Нас спас дождь

      Кофе обдает своим теплом даже сквозь пластик, согревая ладони мужчины, что сейчас, так пристально уставился в окно, даже кажется забывая про своего «гостя», следя за каждой пролетающей на улице снежинкой. Голова пуста, организм уже исчерпан, а сегодня ведь только первый день второй четверти, нужно, как минимум, отвести ещё два урока, заехать за продуктами, помочь Оксане с распаковкой коробок, которыми она завалила всю гостиную. — Сень, ну мне правда всё это нужно! — Твоя коллекция наклеек с четвертого класса, ты серьезно? Зачем ты вообще её взяла?       За последнюю неделю, все нервные клетки, дружно помахали Попову ручкой, съебавшись восвояси. Ведь оказывается, что необязательно завтракать по утрам, пытаться её контролировать и учить, тому что хорошо, а что плохо. Она уже взрослая, сама все знает… ну Арсений, так не считал, в конце концов на то он и старший брат, чтобы заботиться о ней и подавать пример. Хотя кажется примеры, как раз-таки ему нужно брать с Оксаны. Жить в трёх стенах, включая родителей, на протяжении почти вот шестнадцати лет, и оставаться при этом спокойной, подстраиваясь под них, тоже надо уметь. Что у их отцов общего, так это потыкать, и оставлять без права выбора своих же детей. Поэтому (и не только) Арсений и переехал от них в Петербург, просто устав от тех серых стен в их доме, самих родителей и постоянных требований, которые преследовали его даже после окончания учебы. Девушка так не могла. Поэтому при каждом тяжёлом вздохе и закатыванием глаз, Попов тщательно скрывает, как на самом деле он рад её видеть. И несмотря на скованность, она на удивление достаточно общительна, вроде как смогла подружиться с другими девочками и… Димой. Прикрыв на секунду глаза, мужчина отпивает из своего стаканчика, чувствуя, как горячая жидкость обжигает нёбо, оставляя приятное послевкусие. Поворачивает голову в сторону подростка, и уголки губ сами воспроизводятся в подобие улыбки, когда он догадывается, что парнишка, сидя на первой парте, второго ряда, аккуратно свесив ноги и обхватив двумя руками свой кофе, все это время тайком рассматривал его профиль, даже не смея прервать учителя от его мыслей. И сколько так прошло времени? Пять минут? Десять? Стаканчик остаётся стоять на столе, после ещё одного глотка, а сам Арсений в излюбленном себе жесте, усаживается на край своего стола, прямо напротив ученика. Хочет, что-нибудь спросить, чтобы наконец заполнить долгую тишину, но открыв рот, он закрывает его обратно, не найдя нужных слов. Он не знает, что нужно говорить или спрашивать, он не знает насколько правильно то, что буквально предложил Позову прогулять урок, и он не знает почему вообще предложил это сделать. «Лжееец» Подло протягивает подсознание. Арсений на это, лишь на мгновение хмурится, прокладывая складку на лбу, которая в следующую секунду уже исчезает с его лица. Он двадцатипятилетний мужчина, который при виде учеников, чувствует лишь ответственность за получение их знаний, и ни о каком интересе и речи быть не может. — Впервые вижу вас таким задумчивым. Тяжёлый день? — Нарушая тишину за Попова, мягким, неуверенным голосом, спрашивает Дима, всё ещё разглядывая «тяжелое» лицо своего классного руководителя. — Скорее дни. — Наконец полностью возвращаясь в реальность, отвечает учитель. Приподнимая уголки рта, когда замечает явный вопрос в глазах парня, которому явно интересно продолжение. — Уговорив родителей, Оксана заставила меня ехать в Москву, посреди каникул, за вещами. И теперь у меня по всему дому валяются сотни коробок, которые она все никак не может разобрать. — А-а. — Лишь тянет Дима. — Но вы же не жалеете, что Оксана переехала к вам? — Сейчас с ней трудно, она выросла, и иногда я просто перестаю понимать её. Теперь с виду спокойная девочка бывает просто невыносима. — Усмехаясь своим же словам, серьёзно говорит он переводя взгляд на Диму, который на удивление понимающе кивает, и именно в этот момент на его лице отчётливо проскакивает тень грусти? Но возможно ему показалось, ведь через миг школьник натянуто, но улыбается, как будто никакой перемены в его настроении и не было. Поймав на своем лице, изучающий взгляд учителя, Позов потупив взгляд, неслышно вздыхает, крутя полупустой стаканчик. — Незнакомый город, другие люди, как я понял у неё не простые отношения с родителями? Она просто чувствует некую свободу действий вот и всё… Это я к тому, что ей просто нужно время освоиться. Думаю, пару дней и вы прекрасно будете ладить. Благодарная улыбка мужчины не заставляет себя долго ждать. — А ты не думал о профессии психолога? — Дима на его слова только хмыкает, допивая уже остывший кофе. — Что? Я между прочим серьёзно, каждую субботу бы к тебе ходил. Арсений продолжал улыбаться ему, тому, каким уверенным голосом он произносил эти слова, тому, как он пытался его поддержать, тому, как обычно задумчивый, унесённый в свои мысли парень, буквально взрослел на его глазах, рассказывая ему жизненную мудрость. А Дима молчал. Но мысленно тоже улыбался его словам, что грели лучше всякого кофе. Попов же приняв это молчание неправильно, тут же встал, разминая чуть затёкшие ноги, и не глядя на школьника достал ту самую папку, буквально брошенную ему сегодня. — Нынче мы составляем список предметов, которые будут сдавать школьники. Ты же уже выбрал, что будешь сдавать? — Меняя тему, спрашивает он будничным голосом. — Я, ну… — Также поднимаясь с парты, потирая вспотевшие ладоши, Позов подходит к столу отрицательно мотая головой. — Как? — Позов только пожимает плечами, уводя взгляд. А Арсений теряется. — Ну, а профессию? Ты же выбрал на кого будешь поступать? — Давит он. Дима начинает паниковать, но вида не подаёт. — Нет. — Тихо отвечает он, тут же добавляя, дабы избежать других вопросов. — Я пока ещё думаю. — Ну хорошо, у тебя есть время до конца недели, а… — Начинает он. — Я понял, Арсений Сергеевич. — Перебивая учителя, кивает Дима. Звенит звонок, спасая парня от лишних расспросов. Машинально подхватив свой рюкзак и пустой пластиковый стаканчик, он скомкано благодарит Арсения за кофе, и быстро убегает, оставляя мужчину в растерянности. «Странно» Думает историк, гипнотизируя взглядом закрытую дверь.       Забегая в класс химии, Дима не сразу замечает Антона и стоящую возле их парты Иру, которая до этого мило беседовала с Шастуном. Они удивлённо переглядываются друг с другом, когда Позов копаясь в рюкзаке, вытаскивает учебник химии, бросая его на парту, а после, как-то слишком нервно, начинает растирать шею. — Дим, ты в порядке? — Звучит обеспокоенный голос Антона, такое поведение от друга он видел впервые. — В полном. — На автомате отвечает он, но через секунду распознав голос Шастуна, выпрямляется, разворачиваясь к нему всем телом. — Антон? — Дима? — Вторит ему Шастун, слабо улыбаясь. — Ты в порядке, как колено? — Тут же оглядывает его Позов, чувствуя лёгкое головокружение. — Все нормально, наложили швы, дали справку от физры, жить буду. Ты сам то в норме? — Осторожно спрашивает парень, смотря на чуть побледневшее лицо Поза. — Да. — Немногословно отвечает он, отворачиваясь, проводит рукой по щеке, глубоко вздыхая. «Так, спокойно, возьми себя в руки» «Ты серьёзно? Он всего лишь спросил, какие предметы ты будешь сдавать, а ты чуть в обморок не упал от своей миниатаки» «Сложно было солгать? Ты так часто это делаешь, неужели ещё не привык ко лжи, м?» Противно насмехалось его подсознание. «Его обманывать я не хочу» Прервав монолог в своей голове, Дима понимает, что просидел так всю перемену, что Антон всё ещё обеспокоино поглядывает на него, но ничего не говорит. Снова звенит звонок, и вместе со звонком в класс входит учитель. Ученики встают. — Садитесь, садитесь. — Отмахиваясь, говорит химик, быстро пробегаясь взглядом по журналу. — Все? — Все. — Отлично. Повторяйте домашнее задание, и выходите к доске, пока спрашиваю по желанию. — Можно мне. — Поднимая руку вверх, вопрошает Позов. — Без повторения. — Добавляет он. — Хорошо, иди. — Присаживаясь за стол, хмыкает мужчина, совсем не удивляясь. Пока не замечает стаканчик из-под кофе в его руке, который он буквально час назад покупал в кафе неподалеку, покупал его Арсению и его не-любителю-Американо. — Вкусный? — Не сдержавшись спрашивает Матвиенко, хитро уставившись на парня. — Что? — Не понимает он, и только проследив за взглядом учителя, мысленно бьёт себя по лбу. Стаканчик прижат к его груди левой рукой, что со стороны, наверное выглядит очень глупо. Дима помнит, как схватил его с мыслью выкинуть, но почему-то все ещё держал его. Просто забыл, погруженный в свои мысли? Скорее всего. Неловко улыбнувшись, Позов кидает стаканчик в мусорку, возле крана, и ретировавшись обратно, начинает перечислять формулы алканов. Класс пожав плечами, продолжает заниматься своими делами: кидать друг другу записки, писать домашку по совершенно другому предмету, незаметно сидеть в телефоне, листая ленту Инстаграма или слушать безошибочно отвечающего одноклассника, восхищаясь или наоборот завидуя его способности, так хорошо знать предмет. И только Серёжа сидел совершенно не слушая ученика, смотря, куда-то сквозь него, временами усмехаясь, что-то отмечая для себя. Урок проходит быстро. На неоднозначное первое впечатление, которое создал их учитель химии, свой предмет он ведёт прекрасно. Объясняет ученикам сложные формулы, реакции и многое другое, понятным для них языком, что естественно немаловажно. Антон подхрамывая, идёт рядом с Димой и, державшей его под руку, Ирой, тараторя о том, насколько их химик хорош, в объяснении своего предмета конечно же. Девушка ему только поддакивает, активно кивая головой. Что было довольно странно, ведь, насколько помнит Позов, то буквально часа два назад, Шастун убивался горем в столовой, о том что Кузнецова его игнорирует, а сейчас идут под ручку, болтая об учителях. — Поз, ты куда? Седьмой урок же ещё. — Говорит Шастун, увидев, как парень начинает сворачивать к лестнице. — В смысле седьмой? — Не понимает он. — Ну, Арсений Сергеевич на каникулах, где-то в субботу, скидывал новое расписание в беседу, на эту четверть. — Вмешиваясь, протягивает Ира тоненьким голосом, останавливаясь вместе с Антоном. Дима ничего не отвечает, вытаскивает телефон из кармана, находя беседу «11Б» и нажимает. Действительно, среди кучи никак не нужных ему сообщений одноклассников, он находит новое расписание высланное Поповым в десять вечера. — Чёрт. — Цокая языком, наконец подаёт голос парень. — Да ладно тебе, шесть уроков просидели же, и ещё один отсидим. Идёшь? — Иду. — На выдохе отвечает он, опять направляясь к кабинету истории, из которого час назад он выбегал в желании, до конца этого дня, не показываться обладателю голубых глаз. «Оксана» вдруг вспоминает Дима. «Я же обещал, что напишу ей» Дима: 14:42 С Антоном все в порядке Оксана: 14:43 Оу, рада, что все хорошо) Оксана: 14:44 Дим, можно вопрос, скорее даже просьбу? Дима: 14:44 Да, конечно Садясь за первую парту рядом с Шастуном, Дима поглядывает на экран телефона, в предвкушении ожидая, что же напишет девушка. Оксана: 14:49 Можешь не говорить никому, что я сестра Арса? Даже Антону. Я потом тебе всё объясню Дима: 14:50 Ну хорошо, без проблем Оксана: 14:50 Спасибо, для меня это важно) Кстати, мы так нормально и не погуляли в тот раз, не хочешь как-нибудь повторить? Дима: 14:51 Конечно, почему бы и нет. Думаю на выходных будет самый раз? Оксана: 14:51 Думаю да) Тогда до завтра, встретимся в школе Дима: 14:52 До завтра — С кем это ты там переписываешься? — Смешно сощурив глаза, спрашивает светловолосый. — С Оксаной. — Не задумываясь отвечает он, наблюдая, как его выражение лица становится непонимающим, а Дима только закатывает глаза на свою забывчивость. — Оксана это… — «сестра историка», чуть не вырывается у него, но он вовремя себя отдергивает. — Она… — Новенькая, приехавшая сюда около недели назад, с Москвы. — Теперь за ничего не понимающим лицом наблюдает Шастун, усмехаясь. — Ира рассказала. Они с ней по интернету познакомились, общались около месяца, а потом Оксана ей пишит, мол, я переехала в Питер, может встретимся. — А, ясно. — Пасмурно, Дим. Мне вот интересно, откуда ты ее знаешь. Вы явно не первый день знакомы. — Не смотря на парня, начал вслух рассуждать Антон, делая наигранно задумчивое лицо. Дима прыснул. — Не утруждай свой мозг, пожалуйста. Мы познакомились…на улице. — На улице? Ты, что в неё тоже врезался? — Не удержался он от подкола. — Ну не совсем. — Ладно, потом как-нибудь расскажешь. — Шепотом сказал Шастун, при виде заходящего в класс учителя. — Ага. — Вставая с места, так же тихо ответил Позов. Понимая об очередной лжи Шасту, но теперь не по собственной воле. И только это немного смягчало, его отвращение к себе самому, которое опять начинало о себе напоминать. Арсений коротко приветствует класс, и краем глаза взглянув, на опустившего взгляд в свою тетрадь, парня в клетчатой рубашке, невозмутимо начинает урок. — Мучить я вас сегодня не буду, не переживайте. — Сдержанно улыбается он, на усталые лица школьников, полностью разделяя их состояние. — Поэтому посмотрим презентацию, и я вас отпущу пораньше. На мужчину сразу обрушиваются благодарные возгласы учеников, на что его улыбка становится шире. — Так, а ну тихо. — Шикает он, включая проектор. И ученики тут же замолкают, принимая более расслабленную позу. Арсения Сергеевича они любят и уважают. Хоть историк тут и работал всего второй год, но авторитет от них, да и от остальных учителей заслужил. Двойки он ставил редко, и только по причине, если сам школьник был в этом виноват, не выучил заданную тему, не сделал домашнее задание, зная и разбираясь при этом в истории. Всегда давал исправить плохие оценки, и не спрашивал того ученика, которого не было на уроке. Может параграф он и успел зазубрить, да и мог с лёгкостью ответить на четверку. Но суть была в том, что для Попова важность состояла в понятности своего предмета, чтобы ученик понял о чем была речь, а не просто запомнил и потом забыл. Презентация длится минут двадцать, после чего ученики разминая затёкшие спины, хватают рюкзаки и несутся к выходу, находу прощаясь с мужчиной. — Я надеюсь вы выбрали, что будете сдавать! — Кричит им вдогонку историк, но ученики его не слышат, радостно несясь по коридору, как слоны, наперегонки. Учителя из ближайших кабинетов, только ворчат на шум одиннадцатиклассников, мешающих им вести урок, но больше никак не реагируют. Попов неторопливо собирает вещи и закрывает дверь, направляясь в учительскую, в которой его явно уже заждался Серёжа. — Так, что у вас с Ирой? — Не без интереса спрашивает Позов, снимая с вешалки верхнюю одежду. — Ну, — Тянет Антон. — она ждала меня возле медпункта, в отличие от некоторых. — Особо выделяя последние слова, останавливается он, наблюдая за реакцией Позова, тот лишь неловко пожимает плечами, мол, ну прости. И парень продолжает. — Спросила меня, как нога и сильно ли мне больно идти, а потом предложила проводить меня сегодня до дома. — Заканчивая краткий пересказ истории, улыбается он, как довольный кот, когда тому чешут пузико. — И ты.? — Ну естественно я согласился! — Натягивая шапку, чуть ли не подпрыгивает он, но вовремя вспоминает о больной ноге. — Возможно сможем выяснить, что же между нами происходит. — Уже тихо добавляет школьник. — Тогда удачи. — Хлопнув того по плечу, прощается с ним Дима. — Напишешь, как все прошло. — Спасибо, Поз. Конечно напишу. — Как ребёнок, радуясь новой игрушке, отвечает Шаст. — Ладно увидимся. — Увидев Иру, на выходе из школы, которая глазами явно искала его, быстро лепечет он, подходя к ней на всей скорости, на которой он сейчас только мог идти. Девушка наконец завидев его улыбается, что-то говорит и взяв под руку выходит с ним на улицу. Тем временем, Серёжа искоса наблюдавший за Поповым, который медленно застегивал своё излюбленное пальто, грозясь, когда-нибудь из-за него заболеть, уже сидел одетый, смотря видео в Ютубе. Нисколько не удивляя этим самого Арсения. — Уже есть планы на субботу? — Не без интереса, спрашивает историк. — Нет. — Неужели этот день рождения, Сергей Борисович, решил провести в виде спокойного вечера? — Поднимает он брови, в ожидании ответа. — Вот только не говорите, Арсений Сергеевич, что вам не симпатизировали все мои те безумные идеи, в которых вы неоднократно участвовали? — Убирая телефон, напролом идёт химик, выдерживая взгляд друга. От чего оба начинают смеяться. — Ладно, история с фонтаном была и правда забавной. — Выходя вместе с Серёжей из дверей учительской, а потом и из школы, все же соглашается он. — Забавной? Я никогда в жизни, так не горел от стыда и не ржал одновременно. — Усмехается Матвиенко, вспоминая своё двадцатилетие. — Так и не понимаю, почему именно эта история тебе запомнилась, ты же тогда вообще в сраку был. — Может потому, что я потом две недели с температурой, в больнице, пролежал, из-за кое-кого? — Не без энтузиазма отвечает историк. — Я не заставлял тебя прыгать, в фонтан, в десять градусов тепла, придурок. Да ещё и в ноябре! — Буквально кричит он, не боясь быть услышанным школьниками. — Тепло было. — Пряча улыбку за воротником пальто, обиженным голосом заявляет он, смотря на опять ржущего Матвиенко. — А не это ли ты сказал врачам, когда они спросили зачем ты прыгнул в фонтан? — Им я сказал, что хотел поймать золотую рыбку. — Открывая дверь машины, смеётся Арсений, слыша со стороны пассажирского сиденья, новый прилив смеха Серёжи. — Мне спрашивать, что ты хотел загадать? — Примерно тогда я понял свою ориентацию, и хотел загадать, чтобы в будущем, когда я расскажу об этом родителям они меня приняли. — Они знают? — Все веселье, как рукой снимает, стоит Матвиенко услышать безэмоциональный голос Попова. — А ты серьёзно думал, что я уехал из Омска, только потому, что мне надоели вечные указы отца? Это была не единственная причина, Серёж. — Выговаривает он, прекрасно чувствуя подкатывающий ком к своему горлу, но внимание на это не обращает. Заводит машину и выезжает с парковки, не замечая неподалеку стоящего парня, со свешанным рюкзаком и раскрасневшим носом от долгого пребывания на улице. Он стоял возле ели, перед воротами у входа, полной грудью вдыхая морозный воздух, ловя лицом в миг тающие на нем снежинки. И провожая взглядом тёмное Авто. Повыше натянув черный шарф, он решает прогуляться, не торопясь шагая мимо остановки, на которой он обычно садился, обходя встречающихся ему пешеходов. Спустя часа два, окончательно замёрзнув заходит в подъезд, поворачивая ключ в замке. Квартира встречает его запахом чего-то печенного, от чего темноволосый приходит в замешательство. Стянув кроссовки и повесив куртку, он неуверенным шагом проходит на кухню, обнаруживая на столе еще теплые пироги и записку. «Уехала по делам, до вечера не жди. Пирожки с капустой, на плите суп. Надеюсь понравятся. Мама.» «Что-то новенькое» неестественно фыркнув, думает Дима, выбрасывая записку. Как он сумел понять за последнию неделю, его мать, по неведомым ему причинам, ушла с работы. Но всё также продолжала, куда-то уезжать днём и возвращалась только под вечер. Пыталась интересоваться жизнью сына, распрашивала его о школе, о друзьях, даже стала давать немного карманных денег. Больше не ругалась на него, только иногда закатывала глаза, когда Дима не понимая всей этой, хрен откуда взявшейся заботы, огрызался и уходил в свою комнату. У него было только два варианта на её поведение. Первое: она вдруг вспомнила, что у неё оказывается есть сын, которому ещё нужна забота и её родительская любовь. Во что Позову верилось с трудом. Она не помнила о нем семнадцать лет, так с чего бы вспоминать сейчас? А второе: у неё просто кто-то появился. Что казалось, куда более правдоподобнее первого варианта. И своей «заботой», она хотела заставить его молчать, ведь узнай об этом отец, ничего хорошего не случилось бы.       Она была красивой, даже очень красивой. Золотистые длинные волосы, изумрудно-зелёные глаза, пышные черные ресницы, чуть большеватый нос, темные брови, ровная кожа. Этот список он мог перечислять вечность, Дима всегда восхвалялся ее внешностью, как когда-то и внешностью сестры, которой по большей части все досталось от матери. Когда сам он, перенял почти все от отца. Взяв два пирожка, он уходит в комнату, выбрасывая образ матери из головы. Он не хочет давать себе надежду на её любовь к нему, он помнит своё детство, он помнит все её безразлично сказанные слова. Помнит, как плакал, когда вся их любовь доставалась Рики, а про него забывали, всегда забывали о нем, и о том, что он живой, и тоже может чувствовать. Глаза начинает жечь от нарастающих невыплаканных слёз. Он беспомощно опускается на пол возле кровати, убирая пироги на стол, и пустым взглядом смотрит на стену перед собой. Диме девять и он каждый день принимает кучу лекарств, наподобие Диазепама, чтобы избежать неожиданных панических атак. Он стал многого бояться. Он боится школьных хулиганов, своих одноклассников, боится, когда его начинают расспрашивать или просто задавать вопросы, на которые он не знает ответа, но больше всего он боится отца. — Почему дети такие злые? — Захлебываясь слезами, не понимает мальчик, пока сестра трясущимися руками обрабатывает его ранки. — Зачем они меня били? — Димочка, — Ласковым голосом зовёт его Арика. — Тебе…очень больно? — Через силу сдерживая слёзы, хриплым голосом, спрашивает она, вытирая мокрые дорожки с его щек. Он кивает. — Боже, — Обнимает его, чувствуя, как он содрогается всем телом, и сама плачет. Плачет тихо, так чтобы он ее не услышал, она не хочет ранить его ещё больше, ведь знает, что она для него это все. — Все будет хорошо, Дим, все будет хорошо. — Ты же всегда убеждала в этом себя, да? — Задаёт он риторический вопрос, прекрасно зная, что ответа не получит. — Потому что я тогда уже прекрасно понимал, что нихрена хорошего не будет! — Срывается он на крик, закрывая руками лицо. Слёзы, медленно стекают по его подбородку, падая на пол. Так он сидит, пока лицо окончательно не высыхает от слёз, а сам он не успокаивается. Достаёт учебники, и как ни в чём не бывало садится за уроки, напрочь забывая про недавнюю слабость. К подобному он уже привык.

***

Арсений сидя на кухне, проверяет очередное домашнее задание, устало потирая переносицу. Время давно уже перевалило за отметку двенадцать, а на столе лежат, ещё как минимум двадцать непроверенных тетрадей. — Сделать тебе какао? — Останавливаясь у порога в кухню, сонно спрашивает Оксана. — Не откажусь. — Откладывая тетради в сторону, отвечает старший. Она кивает. — С каких пор ты пьешь чай? — Открывая верхнюю полочку, где обычно стояло какао и молотый кофе, она с удивлением обнаруживает упаковку зеленного чая. — А почему ты ещё не спишь? — Пропуская её вопрос мимо ушей, Попов поворачивается к ней, снимая с лица очки. — А почему ты, уходишь от вопроса? — Наливая в чайник воды, усмехается она, его попытки сменить тему. — Тебе. — Врёт он. — Я не пью чай, Сень, тем более зелёный. И ты это прекрасно знаешь. — Может твои вкусы успели поменяться за два года. — Пожимает он плечами, опять принимаясь за проверку тетрадей, лишь бы не продолжать этот разговор. Ну не может же он сказать, что сегодня проходя мимо полок с чаем, почему-то вспомнил про одного своего ученика, который ненароком поселился в его голове, чуть ли не с первого учебного дня. Поэтому простояв, там ещё минут тридцать, выбирая, какой же взять чай, он остановился на смородине с мятой, и кинув упаковку в корзину, отправился на кассу. Но Оксане не обязательно об этом знать. Налив в чайник воды и поставив на газ, она садится за стол, вытягивая перед собой руки. Она ему не верит, но вопросов больше не задаёт. Возможно это кто-то из его любовников, вдруг догадывается девушка, сразу прекращая свои попытки расспросов. Да, Оксана знала об ориентации брата, он рассказал ей это два года назад, когда они виделись в последний раз, и на всеобщее удивление она единственная, кто восприняла это спокойно. Она уважала каждого человека, не зависимо от его возраста, пола, статуса в обществе и тем более ориентации. Это была единственная причина, из-за которой одни ее не понимали, а другие уважали. Брата она любила всем сердцем, защищала, как могла, но, что могла сделать маленькая девочка, против разочарованных родителей? Правильно ни-че-го. Поэтому попрощавшись вечером с братом, который в торопях собирал свои вещи на поезд, она пообещала, что будет приезжать к нему на каждые каникулы, на, что он только ей широко улыбнулся, обняв напоследок. На каникулы её не отпустили. — О чем задумалась? — пододвигая кружку с горячим какао, хмурится Арс. — Спасибо, но разве не я должна была сделать нам его? — Пока бы ты про него вспомнила, чайник уже давно бы выкипел. — Улыбаясь одними уголками рта, присаживается он на своё место. — Так о чем задумалась? — О нашей с тобой последней встрече. — Разглядывая коричневую жидкость в своей кружке, отвечает она, наконец поднимая на него голову. — Ты с ними… общаешься? — Только с мамой. — Сразу поняв о ком идёт речь, помедлив отвечает он. — Ладно, иди давай, спать ложись, а то завтра не встанешь. — В последний раз делая глоток ещё горячего напитка, ставит стакан на буфет, собирая тетради. — Ладно. Спокойной ночи, Арс. — Поджав, аккуратные губы, девушка встаёт, забирая полную кружку с собой, и развернувшись на пятках ретируется к себе в комнату. — Приятных снов. — Тихо выдыхает Арсений, понимая, что Оксана его не услышала. И засунув все тетрадки себе в портфель, тоже идёт к себе в спальню, заваливаясь на большую мягкую кровать. Спать совсем не хочется. Поэтому немного подумав, он достаёт из шкафа широкую футболку и чистые боксеры, направляясь в ванную. Холодный душ стирает с него сегодняшний день, ледяными каплями очерчевая подтянутую фигуру мужчины. Он неспеша намыливает голову гранатовым шампунем, вдыхая его аромат, заполнивший небольшую комнату. Из душа он выходит, когда стрелка на часах показывает почти два часа ночи. Убедившись, что Оксана спит, идёт к себе, находу вытирая мокрые волосы, залезает на кровать, как ребенок, зарываясь в подушках. Ставит будильник, осознавая, что на сон у него есть меньше пяти часов, и поразмыслив заходит в ВК…на страницу Позова. «Был в сети час назад», читает мужчина, перед тем, как зайти в фотографии парня. Которых было всего четыре, но каждая по особенному была ему интересна. Первая: была опубликована недели две назад, на ней Дима сфоткался вместе с Шастуном, в кабинете физики. Второе: было селфи крупным планом безэмоционального лица, от чего Арсений смог рассмотреть все его родинки и мелкие морщинки на мальчишеском лице. На третьем фото: он пинал футбольный мяч, смешно при этом морща нос. И четвёртое фото, которое стояло у школьника на аватарке, которое привлекло его внимание больше всего: Дима стоял на автобусной остановке, в черном пальто, в круглых очках, тепло улыбаясь, смотря при этом куда-то в сторону. Фото скорее всего было случайным, но таким уютным, что мужчина сам того не осознавая, начал улыбаться. Не удержавшись он поставил лайк, второпях выходя из приложения, как будто, кто-то мог его сейчас увидеть. И чувствуя себя пятнадцатилетней девочкой, залезает под одеяло, глупо улыбаясь. Засыпает он почти сразу же. Дима, тем временем слушая музыку и рассматривая потолок, тяжело вздыхает, пытаясь все эти два часа уснуть, он понимает, что уже точно не выспится. Сегодняшний день был наполнен не лучшими воспоминаниями, и теперь, каждый раз когда он закрывал глаза в надежде уснуть, в голову лезли не самые лучшие моменты из его жизни. Вдруг телефон вибрирует и музыка на секунду заглушается, сообщая о пришедшем уведомлении. Арсений Попов оценил вашу фотографию в 2:03 Так быстро настроение Позова ещё не менялось. Осознание того, что сам Арсений просматривал его фотографии на странице, заставляло внутри все сжиматься, ускоряя сердцебиение. Он ненароком вспомнил, как сегодня, разглядывая профиль мужчины, не мог оторваться от его задумчивого лица. Уж слишком он был прекрасен в этот момент. — Ой, бля. — Накрывая лицо руками, хнычет Дима, мотая головой. Он чувствует, как его щёки начинают гореть, покрываясь румянцем, как тяжело он начинает дышать, кажется от осознания самого очевидного. — Да я втюрился в него.