Нас спас дождь

      В сам медпункт Дима не заходит, но терпеливо ждёт учителя возле него. В этой части школы народа всегда мало, а приходят в частности из-за покупки антибиотиков да за справкой от физкультуры, вешая женщине лапшу о больном горле или боли в колене. Перемена медленно подходит к концу и мужчина, на ходу прощаясь со школьной медсестрой, наконец выходит из кабинета, полностью пропахшего лекарствами. — Вы домой? — Дождавшись, пока историк закроет белую дверь с прямоугольной табличкой «медпункт», парень, отстранившись от холодной стены, подходит ближе к учителю. — Ну, смотря сколько времени я здесь провожу, — Обводя пальцем стены. — её я и правда могу назвать домом. — Отвечает Арсений, слегка приподнимая уголки губ. — Чего застыл? Пошли, у меня сейчас урок, а тебе через полчаса писать сочинение, насколько я знаю. — Двигаясь в сторону второй лестницы, возле запасного выхода, бросает Арсений, игнорируя вопросительное лицо своего ученика, что ещё немного, и взорвётся от возмущения. — Если часа через два я узнаю, что вас отсюда забрала скорая, апельсины в больницу я вам не понесу! — Догоняя мужчину возле лестницы, Позов, окинув его спину хмурым взглядом, поднимается дальше, желая быстрее Арсения добраться до класса, дабы забрать свой рюкзак. Попов же, глядя на такое поведение младшего, даже не скрывает широкой улыбки, понимая, что мальчишка волнуется за него. Но даже сейчас, когда Дима точно знал о взаимной симпатии Арсения, он продолжал пытаться не так открыто выражать свое беспокойство, которое увидел бы даже слепой. И от этого становилось как-то слишком тепло на душе. Настолько спокойно, что хотелось крепко обнять парня и заверить, что все и вправду хорошо, даже очень. — И не надо, я больше гранат люблю. — Осведомляет в ответ Арсений, вновь растягивая губы в улыбке, когда Дима, быстро бросив на него взгляд, чуть ли не бегом забегает в пустой кабинет истории.

***

— До свидания, Сергей Борисович. — Друг за другом бросают десятиклассники, неспешно покидая класс химии. Сережа, убрав пальцы с переносицы, натянуто улыбается и кивает ученикам, при этом проверяя недавние тесты восьмиклашек, а мыслями находясь и вовсе не здесь. Голова ужасно трещит и мужчина не понимает — болит она от усталости или от копошащихся в голове теорий, которые скоро перероют весь его мозг. Ручка вдруг зависает над одним из вариантов ответа и перечёркивает его несколько раз, а затем выводит на краю белого листа отметку «4». Следующие ответы, уже других учеников, Серёжу радуют не так сильно. Рука словно машинально выводит на листах одни тройки и даже пару двоек, предвещая учителю веселую неделю из не отлипающих подростков, так и просящих переписать тест и исправить оценку. Проходит минут десять, когда красная ручка наконец опускается на стол, а сами тесты отправляются под учебник десятого класса. На сегодня её работа закончена. В принципе так же, как и работа мужчины, поэтому, не особо теряя время, Серёжа, подхватив свой классический черный портфель, тащится на выход. Желая побыстрее добраться до горячего чайника в учительской и заварить себе кофе, (если этот порошок так можно назвать). Он буквально не замечает небольшой толкучки среди учителей в самом кабинете и проходит за невысокий стенд, к своему разочарованию находя чайник пустым. — Где этот звонок, когда он и вправду нужен. — Бросая злой взгляд на часы, стоящие на маленьком столе завуча, Паша лишь на секунду позволяет себе посмотреть на химика, прежде чем продолжить проверять сочинения одиннадцатиклассников. Серёжа ему ничего не отвечает, но и не торопится никуда уходить, напротив, он присаживается в соседнее кресло, складывает руки на коленях и словно порядочный ученик, ждёт чего-то, останавливаясь глазами на коллегах. — У Попова ещё один урок. — Не глядя бросает Воля и наконец облегчённо вздыхает, когда по школе все же проносится противный звон и толпа в быстром темпе начинает расходиться. Химик было кивнув ему, вдруг хмурится, а затем тянется к столу Паши, подхватывая лист с сегодняшним расписанием. Он точно помнил, что у них с Арсением сегодня должно быть одинаковое количество уроков. — У него внеплановое занятие. — Вновь поясняет мужчина, а затем сильно поджимает губы, зачеркивая целый абзац в чьём-то сочинении. — Вот балбес, я ему завтра устрою! — Откладывая подальше от себя чуть ли не полностью перечирканый лист, Воля на пару секунд позволяет себе прикрыть усталые глаза. — А с кем у него занятие? — Пропуская мимо ушей последние слова мужчины, тише обычного вопрошает Матвиенко, вдруг ловя на себе странный взгляд карих глаз. — Не с Позовым случайно? — Решив довести дело до конца, уточняет химик, чувствуя себя крайне неловко под таким прямым взглядом коллеги. — С Воробьевым и Филатовой из девятого класса. Они передумали сдавать биологию и вместо неё выбрали обществознание. — На мгновение прищурив глаза, спокойно объясняет ему Паша. — А Позов вместе с Шастуном давно уже домой уплясали. Серёже остаётся только кивнуть, принимая информацию и как-то резко встать, направлясь к общей вешалке учителей, все также находящейся за стендом. Так глупо мужчина не чувствовал себя давно. Мало того, что данная ситуация выглядела крайне нелепо, будто он ревновал собственного друга к ученику, так ещё и эти абсурдные догадки чего-то, так суетливо ползали в голове, что от самого себя становилось противно. Одевшись, подхватив портфель и кинув что-то на прощание, химик старается побыстрее дотянуться до ручки двери, как слышит: — Может, ему что-нибудь передать? — Вопросительным тоном цедит Паша, не торопясь приниматься за следующее сочинение. — Нет, спасибо, я потом ему сам позвоню. — Врёт Серёжа, наконец выходя в прохладный коридор и плотно закрывая за собой дверь.

***

Когда после школы Дима тащит Антона в магазин, в отдел с подарками на День Всех Влюбленных, Шастун сначала решает, что Позов перепутал этот отдел с книжным или любым другим. Но заметив его приподнятое настроение, которое снисходило на друга довольно редко, зеленоглазый задумчиво нахмурил брови и догадка наконец мелькнула. — Так… у вас, типо, все, ну, нормально? — Совершая непонятную коллаборацию руками, почему-то тихо тянет Антон, наблюдая за тем, как Позов «прыгает» от одной полки к другой, разглядывая дурацкие надписи на кружках. — Вы наконец поговорили? — Да, поговорили. — Кивает Дима, пропуская вперёд двух женщин лет сорока, а потом утягивая друга на выход, так и не найдя ничего подходящего. — Когда? — Следом задаёт вопрос Шаст. — В прошлую пятницу, вечером. — Сухо отвечает он, но заметив немного приподнятые брови Антона, уже хочет продолжить, как слышит насмешливое: — И всё-таки, ты угонял меня тогда, потому что хотел остаться один на один с историком? Вот даже не думай теперь этого отрицать. — Хохочет он, а после переходя почти на шепот, вдруг бросает. — Надеюсь в нашем классе нет скрытых камер. — Дурак. — Без злости тут же роняет Дима, закатывая глаза. — Мы просто поговорили с ним. — Заворачивая в другой отдел с какими-то открытками и магнитиками, парень едва заметно пожимает плечами. — О чём? Второй Мировой? — Хмыкает Антон, наконец замечая прилавок с долгожданными валентинками и, хватая Поза под руку, буквально несётся с ним туда. — О Холодной войне, Шаст. — Язвит Димка и высвобождает свою руку, когда они наконец останавливаются. Охранник вдруг на пару секунд окидывает их суровым взглядом и, встав возле стенки с ароматизаторами, продолжает, как он думает «незаметно» на них поглядывать. Он словно ожидает, что парни сейчас схватят пятнадцатирублёвые цветные бумажки в виде сердечек и понесутся к выходу. Чего, естественно, не происходит, но мужчина так и продолжает стоять на том же месте, не обращая внимания на других покупателей. Дима на типичность ситуации лишь фыркает, воздерживаясь от желания нахально улыбнуться. Две минуты проходят в тишине, не считая, конечно, посторонней суеты. Парни, выбрав по пять разных валентинок, отправляются на кассу и, расплатившись, идут на выход, по пути забегая в продуктовый отдел. Антон не выдерживает первый. — Мне из тебя, что? Экскаватором каждое слово тянуть? — Начинает возмущаться он, а спустя секунду, уже подскальзываясь на мокром полу, цепляется всеми своими конечностями за друга, который тихо посмеивается над ним. — С твоей аккуратностью, это тебя ещё придется экскаватором поднимать. Я твою тушу не утащу. Школьник на его слова внимания не обращает, зато успевает ещё раз напомнить о своём недавнем вопросе, на что Дима громко вздыхает, как будто только что пробежал километра два, не меньше. — Мы поговорили… — Это я уже слышал. — Перебивает его Антон, из-за чего ловит по малой мере раздражённый взгляд. — Так ты нового ничего и не услышишь, если будешь каждую секунду меня перебивать! — Вновь вздыхает парень и, не дав другу вставить свои пять копеек, все же выдает. — Я ему нравлюсь. — Руки немного дрожат, когда Позов, потянувшись за колой, чуть не роняет бутылку вниз. А потом решает добавить «вроде», но вовремя одергивает себя, понимая, что в словах Арсения он просто не может усомниться. Хотя бы потому, что это Арсений, а врать ему мужчина не стал бы, Дима это знает. — Ух ты. — Без какого-либо энтузиазма произносит Шастун и Дима уже собирается бросить тихое «угу», да пойти дальше, потому что женщина сзади начинает как-то гневно на них поглядывать, как лицо Антона тут же меняется, а глаза застывают с явным удивлением. — Постой…вы, что, встречаетесь?! Позов точно знал, что когда-нибудь привычка его друга орать говорить громче положенного в людных местах, ничем хорошим ему не обернется. Вот и сейчас, поджимая нижнюю губу дабы не заорать в ответ, Дима, схватив Шаста за рукав куртки, пытается отойти от прилавка с газировкой как можно дальше. Замечая при этом довольный взгляд женщины, которая наконец может пройти вперёд. — Ты чего разорался? — Только и успевает гаркнуть парень, когда Антон, замедлив шаг, продолжает выжидающе на него смотреть, на что Позов вновь закатывает глаза. — Нет, мы не встречаемся. — После полуминутного затишья, чуть подумав, отвечает он и настроение вдруг заметно понижается. Да, они наконец поговорили и выяснили определенную взаимную симпатию, но речи о чем-то большем у них не было. И почему до парня дошло это только сейчас? Неужели он и правда был настолько рад взаимности Арсения, что остальные незакрытые вопросы просто повылетали из головы? А что, если Попов не захочет чего-то большего? В конце концов, он все ещё его учитель, а такие отношения мало кто одобрит, уже не говоря об однополой любви… А хочет ли сам Дима чего-то большего.? Опять вопросы. Опять куча вопросов, на которые Дима снова не знает ответов. — Как у вас все сложно. — Отводя взгляд куда-то кверху, словно желая посмотреть на небо, еле слышно кидает Шастун, вдруг хмуря лоб и возвращая взгляд обратно на лежащие на полках товары. — Есть такое. — Также тихо вторит ему Поз, заруливая к упаковкам с конфетами. — Это же… не ненормально, да? — С непонятной надеждой в голосе, спрашивает он, беря небольшую белую коробочку с «Рафаэлками», обвязанную красной лентой. — Что именно? — Уточняет Антон, мысленно надеясь, что он ошибается в дальнейшем ответе друга. — Влюбленность в учителя. — Тут же подтверждает его догадку парень, продолжая крутить в руках коробку. — Я про то, что… — Нет. — Не давая Диме продолжить, отрезает Шастун, хватая точно такую же коробку и натягивая улыбку, чуть-ли не до ушей, как он думает для большей убедительности. — Это нормально, абсолютно точно… нормально, Дим. И это вроде срабатывает. По крайней мере, рассуждения на эту тему мигом прекращаются. Позов, тепло улыбнувшись, окидывает Шаста благодарным взглядом, а затем подталкивает его в сторону кассы. Меняя тему или точнее переключая её на Антона. — Как у вас с Ирой? Помирились после нового года? Или что там у вас вообще было. — По пути интересуется Дима, придерживая желание хорошенько стукнуть себя по лбу. Чувство вины вдруг заметно оседает в груди и подросток застаёт себя на мысли, что за прошедший месяц даже не попытался узнать об отношениях друга. За что Антон ему только благодарен, иначе, если бы ему пришлось рассказывать о своих тараканах ещё Позову, то парень запутался бы во всем окончательно. Поэтому, собрав все возможные силы на нормальную улыбку, он наконец отвечает: — Да… У нас все нормально. — Ну, хорошо, что хоть у тебя с отношениями все в порядке. — С преувеличенной в голосе завистью, смыкает кареглазый, здороваясь с продавщицей и выставляя свою колу и Антонову коробку конфет на ленту. Он даже и не представляет насколько его заключение сейчас было ошибочным.

***

На следующий день, на четвертом уроке в классе литературы, проносится неразборчивый писк высокого парня, что сидит в конце класса, закрыв лицо ладонями. Пока учитель, зачитывая его сочинение перед всем классом, то и дело улыбается сам, иногда следя за мимикой своего ученика, которую, к его сожалению, не было видно. Остальной же класс пытается сдержать смешки, про себя благодаря всех возможных богов за то, что Воля выбрал не их сочинение. — Вот как можно было написать такую белиберду? — Наконец опуская листок в неровную стопку друх сочинений, спрашивает Паша, без какого-либо оскорбления, наоборот с некой потехой. — А вы чего ржёте? — Обращается он теперь к остальному классу. — Думаете, у вас лучше? — Приподнимая уголки губ, мужчина, немного помедлив, садится в своё кресло, замолкая на долгую минуту. — Шастун, Щербаков, Тополинская и Галкина. — Наконец перечисляет Паша. — Останетесь после уроков, я вам скажу о недочетах, перепишете. Договорились? Все четверо кивают и Воля, открыв учебник на нужной странице, начинает урок. — Ты какое направление брал? — Шепчет Дима, когда с урока проходит минуты четыре, чтобы завуч успел вникнуть в процесс рассказа нового произведения и не особо следил за болтовнёй школьников. — Преступление и Наказание. — Пододвигаясь на стуле ближе к парте, Антон издаёт противно громкий звук из-за чего большая часть класса тут же обращает на него внимание. Парень на это лишь разводит руками, мол, за столько лет вы должны уже были привыкнуть, после чего возвращается к Диме. — По нему вроде была лёгкая тема. — Отрешённо начал Позов, переворачивая страницу ученибка, дабы поспевать за учителем. — Что-то про саму теорию Раскольникова. Неужели не вспомнил её? — Ага. — Неуверенно бросил Шастун с заминкой, сразу же натыкаясь на слабую улыбку друга. Позов, сузив насмешливые глаза, наконец сложил два плюс два, выдавая: — Ты вообще не читал этот роман, да? — С чего вдруг такие сведения? — Садясь в расплывчатую позу, чуть ли не растекаясь на парте, парень отводит взгдяд куда-то вниз, пытаясь не выдать Димину правоту. — Может тогда расскажешь, о чем там? Раз ты читал. — Уточняет школьник. — Ну не на уроке же. — Все же садясь более-менее нормально, брякает Шастун. — На перемене расскажу. — Роняя голову на подставленную руку, выдыхает он, украдкой вытягивая из кармана телефон и забивая в Гугле краткое содержание.

***

      Среда для всех начинается вымученно, середина недели, как никак. По крайней мере для Арсения точно. Выпив с утра несколько антибиотиков и парацетамол, мужчина, подгоняя сестру, движется по направлению к кухне, желая запить всю горечь во рту сладким чаем. Желательно ещё и горячим. На варку кофе времени попросту нет, а один маленький пакетик, с какими-то травами и кусочками сухофруктов, прекрасно заменяет привычный крепкий напиток. Да и запах от зелёного чая нисколько не хуже. С повышенной температурой к мужчине приходит ещё и кашель, и небольшое першение в горле. Если температура спадает уже после первого урока, возвращая Попову твёрдость рук и ясность, то кашель наоборот нападает на него спустя часа два. Ощущения не из приятных. Словно кто-то изнутри щекотит ему глотку, а потом и вовсе начинает её драть, из-за чего отвлекаться на уроках приходится часто. Стоит чуть повысить тон или начать говорить слишком быстро, или много, как тут же приходится бросать ученикам тихое извинение и отпивать из пластикового стаканчика воды, продолжая занятия. Хуже всего приходится на третьем и пятом уроках. Где в одном взгляде Арсений читает нескрытую обеспокоенность сестры, а в последнем буквально видит свою скорую смерть. Дима, вновь сидя за первой партой, не отводит от учителя взгляд ни на минуту, при каждом его кашле хмуря брови все сильнее. Через пол урока между его бровями образуется одна глубокая складка и мужчина торопится его заверить, что все в порядке, еле заметно кивая. Получается не очень, но Димина гримаса все же спадает. А по окончанию урока, когда все расходятся, парень специально медленно складывает все свои вещи, дожидаясь пока одноклассники, включая Шастуна, покинут класс. На самом деле Дима вовсе не злился, ну, если только на самого себя. Ведь это он не давал учителю вернуться в машину, желая постоять на улице да ещё прямо там, со стороны ледяного ветра. Поэтому в простуде мужчины виноват был он. Попов вдруг характерно вздыхает, словно готовясь к тому, что его сейчас отчитают, как маленького ребёнка, но парень молчит. Закидывает рюкзак к себе на плечо и подходит к столу, извиняясь. Арсений на это только улыбается, опуская голову и понимая, что ребенок тут ещё, как раз-таки, Дима. Школьник же на это замечание только фыркает, желает учителю хорошего дня и убегает, ссылаясь на то, что его ждёт Антон. Арсений желает ему того же.       В четверг они не пересекаются, в этот день уроков с Поповым у них нет. Позов получает от учителя лишь короткое сообщение, где мужчина спрашивает, все ли у парня хорошо, а после ответа хвастается, что он уже дома, так как у самого было всего три урока. Дима сообщению улыбается уже машинально, Дима вообще каждому его сообщению улыбается. Независимо, что Арсений у него спрашивает, независимо во сколько. В этот раз сообщение остаётся без ответа, физик как-то зло кидает на Позова взгляд, оповещая, что он вообще-то не слепой и прекрасно видит его гаджет под учебником. Парень же в ответ складывает губы в ровную полосу и спешно прячет телефон в карман, решая, что без его ответа Арсений сможет как-нибудь прожить.

***

— Перестань! — Вскрикивает из соседней комнаты голос матери и Дима тут же вскакивает, бросая взгляд на часы. 7:12 Что ж, родители и правда время от времени заменяли сыну будильник, будя его своими утренними скандалами, просто не из-за чего. В такие дни парень очень сильно хотел обладать какой-нибудь суперспособностью, и переноситься силой мысли в другие места или же становиться невидимым, или хотя бы очень быстро бегать. Одно из трёх. Раньше, в детстве, был ещё и четвёртый вариант — чтобы родители больше никогда не ссорились, но спустя время мальчик понял, что он быстрее станет Флешем, чем в их семье наступит идиллия. — Я даже ещё не начинал! — Срываясь, кричит отец, по звуку шагов перемещаясь на кухню. Иногда Дима их не понимал. Или, точнее, не понимал свою мать, которая каждый раз терпела все его унижения, крики, иногда и побои, и не уходила. Не то, чтобы подросток гнал её, просто, где-нибудь в девятом классе, он ещё лелеял мечтами о том, что родительница одумается и уйдет от него, естественно забирая мальчика с собой. Но этого не происходило. И парень бы смирился, если бы каждый раз при виде пьяного отца его не охватывал бы страх за свою жизнь. Иногда угрозы родителя заставляли в панике забиться в дальний угол или вовсе сбежать. Гулять по ночному городу до самого рассвета, или качаться на качели возле школы, главное, подальше от дома. Подальше от отца. Это было что-то вроде маленького правила или даже закона, который младший Позов старался соблюдать. Вот и сейчас, прошмыгнув мимо родителей в ванную, а потом и в коридор к вешалке, школьник, стараясь не шуметь, оделся. Но на выходе вдруг с грохотом закрыл за собой дверь и сорвался бегом на улицу, когда за своей спиной услышал, как отец протянул его имя. Руки немного подрагивают, когда он на морозе пытается засунуть проводные наушники обратно в карман, да так, чтобы не запутать, но быстро бросает это дело, замечая на пороге школы Шастуна. В последнее время парень стал много курить. На любые вопросы по этому поводу он лишь уворачивался, иногда валил все на скорые экзамены и нервы. Отчасти Дима ему верил, что только сильнее и напрягало. Завидев друга, Антон приветливо ему махает и выбрасывает недокуреную сигарету на бетонное крыльцо, придавливая её пяткой и отправляя в рядом лежащий снег.       Первый урок обществознания проходит достаточно…громко. А все из-за того, что одиннадцатому «Б», вместо него ставят окно, перебрасывая общество на последний урок. Злые дети, в прямом смысле этого слова, набрасываются на ещё сонного завуча, вереща о том, что они могли поспать лишний час. Паша от греха подальше загоняет школьников в кабинет истории, что сейчас свободен, и уходит на урок, перед этим бросая, чтобы все претензии они высказывали своему классному руководителю. Арсения они, конечно же, трогать не стали, тем более самого учителя на месте не было, поэтому отсидев положенные сорок минут урока, подростки, с кислой миной на лице, отправились на контрольную по математике. По пути в класс замечая установленную возле окна, в коридоре, коробку для валентинок. — А нынче покрепче сделали. — Хмыкает Ира, шагая рядом с Антоном и Димой. — Всмысле? — Тут же летит вопрос от Позова, когда те уже заходят в класс. — В прошлом году коробку разорвали на части. — Смеётся Шастун, останавливаясь возле последней парты, Ира же садится перед ними к Кате. — Бывшая выпускница чуть не… — Ты же уже придумал, где мы будем праздновать? — Постукивая ручкой по парте, при этом немного поворачиваясь боком, чтобы её было видно, девушка смотрит на своего парня, не замечая, что перебивает его. Антон на секунду теряется, а потом слегка пожимая плечами, спрашивает: — В кафе? — Точно нет. — Может… в кино сходим? — Подумав, вновь предлагает он. Но девушка, приподняв бровь, только лениво произносит: — Это слишком скучно, Антош. — Тогда сама думай. — Вытащив учебник из рюкзака, Антон перевел внимание на друга, который своим шестым чувством ощущал, как потихоньку начинает накаляться атмосфера. — Мы должны решить вместе. — Предпринимая попытку всё исправить, Ира скупо улыбнулась, но после следующих слов парня улыбка тут же растворилась, а губы надулись. — Мне все равно. — Отрезал Антон, радуясь прозвеневшему звонку и молчаливости Поза по этому поводу. Напоследок бросив какой-то разочарованный взгляд, девушка отвернулась, подбрасывая Диме догадки, что так у них не впервые. Впрочем, о ситуации быстро забыли. Парень, конечно, пытался поднять эту тему, на что Антон, естественно, только отмахнулся, прося не обращать на это внимание. Позов особо спорить не стал, в конце концов у всех бывали свои передряги. На одной из перемен им удалось попасть к деревянной коробке, окрашенной в ярко-красный оттенок, от которого Диму чуть ли не воротило. Ну не был он любителем этого цвета, чего стоило вспомнить одну красную рубашку Арсения, которую тот носил в первой четверти. Которая так сильно бросалась в глаза, что парень был только рад, когда мужчина внезапно перестал её носить. Возле небольшой коробки, вышиной в пятьдесят сантиметров, толпилась кучка учеников, года на два-три помладше парней, но она довольно быстро разошлась, стоило им услышать недовольные возгласы Антона. Спустив в еле заметное отверстие по четыре валентинки, парни, с упоением, наконец отправились в столовую, надеясь, что после пятого класса там ещё хоть что-нибудь да осталось, а то пятиклашки были ещё теми оглоедами. Взяв по чашке какого-то супа, Антон с Димой прошли за свой стол, где с пустым стаканом чая уже сидела Ира, листая ленту в инстаграме. Увидев одноклассников, девушка вежливо улыбнулась и, схватив стаканчик, отправилась в противоположную сторону от них, подходя к месту, куда сдавали грязную посуду. — Что? Не смотри на меня так. — Утыкаясь в чашку с теплым супом, промычал Шастун, когда словил многозначительный взгляд Поза. — Как? — Как будто я баран. — Буркнул он, сжимая губы. — Ладно. — По-доброму хмыкнув, Дима спокойно принялся за еду, про себя начиная обратный отсчёт. Пять. Четыре. Три. Два… — Хорошо, может я и баран. — На выдохе произнёс Антон, отодвигая чашку в сторону и принимаясь за горячий чай. Но уже через секунду отпихивает его, обжигая язык и громко шипя, да немного проливая сладкую жидкость на стол. Как ни странно, особого внимания на них никто не обращает. — Осторожность прям твоё второе имя. — Не без сарказма вставляет Дима, пряча рвущуюся улыбку за своим стаканом. Ответа не последовало, поэтому парень спросил уже более серьезно. — У вас все так плохо? — Не знаю. — Расскажешь? Молчание. — Из меня, конечно, хреновый психолог, Шаст. — Неожиданно начинает Позов и Антон нехотя все же поднимает на него взгляд. — Если честно, очень хреновый, но я чем смогу — помогу… или хотя бы просто выслушаю. Переварив сказанное, Шастун, пожевав губу, благодарно кивает, говоря этим что-то вроде — расскажу, но не сейчас. А спустя минуту вдруг хитро улыбается, быстро меняя тему. — Подаришь историку валентинку? По столовой вдруг проносится тихий кашель и Дима также, подальше отставляя суп, тянется за салфеткой, прикрывая рот второй рукой. Наступает очередь Шаста — улыбаться, а Димина — молчать, одновременно задумываясь над данным вопросом. С последнего их совместного с Антоном похода в магазин, парень долго размышлял о том, что он может подарить Арсению. Между ними не было чего-то конкретного, да и дружбой тут никакой не пахло, была все та же неопределенность. Но чуть яснее, чем тот же месяц назад. С одной стороны — Дима знал о мужчине достаточно, что-то ему рассказывала Оксана, что-то говорил сам Арсений, а с другой — Позов не знал о нём ничего. Так прошёл день, другой, а особых идей так и не было, и парень, действительно, решил остановиться на одной валентинке. — Поднимай задницу, через три минуты звонок. — Вместо ответа бросает парень, кидая взгляд на время. Торопливо встаёт, задвигает стул и, поднимая пустой стакан и полную чашку уже остывшего супа, идёт в другой конец помещения. Сдав посуду, парни выходят в коридор, шагая к классу физики, как Антона останавливает голос одной из поварих, кричащей о том, что он не заплатил за свой обед. Вздохнув, школьник возвращается обратно в столовую, прося Позова подождать. Дима в ответ только наклоняется на холодную стенку возле учительской и, проводив взглядом Шаста, вдруг замирает. За дверью идёт явно оживленная беседа. Парень спешит отойти, не желая подслушивать чужой разговор, но единственное, что он делает, так это подступает ещё ближе, стоит ему расслышать голос Арсения и кажется… Оксаны? — Арс, мне очень жаль. — Мне нужно уехать, справишься тут одна? — Едва узнает Позов голос учителя, что звучит так отстраненно, словно мыслями мужчина находится совсем в другом месте. И может дальше девушка говорит слишком тихо либо просто кивает на слова брата, но продолжения разговора Дима уже не слышит. Обдумать услышанное парень не успевает, к нему как угорелый подлетает Антон, умоляя друга шевелиться быстрее. Физик опоздывающих не любит и впускает редко, а звонок был уже около минуты назад. Приходит Позов в себя, только когда мужчина, отпустив в их с Антоном сторону какую-то «смешную» шутку, все же пропускает в класс, и раздаёт уже всем самостоятельные работы. Следующие сорок минут проходят как в тумане. Несколько раз Дима раздумывает о том, чтобы уйти с урока, и, надеясь на то, что Арсений все ещё в школе, поговорить с ним. Два раза пытается это сделать, но также два раза останавливает себя в нерешительности. Если даже и найдёт его, о чем он спросит? Что скажет ему? Откуда узнал, что он собирается куда-то уезжать? Дима, опустив поднятую руку, приступает обратно к работе, стараясь не обращать внимания на озадаченный взгляд Антона. Но так и не сосредотачиваясь на заданиях. — Сейчас будет звонок, закругляйтесь. — Оповещает учитель, начиная понемногу принимать тетради учеников. — Ты в порядке? — Все же спрашивает Шастун, перемещая взгляд на Димины руки, которые отчего-то трясутся. — Да. — Уверенно отвечает он, но проследив за взглядом друга, вся уверенность тут же пропадает. В классе уже никого не остаётся, поэтому, торопливо бросив тетрадку в стопку точно таких же тетрадей, парень выходит в коридор, Антон идёт за ним. — А общество не отменяли? — Спрашивает Позов, стоит Шасту его догнать. — Вроде нет. — Чуть нахмурив брови, отвечает он. — А что? — Дима молчит, на что Антон тяжело вздыхает, кажется, уже свыкшись с его характером. Весь одиннадцатый класс и правда сидит в истории, громко переговариваясь и наконец получая свои валентинки. Портфель Арсения покоится на его кресле, а на большом столе лежит небольшая кучка валентинок, что кажется не особо удивительным. Может ему показалось? Все же голоса были плохо слышны, возможно, они говорили совсем о другом? Данная мысль Диму немного успокаивает, поэтому, сев за свою парту, он поднимает несколько валентинок с её поверхности и, не разглядывая, складывает их в карман рюкзака. — Ребят, урока не будет, можете идти домой. — Врываясь в класс, машинально бросает Попов, подхватывая свой портрет. Не послышалось. — А… Почему? — Спрашивает Тополинская с конца второго ряда. — Мне нужно срочно уехать. — Одаривая класс быстрым взглядом, Арсений включает ноутбук, своими действиями вводя школьников в заблуждение. — Не хотите идти домой? — Приподнимая бровь вопрошает он. — Я могу дать вам тестик. Подростки тут же подрываются со своих мест, в попыхах собирая свои вещи и выскакивая из класса. Мельком взглянув на такую картину, Арсений позволяет себе улыбнуться и наконец заметить чуть ли не прожигающий его взгляд карих глаз. Дима явно никуда уходить не собирается. Но Попову это и не нужно. Забивая расписание ближайших поездов, мужчина сверяет время на наручных часах и, подсчитав что-то, закрывает ноутбук, окидывая взглядом пустой класс и останавливая его на своем смартфоне. — Мне нужно уехать. — Произносит он вместе с звонком. — Надолго? — Словно проснувшись, тут же спрашивает Дима, все это время стоя у стола. — Думаю к концу следующей недели точно вернусь. — Не задумываясь, отвечает он, пытаясь сдержать небольшую дрожь в голосе. Затем натягивает улыбку, но взгляда так и не поднимает. — У вас же что-то случилось. — Не спрашивает — утверждает он, переходя в наступление. Арсений, засунув телефон в карман, наконец поднимает взгляд и смотрит безэмоционально, пытаясь опровергнуть слова парня, на что Дима вдруг грустно усмехается. «Актер» думает школьник, вглядываясь в голубые глаза мужчины, что выдают все его чувства с потрохами. Там, в прямом смысле, Дима видет бушующий океан и маленький корабль, что пытается увернуться от бьющих его волн и переживаний, но может только медленно идти ко дну, понимая, что спастись он не сможет. — Если вы заболели чем-то серьезным, то знайте, что я не переживу вашу смерть. — Ляпает парень, почувствовав себя по малой степени слабоумным. — И чем же я, по твоему, мог заболеть? — Совершенно серьезно вопрошает учитель. — Мутированной простудой? — Спрашивая, произносит Дима, замечая мелкие скопившиеся морщинки возле глаз Попова и наконец настоящую, хоть и слабую, улыбку. — Вы просто не слышали себя со стороны, когда кашляли в среду! Правда, я волнуюсь за вас, а вы… — С досадой откликается парень, не успевая даже моргнуть, как чувствует теплую, чуть шершавую ладонь на своем запястье. — Спасибо. — Шепчет мужчина, а в следующую секунду заключает мальчишку в крепкие объятия. — Но тебе не нужно за меня волноваться. Он опускает подбородок на Димину макушку, зарывается носом в коротких темных волосах и прикрывает глаза, улыбаясь, когда школьник не соглашается с его последними словами. Обе руки покоятся чуть выше поясницы, через кофту чувствуя, как его спина чересчур напряжена. Дима же, не сразу осознав, что произошло, стремится уткнуться лицом в грудь Арсения, слушая его умеренное сердцебиение, одновременно с этим пытаясь незаметно вдохнуть его запах, чтобы надышаться им, да так, пока голова не начнет идти кругом, словно от переизбытка никотина. Но Попов, не выдержав, начинает тихо смеяться, говоря, что он чувствует его горячее дыхание даже через свитер, отчего уши Димы тут же алеют. Они ещё стоят так какое-то время, но потом почти одновременно прерывают объятия, отстраняясь, но не отходя друг от друга. — Наверное это глупо, но… — Начинает Позов, доставая из кармана джинс маленькую валентинку. — У меня для вас есть валентинка. Принимая открытку, мужчина, приподняв уголки губ, открывает её, находя лишь Димины инициалы, выведенные красивым почерком. — Если честно, то у меня для тебя тоже. — Игнорируя смешно округлившие на мгновение карие глаза, Арсений тоже протягивает ему валентинку, ощущая себя пятнадцатилетним подростком. Плохо это или нет, Арс пока не знает. — Когда я вернусь, ты должен быть цел, хорошо? — Командным голосом сообщает ему мужчина, смотря на парня сверху вниз. — И только попробуй не ответить мне хоть на один звонок. — Наконец отстраняясь, дополняет Попов, возвращаясь обратно к столу, беря все свои вещи и направляясь к двери.  — А то, что? Отшлепаете меня? — Невинно интересуется Дима, жалея о том, что у него вообще есть язык. Приподняв брови, мужчина разворачивается, замечая, как с каждой секундой лицо школьника заливается все более яркими красками, а карии глаза стыдливо бегают. — Зацелую, Дим. — Роняет он с улыбкой, выходя в коридор.