Нас спас дождь

      Морозный ветер обдает по красным щекам, и парню кажется, что он уже их не чувствует. Взгляд неосознанно устремляется в ночное небо без единой звёзды, которое чернее хмурых Петербуржцев, а потом переводится на людей вокруг, так и мечущих друг в друга злые взгляды, словно те их заклятые враги. Белый снег, еле слышно, хрустит под ногами парня, пока громкие голоса мерзнущих людей на остановке беспокоят слух, заставляя остановиться, надеть наушники с музыкой и наконец расслаблено выдохнуть белый пар.       Дима шёл домой из центра города, где помогал Володе разгружать товар, в виде детских кроваток, в мебельный магазин. Сначала мужчина не хотел тревожить парня, так как он, в последнее время, чуть ли не каждый день помогал с разгрузкой тяжёлого товара, боясь, что школьник надорвет себе спину, но свободных рук снова не было. У остальных «рабочих», видимо, все ещё продолжались праздники, да и сам Позов против не был, шея правда немного болела, но занимать себя работой по вечерам, дабы не оставаться наедине со своими мыслями, все же было лучше, чем сидеть дома, самостоятельно готовясь к экзаменам и пытаясь не думать о разрывающемся от звонков телефоне. Новогодние каникулы подходили к концу, оповещая парня о том, что уже завтра нужно будет брестись в школу. Рано вставать, зубрить домашку, наконец научиться кататься на лыжах и встретиться с Оксаной… И Арсением. Думать об учителе не хотелось, а школа в нынешнем представлении ассоциировалась у Димы только с мужчиной, которого он умело все эти две недели игнорировал. Конечно, парень понимал, что если сейчас он смог отвертеться от разговора, уходя от ответственности своих необдуманных деяний, то в школе так просто избежать встречи с Арсением Дима не сможет, даже если сильно захочет.

***

       Возможно все было не так и плохо.       Еле собравшись и добравшись до школы, Позов, быстро сняв верхнюю одежду, побрел на второй этаж, чуть ли не за километр обходя кабинет истории. Расписание не изменили, первые два урока были у Павла Алексеевича, поэтому, долго не думая, школьник побрел в конец коридора. Время перевалило за восемь часов утра, но по школе уже копошилось немалое количество школьников. В том числе и высокий парень в привычном худи, что только что зашёл в кабинет литературы, не услышав крика Димы. — Привет, глухой. — Роняя рюкзак возле последней парты и присаживаясь за неё, беззлобно бросил Дима, замечая недоумение в лице Шаста. — Привет, — Бесцветно отпарировал Антон, пожимая другу руку и возвращаясь в то же положение, в каком был до визита Позова. Он, буквально развалившись на парте, рассматривал рукав своего черного худи. На голове был накинут капюшон, которым тот, видимо, решил скрыть свою сонливость. — В смысле глухой? — В прямом, я тебе почти с другого конца коридора кричал. — Ты бы ещё из своего дома мне крикнул. — Цокнул языком Антон. На что Дима больше никак не отреагировал. Такие маленькие перепалки у них случались довольно часто, но они были уже настолько обыденными, что представить их общения без общего стеба и подков, было невозможно. — Ты чего так рано? — Пробегаясь взглядом по почти пустому классу, Дима, откинув голову чуть назад, сделал два круговых движения, чувствуя, как шея противно заныла. — Не знаю, — Лёжа пожал он плечами. — в учительской и так моих объяснительных накопилось… — Решил пожалеть бумагу? — Улыбнулся он, наконец оставляя свою шею в покое и переводя внимание на Шаста. — Ага. Что, болит? — Со смешком спросил зеленоглазый, замечая все ещё нахмуренный лоб Поза. — А я говорил, чтобы ты валил с этой работы, пока ещё ходить можешь. — Словно родитель, нравоучительно проговорил Шаст, резко выпрямляясь и садясь более-менее нормально, и наконец замолкая. Дима от резкой перемены позы друга, сначала даже опешил, но проследив за взглядом Антона, что был направлен на учительский стол, вдруг лукаво усмехнулся. Возле стола стоял Воля, что-то активно обсуждая с серьезным химиком, видимо, они только что зашли в класс, так как минутой ранее никого из них не было. Павел Алексеевич, на секунду задумавшись, все же кивнул Матвиенко, открывая дверку ящика, что была в столе и отмахнувшись от каких-то последующих слов коллеги, начал перебирать документы. С каждой минутой в класс заходило все больше и больше народа, заводились громкие разговоры о том — кто как встретил новый год, да и в общем провел каникулы. Антон постоянно крутился: то поглядывал в окно, то на учителей, заостряя взгляд изумрудных глаз на химике. — Дыру в нем не прожги. — Шепнул Дима, не заметив, как от его замечания у Антона покраснели кончики ушей (спасибо накинутому капюшону), но получив в ответ буквально уничтожающее выражение лица друга, Позов только слабо улыбнулся, проверяя время до звонка на наручных часах.       Второе, что Дима полюбил в этой школе, наверное, были уроки у Воли. Школьную литературу парень никогда не любил и просто не понимал — почему школьникам задают читать именно скучные, похожие друг на друга и иногда просто бредовые произведения? Нет, были конечно достаточно интересные и занимательные романы, но их было крайне мало, поэтому к литературе Позов относился нейтрально. На этот год на какие-то особые изменения Дима не рассчитывал, просто надеялся на то, чтобы он прошел спокойно, без происшествий и новостей. И это был первый раз, когда Дима был рад, что ошибся. Павел Алексеевич, который был сантиметров на десять повыше школьника, который не давал скучать на своих уроках, (если был в настроении) и просто был достаточно приятным, как на внешность, так и на внутренние качества, человеком, всецело был зависим и поглощён своим предметом. Это было видно и через его подачу знаний, и через его умения доставлять эти знания самим ученикам. — Ну что, балбесы? Как новый год-то отпраздновали? — Облокотившись руками на свой стол, Воля весело улыбнулся ученикам, которых не видел две последние недели. Химика рядом уже не было, а ученики, убрав посторонние предметы, устремили взор на учителя. — У кого будет самый креативный ответ — поставлю пять! — Можно? — Вопросил парень с первой парты, поднимая вверх руку. — Валяй. — Махнул Паша, замечая ещё несколько поднятых рук учеников.

***

С каждым проходящим уроком школьнику становилось все нервознее. Отсиживая все перемены в классах, пытаясь максимально быстро переходить из одного кабинета в другой, Дима порядком так подзаебался. А все потому, что на каждом чертовом углу ему мерещился историк. На него просто напало какое-то шестое чувство, которое так и предвещало, что вот сейчас он столкнется с учителем в коридоре, или что мужчина стоит прямо за тем поворотом, и наверное ждёт его, караулит, или выжидает удобного случая, чтобы словить его и поговорить. Но его так нигде и не было. А может потому что Арсений его просто не искал? Что если… мужчина сам избегает встречи с ним, даже и не думая ни о каком разговоре? Что если к Диме, кроме отвращения, учитель больше ничего и не чувствует? С чего вообще парень взял, что мужчина хочет с ним поговорить и все спокойно обсудить? Лишь потому что он трезвонил ему все каникулы? Руки вдруг сильно согнули ручку и та со звонким хрустом сломалась, коля своими обломками теплую ладонь. По ушам, с глухим стуком, забили барабаны, а голова противно заболела. Вопросы один за другим стали нервировать мозг парня, заставляя до боли закусить нижнюю губу. За каникулы их накопилось слишком много, и ни на один из них у Димы не было ответа. — Поговори уже с ним. — Донёсся до Позовского слуха голос Шаста. Они сидели в столовой и парень, как Антон подметил ранее, ненормальный, то и дело косился на дверь, забыв о своем чае, который уже явно остыл. Раскрыв перед собой пробник по математике, Дима пытался что-то решать, но не получалось. Он словно ожидал, что сейчас возле входа кто-нибудь раскинет красную ковровую дорожку и по ней вальяжно пройдет историк прямо к их столику. Какой же бред. — Поз, — Откусывая кусок пиццы, позвал его Антон, кидая взгляд на три пустых стула рядом. Девочек в столовой сегодня не было. Катя, вроде бы, заболела, Оксана сказала, что не особо голодна, а вот что было с его девушкой Шастун не знал. Сейчас у них были сложные отношения — Кузнецова все каникулы звонила и писала ему, не понимая, почему Антон вдруг так резко отстранился, а Шастун все эти звонки и сообщения игнорировал, не пытался никак с ней связаться, да и в общем-то отдалился. Их с Димой ситуации были похожи. Вот только Антон собирался, наконец, как можно скорее поговорить с девушкой, а Дима продолжал мяться, находя все новые причины не говорить с Арсением. — Ну что? — Только и буркнул в ответ парень, собирая разбросанные вещи и вместе с Антоном поднимаясь из-за стола, относя посуду на мытьё поварихам и выходя в коридор. — Поговори с ним. — Все настаивал Шастун, поднимаясь по лестнице. Сейчас была перемена, школьники, по большей части старшеклассники, носились по коридору, как угорелые, выслушивая упрёки от учителей. — Дим? Обходя стороной других учеников, Позов все же замер, на пятках поворачиваясь к другу. Антон повторял эту фразу практически каждый день, с первого января, когда, вернувшись обратно в квартиру, парни услышали вибрацию звонка, доносящегося из кухни. На экране телефона высветилось имя их классного руководителя, а после четвертого гудка звонок прервался из-за разряженного устройства. Тогда заострять на этом внимание они не стали, Шастун, вытащив откуда-то бутылку шампанского, вместе с Димой направился обратно в комнату, умудрившись как-то запомнить этот случай. И так удачно напоминать о нем последующие две недели, да, в общем-то, и сейчас. — Шаст, харэ, а! — Не выдержав, процедил Позов, привлекая к себе внимание других старшеклассников, а после, развернувшись на сто восемьдесят градусов, отошёл к окну, подальше от Антона. На что зеленоглазый лишь состроил лицо вселенского мученика, устало подняв голову кверху, словно это у него в жизни творилась полная жопа, словно он избегал их классного руководителя, с которым ему нужно будет все же поговорить, а не Дима. И, прождав посредине коридора пару секунд, словив на себе изучающие взгляды других, а после поймав силуэт Иры, что сейчас заходила в десятый кабинет, рванул в этот же класс, не дожидаясь Позова. Поз Позом, а со своими проблемами тоже нужно разбираться.       Уже через десять минут начнётся пятый урок – истории. И если до этого парень так умело избегал учителя, пытаясь не попадаться ему на глаза, то сейчас шанс того, что он останется незамеченным, был близок к нулю. Стараясь не думать об этом, Дима отвернулся к окну. Определить погоду на улице было, по меньшей мере, проблематично, все же вид на кочегарку с рядом растущей березкой, давали мало информации. Но разглядывать школьного завхоза, шедшего к кирпичному зданию было немного занимательней, чем пытаться выкинуть из головы любые мысли об Арсении. Арсений. Арсений. Арсений. Красивое имя, такое же красивое, как и его обладатель, а ещё надоедливое. Нет, не в плохом смысле этого слова, а совершенно наоборот. Просто, оно достаточно…запоминающееся. Больше похожее на какое-нибудь редкое растение или цветок, с длинным лепестками, тёплых или небесно-голубых цветов, который растёт по одиночке и встречается очень редко, где-нибудь в дубовом лесу. Впервые Дима размышлял о чьём-то имени. И если раньше он посчитал бы это достаточно странным, то сейчас только усмехался сам себе, глупо улыбаясь. И когда учитель успел буквально поселиться у Димы в голове? Засесть настолько глубоко? Выкопать в его пустой душе земляную яму, увязнуть там, во всей этой грязи, состоящей из постоянного обмана, и успеть пустить свои ростки? Или уже корни? Да пустить так глубоко, что вырывать их будет уже слишком сложно. — Угадай кто? — Карие глаза вдруг погрузились во тьму, а чужие теплые ладоши неожиданно опалили область вокруг глаз и щёки. — У тебя только одна попытка. — Весёло предупредил парня девичий голос. — Дай-ка подумать… — Улыбнулся Дима, распознав обладательницу знакомого голоса. — Шаст, ты же? Все тепло тут же улетучилось, а на его смену пришёлся лёгкий удар по левому плечу. — Ай. — Больше театрально, чем по-настоящему, произнёс школьник, поворачиваясь лицом к девушке и потирая больной участок руки. — Антон, ты так изменился за пару минут. — С наигранным удивлением продолжил он, улыбаясь в ответ на улыбку Оксаны. Девушка, положив руки на плечи парня, вдруг притянула его к себе, заключая в недолгие объятия. — Скучала по твоим оригинальным шуткам. — Без сарказма протянула она, а после отстранилась и заправила за ухо выбившуюся прядь немного взлохмаченных волос. Беспорядок которых Дима заметил только сейчас. — Физ-ра была? — Решил школьник, рассматривая розовые щёки подруги, горящие явно не от смущения, и влажный лоб, видимо, от пота. — Ага, физрук три километра на лыжах заставил пробежать, а мало того, что пацаны толкаются, пытаясь обогнать, так ещё и лыжня ужасная, ехать невозможно! — Пожаловалась Оксана, на что Дима только понимающе кивнул. Опять прозвенел звонок, школьники, простояв ещё около минуты, разбежались по классам, оставляя после себя лишь тишину. Оксана, в быстром темпе, вдруг решила рассказывать какую-то историю, между делом попросив Позова ненадолго задержаться. Пока в голове у самого Димы закрутился торнадо, переворачивая и метая все мысли из стороны в сторону, одновременно пытаясь не выпадать из повествования девушки. Перемена прошла как-то быстро, план по увиливанию полностью провалился, а звук чьих-то шагов разнёсся, кажется, по всему школьному коридору, словно предупреждая парня, что он ещё может свалить. — …может в кино сходим, ты же не целыми днями за подготовкой к экзаменам сидишь? — Оксана с рассказа истории плавно перешла на предложение о походе, сначала в какой-то ново-открывшийся музей, а потом в кино. — На выходных сильно будешь занят? — А у тебя ещё сколько уроков? — Перебил ее Позов, вдруг потянув девушку за руку. — Физ-ра последней была, а что? — Немного озадачавшись, но тем не менее, без промедления, Оксана последовала за другом, что повел её ко второй лестнице, прямо за углом. — Пойдём в твоё кино. — Слегка улыбнувшись, бросил он, спускаясь вместе с Фроловой на первый этаж. Ничего же не будет, если Дима пропустит один урок у Арсения. В среду он окончательно соберётся с мыслями, настроится в конце концов, и нормально поговорит с ним…просто сейчас Позов и двух слов перед мужчиной не свяжет. Ему нужно побольше времени. И неважно, что на этот моральный настрой у парня были все каникулы.

***

На следующий урок, в среду, Дима не приходит. Так удачно получается, что историю ставят самым последним, так удачно получается, что парню именно перед шестым уроком звонит Володя, узнавая, сильно ли он будет занят часам к пяти. И так удачно получается вновь свалить, забив на то, что стрелка часов стоит ровно на единице.       На следующий день, Димины одноклассники передают ему, что Арсений Сергеевич, просил его зайти. Позов благодарно кивает им, и идёт дальше, проходя мимо кабинета истории. Антон, на удивление, ничего ему не говорит, одаривает лишь сочувствующим взглядом, хлопает по плечу, пытаясь немного ободрить, говорит, чтобы не затягивал с этим и уходит. Дальше дни текут также: школа, дом, работа…выпивающий по выходным отец, и мать, повторяющая, что с ней все в порядке. Не в порядке. Вчера, вернувшись после школы, Дима нашёл её на полу в коридоре, в полусознательном состоянии. Она, пытаясь опереться руками об стену, замерла в одном положении, тяжело дыша. Её лоб покрылся испариной, руки заметно тряслись, а лицо было белее чистого снега. Позов не помнил, когда в последний раз его так сильно охватывал испуг и тревога за родительницу. Захлопывая дверь, моментально подбегая к ней, он аккуратно наклонил её на себя, придерживая одной рукой, чтобы та, в попытке отодвинуться от сына, никак не ударилась. Второй рукой он судорожно вытащил из кармана мобильник, успев уронить его два раза, прежде чем набрать вызов скорой помощи. — Здравствуйте, что у вас случилось? — Послышался из трубки женский голос, после нескольких гудков. — Не нужно. — Сжимая зубы от резкой боли, вдруг протянула родительница, заставив Диму замереть с открытым ртом, так как он хотел уже ответить женщине на том конце трубки. — Дим, все уже хорошо, не нужно скорой. — Вымученно улыбнувшись, мама, все же собрав последние силы, отстранилась от парня, не замечая полностью ошарашеных глаз сына. — Ало? — Повторилось из трубки и Дима, проморгавшись, наконец ответил тихое «извините, ошибся», а после поднялся за матерью, что, как ни в чём не бывало, на слабых ногах поплелась к себе в спальню. — Мам, ты… — Все в порядке. — Не оборачиваясь бросила она наигранно мягким голосом. — Иди поешь, там макароны на плите, подогрей только. — Мам? — Оставляя без внимания её слова, вновь тревожно позвал Дима. Пытаясь подойти к ней, наконец добиться всей правды, которую парню следует знать, хотя бы потому что он её заслуживает. Но ноги не слушались, они вместе с ботинками словно приросли к полу, стали тяжёлыми, как после долгого бега и не двигались. — Просто забудь об этом. — Гаркнула она, захлопывая за собой дверь, начиная, уже у себя в комнате, шебуршать какими-то пакетами. — И как ты прикажешь мне это забыть? — Прошептал школьник, глядя на закрытую дверь.       Его адекватное состояние пока ещё спасали только редкие вечерние прогулки по заснеженному, местами серому, снегу и отвлекающие разговоры ребят о всякой чуши. — Хочу себе кресло-качалку в старости. — Вдруг серьезно произносит Антон, под смех Оксаны. Они идут втроём по какому-то парку, провожая девушку до дома после затянувшейся гулянки. — Зачем оно тебе? — Натягивая на красный нос шарф, спросила Фролова, улыбаясь парню. С Антоном она довольно быстро смогла найти общий язык и общалась теперь с ним почти так же открыто, как и с Димой, что сейчас шёл рядом с ними, пытаясь не перебивать такой важный диалог. — Ну, а че, прикольно же будет. Поставлю его около камина и буду сидеть под теплым пледиком, чуть покачиваясь. Оксана снова тихо засмеялась, но такую мечту Шаста поддержала. Повернулась с Диме, что немного отстал он них в разговоре, подхватывая его под руку. — Дим, чего молчишь, расскажи что-нибудь? Девушка всех подробностей о Диминой жизни не знала, как и того, что сейчас в ней творилось. Но под пристальным взглядом, которым она буквально проела мозг Шаста (по словам Антона), она все же смогла раздобыть информацию о сложных отношениях друга с его родителями. Каких именно — Оксана ещё не знала, но поддержать парня она, как могла, попыталась. И Позов был ей очень благодарен, не любил всей этой поддержки и сочувствия от других людей, но ей (и Антону) в глубине души был по-настоящему признателен. Если бы не они, то Дима давно бы сорвался. Опять превратился бы в паровоза, выкуривая по пачке дешёвых сигарет за день. — Ну, как-то в прошлой школе, ещё в Воронеже, мы вычитали лайфхак, как из всяких химических веществ можно сделать нетающий лёд. — Рассказывая первое, что пришло на ум, школьник оглянул друзей и, заметив ждущие продолжения взгляды, продолжил. — Ну и меня, как самого умного, заставили все это делать. — И что? Смог? — Желая узнать продолжение, спросил Антон, так как Позов снова замолчал. — Колбочка, где было все это намешано, взорвалась, когда я зачем-то решил её немного подогреть. — Улыбнулся школьник. — И вам за это ничего не сделали? — Залюбопытствовала Оксана. — Ну почему, меня отчислили. Это был класс восьмой, наверное, конец года и пришлось искать другую школу. — То есть сейчас это твоя третья школа? — Они подходили к Оксаниному подъезду, чуть сбавляя скорость шага. Дима, изогнув уголоки губ в улыбке, посмотрел на понимающего его Шастуна, что уже знал об этой истории и отчего-то перевел взгляд на балкон пятого этажа. Свет за окном тускло горел, а желание снова побывать в квартире учителя, чтобы просто увидеть его, погасло так же быстро, как появилось. — Вообще-то пятая. — Ответил он, все же оторвавшись от балкона. От такой новости брови девушки поднялись так высоко, что спрятались за белой шапкой, немного натянутой на лоб. Из-за чего, переглянувшись, парни улыбнулись уже шире. — Как же скучно я живу. — Заключила девушка, получая положительный кивок от Антона. И обняв поочередно каждого из них, услышала звук громкой мелодии на смартфоне. — Похоже Арс уже звонит. — Бросила она, наконец побежав к подъезду.

***

Половина следующей недели проходит также. Без уроков Арсения и его консультаций. С многократными просьбами, теперь ещё и учителей, зайти к Арсению Сергеевичу и попытками обходить стороной кабинет истории. За полторы недели они, к огромному удивлению, ни разу не пересеклись, что школьник считает очень странным, ведь их школа не такая уж и большая. А в четверг, так, как парень прям и «просил», прямо в коридоре, в толкучке между школьниками, Дима затылком чувствует чей-то напряжённый взгляд. И, обернувшись, находит, буквально метрах в пяти от себя, глаза мужчины. Учитель, по-видимому, только что вышел из кабинета, наклонился спиной на стену, чтобы не мешать другим проходить и уставился на объект бессонных ночей, который просто боится подойти к нему, и даже не поговорить, не разобраться во всем, а просто приблизиться. Они борются взглядами какое-то время, борются с диким желанием подбежать друг к другу, схватить за руку и уйти куда-нибудь, где их никто не увидит и не найдёт. Прижаться, засесть в объятиях, как тогда на полу в классе, почувствовать тепло друг друга и удостовериться, что у обоих все сейчас хорошо. Дима борется с собой. Упрекает себя за бессилие, за свои чувства к этому мужчине и за тот поцелуй. Ненавидит себя за невозможность поговорить с ним, объяснить все и попытаться наладить общение, потому что без этих голубых глаз, без его поддержки, без теплой улыбки, без всего него, Дима задохнётся, как без кислорода. А нужно ли все это самому Арсению? Чувствует ли он хоть грамм того, что испытывает к нему школьник? Не жалеет ли, что вообще ввязался во все это, со своим — ты от меня теперь не отвяжешься. Которое, возможно, сказал лишь для того, чтобы поддержать парня. Точно Позов не знает, а спрашивать об этом мужчину лучше не стоит. Теперь лучше оставить все так, как есть, конечно, все же начать посещать уроки Арсения, а то у Попова из-за него могут быть проблемы, но не переходить больше никаких граней. Притвориться, что никогда ничего и не было. «А разве, что-то было?», нет, определённо нет. Позов замечает, как Попов делает к нему шаг и тут же просыпается от мыслей, срываясь с места и наконец просачивается сквозь толпу, не оборачиваясь. Не нужно. Даже если очень хочется. Сегодня он перетерпит эту боль, ломящую душу, а завтра будет удивляться, что у него вообще когда-то были чувства к Арсению. Он в это верит, так же сильно, как в то, что Попову так будет лучше. Завтра он пойдет на урок обществознания и все будет хорошо. Ему перестанут напоминать о том, что учитель просил зайти к нему, он перестанет отключать телефон, дабы не слышать поступающих от Попова звонков и, наконец, хоть немного облегчит себе, да и мужчине, жизнь. Возможно все было не так и плохо?

***

Когда Дима приходит в пятницу, общество стоит первым уроком, и стучащее быстрее чем обычно сердце, уже понимает, что в ускоренном ритме ему придется работать все следующие сорок минут урока. Когда парень заходит в кабинет, собирая на себе удивлённые взгляды всего класса, (всё-таки он не появлялся на уроках Арсения две недели) он мало заметно поджимает губы, направляясь к другу. — Ну наконец-то… — Облегчённо произносит Шаст, протягивая Позу руку, но вместо рукопожатия тот хватает его за запястье, кивая, чтобы Антон поднялся и утягивает его за последнюю парту, где обычно никто не сидел. Антон же, теперь непонимающе оглядываясь, все же садится за парту, спрашивая. — Ну и какого..? — Помню, тебе не очень понравилось, когда я вместо третьей парты, на самом первом уроке, пересел за первую… — И ты решил под конец года пересесть за последнюю? — Вскидывая вверх брови, зеленоглазый вдруг поймал взгляд Иры со второго ряда, что с вопросом уставилась на них. Ответить он ей ничего не мог, поэтому лишь помотал головой, возвращаясь обратно к Диме. — Ты поговорил с ним? — Настойчиво спросил он. — Дим? — Нет. — Прямо ответил школьник, как ни в чём ни бывало, вытаскивая из рюкзака тетрадь и учебник. Антон на наигранную безразличность лишь устало провел рукой по прямым локонам на голове. Позов, заметив, что Шастун уставился куда-то в одну точку, видимо, не представляя, что у него можно ещё спросить, дабы не залезть слишком далеко, повернулся к нему в пол-оборота, все же продолжив. — Да все хорошо, — Пытаясь выглядеть не слишком жалко, Дима натянуто улыбнулся. — Не о чем мне с ним разговаривать, это просто глупость, Шаст, сомневаюсь, что он вообще… — Он волновался. — Отрезал парень, не глядя на друга, который сейчас нёс полный бред, убеждая, даже скорее себя, чем Антона. — Кто? — Не понял он. Но Шастун уже не ответил. Дверь с хлопком закрылась и к столу вальяжно подошёл мужчина, убирая портфель на кресло, а ноутбук аккуратно ставя на стол. Не поднимая головы, ответив на приветствие своего класса, он включил ноутбук, открывая электронный журнал. — Только двоих нет? — Не заметив за первой партой двух бестий, он уж было поставил в пустующие клеточки «н», как услышал голос Кузнецовой. — Почему, сегодня все. Как напряглись плечи мужчины, наверное, заметил каждый. Чуть вытянув шею, он все же недоверчиво оглядел класс, наконец замечая карие, уже такие родные, глаза, что смотрели на него исподлобья. Их гляделки, должно быть, продлились приличное количество времени, но звонок на урок нарушил их маленький план как и тихие перешептывания класса. — Раздайте, кто-нибудь, тесты. — Кладя вытащенные из портфеля листочки, сказал учитель, игнорируя слишком любопытных учеников. — Дим, тебя не было, ты можешь не делать. — Опять посмотрев на парня, проговорил Попов. — Я учил. — Лишь коротко отсалютовал школьник, почти сразу же уводя взгляд с Арсения на листочек. — Хорошо. — Кивнул он, не сразу возвращаясь к ноутбуку. Прошло всего несколько минут, а у историка по пятьдесят раз переспросили: — А это до конца урока? Из-за чего класс то и дело посмеивался, как и сам мужчина, что весь урок, пытаясь не отвлекаться на кареглазого парня, проверял домашку десятиклассников, на этот раз удивляясь какой ерунды понаписала Оксана. Закончив с проверкой, он заметил, как школьники помаленьку начали сдавать листочки, выстраивая из них небольшой столбик на краю стола. А взглянув на часы и поняв, что до конца урока осталось не так и много времени, стал потораплить учеников. Когда последние листочки были сданы, Арсений, собрав их, положил к себе в портфель и объявив, что домашней работы не будет, отпустил всех ребят, перед этим попросив идти по коридору потише. — Дим, задержись, пожалуйста. — Бросил учитель проходящему мимо парню. — Зачем? — Тупо спросил он, все же останавливаясь и боковым зрением замечая какой-то облегчённый взгляд Антона. «Петух», мысленно обозвал Позов Шаста, когда тот, махнув рукой, бросил Диму, свалив из класса первее всех. Подождав, пока класс опустеет, Попов, поднявшись из кресла, вновь уткнулся взглядом в школьника, что так упорно пытался на него не смотреть. — Нам нужно поговорить. — Ответил мужчина, что Дима и так прекрасно понимал. Но это же Дима, он так быстро не решит проблему, пока окончательно не накрутит себя. — О чём? — Упрямо вопросил школьник, наконец поднимая глаза с разглядывания пола на внимательного учителя. В мужчине что-то изменилось. Вместо привычных рубашек и узких джинс на нем был широкий, с длинным рукавом, однотонный свитер, а обычные серые джинсы скрывали стройные, подтянутые ноги. Другая стрижка, немного покороче той, что была с месяца назад, но тоже шла мужчине ничуть не меньше. Круги под глазами стали темнее, а глаза, наоборот, ещё ярче. Но при этом взгляд казался усталым, словно Арсений не выспался или лёг слишком поздно. Или просто Дима так давно не видел его? В конце концов, после новогоднего вечера уже прошёл месяц. — Дим, вот ты же умный парень, зачем тогда прикидываешься дурачком, как будто не понимаешь, о чем я говорю? — Неторопливо пролеял учитель, изумлённым голосом, из-за чего у школьника пробежали по спине опасные мурашки, а сердце, не по-нормальному, забилось чаще. И на что он вообще надеялся, когда решил, что никакого разговора у них не будет? Это же Арсений, а он так просто не отстанет, пока во всем не разберётся. — Ну и? — Приняв более удобную позу, а именно, облокотившись локтями на стол, Попов, не отрывая глаз от ученика, еле заметно качнул головой, давая понять, что теперь ждёт его ответа. — Я не…просто… давайте забудем про это? — С громким вздохом, предложил Дима, отводя взгляд на свои немного потёртые кроссовки. Уж лучше рассматривать маленькие заломы, чем пытаться выдержать взгляд прожигающих его насквозь глаз. — Что забудем? Забудем про то, как ты две недели не посещал мои уроки? — Поднял брови Арсений. — У тебя все пропуски без каких-либо уважительных причин. Как мне это Станиславу Владимировичу объяснять? Сказать — давайте просто забудем про это? — Фыркнул Попов, наконец отлипая от Диминых глаз и садясь обратно в кресло. Иногда Дима считал, что Арсений выбрал совершенно не ту профессию. Потому что временами было невозможно понять, шутит учитель или говорит что-то всерьёз. В такие моменты парень обычно молчал, пытаясь найти ответы в его мимике, которую мужчина тоже неплохо подстраивал под себя и окончательно путал Позова или окружающих. Одним словом — актёр. Вот и сейчас, парень тупо пялился на него, а тот с абсолютно обыденным лицом укоризненно качал головой, перебирая какие-то тетради. Хотя, на долю секунды Позов, кажется, уловил едва заметную усмешку на чужих губах. И все же, главным словом тут было — кажется. — У меня просто… — Не к такому он готовился, не такого ожидал услышать от учителя, а потому и сказать было нечего. Может ему вообще приснился этот поцелуй? Потому что другого объяснения на такого Арсения, у него не было. Мужчину словно подменили, а точнее вернули того, который был в самом начале учебного года. Который слишком много из себя строил, и попросту бесил своим любопытсвом. Кажется, звонки в этой школе имеют свойство спасать Диму. — Ладно, иди. — Кивнул ему историк, когда со звонком седьмой класс открыли дверь и здороваясь с учителем, начали рассаживаться по своим местам. — Сегодня, кстати, консультация, если ты ещё помнишь. — Проговорил он с холодным тоном, но увидев то и дело мечущиеся глаза мальчишки, который неуверенно замер возле выхода, добавил чуть нежнее. — Обязательно приходи. — Ладно. — Сказал в ответ Позов и, закрыв за собой дверь, пошёл к стенке с расписанием, ощущая полное непонимание. «Что это вообще сейчас было?», «Он…правда ничего не помнит?», «Хотя, как такое можно было забыть.», «Тогда, он, что? Шутит так?», «Решил посмеяться надо мной?», «Он говорил все с таким…безразличием», «…просто, я ему теперь противен». Следующим стояла физкультура, с которой тут же появилось дикое желание свалить, как в принципе и из школы. Ну или хотя бы взять освобождение, потому что слушать сейчас о том, насколько школьник ужасно ездит на лыжах, не хотелось. Но и оставаться наедине со своими, кричащими в голове, мыслями не хотелось тем более, поэтому, спустившись на первый этаж, он зашёл в спортзал, снимая со специальной «вешалки», как они это называли, лыжи, и отправляясь с ними и с палочками к лавочке, на которой, уже полностью замурованный, сидел Шастун. — Мне лучше ничего не спрашивать, да? — Наблюдая за тем, как Позов, уже хрен знает сколько времени, пытается отцепить второй ботинок от лыжины, тихо матерясь, подытожил Антон. — Даже если и спросишь, мне нечего будет тебе рассказать. — Немного успокоившись от слов Шаста, ответил ему Дима, отцепляя ботинок. В конце концов, он сам хотел забыть обо всем этом, у парня и так проблем выше крыши, а тут ещё и влюбленность в учителя. Мужчина, вон, сам ему ещё помогает, делает вид будто и не было никакого поцелуя, будто бы не он говорил, что хрен теперь от него отстанет и будет помогать. Говорит с ним холодно да безразлично, словно Дима — необразцовый ученик, с которым только одни проблемы. Да благодарить за такое надо, а он киснет! И правда… поблагодарил бы. Так, месяца два-три назад, но не сейчас, когда чертов росток превратился в толстый стебель, распустив свои длинные корешки по всему Диминому сердцу.

***

      Радости Антона не было предела, когда после четвертого урока к нему, наконец-то, подошёл химик с предложением — провести сегодня консультацию. На что школьник, конечно же, согласился. Извинившись после этого перед Позом, так как они хотели после школы пойти к Шастуну и поиграть в приставку. Дима же только отмахнулся, прекрасно понимая положение, да и радость друга, которую Антон, по-видимому, сам ещё не понимал, постоянно ссылаясь на то, что так он сможет подтянуть данный предмет. Что тоже, так или иначе, являлось правдой.       Наконец последний урок окончился и Дима, не теряя времени, вместе с Шастом направились к автобусной остановке, где они обычно расходились. Стараясь не обращать внимание на летящий снег прямо в глаза, парни торопливо шли, надеясь не прозевать Димкин автобус, иначе тому бы пришлось ждать следующий минут тридцать, не меньше. Время доходило до двух часов дня, поэтому у них оставалось, где-то, три часа, чтобы успеть попасть домой, а потом успеть к пяти часам в школу. Что для обоих было проблематично. Ведь для того, чтобы добраться до дома, обоим нужен был почти час, поэтому разбрасываться временем было сложно. Им оставалось лишь прийти из школы, пообедать, засунуть в рюкзак Фипи и с наушниками в ушах побрести обратно в школу. Так себе расписание, но поделать с этим они ничего не могли. Все же успев на автобус и распрощавшись с Шастом, Дима плюхнулся на переднее кресло, прямо у выхода, чтобы было не так далеко пробираться. Но поймав взгляд какой-то бабки, что со второй остановки не отцеплялась от него, удручённо встал, наблюдая за тем, как та победно села на полученное место. Парень же, пройдя теперь в конец автобуса, также плюхнулся у выхода, обводя взглядом штук пятнадцать свободных мест, которые могла занять та бабушка. Вот, что в голове у этих старушек? Дима надеется, что никогда этого не узнает, это, так, риторический вопрос. От автобуса до подъезда он дошел минут за десять, плюс-минус, когда от открывшейся двери в сам подъезд, его вдруг оторвала сигнализация знакомого автомобиля. А затем, поднявшись к себе в квартиру, его догадка встретила его буквально в дверях. — Почему ты не на работе? — Настороженно спросил парень, закрывая входную дверь. — Выходной. — Не оборачиваясь, бросил отец, стаскивая с себя зимние ботинки. А затем, не снимая куртки, вышел на балкон, видимо, отключая сигнализацию у машины, что была припаркована недалеко и вернувшись, прошёл на кухню, доставая из холодильника две бутылки пива. — Держи. — Поставив на стол одну из бутылок, сказал мужчина парню, что теперь стоял в проходе между коридором и кухней. Младший Позов же, так и продолжая стоять одетым, оглянулся по доступной ему сейчас территории квартиры и, не заметив оранжевого пальто матери на вешалке, вновь вернулся к отцу, что уже по-хозяйски устроился на одном из стульев. — Мама где? — У подруги, к вечеру вернётся. — Немного отпив холодного пива, тут же ответил Темур. — Бери, пей. — Указывая пальцем, на все ещё стоящую на столе бутылку, приказал он. — У какой подруги? — Не двигаясь с места, нахмурился Дима, замечая, как от его вопросов отец все сильнее начал сжимать челюсть. — Иди вешай куртку и садись за стол. — Проговорил мужчина, даже не собираясь отвечать на вопросы сына, что Дима понял сразу. — Ты меня слышишь, нет? — С басом прорычал он, от чего парень заметно дёрнулся и кивнув, пошёл обратно к вешалке, а от неё и на лестничную площадку, захлопывая дверь. Дима точно не знает, но кажется, из закрытой двери, послышались тяжёлые шаги и голос родителя, а потому, нервно сбежав вниз по лестнице, школьник выбежал на улицу, пробегая так до самого конца двора. То и дело оглядываясь, словно боясь, что мужчина решит его догнать. Оставаться наедине с отцом, в любых обстоятельствах, было самоубийством. Тем более, когда он, с хрен знает какого, блять, перепугу, предлагает Диме с ним выпить. Перестраховка никогда не помешает. Уж лучше Позов протаскается оставшееся время по городу, чем проведёт ещё хоть одну минуту наедине с ним. О матери он старается не думать. Не хочет, чтобы её сын знал, что вообще с ней происходит — значит не надо. Пусть она с отцом вдвоём решают свои проблемы, может хоть там, в случае неудачи, они не станут винить во всем парня. Ему же лучше… Он просто будет надеяться, что у матери, всё-таки, все хорошо. А пока можно погулять. Дима помнит, как они часто гуляли с Арикой. Возможно, поэтому у него и зародилась любовь к долгим прогулкам. Раньше зимой они лазили по сугробам, а летом до самого заката играли во дворе в прятки. Потом все грязные и неотёсанные бежали домой, пытаясь до приезда родителей привести себя в порядок, иначе просто получили бы, кто моральной, а кто физической взбучки. А сейчас школьник просто брел по городу, не зацикливаясь ни на чём. И почему-то эти воспоминания сейчас казались сном, словно Дима всегда жил такой жизнью, где у него никогда и не было сестры. И осознание того, что когда-нибудь эти воспоминания могут навсегда рассеяться по разным закоулкам других событий в его жизни, будто роса, по большей мере, тревожили парня.       Когда именно его пальцы распечатали пачку сигарет, всё это время так и лежащих в кармане, школьник не понял. Так же, как и в какой момент его ноги, с брожения по Питерским улицам, свернули к школе. Остановившись возле школьных ворот, Дима, покрутив в руке сигарету, засунул её обратно в упаковку и карман куртки, а, взглянув на время, понял, что даже немного опаздывает. В раздевалку он практически вбежал и быстренько повесив куртку, не переобуваясь, ринулся в туалет. В школе, на первый взгляд, никого не было, по крайней мере, на первом этаже точно. Поэтому все кабинки были пусты, а такое тщательное старание отмыть запах сигарет с пальцев рук, под холодной водою, никто не видел. Хотя, Дима на девяносто девять процентов уверен, что запаха то и не было, ну, если только хорошо принюхаться к рукам, что Арсений уж точно бы делать не стал. Но точно проверять Позов все же не хочет, поэтому и моет сейчас руки, выдавив на ладоши достаточное количество абрикосового жидкого мыла. Ничего, купят новое. На второй этаж он поднимается, спустя ещё две минуты вытирания рук об туалетную бумагу, потому что бумажные полотенца кончились, а, видимо, заменить их на новые, техничкам было проблематично. Отбив по двери два несильных удара, а после открыв дверь, школьник спросил практически на автомате. — Извините, можно? Но не заметив, буквальным счётом, ни одной живой души, прошел в класс, останавливаясь возле учительского стола. Пусто. Первая мысль была о том, что Дима, каким-то образом, пришёл раньше, но, глянув на настенные часы, парень тут же опроверг свою мысль, примечая, что он наоборот опоздал на двадцать минут. Вторая идея была, что он мог ошибиться с днём, но и она полетела крахом. А вот последняя, третья, даже походила на правду. Мужчина просто не дождался его и уехал… хотя. Попов выдерживал Димин игнор больше месяца, а тут не смог протепеть пару минут? Ладно, все его предположения были в пролете. Подумав, Дима бросил рюкзак, вновь на первую парту и обойдя её, подошёл к окну. За школьными воротами, под елью, стоял черный автомобиль, и если парню не изменяет память, то автомобиль точно принадлежал историку. А значит, учитель все же был в школе. Не успев зародиться новой догадкой, Позов обернулся на шаги, что доносились из коридора, а после затихли прямо возле двери. Дверь со скрипом открылась и в неё наконец зашёл Попов, все в той же одежде, что и утром, только с ещё более усталым видом. — Я немного задержался. Ты давно пришёл? — Бросив короткий взгляд на школьника, Арсений со всем своим невозмутимым видом подошёл к столу, кладя на него проверенные тетрадки. — Да нет, пару минут. — Все же отлипая от подоконника и садясь за стул, Дима неловко посмотрел на мужчину, который начал рыться на столе в бумагах. — Хорошо, открывай тогда Фипи и решай полностью вариант…на каком ты там остановился? — Вытащив из-под учебников ещё одну стопку тетрадей, Арсений все же взглянул на школьника, что с растерянностью уставился на него. ЕГЭ из дома он так и не взял, а припёрся в школу обратно с теми же учебниками, что и были. — Я не помню. — Честно ответил он. — Ну, так доставай Фипи. — Его я забыл. — Робко пожав плечами, Позов услышал, как мужчина еле слышно хмыкнул, и было собравшись что-то сказать, бросив взгляд на явно переполненный учебниками рюкзак, а потом снова на Диму, передумал. — Я недавно распечатывал вариант, двадцать шестой, вроде, тогда сейчас принесу его тебе. — Заключил Попов, останавливаясь возле двери и нажимая на выключатель, всё-таки, на улице уже заметно темнело. — Арсений Сергеевич, — Вдруг опомнившись, позвал его парень. — Да? — Протянул он из-за открытой двери, стоя уже в коридоре. — А почему больше никого нет? — Для полной достоверности, ещё раз оборачиваясь назад, дабы осмотреть класс, с интересом спросил Дима, замечая лёгкую ухмылку на лице старшего. — Считай, что это специальное, индивидуальное занятие именно для тебя. — Кинул Попов, окончательно скрываясь в школьном коридоре.       И правда индивидуальное, настолько, что школьник выполняет его сам, даже без каких-либо объяснений и присмотра, потому что тупо сидит в кабинете один. Мужчина, конечно, принес ему этот двадцать шестой вариант, который, с какого-то перепугу, был в полтора раза больше обычного, и свалил, сказав, что у него полно дел. Да ещё и время обусловил, оставил ключ и сказал по окончанию закрыть кабинет, а пробник принести ему в учительскую. Конечно, Дима предполагал, что отношение у учителя к нему, возможно, изменится…но все же, было слишком непривычно, слишком больно видеть его таким. Да ещё и Шаст. Сначала написывал что-то про химика, (кто бы сомневался), а после про то, что он делает и где находится, как будто сам Позов этого не знал, они же, блять, в разных школах учатся. А потом, видимо, вспомнив, что Дима вообще-то тоже был в школе, без каких-либо вопросов припёрся прямо к нему. Минут десять уговаривая его пойти к себе, порубиться в приставку, но вместо соглашения получил лишь неплохой словарный запас нецензурных слов. — Так и скажи, что с Поповым наедине остаться хочешь. — Буркнул Шастун смешно играя бровями и тут же уворачиваясь от летящей в него ручки. — Ещё скажи, что я не прав. — Опасливо спрыгивая с учительского стола, Антон побежал к выходу, продолжая при этом тихо смеяться. — Так я прав? — Тащи уже свою худую задницу отсюда и не мешай мне! — Прикрикнул Дима, надеясь, что его слова прозвучали не так громко. Спустя минуту, Шастун все же ушёл, но продолжать выполнять задания уже было просто невозможно. Спина и шея ужасно затекли и болели, а мозг, неплохо так подустав, перестал нормально думать. На улице уже давно стемнело, тот час, за который парень должен был выполнить задание, истек, а стрелка настенных часов перекатила за семь. Поэтому быстренько собравшись, Дима закрыл класс и ступил по практически темному коридору, добираясь до учительской. Стучать смысла не было, поэтому тихонько приоткрыв дверь, школьник застал мужчину за кружкой кофе. Арсений, сидя в деревянном кресле, не замечая своего ученика, продолжал печатать что-то в ноутбуке, периодически отпивая из кружки. Но стоило Диме сделать пару шагов, как мужчина тут же обернулся, поднимаясь с кресла. — Полностью сделал? — Забирая из рук парня несколько сцепленных скрепкой листов, спросил учитель. — Да, кроме двух последних. — Хорошо, — Кивнул он, сгибая листы пополам и убирая их к себе в портфель. А после закрывая ноутбук и начиная понемногу собираться. Пока Дима, от чего-то замерев на месте, упёрся в него взглядом, полным какой-то непонятной теплоты. Уходить сейчас совершенно не хотелось, хоть он и понимал, что никакого продолжения их скомканного диалога не последует. Ноги вмиг стали ватными, как после физкультуры, а голова тяжёлой. Из-за чего возникло странное желание положить её на плечи мужчины. И правда странное, наверное, как и выражение лица самого школьника, потому что уж как-то слишком обеспокоенно на него сейчас посмотрел историк. — Иди одевайся и жди меня у выхода. — Уверенно произнёс старший, вновь уводя взгляд с парня. — Зачем? — Чуть опешив, спросил Дима, решив, что ему уже послышалось. Повернувшись к нему спиной, Арсений лишь неторопливо стал складывать в портфель тетради, закусив нижнюю губу, пока Позов его не видел. — Память твою буду восстанавливать, а то ты, что-то, ничего у меня не помнишь. — Растянув губы в улыбке, ответил ему мужчина.