Нас спас дождь

      За окном небольшого купе стемнело ещё минут тридцать назад, закрывая своей тьмой обзор даже на яркие звёзды. С верхней полки вдруг донёсся тихий храп мижичка, который по звуку, видимо, только что перевернулся и попытался пошевелить свисшей левой рукой. Пока сам Арсений, сидевший на нижней полке, прямо под ним, не обратил на это никакого внимания. Он, только забравшись вместе с ногами на полку, попытался их вытянуть, чувствуя одновременно и боль и облегчение. Протяжный вздох отозвался в вагоне эхом, а взгляд мужчины направился куда-то за окно, где была пустота, просто чёрное протяжное пятно, прямо как на душе. Со стороны двери послышался какой-то шум, а через пару мгновений её открыла чуть полноватая девушка-проводница, с двумя длинными косичками на плечах и слегка усталым видом. — Принести вам чего-нибудь? — Произнёс снисходительный девичий голос, разглядывая смешную позу пассажира. — До Омска ещё очень долго ехать. — Смекнув, что мужчина хочет отказать, ухмыльнулась она, немного дёргая бровями. Попов под её взглядом наконец отмер и сел более-менее нормально, неторопливо обводя взглядом купе, думая, что можно попросить. Горло вдруг засаднило и Арсений в приступе кашля успел только прикрыть рот руками, а после схватить с крохотного столика бутылочку воды. — Простите. — Упавшим голосом извинился он, замечая изменившийся взгляд девушки. — Было бы неплохо, если бы вы принесли мне воды. — Сказал он, бросая теперь уже пустую бутылку в рядом лежащую дорожную сумку. — А в превосходстве ещё и раздобыли бы ацетилку. — Да, конечно. — Отступая назад и не закрывая дверку, кивнула проводница, возвращаясь обратно спустя минуты две. — Держите. — Ставя на столик бутылочку воды, кладя две таблетки рядом, а вместе с этим пододвигая тарелку с каким-то пирожным, девушка, пожелав приятного аппетита, скрылась из виду, перед этим мило улыбнувшись на слова благодарности. Сдержав новый приступ кашля, Арс, потрогав ладонью лоб, выпил одну таблетку, понимая, что температура есть, но не сильно высокая. Конечно, было бы лучше взять с собой лекарства и не кряхтеть тут на весь поезд, но обратно сейчас уже не побежишь. Полтора дня потерпит, а потом можно будет купить все необходимое в Омске. Перекинув сумку на пустую полку, мужчина, откусив кусочек пирожного, наконец лег, укрылся тонким одеялом и прикрыл глаза, надеясь, что все ещё храпящий мужик сверху окажется порядочным человеком и на утро Попов не найдет свою сумку пустой и с лежащей рядом запиской «лошара:)»

***

      Утро воскресенья — радовать не могло. Спина после твёрдой полки жутко болела, а горло все ещё не прошло. Поэтому замуровавшись, а именно, накинув на голову капюшон черной куртки, Арсений, взяв сумку, наконец вышел. За шесть лет Ярославский вокзал особо не поменялся, разве что изменилось расписание поездов, да и кассирша сменилась. Люди вокруг казались ещё более приунылыми, чем в Питере, было безумно холодно и ни одно такси, как назло, не останавливалось. Выдыхая изо рта белое облако пара, Попов, помотав головой в разные стороны, перехватил сумку поудобнее и направился на ближайшую автобусную остановку. Как, оказывается, бывает плохо без собственного транспорта в чужом городе. Автобус прибыл минут через десять, подбирая своего единственного пассажира с этой остановки. Изрядно замерзнув, мужчина кое-как плюхнулся на свободное место, отмечая, что автобус забит почти весь, несмотря на мороз. Проехав в толпежке несколько остановок, Арсений, подугадав момент, соскочил с места, занимая переднее сидение прямо возле окна. Пока какой-то паренёк лет тринадцати разочарованно цокнул и, развернувшись, побрел куда-то в конец автобуса, кинув на Попова угрюмый взгляд. Мужчина его не заметил, он, опустив дорожную сумку себе на колени, достал из кармана куртки наушники, через минуту уже включая первую попавшуюся песню и переводя внимание на мир за стеклом. На такие знакомые людные улицы, с грязным снегом на дорогах. Обрывки почти десятилетних воспоминаний стали одни за другим всплывать в голове: школьные будни, поздние прогулки с прятками от полиции, надоедливые серые стены зданий, ссоры с отцом. Из-за последних двух он, как раз-таки, и сбежал отсюда. Терять ему, кроме расположения отца, было нечего, поэтому, тихо собрав свои вещи, он просто уехал в Питер, предупредив о своей затее только бабушку. Страх того, что отец найдёт его и привезёт обратно в Омск, оставляя сына без последнего шанса выбраться оттуда, тогда пугала и заставляла убегать без оглядки назад. Осознание того, что он ошибся, пришло только через три дня. «У тебя есть ровно сорок восемь часов, не приедешь обратно – забудь о том, что у тебя есть отец» — это было последнее, что он услышал от отца, прежде чем бросить трубку. Автобус неаккуратно остановился, из-за чего всех немного качнуло, и открыл свои двери, впуская вместе с новыми пассажирами холод. Арсений вдруг встрепенулся, бегая глазами по смутно знакомой остановке за окном, а потом схватил сумку и буквально выпрыгнул из транспорта, озираясь в сторону видневшихся многоэтажек. Двери шумно закрылись и автобус поехал дальше, оставляя мужчину на морозе. Пятнадцать минут медленной ходьбы по серому снегу, два переулка, одна детская площадка и наконец нужный подъезд. Черная, тяжёлая, железная дверь с ледяной металлической ручкой и неприятное ощущение в груди – что-то вроде предвкушения и страха. Вокруг тишина, ни единого человека, а в душе ураган и куча разных мыслей. Дверь вдруг кто-то толкает изнутри и Арсений наконец отпускает ручку, чувствуя покалывающую боль и замечая красноту на правой ладони. — Я Вас что, ударила? — Произносит тихий голос снизу и мужчина невольно переводит взгляд с руки на маленькую девочку лет десяти, что испуганно уставилась на него карими глазами. — Простите, я не хотела. — Нет, нет все хорошо, ты меня не ударила. — Улыбнувшись, спешит заверить девочку Арсений, пряча руку в карман куртки, пытаясь согреть стянувшуюся от мороза кожу. — А, — Более оживлённо тянет она, шмыгая носом. — ну тогда отойдите, мне в магазин бежать надо, а то там сейчас весь хлеб разберут. — Быстро меняясь в интонации, громко бросает девчушка, пролазя под второй рукой мужчины, на что Попов улыбается только шире, наконец заходя в подъезд. «Кого-то ты мне напоминаешь» — мимоходом проносится у него в голове, а на лице вновь мелькает улыбка, до тех пор, пока мужчина не останавливаться напротив знакомой тёмно-коричневой двери, отличающейся ото всех. Пальцы сами, по большей части инстинктивно, жмут на звонок два раза, а ноги отступают на шаг назад, когда дверь все же открывают. Следующие действия происходят быстро. Замерев на месте, Попов смотрит на черноволосую женщину, что, открыв дверь, тоже застывает на месте. Заплаканое, чуть распухшее лицо смотрит удивлённо, даже неверяще, а такие когда-то родные и теплые руки загребают мужчину в крепкие объятия. — Арсений? — С нескрытым шоком шепчет родительница в жесткую ткань куртки. — Привет, мам. — Не сразу обнимая, на выдохе отвечает он, вдыхая её новый аромат духов, сильно отличавшийся от старых. Такой сладкий и одновременно резкий, что дышать становится практически невозможно и он отстраняется, пытаясь унять не пойми откуда взявшуюся неловкость и подтянуть съехавшую лямку сумки обратно на плечо. Женщина же, почему-то с грустью взглянув на него, начинает быстро моргать, надеясь на то, что не спит и наконец пропускает сына в дом, закрывая за ним дверь. Сняв обувь и повесив куртку, Попов, не особо заморачиваясь, бросает сумку на пол, окидывая взглядом плохо освещенный коридор: Небольшая вешалка для верхней одежды, тёмно-зеленые обои с каким-то узором, серенький однотонный коврик, небольшое прямоугольное зеркало, лежащее на старенькой тумбочке, прямо под вешалкой. Арсений усмехается. Наверное, это будет единственная привычка, которую его мать никогда не изменит, а именно - смотреться каждый раз в маленькое зеркальце перед выходом на улицу. Довольно странная, но такая родная привычка. — Арсюш, проходи, чего там встал? — Манит его рукой мама, исчезая в одной из комнат. И Арсений точно знает в какой. — Ты чего не позвонил? Не предупредил, что… ты приедешь? — Озираясь на сына, спрашивает она, все ещё не веря в происходящее. Ответа не следует. Попов, рассматривая интерьер «новой» кухни, сдержанно молчит, а потом ловит взгляд матери и одних его выразительных глаз хватает для её ответа. — Думаешь, я мог не приехать? — Закончив с разглядыванием светлых стен, деревянных полочек и прочих склянок, сдержанно спрашивает Арсений. — Значит, ты знаешь? — А ты думаешь, я в гости к вам приехал? — Все же рявкает он, проходя в центр кухни. — Мам, как? Просто, как вы могли мне не сказать об этом? Как могла не сказать ты? Если бы не тёть Света… Когда бы я узнал? Через неделю? Две? Или пока не обеспокоился и не позвонил ей сам? Или пока не приехал и не узнал от её соседей, что её больше нет? — С несвойственной дрожью в голосе, чуть-ли не кричит Попов, пытаясь успокоиться и замолчать. Он понимает, что сейчас не до выяснения отношений, сейчас есть дела куда важнее этого, но остановиться не может, его сейчас буквально рвет изнутри, заставляя выплескивать всю эту боль наружу колючими словами. — Я ничего не готовила сегодня, но могу сварить тебе кофе. Хочешь? — Натянуто улыбнувшись, сквозь горечь, она начинает суетливо рыскать по разным полочкам на кухне, вытаскивая с одной из них пустую баночку из-под молотого кофе. Разочарованно цокнув, она бросает банку в мусорку, начиная теперь шариться в холодильнике, перебирая все продукты, которые там только есть, лишь бы не смотреть сейчас сыну в глаза и самой не сорваться. — Мам, какое кофе? — Тянет Арсений, озаботившись состоянием матери. Но та, будто его не слыша, продолжает переставлять продукты с места на место, так и не поворачиваясь. — Мам, прости. — Забирая из её рук схваченные ею зачем-то помидоры и кладя их обратно в холодильник, мужчина, заглянув в её такие же голубые, как и у него, глаза, прижимает родительницу к себе, обнимая её теперь сам. Та только отрицательно мотает головой, но под давлением рук сына сдаётся, пытается закрыть рукой лицо, потому что горячие, уже въевшийся слёзы в кожу, вновь катятся по её щекам, заставляя Арсения осознать, что он только что ей наговорил. — Прости. — Говорит он как можно тише, низким голосом, чувствуя обжигающее дыхание родительницы на своем плече и отчетливо слыша её всхлипы. Мысль посадить маму на ближайший стул сменяется идеей отвести её в спальню, что получается, со слабым сопротивлением, но получается. Мужчина приносит ей стакан воды и та его тут же выпивает, заворачиваясь в теплый плед и наконец успокаиваясь. — Когда ты в последний раз нормально спала? — Спрашивает Арсений, садясь рядом на большой двухспальной кровати. — Я сплю даже больше положенного, не переживай. — Открывая ящик комода возле кровати, она достает оттуда влажные салфетки, начиная вытирать ими уже засохшие слёзы. Мужчина же за это время успевает пройтись глазами по матери, обнаруживая явные изменения во внешности. Её чёрные волосы сейчас были собраны в тугой пучок, домашняя тонкая кофточка кофейного цвета сидела на ней как влитая, пока свободные штаны еле выглядывали из-под цветного пледа. Маленькие серёжки с синим камнем аккуратно смотрелись на мочках ушей, а залегшие темные круги под глазами и морщины на лбу прибавляли ей немного возраста. Настолько вымотанной Арсений видел её впервые. Образ той доброй, счастливой и всегда красивой матери, которая его поддерживала и защищала от нападок отца, поплыл буквально на глазах, напоминая Попову о том, что с последней их встречи прошло больше пяти лет. Нет, они, конечно, общались… ну как общались, поздравляли друг друга с новым годом и днём рождения, желая удачи и здоровья. Иногда созванивались и обменявшись банальными фразами, а когда клали трубку, понимали, что таких отношений как раньше у них уже не будет. — Ты тоже изменился. — Устало, но искренне улыбнувшись, она как бы сказала ему: «я не слепая и вижу, что ты на меня смотришь». На что Арсений только извиняюще поджал губы, уводя взгляд. — Прости. — Ты не пробыл тут и часа, а извинился больше, чем за все года, что тут жил. Это я должна извиняться на самом-то деле, тебе не нужно. — Говорит она, сползая пониже на подушки и уводя взгляд куда-то в потолок, молчит с минуту и когда Арсений уже привыкает к тишине, наконец нарушает ее. — Не так я представляла нашу встречу, не при таких обстоятельствах. — Уточняет она, на что мужчина тут же согласно кивает. — Отдыхай, я пойду пока приготовлю что-нибудь, не думаю, что ешь ты также хорошо, как спишь. — Поднимаясь с постели, выдает он и, не получив отказа, уже было направляется к выходу из комнаты, как вдруг замирает. — А где отец? — Ему на работе что-то нужно уладить и насчёт завтрашнего дня… — Она замолчала, раздумывая, как лучше сказать, но в итоге просто закрыла глаза и ответила. — часам к семи он приедет. Арсений понимающе кивнул и наконец вышел, прикрывая дверь. Вновь зайдя на кухню, он начинает рыскать по полкам и изучать наличие продуктов уже сам. Вытаскивает из морозилки грудку курицы, оставляя её в чашке на столе размораживаться и находит пакет с картошкой, доставая из него три крупных картофеля. Через час в бурлящую кастрюлю отправляются последние крупицы приправы, которых на верхних полках оказывается очень много, а ещё через пятнадцать минут плиту отключают. Очистки отправляются в мусорное ведро, а столешницу начисто вытирают и, вскипятив чайник, Арсений, найдя на тех же полках с приправами черный чай, заваривает один пакетик, сахаря и отправляясь вместе с кружкой сначала до спальни родителей, проверяя маму, а потом заворачивая в соседнюю комнату. Дверь не без скрипа открывается, запуская внутрь истинного хозяина комнаты и также не безшумно закрывается, заставляя Попова словить небольшие флешбеки с юношества. Когда Арсений ещё учился в школе, ему приходилось чуть-ли не каждый день смазывать дверные крючки, и выпрашивать у родителей новую дверь в свою комнату, потому что эта жутко скрипела. Его мама была только «за», а вот отец все время отнекивался, говоря про то, что если он поменяет ему дверь, то перестанет вылавливать сына в два часа ночи, когда тому вдруг сбрендится погулять по ночному городу с друзьями. Как будто какая-то дверь Арсения когда-то останавливала. Пройдя в комнату, мужчина огляделся. Когда-то тесная, но уютная комнатка сейчас, казалось, была меньше его ванной комнаты в Питере. Односпальная кровать справа, возле окна, что было занавешенно ярко-оранжевой шторкой. Светло-серые обои с многоэтажными домами и с Эйфелевой башней. Высокий шкаф, стоящий недалеко от двери. Голый пол, с одним лишь жёлтым мягким квадратным ковриком у кровати. Компьютерный столик со стареньким ноутбуком, кактус, стоящий на самом углу стола, который вымахал за эти года в высоту почти в четыре раза, какие-то канцелярские принадлежности, по типу линейки и ручки, и рамка с фотографией, где маленький Арсений вместе с бабушкой. Мужчина тут же берет в руки рамку, с теплом рассматривая фото, сделанное лет так пятнадцать назад. Они сидят вместе на какой-то полянке в траве, вокруг них растут жёлтые одуванчики, а солнце светит так ярко, что приходится жмуриться. У бабушки в руках полевые цветы, подаренные внуком, а у мальчика в руке кисть спелой клубники. Он ест ягоду в спешке, будто сейчас её кто-то отберёт у него, а бабушка, смотря на своё сокровище, смеётся, гладя внука по голове. И вот они сидят, рано утром, ещё сонные, но такие веселые и счастливые, в предвкушении нового летнего дня. И вот стоит в комнате Арсений, без намека на улыбку, рассматривая мелкие детали выцвевшей фотографии. Он оглаживает рукой деревянную рамку, замечая, что пыли совсем нет, наверное, мама её протирает, и переводит взгляд обратно на бабушку.       Буквально заскочив в учительскую, историк садится за свободный стол, стаскивая со стола Воли красную ручку и задясь в кресло за проверку контрольных по истории. — Ой-ой-ой, Арсений Сергеевич, как не стыдно! — С шокированным выражением лица протягивает Варнава, появившаяся из-за стенда, где учителя вешали верхнюю одежду. — А если бы кто-нибудь из учеников увидел? — Я верну. — Поднимая руки вверх, широко улыбается мужчина. — Честно. — Ну-ну, Арсений Сергеевич. Паша нам уже все уши прожжужал по поводу того, что у него красные ручки каждый день пропадают. — Не каждый. — Возразил он, на что Катя только рассмеялась. — Катюш, вы же Павлу Алексеевичу не скажете? — Снисходительно уточняет Арс на всякий случай. — Не скажу. Тем более он все равно на Матвиенко думает. — Весело отвечает Катя, идя к выходу. Арсений тоже смеётся и спустя пару секунд, возвращается обратно к контрольным. В учительской больше никого нет, сейчас все учителя либо в столовой, так же как и дети, либо занимаются своими делами, поэтому по школе стоит расслабляющая тишина. Но не проходит и десяти минут, как по коридору проносится толпа пятиклашек, а в дверь учительской громко стучат. — Арс, ты тут один? — Слышит Попов голос сестры, который звучит почему-то обескураженно? — Ну, если не считать вот эту кучку контрольных, которые составляют мне компанию сейчас и продолжат составлять её сегодня вечером, то да, я один. — Поворачивая к ней голову, отвечает он. — Ты в порядке? — Заметив на себе странный взгляд её глаз, мужчина все же приподнимается и кивком головы просит её закрыть наконец дверь и зайти. — Мама позвонила… — Бегая обеспокоенными глазами по лицу брата, Оксана, впихнув в его руки свой телефон, отходит чуть в сторону, решая не наблюдать за тем, как сейчас все хорошее настроение Арсения спадёт на нет. Историк же, глядя на такое поведение сестры, даже не удивляется, принимая его почти за обыденное, как-никак, подростковый возраст. — Да, ало. Тёть Свет, здравствуйте. — Приветливо начинает разговор Попов, опуская одну руку на спинку кресла. — Не бойтесь, с Оксаной все хорошо. Учится прекрасно, поздно вечером никуда не ходит, общается с лично мной проверенными людьми… — Шуточно перечисляет он, подумав, что мама Оксаны решила поговорить с ним о своей дочери. — Привет, Арсений. — Слышится на том конце дружелюбный голос. — Я не насчёт Оксаны звоню. И раз у тебя весёлый голос, то, как я и думала, тебе не сказали. — О чём не сказали? — Нахмурив брови, мужчина, все это время стоя спиной к девушке, вдруг повернулся, предчувствуя что-то плохое. — О чём мне не сказали? — Мне очень жаль, Арсений, сама только час назад узнала. — Продолжала оттягивать момент тётя. Сердце от этих слов почему-то больно сжалось, словно превратилось в камень, в понимании того, что ожидать чего-то хорошего со слов «мне очень жаль», уже не стоит. Секунда. И… — Арсюш, бабушка твоя умерла сегодня ночью. С сердцем что-то, давление подскочило, что-ли… Дальше он уже не слушал. Телефон чуть было не вывалился из рук и не упал на пол, сердце, кажется, и вовсе окаменело и перестало биться, а ноги вдруг подкосило, так, словно по голени кто-то ударил. Дышать стало трудно. Так, за секунду, его мир ещё не переворачивали. — Арс, тебе плохо? Может воды? — Вскрикнула девушка, подбегая к брату, завершая звонок и убирая телефон в карман джинс. — Позвать кого-нибудь? — Нет, не нужно. — Точно? — Точно. — Успокаивая одновременно и Оксану, и свои дрожащие руки, мужчина ринулся к столу, собирая все тетради учеников и возвращая красную ручку на место. — Арс, мне очень жаль. — Не зная, что можно сделать, вываливает она первое, что приходит на ум, пытаясь хоть как-то утешить его, но он её сейчас даже не слышит. — Мне нужно уехать, справишься тут без меня? — Отстранено спрашивает он, на что девушка обнимает его со спины, лишь кивая. Одинокая слеза вдруг стекает по щеке мужчины, капая на старенькое фото и возвращает Арсения в реальность. Его движения со стороны, возможно, выглядят чуть резковатыми; шаги, движение рук, тела, даже дыхание. Но те чувства, которые он переживает сейчас в душе, не сравнятся с его внешним состоянием. Он возвращает фото на место, точно зная, что заберёт его с собой, когда поедет обратно и подходит к окну, одергивая шторку. На улице темнеет, солнце уходит за горизонт и дворник включает фонарь, что немного освещает вход в подъезд и двор. Арсений вдруг кашляет и спешит прикрыться рукой, чтобы хоть как-то заглушить шум. Маму будить не хочется, ей сейчас нужно больше отдыхать и меньше волноваться, поэтому, пообещав себе сходить в аптеку рано утром, мужчина наконец отпивает из своего стакана теплый чай. Телефон в кармане джинс брякает, оповещая хозяина о приходе смс-ки, но мужчина доставать его не торопится. Он слышит, как хлопает входная дверь со словами, «Люсь, я дома», а спустя секунду слышится «у нас гости?». Голос отца за эти года не изменился точно. Такой же грубый и требовательный, ко всем, кроме жены. Ну хоть что-то хорошее. Арсений выходит из комнаты быстрее, чем отец успевает разбудить его мать. Попов-старший стоит на кухне, разбирая купленные продукты, в основном фрукты и йогурты, которые мама очень любила. Он делает это довольно сосредоточенно из-за чего губы Арсения трогает улыбка, до тех пор, пока отец не переводит на него взгляд. Сначала он смотрит с такой заботой, что мужчина немного теряется, потом во взгляде Арсений ловит удивление, а потом отец и вовсе хмурится, становясь мрачнее тучи. — Что ты здесь делаешь? — Резко спрашивает он, отходя от стола и не уводя уже злобного взгляда от сына. — И тебе привет, пап. — Проходя полностью на кухню и садясь на стул напротив, как ни в чём не бывало здоровается младший, доброжелательно улыбаясь. — Ты лишился права меня так называть, когда ушёл из дома! — Кричит он, на что Арсений лишь вздыхает, а улыбка тут же превращается в крепко поджатые губы. — Тише ты, я маму с истерикой часа два назад только уложил. — Просто говорит он, без тени каких-либо эмоций и отец все же замолкает, опуская взгляд. Секунда сменяется минутой, а та другой и так проходит около десяти минут. Они молчат не произнося ни слова, только успевают ловить друг на друге прожигающие взгляды и уводить их обратно. Отец молча убирает все продукты в холодильник, ставит чайник и идёт к раковине мыть яблоки. А после возвращается к столу, протягивая сыну крупное красное яблоко, себе же оставляя более невзрачное. Несмотря на хороший контроль своих эмоций, Арсений скрыть своего удивления тут не может или даже не пытается, на что отец только хмыкает каким-то своим мыслям и присаживается за стол. — Не смотри ты так. Если бы не это все, то я бы в первую же секунду схватил тебя за шкирку и выкинул бы из своей квартиры, как нашкодившую собачонку. — Откусывая яблоко, выпаливает он серьезно. Но Арсений на его слова реагирует не сразу, в глубине души он гасит последнюю искорку надежды на возможность нормализовать взаимоотношения. Отец его ненавидит и будет ненавидеть теперь до конца. И как он мог на что-то рассчитывать, глядя на человека перед собой, у которого уважение можно заслужить лишь путем полного подчинения. — Даже не сомневаюсь. — Натягивая ухмылку, парирует Арс, слыша со стороны смешок. — Так, поболтали и хватит. Теперь слушай сюда. Завтра чтобы уехал. — Вдруг даёт распоряжение Сергей. Арсения от его голоса аж передёргивает. — Побудешь на похоронах, постоишь…не знаю там, поплачешь. И сядешь в ближайшее такси или поезд и попрешь в свой Питер и дальше работать за гроши. Могу деньги на самолёт дать, но чтобы матери ни слова. Ей и так сейчас тяжело, а теперь ещё и ты приехал. Начнет опять вспоминать былые времена, да… — Он не договорил, махнул рукой, мол, забудь, и наконец встал, подходя к чайнику, при этом больше ни разу не взглянув на сына. — Ты понял? Арсений ничего не ответил, оставил откусанное яблоко на столе, не желая есть или брать чужое и захватив все ещё лежащую у порога сумку вернулся обратно в комнату, устраиваясь на кровати. Ничего удивительного он от отца не услышал. Его слова не сделали ему больно и не рассердили, они лишь напомнили Арсению, что значит разочарование. «Завтра, чтобы уехал», Как будто он собирался здесь надолго оставаться. Если бы не бабушка, отец его бы и в жизни больше не увидел, как тот и хотел. Попов вдруг вспомнил того желающего свободы подростка, чьё мнение ничего ни для кого не значило. Подростка, за которого все всегда решал отец. В какой школе он будет учиться, с кем он будет дружить, до скольки будет гулять, чем будет увлекаться, какие предметы будет сдавать, на кого пойдет учиться, кем станет. Это было ненормально. Весь этот контроль, весь выбор, который уже был сделан за парня, да вся его жизнь, что он прожил в этой комнате, в этом доме, городе. Телефон опять затрещал и на этот раз мужчина, не колеблясь ни секунды, вытащил его из кармана, заходя в ВК. Висело десять сообщений от Серёжи, ещё с пятницы, и три от Оксаны, что и сейчас продолжала ему писать, чтобы тот соизволил ей ответить. Что он, собственно, и сделал. Кратко рассказав сестре о том, как прошла встреча с родителями, он послушал пару её голосовых на этот счёт, а после расспросил Оксану о её делах и, попрощавшись, перешёл в другой чат. Сообщения Сережи были ещё более импульсивными с «Что случилось?», «Куда ты уехал?», до «Арс, блять, ответь мне». Сухо ответив, что он все расскажет, когда вернётся, мужчина хотел перейти в следующий, третий диалог и написать одному несносному ученику, но его успели опередить. 20:42 Дима Позов Здравствуйте Пришло короткое сообщение, показывая то, что собеседник был сейчас online. 20:43 Арсений Попов Привет, не знаю поверишь или нет, но я только что собирался тебе написать. У тебя все хорошо? Чем занимаешься? 20:44 Дима Позов Да, все нормально. Я у Антона. Он отошёл куда-то и я решил пока написать Вам 20:45 Дима Позов Лучше расскажите как дела у вас? Вы же уже проболелись? 20:46 Арсений Попов Я в порядке, уже почти проболелся Врёт Попов, переворачиваясь на другой бок, лицом к стене. 20:47 Арсений Попов А ты как домой собрался идти?! На улице уже темно 20:48 Дима Позов Я у Шаста на все выходные остался, завтра в школу с ним вместе пойдем, а после школы уже домой 20:49 Арсений Попов Дома все в порядке? 20:50 Дима Позов Да, нормально, не беспокойтесь, правда Арсений не поверил, но допрашивать больше не стал. Главное, что сейчас Дима точно находился в безопасности и этого мужчине пока хватило до отступления. 20:51 Арсений Попов Хорошо, долго не засиживайтесь там, завтра вам ещё в школу вставать! И смотрите там за классом, не хочу к своему приезду слушать от директора истории о том, как одиннадцатый «Б» чуть не спалил школу, когда курил в туалете 20:53 Дима Позов А что насчёт истории о том, как у Станислава Владимировича сдали нервы и он сам спалил школу вместе с учениками? 20:54 Арсений Попов Возможно и такое, но тогда мне придется слушать эту историю от Станислава Владимировича уже из психушки 20:55 Дима Позов Вы главное приезжайте быстрее, тогда не придется слушать никаких историй Арсений не сразу заметил лёгкую улыбку на своем лице, что была так несвойственна этому вечеру, а потом, зацепив рукой уголок одеяла, укрылся им, продолжая набирать ответное сообщение. 20:57 Арсений Попов Скоро приеду, Дим 20:58 Арсений Попов Завтра я буду занят днём, но вечером обязательно тебе позвоню 21:00 Дима Позов Хорошо, я буду ждать. Тогда спокойной ночи? 21:01 Арсений Попов Спокойной ночи)

***

Следующее утро Арсения началось с семи утра, несмотря на то, что вчера он лёг рано, выспаться не удалось от слова совсем. Он постоянно мёрз и одеяло ничуть не спасало, а предстоящий день делал его сон беспокойным. Мужчина то и дело ворочался, поправляя сползающую вниз подушку, потом и вовсе выкидывая её на по и залезая с головой под одеяло. Быстренько переодев футболку и натянув чёрную толстовку, Попов пошёл умываться, стараясь не шуметь, так как родители ещё спали. Холодная вода помогла ему проснуться, но полную осознанность мужчина ощутил только на улице, где дул пронизывающий ветер, вместе с валившим снегом. Найдя глазами припарковавшееся жёлтое такси, Арсений рванул к нему, как можно скорее залезая в тепло. На улице было ещё темно, рассвет должен будет наступить где-то через полчаса, а на улицах Омска уже стояли утренние пробки. К ближайшей круглосуточной аптеке учитель добрался спустя долгие тридцать минут, выходя из машины практически вместе с восходящем на горизонте солнцем. Купив все необходимое, Попов вернулся обратно в квартиру, уже быстрее, заставая сонных родителей возле ванной комнаты. — Арсюш, ты куда-то ходил? Я думала ты ещё спишь, бегала тут на носочках, боялась тебя разбудить. — Ласково проблеяла мама, вытирая руки вафельным полотенцем и выходя в коридор. — В аптеку ездил, брал спрей да жаропонижающие. — Арсений демонстративно поднял повыше правую руку, показывая маленький пакетик. — Ох, ты болеешь?! Ты чего ничего не сказал-то, у меня же все это есть. Вчера поди весь вечер с температурой пролежал? — Забеспокоилась родительница, подходя к сыну ближе и прижимаясь губами к его лбу. — Точно температура. — Мам, все со мной нормально. — Мужчина попытался отстранить от себя женщину, но все оказалось безуспешно, та схватила его под руку и не отпускала. — Нас только не зарази. — Проходя мимо, на кухню, буркнул отец, мало переживая за сына. — Отцепись от него, женщина. — Спустя минуту сюсюканья, Сергей все же не выдержал. — Идите, собирайтесь, через двадцать минут будем выезжать. Людмила едва заметно вздрогнула, посмотрела пустым взглядом на мужа и, отстранившись от сына, без единого слова больше, ушла в спальню. Отец вдруг напомнил про их вчерашний уговор, что он должен сегодня уехать, но Арсений его не слушал, от него он все услышал ещё вчера. И ему хватило. Хватило его оскорблений, его приказов и подачек ещё в подростковом возрасте. Сейчас он не собирается ещё больше мотать себе нервы, Арсению и в школе цирка хватает, поэтому он просто уходит, как вчера, тихо, не подтвердив слова отца и не опровергнув их. Сегодня и без этого будет тяжёлый день.

***

Бросив две горсти земли в перемешку со снегом, Арсений возвращается в конец небольшой толпы, пропуская проститься с бабушкой других. Мама не отходит от неё ни на шаг, даже когда закрывают крышку гроба и гробовщики опускают его в глубокую яму. Мама снова плачет. Её слёзы с лица уносит морозный ветер, а крашенные волосы вылазят из-под черного платка. На улице холодно, историк не чувствует все пальцы на левой ноге и мизинцы на руках, а ещё не чувствует, как тяжёлый ком застревает посередине горла, принося с собой давящее чувство в груди. Попов-младший смотрит опять на маму, как она пытается отойти от могилы, но может лишь тянуть руку к ней. Отец ставит венки, встыкает искусственные цветы и все присутствующие понемногу расходятся. Кроме мамы. Она не идёт и тогда Арсений, приобнимая её за плечи, уводит в отцовскую машину, получая от того благодарный кивок. Домой они возвращаются только к позднему вечеру, из квартиры бабушки. Совершенно без физических и моральных сил. Мама, кажется, подуспокоилась, переоделась, умылась и, позвав обоих своих мужчин в гостиную, достала семейный альбом. На его просмотр, со всеми мамиными комментариями, ушло как минимум часа три. Они сидели с ней на диване, отец, попивая коньяк, в кресле. Было очень тихо и только приятный голос родительницы тревожил эту тишину. Смартфон историка зазвенел и мужчина, не посмотрев на имя звонившего сбросил звонок. Сейчас ему было не до разговоров, нужно до конца успокоить маму и попытаться убедить её выпить успокоительное, хотя бы для нормального сна. Перезвонит потом, ничего более срочного точно нет. По-любому звонит Оксана, чтобы в сотый раз узнать как он, или Серёжа, с теми же заморочками, так думает Арсений и вовсе выключает гаджет. — Ой, Арсюш, смотри какой ты маленький! — Улыбаясь, восклицает родительница указывая на фото, где трёхлетний Попов в одних трусах сидел у бабушки в огороде в капусте. — Серёж, иди посмотри. — Позвав того рукой, она продолжила с настольгией рассматривать фото. — Помню, как вы мне лет в пять потом рассказывали, что нашли меня в капусте, показывая это фото… — Вспоминая, говорит Арс, мельком бросая взгляд на мимошедшего отца. — А ты потом всем соседским пацанам об этом рассказал, но они тебя только засмеяли. Сколько рева было. — Продолжила за него мама, поворачиваясь к мужу. - Серёж, садись к нам, посмотрим вместе. - Ностальгируйте без меня, я спать. Женщина, посмотрев сначала на сына, затем ещё раз на мужа, печально улыбнулась чему-то и перелистнула на следующее фото.

***

       Просыпается Арсений, находясь все в той же гостиной на диване, любезно укрытый теплым пледом с какими-то цветочками. Он тут же обводит взглядом окружающую обстановку, трёт глаза и взглянув на время на электрических часах, понимает, что сейчас только середина ночи. Окружающая темнота это только подтверждает. Приходит мысль перейти в «свою комнату», чтобы лечь там, но обволакивающее тепло под пледом не даёт этого сделать. Решая все же доспать на неудобном маленьком диване, Арсений, попытавшись поудобнее устроиться, почему-то вспоминает про телефон. Пощупав рядом диван и карманы, он его не находит. На секунду проскакивает тревожная мысль, но тут же на её смену приходит сон, забирающий Арсения в царство Морфея. Второй раз он просыпается от затекшей спины. В комнате уже светло, а часы показывают десять часов утра. На кухне шумят приборами и чем-то очень вкусно пахнет. Мужчина наконец встаёт, потягивается, морща лоб и вытягивая в сторону руки, и выходит в коридор, а затем на кухню. — Доброе утро. — Доброе. — Мама улыбается, что-то переворачивая на сковороде и выглядит, по сравнению с вчерашним днём, довольно хорошо, что, конечно же, радует. — Я тебя разбудила? — Да нет. — Пожимает плечами он, затем осматривая кухню и поворачиваясь назад к вешалке в коридоре. — Отец в душе. — Отвечает мама, на что младший Попов только кивает. — А ты случайно не видела мой телефон? — Он в гостиной на столике. — Выкладывая на тарелку последний блин, женщина выключает конфорку и ставит тарелку на стол. — Иди умывайся и садись, бабушку помянуть нужно. Арсений вновь кивает, скрываясь из виду. Следующие полчаса они втроём проводят на кухне. Отец встаёт со словами о работе, что ему нужно уже ехать, Арсений уходит со словами, что скоро придёт. Добравшись наконец до телефона, Попов включает его, присаживаясь на диван. Его ожидания не оправдываются, звонок есть, он и правда от Оксаны, но пропущенных почему-то насчитывается не один, а тридцать семь. Он переходит в звонки, замечая фамилию "Позов", которая горит красным цветом с тридцатью шестью пропущенными звонками. А в следующую секунду всплывает сообщения, пришедшие как на номер телефона, так и ВКонтакте. Не медля, историк набирает его номер, но гудки не идут, идёт только чертова переадресация. Паника охватывает Арсения сразу же, а спустя пять таких звонков поднимается волна неконтролируемого страха. Как он мог ему не ответить? Как он мог забыть ему позвонить? Он же обещал, обещал, что ни за что его не бросит и поможет, а в итоге просто отключил телефон, даже не посмотрев, кто ему звонит. Попов заходит в непросмотренные сообщения на телефоне, ужасаясь ещё больше. Дима Позов: 23:47 Арсений Сергеевич? Дима Позов: 23:56 Вы можете ответить? Дима Позов: 00:10 Ответьте, пожалуйста Дима Позов: 00:17 У меня не все в порядке… Закрыв вкладку, Попов, суетливо поднявшись, набрал номер школьника ещё раз, но гудки так и не пошли. — Так, думай, думай. — Зарываясь пальцами в волосах, Арсений запаниковал. «Что у него могло случиться? Подрался с кем-нибудь? Нет, он при любых конфликтах пытается все мирно решить. А может его отец…» От мысли, что отец Димы мог что-нибудь с ним сделать снова, рука сильнее сжала телефон, а мозг и вовсе отключился, заставляя мужчину идти собирать вещи. Скинув в сумку свою сменную футболку и рубашку, в которой он и приехал, не став переодеваться после школы, учителю вдруг пришла самая очевидная идея. Отыскав в списке номеров учеников контакт Шастуна, мужчина без промедления нажал на вызов. Ответили почти сразу. — Ало. — Антон, Дима с тобой? — Без приветствия, прямо спросил он. — Арсений Сергеевич? Это вы? — Послышался неуверенный, тихий голос. — Нет, Антон, Пётр Первый. Так Дима с тобой? У него все хорошо? Дай ему трубку. — Что Дима? Я на литературе сижу, вас плохо слышно, сейчас, подождите немного… — Голос Антона стал на несколько тонов громче, но он уже явно обращался не к историку. Пробормотав что-то про вопрос жизни и смерти, Арсений уловил недовольный возглас Паши? А затем послышался хлопок двери и Шастун заговорил уже нормальным голосом. — Димы нет сегодня, я ему звонил, но он не отвечает. — У него что-то случилось. — Со вздохом произнёс мужчина. — С чего вы так решили? Он часто не берет трубки, может просто… — Дима звонил и писал мне вчера в первом часу ночи, чтобы я ему ответил, а я отключил телефон… — Вы, что?! — Заорал Шастун в трубку, заставив Попова на мгновение оглохнуть. — Он даже мне не написал, а я между прочим его лучший друг и нахожусь я сейчас хотя бы в одном с ним городе, пока вы укатили в какие-то ебеня, даже нормально не объяснив ему... — С выражениями поосторожнее. — Предупреждающе, но без злости, сказал историк. — Антон, — Подождав, пока парень успокоится, он продолжил. — ты можешь съездить к нему домой после уроков? — Я не знаю, где он живёт, не то что квартиру, район не знаю. — С какой-то безысходностью выдал школьник. — Я пришлю тебе адрес смс, когда будешь подниматься отпишись мне. — Ладно, хорошо. — По голосу было слышно, что он хочет спросить что-то ещё, но не решается. — До свидания. -- Промолчав, Антон отключился. Попов же обведя взглядом комнату, наверное, в последний раз, схватил со стола фотографию, вызывая себе такси.