы ему сказали, что его стал бы отчитывать его классный руководитель за то, что он в дождь пошёл в магазин в одной футболке, он только посмеялся бы, покрутив пальцем возле виска. Учителям всегда было до лампочки, что с Димой, в чем Дима и так далее. И сейчас он стоял не в меньшем удивлении, чем сам Арсений. Серьёзно. — Так, ладно, пошли за мной. — Понимая, что школьник ему явно ничего не ответит, направляется к машине, наблюдая, как нерешительно ученик идёт за ним. — Садись. — Отрезает он, открывая дверь на переднее пассажирское сидение. — Зачем? — Задаёт вопрос парень, но, увидев грозное лицо историка, замалкивает, всё-таки садясь в автомобиль. Арсений заводит машину, выезжая на дорогу и включает печку, чтобы школьник хоть немного согрелся. — На заднем сиденье лежит пакет, там есть толстовка, надевай. — Да не нужно Арсен… — Я сказал надевай. — Спокойно повторяет учитель, замечая, как тот мешкается, но за пакетом всё-таки тянется, вытягивая из него розовую вещь с надписью «Сеня». «Вкусы у Арсения Сергеевича довольно…специфические» думает Дима, натягивая толстовку, начиная потихоньку согреваться.  — По какой причине не пришёл в школу? — Останавливаясь на светофоре, наконец поворачивает голову на школьника, подмечая, как мило он выглядит в этой толстовке с капюшоном на голове. А Дима молчит. Что он должен ответить? Что бухал весь вечер, а потом неизвестно как проснулся в своей кровати с огурцом в кармане? Так себе причина, конечно. Поэтому посильнее укутавшись в кофту, он просто молчит, а Попов просто продолжает. — Ладно, со школой проехали. Скажи хоть, зачем в магазин потащился ночью? — За лапшой. — Невино отвечает он. А поймав взгляд Арса, почему-то начинает улыбаться. Арсений лишь хмыкает, и заметив зелёный сигнал светофора продолжает ехать. — Что у тебя в голове. — Вслух задаёт риторический вопрос учитель, теперь и сам улыбаясь. Пойти ночью в дождь, в одной футболке, в середине сентября, в магазин за одноразовой лапшой. А потом удивляться, что на тебя кричат… — Говори адрес, отдам тебя на воспитание родителям. Да и им скажу, чтобы почаще за тобой следили, а то затащит тебя кто-нибудь куда-нибудь…кто тут только не ходит.  — Им всё равно, не переживайте. — Резко поменявшись в лице, да и в настроении, бросает Позов, отворачиваюсь к окну. — Думаю, ты накручиваешь…  — Откуда Вам знать? — Спрашивает Дима, усмехаясь, насколько одинаково мыслят люди. — Вы знаете что-то обо мне? О моей семье? Нет. Так зачем что-то утверждаете? — Арсений буквально замирает из-за слов парня, он с ним согласен, о своей семье Дима знает лучше него, просто. Чёрт, сколько ненависти сейчас было в его словах, а он ведь ещё ребёнок. Машины начинают сигналить из-за остановившего автомобиля, а Попов лишь мотает головой, разгоняя мысли и поворачивает на следующюю улицу. Оба молчат. Попову теперь хочется разобраться с этой ситуацией, хоть и понимает, что лучше не лезть, ведь увязнет. А Позов не хочет ничего. Не хочет ни домой, ни в школу, и уж тем более не хочет сидеть здесь, с этим человеком, который почему-то волнуется за него? Да нет. Кто за него ещё и может волновался — это только Шаст. Он его друг - это понятно. С учителями он не дружит, он их ненавидит. Они всегда занижали ему оценки, осмеивали на весь класс из-за лишнего веса. Даже когда он похудел — они всё равно находили повод унизить его. В этой школе все не так. Он нашел тут друга, у него не особо дружный класс, но они хотя бы не лезут к нему, а учителя, не все ангелы конечно, но из-за некоторых он снова полюбил предметы. — Жерновская улица 158. — Называет Дима свой адрес, отпуская недавнюю ситуацию. — Хорошо. Тут минут 15 ехать. — Опять останавливаясь на светофоре, отвечает ему историк. — Любите дождь? — Взглянув на Попова, неожиданно для себя задаёт вопрос Позов. — Ну не знаю, не особо, наверное. — Не зная, что на это отвечать, чуть хмурится мужчина. — Ты, как вижу, любишь. — Не спрашивает, утверждает он, следя за дорогой. Парень только хмыкает. — Я не люблю дождь. Но люблю гулять под дождём, он успокаивает. — Прожигая старшего усмешливым взглядом, опровергает Дима его слова.  — Можно гулять с зонтом, это на тот случай, если ты не знал. — Не без сарказма отвечает мужчина, опять поворачивая. — А смысл? Это получается, что ты гуляешь не под дождём, а под зонтом. — Возражает школьник с максимально серьёзным лицом, замечая, как улыбка Арсения перерастает в лёгкий, хоть немного и нелепый, смешок, заставляя школьника улыбаться. И сейчас Диму греет не только его толстовка, но и его смех. И возможно это покажется странным? Да. Но оба подальше отбрасывают эту мысль. Им сейчас слишком хорошо и спокойно в компании друг друга, чтобы забивать голову никому не нужными вопросами. Оставят это на потом.