Нас спас дождь

      Бесцельно ворочаясь на кровати, вот уже минут тридцать, ежесекундно меняя одну позу на другую, пытаясь найти более удобную, Дима наконец замирает, уставившись немигающим взглядом в стену. В голове проплывают туманные обрывки из сна, важные детали которого забываются с каждой секундой, а мыльные картинки меркнут, оставляя после себя лишь пустоту. Лежа солдатиком на животе, школьник, выдохнув из лёгких в белоснежную наволочку воздух, понимает, что уже не заснёт. Шарит рукой под подушкой, где должен был лежать его телефон и нащупав устройство, вытаскивает его, переворачиваясь на спину. Яркий свет экрана рефлекторно заставляет зажмурить глаза, отодвинуть телефон подальше от лица и наконец убавить яркость. Двадцать седьмая минута шестого утра. Ещё слишком рано. Обычные школьники все ещё сладко спят в своих кроватках, с улыбкой смотря радужные сны или хмурясь при виде кошмара. Возможно, кто-нибудь мучается от бессонницы или, как и Дима, следит за тем как двадцать седьмая минута, кропотливо сменяется двадцать восьмой, трет руки, пробуя избавить их от озноба и нервно закусывает губу.       Кладя мобильник на деревянную тумбу, Позов встаёт с кровати, спуская босые ноги на мягкий коврик. Решая не включать свет, он щурится в темноте, выискивая взглядом свою одежду и так неудачно ударяется мизинцем об острый угол стеллажа, когда проходит мимо. Тяжело сглатывает, сильнее закусывая нижнюю губу и морщит нос, сдавленно мыча. Не удержавшись, он всё-таки выдаёт пару ласковых, благо Арсений спит в гостиной и не слышит всего этого. Свет включается спустя минуты две, и Дима, с выражением врага народа на лице, стаскивает с себя серую футболку с надписями и пижамные штаны Попова, меняя на свою одежду. Аккуратно складывает их на заправленную кровать и нажав на выключатель, выходит в коридор, прикрывая за собой дверь. Осторожно ступая по холодному полу, парнишка юркает в ванную и, выполнив все водные процедуры, выходит обратно в тёмный коридор. Во мраке, стук собственного сердца, сливается со звуком бегущей на часах секундной стрелки, а давящая, такая знакомая тишина, заставляет Диму поежиться, словно от колючего мороза. Он находит на стене выключатель, в одно мгновение включая свет, дабы не дать воображению разыграться и облокачивается левым плечом на стену, опуская взгляд на все ещё босые ноги. Холодный линолеум морозит стопы, неприятно покалывая, будто по ним бегают сотни муравьев, зло кусая нежную кожу. Но Диму это, кажется, не особо заботит. Он обхватывает себя руками и, с минуту поколебавшись, неуверенно ступает в гостиную. Шагая по дорожке света, падающего из коридора на пол, парень, всматриваясь в темные уголки комнаты, прячущие в себе неизвестность, ежится сильнее. И Позов не понимает из-за чего именно. Руки без причины трясутся, щеки изнутри болят от укусов, а по телу, не прекращая, бегают мурашки, нервируя с каждым днем лишь сильнее. И Дима хотел бы сказать, что он в порядке, правда хотел бы, но это чувство, это гложущее чувство внутри него, не дает ему этого сделать.       На днях ему звонит лечащий врач матери, сообщая, что препараты работают в свою силу, но улучшений пока что не видно. Говорит, что лучше оставить его мать в больнице до момента полного выздоровления, дабы на постоянной основе следить за её показателями. Намекает на оплату отдельной палаты и между разговором вставляет, что данных лекарств хватит ещё на следующую неделю, а после нужно будет докупать. В основном, диалог ведет мужчина, парень лишь хмыкает и кивает, хоть тот этого и не видит, и после пятиминутного разговора завершает вызов, бросая телефон на кровать. В кармане куртки лежат несколько сотен с мелочёвкой и Дима даже не представляет, как за неделю он может собрать ту сумму, которую копил несколько месяцев. Арсений тихо кашляет в кулак и парень поднимает на него напуганный взгляд, даже не подозревая, что мужчина находился рядом. Он стоит на пороге перед входом в спальню, прижавшись к косяку двери, укутанный в тёплый плед вместе с головой и с ракрасневшим чуть припухшим носом. — Давно тут стоите? — Почти с самого начала разговора. — Без свойственных уклонов, выдает мужчина с сосредоточенным выражением лица. — Я, конечно, не хочу нарушать твои личные границы, а тем более становиться объектом твоего недоверия, но… скажешь мне, кто тебе звонил? На тебе лица нет. — В оправдание бросает Попов, делая шаг к парню. Дима в ответ лишь медленно повел плечами, будто те затекли после неудобной позы, и поджав губы совсем не весело приподнял уголки рта. — Просто нужно пополнить больницу медикаментами. Не волнуйтесь, я разберусь. — Он махнул рукой, поднимаясь с кровати и полностью игнорируя пронзительный взгляд голубых глаз, прошёл мимо Попова только в коридоре крикнув. — Вы так и будете там стоять или пойдёте обедать? Я такой суп сварил! Вы ни за что не угадаете, какой.       Холодный линолеум вдруг меняется на что-то очень мягкое и Дима, выбравшись из своих мыслей, смотрит себе под ноги, а после на рядом стоящий небольшой диван. Белый плед, словно снежная куча, пристроившись на полу, спокойно лежит, пока Арсений, видимо, скинув во сне этот самый плед, свернувшись калачиком, едва заметно дрожит. Наконец подняв с пола плед, парень, подойдя ближе, укрывает мужчину. А затем перемещает свою ладонь на его лоб, с облегчением понимая, что температуры нет. Грудь Арсения размеренно вздымается в такт его дыханию, дрожь прекращается, а смягченные черты лица заставляют Диму залюбоваться им, из-за чего парень не сразу замечает, как неспокойно шевелятся его веки. Рука тут же пропадает со лба, боясь разбудить. Позов, подоткнув возле ног плед, садится в рядом стоящее кресло, залезая в него вместе с ногами. Дима обхватывает колени, кладя на них подбородок и просто смотрит на силуэт учителя. Прокручивает в голове эти пару скомнаных, но, наверное, одних из лучших дней его жизни и вдруг почувствовав себя в полной безопасности — сонно улыбаясь — всё-таки засыпает. Прямо там, в кресле, обнимая себя руками, рядом с Арсением.

***

      Переодевшись в свободную черную футболку и шорты, Антон, буравя озадаченным взглядом свои кроссовки, вот уже секунд десять, наконец направляет взгляд на двух придурков-одноклассников, стоящих прямо перед ним. А точнее чуть ли не катающихся по полу, от своей, как они думают, гениальной шутки. Сабуров, прикрывая ладонью рот, тихо хохочет, когда Щербаков, схватившись одной рукой за свой живот, а второй за плечо Нурлана, вероятно, чтобы хоть как-то удержаться на ногах, в открытую ржёт. В раздевалке кроме них больше никого нет, и это ситуация из нелепой все больше превращается в раздражающую. — Да, ребят, очень смешно. — Вскидывая брови, говорит Шаст голосом, полным абсурда. Ладно Лёха, тут парень особо то и не удивлён, того даже камень на дороге рассмешить может, но Нурлан-то куда? Вновь окидывая взглядом свои кроссовки, Шастун, глядя на настенные часы, на которых остаются считанные минуты до звонка, шумно выдыхает, борясь с желанием врезать незатыкающимся одноклассникам. Но те, будто бы прочитав его мысли, уходят сами, продолжая ржать уже за пределами раздевалки.       Кладя обувь себе на колени, Антон, разглядывая как минимум двадцать всяких разных узлов на белых шнурках, принимается расспутывать сначала самые большие, попутно выдергивая шнуровку из люверсов. Через минуты три, когда звенит звонок, а два последних, самых мелких туго завязанных узла, никак не поддаются, Антон начинает беситься. Да и ор физрука, доносящийся сквозь двери никак не помогает. В конце концов, бросив это дело, наспех зашнуровавшись и, напоследок, проверив так и не прочитанное сообщение Позом, которое зеленоглазый отправил ему ещё утром, Антон, бросив мобильник в портфель, вышел в спортзал. Две усмешки и один обозленный взгляд учителя, тут же направились на школьника, на что Шастун лишь закатил глаза. Вскользь осматривая зал на наличие тёмной макушки и с досадой понимая, что её напросто нет, Шаст, по приказу учителя, направился к перекладине на подтягивание. Поза не было уже четыре дня и Антон не мог его за это винить, по понятным на то причинам. Но то, что Дима продолжал не отвечать ему на сообщения, перевалившие как минимум за полтинник, было непростительным. В конце концов, Шастун его друг и он правда за него волновался, особенно после вторника. Спасал ситуацию, как ни странно, учитель, заверяющий, что с Димкой все в порядке, насколько это вообще могло быть возможным. Антону оставалось верить учителю на слово, но он все равно сомневался… — Шастун?! Громкий возглас или, точнее, рёв физрука, в одну секунду вернул парня на землю, заставляя в растерянности захлопать глазами. — Ээ… да? — Взор Антона неосознанно останавливается на слегка дергающемся левом глазе побагровевшего лица мужчины, который буравит школьника взглядом, явно пытаясь вновь не заорать. — Тебе в рифму ответить? — По спортзалу проносятся короткие смешки одиннадцатиклассников, а физрук, наморщив лоб и что-то тихо промямлив себе под нос, переключается с Антона на Топольницкую, кивая в сторону мячей. — Так, руки в замок, делаем вращение. До звонка минут двадцать пять есть. Поиграете в баскетбол. Кольца и прочие побрякушки тоже снимаем! Шастун, ты сегодня играешь с девчонками. — Отдав распоряжение, мужчина, становится рядом с синим кругом — местом, где разыгрывается мяч — и забрав его у Юли, дует в свисток, прося каждого ученика занять свою позицию. — Степан Андреевич, вы шутите? — Отлипая от шведской стенки, громко возмущается Антон, подходя ближе. — Я один против них? — С недоверием вопрошает он, без стеснения тыкая пальцем прямо в одноклассников. — А нас ты за людей уже не держишь? — Складывая руки на груди с хмурым взглядом, чуть ли не хоровым пением выкрикивают одноклассницы. — Да я же не в этом смысле вообще! Просто, ну вы же… вы… ладно! — Вовремя осознавая, что сам же медленно роет себе могилу, Шастун сдаётся, отступая назад. Девчонки все ещё хмурятся, выясняя с парнями, где чьё кольцо и отвоевав правое — то, что ближе к выходу из зала — наконец, довольные разбегаются по спортзалу, готовясь к игре. Шаст, не сдерживаясь, бьёт себя по лбу, пропуская мимо ушей подколы парней и без того прекрасно понимая в чью пользу будет вестись счет, также как и победа. — Давай живее! — Глядя куда-то за спину Антона, подгоняет физрук, обращая взгляды всего класса на опоздавшего. — Можешь взять себе в команду Позова. — Утомлено говорит мужчина Шастуну, поднимая мяч над игроками. — В Питере ожидается глобальное потепление или похолодание? — Не скрывая радости, спрашивает Антон, стоит Диме остановиться возле него. — Ты опоздал. — Сразу же объясняет он, прерывая озадаченную фразу «в смысле». — Ага, еще град, дождь и ветер до 40 метров, и все в один день, представляешь? — Подыгрывает ему Позов, улыбаясь уголками рта. — Привет. — Опомнившись, здоровается Дима, по привычке протягивая руку Шасту. — Привет. — Пожимая в ответ, хмыкает парень, хлопая второй рукой Димку по спине. По спортзалу эхом раздаётся отвратительный свист. Физрук быстро отходит в сторону, дабы не мешать ученикам или, скорее, надеясь на то, чтобы его не сбили. Мяч неожиданно оказывается у девчонок, которые, неумело перекидывая его друг дружке, словно играя в «горячую картошку», бросают в кольцо, не попадая, но и не отдавая мяч парням. — А если серьёзно, почему опоздал? — Направляясь, в лёгком беге, к девчонкам на подмогу, спрашивает зеленоглазый бежащего вместе с ним Позова. — Мне шнурки все кто-то поперевязывал, я пока их распутал. — - Остановившись сбоку от чуть ли не драки за мяч, Дима, продемонстрировав свою левую ногу, а точнее кроссовок, вопросительно приподнял брови, услышав от Антона смешок. — Могу с уверенностью заверить, что ты такой не один. — Кивнув на свои не до конца развязанные узелки и получив выразительный взгляд Поза, Шастун, улыбнувшись этой глупости, вдруг на рефлексе закрыл ладонями уши, услышав в действительности истеричный визг. — Два–ноль в пользу девчонок. — Качая головой, объявил Степан Андреевич и дунул в свисток для сброса мяча. Как оказалось, одноклассницы все-таки забросили его в кольцо и теперь ликовали, даже аплодируя друг другу. — А вы, две Мани, долго ещё болтать будете, как бабки на базаре? — Прикрикнул на парней мужчина. — А ну бегом играть! — Уже играем, Степан Андреевич. — Хлопнув Диму по плечу, Шастун, с широкой улыбкой бросился вперёд, просачиваясь между пацанами, которые уже разыграли мяч и увели его к их кольцу. — Поз, ты где там? — Бегу. — Сорвавшись следом, отозвался он. Дима в баскетбол играть не умел, от слова совсем. Бегал туда сюда, в основном играя роль наблюдателя, иногда «прикрывал» девчонок от летящего в них мячика, который то и дело вылетал из рук, уходя в аут. Головой приходилось крутить постоянно, дабы уследить как за мячом, так и за игроками, чтобы, если каким-то чудом мяч окажется у Димы в руках, он хотя бы мог сплавить его своей команде, а не тупо пялиться на шестисот килограммовый оранжевый шар. Очки тоже периодически мешали. Особенно, когда приходилось наклонять голову вниз или слишком быстро вертеть ею. Они съезжали на нос, падали на пол, проежаясь несколько метров, и парень всякий раз думал, что вот сейчас он их точно сломал. И каждый раз спокойно выдыхал, понимая, что обошлось и быстро надевал их обратно. Иной раз, предаваясь храбрости, он сам пытался отобрать мяч, когда понимал, что особой роли в команде вообще не играет, иногда и правда получалось. В те моменты Дима старался отыскать взглядом Антона, бросая мяч именно ему. Тот, подбегая к корзине, с лёгкостью его забрасывал. Не зря же вымахал почти два метра ростом. От сегодняшней игры Позов особого триумфа не ждал. Уснуть под утро на кресле было, очевидно, глубочайшей ошибкой. Его плечи и шея затекли от неудобной позы, и сейчас болели. Хотелось спать, но Дима, давя зевок, очнулся от очередного крика Антона и наконец, прогоняя лишние мысли, подключился к игре. Первые десять минут прошли очень быстро, потом уже пришла усталость и колотящееся внутри сердце от буквально непрекращающегося бега. Принимая мяч от Иры, Шастун, находящийся примерно в четырёх метрах от корзины, готовясь к броску, заприметил рядом с ней Поза и вдруг кинул мяч ему, призывая к действию. Долго думать времени не было и Дима, даже как-то машинально, подбросив в воздух мяч, на свое удивление попал, сравняв счет. Девчонки во второй раз зааплодировали, смутив парня и услышав звонок с урока, побежали в раздевалку, весело что-то обсуждая по пути. Потерев изрядно вспотевшую шею, Дима, переводя дыхание, поплелся вместе с Шастуном в мужскую раздевалку. Стянув с себя потную футболку он закинул ее в пакет к спортивным штанам, которые, чтобы не терять времени, не стал надевать, а играл в джинсах. Одолжил дезодорант у Антона и выполнив все нужные махинации, натянул на голый торс толстовку, с мелькнувшей улыбкой пригладив её руками.       Нехотя приоткрыв один глаз из-за возникшего откуда-то шума, парень хотел закрыть его обратно, проваливаясь в сон, но взгляд как-то сам собой зацепился за диван. Пустой диван. Мягкий плед, что раньше укрывал Попова, сейчас покоился на Диминых плечах. Когда и как он оказался на нем, школьник не знал, но догадаться было не сложно. Пошевелив больной шеей, тот поморщился, стараясь тут же хоть немного размять её рукой. Боль не отпустила, но точно стала меньше, поэтому все же встав на ноги и положив плед на кресло, Дима, чуть потягиваясь, направился в кухню. — Доброе утро. — Проходя мимо что-то готовящего Попова, с сонной улыбкой брякнул Позов, уже по хозяйски наливая в стакан холодной воды и выпивая её залпом. — Доброе. Как спалось? — Приподняв брови в сочувствии, немного хрипловатым голосом спросил Арсений, выключая конфорку и поворачиваясь всем корпусом к парню. — Я, конечно, очень ценю твою заботу, надеюсь, ты это и так знаешь, но не думаю, что со мной было обязательно сидеть… — Тут он нахмурился, ведь точно не знал сколько Дима провёл этой ночью в том кресле, но спрашивать не стал и в итоге добавил. — Сколько бы ты там не сидел. — Немного. Но, если вы скажете сколько сейчас времени, то я мог бы посчитать и ответить точно. — Ставя пустой стакан на буфет, улыбнулся Позов, замечая, как Арсений отзеркаливает его улыбку. О том, что он ворочался в кровати не в силах заснуть, с возникшим облаком тревоги внутри, и единственное, что его смогло успокоить это какое-никакое, но присутствие учителя рядом, Попову было знать не обязательно. Парень и так частенько улавливал на себе его внимательный взгляд, а беспокоить Арсения ещё сильнее не хотелось. — Надеюсь, ты не против яичницы с помидорами? — Разворачиваясь назад к плите, спросил мужчина, выдергивая Диму из мыслей. Тот только активно покрутил головой, вдыхая аромат только что приготовленного блюда и проглатывая тут же выделившуюся слюну. Переложив со сковороды горячую яичницу в тарелку, Арсений, замявшись на месте, издал непонятный звук, после чего его спина вдруг судорожно дернулась и это не осталось без внимания Димы. — Вы в порядке? — Тут же посерьезнев, неуверенно спросил парень, обегая глазами Попова с головы до ног. — Да, не беспокойся, я просто… — Неаккуратно закрыв сковороду крышкой, Арсений, переместив тарелку на столешницу, прикрыл правой рукой рот, заглушая все-таки вырвавшийся сухой кашель. Спустя три секунды рядом оказался Дима. Опустив полный стакан воды на стол, он, придерживая мужчину за локоть, усадил его на позади стоящий табурет, с тревогой замечая, что кашель неожиданно усилился, бесконтрольно вырываясь из закрытого рта Арсения.        У Дима такой бывал обычно после ангины, когда горло уже переставало болеть, температура опускалась до нормальной, а кашель оставался с ним ещё минимум неделю. Да такой сильный, что иной раз казалось, будто сейчас выплюнешь легкие или начнешь задыхаться от недостатка кислорода. Вариант, в таком случае, оставался один — нужно было просто прокашляться. Арсений же, в данный момент, этот кашель упрямо давил. Присаживаясь перед Поповым на корточки, чтобы было видно хотя бы его лицо, большая часть которого была закрыта ладонью, школьник, схватив со столешницы стакан и нечаянно расплескав немного воды на пол, прижал его к себе. — Не сдерживайте кашель, так только хуже будет. Арсений Сергеевич? — Не осознано положив свободную руку на его колено, Позов попытался снова заглянуть тому в лицо, что со временем получилось. — Просто прокашляйтесь. Кажется, мужчина его наконец послушал, потому что спустя четыре долгих секунды кашель прекратился и в квартире повисла звенящая тишина. — Попейте. — Заторможенно просунув в тёплую руку стакан, Позов, глубоко вздохнув, мельком глянул на историка. Его лицо заметно покраснело, а глаза немного увлажнились, что не особо удивило парня от такого-то кашля. Выпрямившись, Дима, оглянувшись назад в поиске половой тряпки, заприметил ее на трубе за плитой. Взяв ее и наспех протерев мокрый пол, Позов, повесив её обратно, возвратил свое внимание на мужчину. Что все это время, кажется, не отрывал от парня немигающего взгляда. — Спасибо. — Как-то виновато поджав губы, Арсений, сделав ещё глоток, задумчиво покрутил стакан в руке и поставив его на столешницу, тоже встал. — Пошлите. — Не став никак комментировать эту ситуацию, парень, схватив озадаченного мужчину за запястье, потянул его на выход из кухни куда-то дальше по коридору. — И куда мы? — На секунду дернув чёрными бровями, не удержавшись, задал вопрос Попов, наблюдая за тем, как парень заводит его в спальню, отпускает его руку и оставляет стоять прямо посреди комнаты. — И мы, вроде как, перешли на «ты», помнишь? — Поить вас лекарством. — Как что-то само собой разумеющееся ответил школьник, открыто проигнорировав второй вопрос и не став оборачиваться.        Сощурив глаза в темноте, Дима снова присел на корточки, на этот раз перед кроватной тумбочкой. Выдвинув первый ящик, он, пытаясь вглядеться в детали, шумно выдохнул через нос, когда слепо пошарив рукой по содержимому тумбы не почувствовал ничего напоминающего маленький бутылек или коробку. — Завтрак сейчас остынет. — Непонятно зачем произнес Арсений, на этот раз заставив Диму на миг обернуться, состроить брови хмурым домиком, и явно взглянуть на него с укором. — Иногда вы напоминаете мне ребёнка. — Негромко выдал парень, поворачиваясь обратно. Сзади послышалось тихое цоканье, на что Позов лишь мягко усмехнулся. Выдвинув второй ящик, Дима, также, поблуждав по нему рукой наконец наткнулся на три небольших коробки. — Вы можете включи… — Придвинув находки к самому лицу, дабы лучше рассмотреть их названия, которые расплывчато разбегались по коробкам, Позов вдруг на мгновение зажмурился от внезапно влюченного света. — Спасибо. — Быстро проморгавшись и переведя взгляд на названия, парень, взяв нужный сироп и одну таблетку АЦЦ, задвинул ящик назад. — Ты слишком много возишься со мной. — Это не было сказано упреком или как-то зло. Арсений смотрел на подходящего к нему Диму с беспритворным теплом, следя за тем как тот наливает в мерную ложечку сироп, протягивая ему и растерянно пожимает плечами. — Вы тоже со мной возитесь. — И это было чистой правдой. Арсений действительно с ним «возился», временами даже больше, чем было нужно. А все начиналось, казалось бы, с мелочей: угощение кофе, дождь, подвоз до дома, совместный поход до медпункта из-за чуть не разбитого на физре носа, вопросы о том, все ли у него в порядке, странные гляделки, кафе. А потом синяки на шеи, вновь кофе, зеленый чай, разговоры на перемене, поцелуй на школьной лестнице, страх, разговор в машине, поезд в Омск, звонки учителю, отчаяние, его квартира, второй поцелуй и обещание Арсения, что все будет хорошо.       Перематывая все эти воспоминания в голове, Дима не может сказать точно, с чего все это началось. Что именно послужило началом того, к чему они пришли? Какое именно это событие? Парень точно не знает, но он определённо рад, что оно произошло. И то, что, как Арсений это называет, «возится» с ним — тоже. Позов не считает это какой-то платой за то, что мужчина находится рядом, нет, вовсе нет. Парень ему не отплачивает тем, что измеряет температуру, поит сиропом, приносит таблетки, укрывает его спавшим пледом и подолгу глядит на него, пока тот спит. Он пытается заботиться, как может. Потому что Арсений один из немногих людей, которые Диме реально очень дороги. — …Дима? — Рефлекторно отреагировав на своё имя, парень повернул голову на учителя. — Простите, я, видимо, немного отвлёкся. — Арсений вдруг иронично приподнял брови, поймав с Димой зрительный контакт и Позов, на секунду подняв взгляд куда-то кверху, выдернул из зажатых пальцев мужчины мерную ложку. — Ладно, я задумался. — Надеюсь, хотя бы о хорошем? — Чуть склонив голову в сторону, спросил Арсений и получив положительный кивок, окинул взглядом димины часы. — Это хорошо, но, думаю, стоит немного поторопиться. Позов непонимающе мотнул головой, как бы спрашивая в чем причина спешки. — Время. — Коротко ответил мужчина. Тут же подняв правую руку и взглянув на часы, школьник замер, пытаясь правильно определить время. Стрелки механических часов показывали ровно половину восьмого, а это означало, что у парня оставался всего час для того чтобы вовремя прийти к первому уроку. — У вас случайно нет каких-нибудь носков? — Внезапно вымолвил Позов, заставив мужчину в удивлении вскинуть вверх брови и уделить внимание его все ещё босым ногам. — Есть. В шкафу на последней полке. — Спасибо. — Отдав таблетку учителю и убрав коробки на законное место — во второй ящик тумбы, парень, ринувшись к шкафу, открыл дверцы, и наклонившись к самой нижней полке, изумленно оглядел яркую палитру, в которые были окрашены, кажется, все носки. — А есть что-нибудь более… — Тёмное? — Хмыкнув, предположил Арсений.       Сзади послышались уверенные шаги и мужчина, присев прямо позади парня, протянул через него руку к полке. Легонько положив подбородок на его плечо, Попов, вытащив из-под розовых носков с какими-то котятами, пару обычных чёрных и отдав их Диме — специально или нет — обдал его мочку уха горячим дыханием. Позов, бессознательно задержав дыхание, даже облегчённо выдохнул, когда тот, отодвинувшись от него, поднялся на ноги. Но уходить никуда, казалось, не собирался.        Этот момент показался Диме достаточно интимным, а такое, казалось бы, простое действие, повлекло за собой стаю приятных мурашек по всему телу. Отчего школьник закусил зажившую нижнюю губу, отрешенно натягивая на ноги носки и пялясь в одну точку. — Пошли, пока все окончательно не остыло. — Послышался удаляющийся голос Арсения, стоило парню закрыть дверки шкафа и развернуться к нему. — Постойте. — Само собой сорвалось с его губ, заставив Попова остановиться на полушаге. — Я просто… я, наверное, пойду. — Выстроив предложение более менее нормальным голосом, Дима, метнувшись к кровати и подняв с неё свой телефон, запихал его в задний карман джинс. Арс, уперевшись руками в бока, с неким подозрением глядел на него некоторое время и, видимо, сдавшись, сказал. — Я могу отвезти тебя, если ты так боишься опоздать, но позавтракать надо. — На этот раз его лицо было непроницаемым, тон был ровным и только до одури голубые глаза светились лёгкой озадаченностью. — Я не хочу есть. Да и автобус уже скоро подъедет, поэтому… — Дима понятия не имел, где и когда тут ходят автобусы, где находилась сама остановка он, вроде как, помнил, поэтому разберётся. Голода и правда не чувствовалось, в конце концов, можно будет поесть в столовке, а находиться рядом с Арсением, в данный момент, ему было как-то неловко. — я пойду. — Подожди. — Не дав Позову ступить и шагу, Попов, вернувшись обратно к шкафу, вновь открыл его и спустя полминуты поиска на самой большой средней полке, вытащил оттуда прямоугольную не особо широкую коробку в цветной обёртке. — У меня не сегодня день рождения. — Рассматривая протянутую коробку, не спеша произнес парень, на секунду, даже засомневавшись в своих словах. — А новый год уже прошёл, так что… — Он не договорил, вдруг подняв на стоящего перед ним мужчину большие глаза с догадкой. — Тот подарок.       Тот самый подарок, который Арсений хотел подарить ему на новый год в школе? Тот подарок, который Дима выронил из рук на ступеньки лестницы, когда полез со своим поцелуем и убежал после, оставив его так и валяться возле ног Арсения? Господи, он уже и забыл про его существование. — Открывай, сейчас тебе это точно пригодится. Осторожно забрав из рук мужчины коробку, парень, прижав её к себе, разорвал обёртку и кинул на кровать. Жёлтая, на ощупь гладкая, крышка легко поддалась, и Дима, откинув и ее, вытащил сиреневую толстовку с капюшоном и большим одним карманом спереди. — Я надеюсь, ты не имеешь ничего против лавандового цвета?       Лавандовый… Ну конечно же.       Позволив себе тихо засмеяться, Позов, на пару миллисекунд одарив Арсения взглядом, лишь покрутил головой из стороны в сторону, без раздумий надевая на себя мягкую вещицу. Рукава оказались как раз, что уже, как жирный плюс, отметил парень. А вот сама толстовка была ему немного широковата, но Дима такую одежду даже любил. — Спасибо. — Тихо бросил школьник, все ещё осматривая на себе новую вещь.       Придвинувшись на шаг, Арсений, полностью осмотрев парня, согласна кивнул своим каким-то мыслям и зацепившись глазами за неровно расправленный капюшон, перемистил руки на него, слабо дернув. Приоткрыв рот в желании уже в который раз поблагодарить Арсения, Дима, проследив за длинными пальцами, что так ловко перебрались с капюшона на его грудь, начиная разглаживать в некоторых местах чуть мятую ткань, так и завис, не произнёся ни звука. Зато звук быстро колотящегося сердца, которое, похоже, сойдя с ума, наворачивало в груди кульбиты, было так отчётливо слышно, что Позов, страшась столь незначительного расстояния между ними, пытался успокоить себя тем, что у Попова не было никакого сверхчуткого слуха и он абсолютно точно не был Эдвардом Калленом, а поэтому не мог услышать его сердцебиение. Наверное. — Может утюгом погладить? — Прерываясь от своего занятия, спросил мужчина, глянув на парня. — Не нужно. — Точно? — На всякий случай уточняя, произнёс Арсений, через секунду все же отпуская край толстовки. — Да, их не особо заметно. — Ладно. — Легко согласился Попов, замолчав, и вдруг, словно невзначай, пробегаясь глазами по лицу Димы, заострил свой взгляд на его глазах, попадая в карий омут.       Расслабленное еще минуту назад лицо, сейчас выражало какую-то напряжённость и парню оставалось лишь догадываться, о чем же «таком» задумался Попов, так быстро поменявшись в эмоциях. — Все нормально? — Уловив, как голубые глаза заметно прояснились, сосредоточившись теперь точно на нем, Попов, отчего-то глубоко вздохнув, аккуратно качнул головой. — Да. — Поджав губы, ответил Арсений. Сделав совершенно противоположное действие своему ответу. А потом, внезапно, наклонившись к Диме чуть ниже и невесомо чмокнув его в кончик носа, улыбнулся, наконец отступив от него на два шага, восстанавливая этим небольшое, но хоть какое-то расстояние между ними.       Явно не ожидавший ничего подобного, парень сильно растерялся и, наверное, в тот момент выглядел как испуганный заяц, потому что спустя мгновение Арсений нежно рассмеялся, глядя на него. — А вот теперь тебе действительно стоит бежать. — Проверяя время на часах, проговорил мужчина. — Поз! — Громкий крик Шастуна, стоящего прямо возле выхода из раздевалки, заставил Диму с опаской переключиться со стены на него. — Да неужели! Ты идешь? — Да, извини. — Повесив пакет с одеждой на вешалку, Позов отправился вслед за Антоном, выходя из уже пустой раздевалки. — Просто постарайся выпадать из реальности поменьше, ладно? — Медленно и уже более спокойным голосом попросил Шаст. — Договорились. — Приподняв губы в сухой улыбке, хмыкнул парень. — И начни отвечать мне на сообщения. Хотя бы иногда. — Направляясь к лестнице, ведущей на второй этаж, дополнил Антон с наигранным недовольством в голосе.       Закусив изнутри щеку, Дима, взбегая по ступенькам, лишь кивнул, решив, что оправдания, почему он не ответил ни на одно его сообщение, звучали бы ужасно и не особо уважительно к самому Антону. Потому что время ответить — было. Его было даже навалом, после того, как Арсений привёз его в свою квартиру. Но желания кому-либо отвечать, а тем более писать, просто не было. Поэтому Позов, прикусив себе язык, промолчал, чувствуя, как уши обдает жгучим жаром стыда. Потому что этот кучерявый парень такого отношения к себе явно не заслуживал. — Ладно, что там насчёт Арсения Сергеевича? — Вот так слету меняя тему, чуть пригнувшись, спросил Шастун, шагая по шумному коридору. — Он тоже приехал, история будет? — Нет, он болеет. — О, ясно. — Останавливаясь у стенда с расписанием и сверяясь с ним, Антон, пару мгновений поколебавшись, пожевал губу в раздумьях. — Значит ты жил все эти дни у историка. — Фраза звучала больше как риторический вопрос или вовсе мысли вслух, но парень все равно ответил. — Вроде того. — Понятно. — Не спеша протянул Шастун стоящему за спиной Позову, своим тоном намекая на то, что к этому вопросу они еще вернуться, и желательно с более подробным рассказом. — Пошли, у нас сейчас химия. — Сфоткав, на всякий пожарный, измененный порядок уроков, Антон, возобновив путь, теперь уже к кабинету химии, повлек Поза за собой.       Зайдя в класс и прикрыв за собой дверь, ибо в коридоре было слишком шумно, парни, усадив свои пятые точки на стул за последнюю излюбленную парту, оба тяжело вздохнули, совсем не настроенные на урок.       Все же открыв портфель, Шастун полез за учебными принадлежностями, лениво вытягивая предмет за предметом. Пока Позов, крутя головой из стороны в сторону, разглядывая в основном появившуюся редкую растительность на шкафу в виде сансевиерии, сенполии и полузасохшего оксалиса, вдруг заметил на себе задумчивый взгляд. Катя сидела на втором ряду за первой партой, непривычно серьёзная или даже грустная? И смотрела на него. Стоило ей осознать, что Дима её заметил, как девушка, стесненно улыбнувшись, отвернулась, понимая, что её спалили. — А где твой рюкзак? — Пытаясь всю последнюю минуту без повреждений запихать листы а4 в синюю папку, концы которых то и дело загинались. Шастун, почти на грани срыва, бросив ее на такую же синюю парту, с неким вопросом посмотрел на сидящего рядом буквально без ничего друга. — Дома. — Отвлекаясь на Антона, сказал Дима. — Дашь ручку? Шастун, впервые за минут тридцать, улыбнулся, сначала вырывая из тетради двойной листочек, а затем доставая ручку из пенала. — На. — Спасибо. Я тебе попозже все расскажу. — Пододвигая протянутые вещи ближе к себе, без тона сомнения, бросил Поз последнюю фразу так, будто собирался поговорить с Антоном о погоде, а не о чем-то для него важном. Шаст такого явно не ожидал, но говорить ничего не стал, поэтому молча вернул внимание к уже изрядно помятым листкам. Сжав ладонь в кулак, он, потерев сначала переносицу, а затем немного покрасневший уголок глаза, перевернул папку вверх ногами, несильно тряся, тем самым вываливая все распечатки на парту и пару роняя на пол. — Ты сам-то в порядке? — Как-то странно на него посмотрев, неуверенно спросил Димка, подмечая явную усталость. Ее, конечно, можно было списать на урок физкультуры — Позов и сам чувствовал себя сейчас не лучшим образом — но яркая синева под его глазами говорила, что дело тут не только в баскетболе. — Выглядишь не очень. — Ну спасибо. — Закатив на секунду глаза, Шаст звонко цокнул, наградив Позова скептическим взглядом. — Я в порядке, просто спал мало. — В подтверждении своих слов, он вдруг широко зевнул, немного прикрывая рот ладонью и чуть наклонившись, сгреб с пола улетевшие листы. — Опять листал тик-ток до пяти утра? — Теперь скептическим взглядом Дима награждал Антона, который, заметно погрустнев, почесал пальцем щеку. — Химию учил. — Как-то уж слишком помрачнев, буркнул он, глядя на усыпанную листами парту. — Это все по химии? — Поднимая один из листов, Дима, внимательно вчитываясь в условия первого задания, немного опешил. — Видимо, химик решил конкретно за тебя взяться, потому что задания пиздец. — Заключил Позов, услышав справа смешок Антона. И собрав с парты все листы и аккуратно запихав их в папку, под удивлённо-признательный взгляд зелёных глаз, вручил папку Шасту. — Что бы ты без меня делал. — Сделав важное лицо, с достоинством произнес Дима, широко улыбнувшись на вытянувшееся в неудержимом смехе лицо Антона. Собрав парочку взглядов обернувшихся на громкий смех одноклассников, парни в один миг умолкли, завидев глядевшего с некой многозначительностью на них, скорее всего, недавно пришедшего химика. Не став никак это комментировать, мужчина, быстро окинув нечитаемым взором теперь лишь одного Шастуна, повернулся к доске, одновременно записывая и диктуя тему урока.       Кажется, немного увлёкшись разговором, они не услышали звонка на урок и время на экране смартфона это только доказывало. Услышав, что сегодня никого спрашивать не будут, а на уроке они просто посмотрят презентацию и запишут самое основное, весь класс, поблагодарив за эту милость всевышнего, но никак не Сергея Борисовича, чуток расслабился, приняв более удобную позу. Антон на удивление затих на все сорок минут, никак не отвлекая Диму, как делал это обычно, и прилежно записывал чуть ли не каждое второе слово химика. Поэтому Позов, немного осев, подпёр левой рукой щеку. Уходить из реальности совсем не хотелось. Плохие мысли нагнетали и повышали уровень тревожности, которую парень и так чувствовал слишком часто. Но познавательная тема урока, которую они менее подробно разбирали ещё в девятом классе, не заставляла напрягаться и Дима просто закрыл глаза.       Довольно резкий звонок с урока и моментальное копошение в классе заставило вздрогнуть и тут же открыть глаза. — Ну и как спалось? — С улыбкой тихо поинтересовался Шаст, закрывая и складывая в портфель тетрадь и прочие принадлежности. — Да я не спал. — Несколько заторможенно оппонировал парень, потирая уголок глаза. Но явно насмешливый взгляд Антона говорил иначе. — Что, спал? — Почти храпел! Даже слюни потекли, вон смотри, вся парта мокрая. — Размахивая руками, с улыбкой заговорил Шастун, вводя друга в ступор. И выдержав трёхсекундную тишину, наблюдая за тем, как теряется Дима, в самом деле бросая взгляд на совершенно сухую парту. Антон вдруг прыснул, опираясь рукой на спинку стула, чтобы встать. — Да я шучу. — Придурок. — Без злости обзывается парень, давя улыбку на лице и тоже поднимается. Забирает с собой ручку и полностью чистый лист, обходит парту, проходит мимо стола учителя, слыша, как Антон шагает за ним. — Одуванчик, задержись ненадолго. — Вытирая салфеткой измазанные в мелу руки, просит Сергей Борисович, опять задерживаясь каким-то неизвестным Диме взглядом на Антоне.       И Шастун краснеет, вероятно, из-за этого прозвища. Беспрекословно останавливается, перебирая на руке один из браслетов, а потом, посмотрев на Поза, кивает ему в сторону двери, говоря этим, мол, иди, не жди или… сваливай быстрее? Почему-то эта ситуация, сразу и озадачивает, и веселит. Но Дима, помявшись всего с пол секунды, выходит предпоследним. Понимая, что теперь у него точно есть парочка вопросов.

***

— Он называет тебя одуванчиком? — Как можно тише спрашивает Позов на следующем уроке, потому что всю перемену Шастун просидел в кабинете с химиком, ну или проходил не пойми где. — Одуванчиком, Шаст?! — Почему-то слышать от Сергея Борисовича подобные милые прозвища в адрес Антона довольно...странно? Чужеродно? Непривычно? Какие там ещё есть синонимы? Химик же, в целом, ни с чем милым не ассоциируется и дело тут вовсе не во внешних данных. Просто когда человек издевательски ухмыляется ученику, который, по незнанию темы, предмета и в целом химии, путает самые банальные названия элементов, он будет излучать все что угодно, но никак не милоту. Да Антон сам его с самого начала невзлюбил, каждый раз обсыпая мужчину «комплиментами», как сапожник. Правда потом в какой-то момент успокоился, даже на консультацию напросился и больше в разговоре не упоминал. — Дим, урок же. Давай потом, ладно? — Неловко бросая на друга взгляд, Шаст возвращает его в свою тетрадку, пропуская мимо ушей слова биологички, которая, корябая мелом, что-то рисует на доске.       Дима искренне удивляется реакции Антона, ранее думая, что это просто какая-то шутка и больше не лезет с расспросами, до тех пор, пока парни не приходят в полупустую столовую после четвёртого урока. Не обнаружив за столом девчонок, они уходят в конец столовой за пустой самый дальний столик, желая побыть в тишине хоть немного, без шума и постоянного гама в коридоре. — Так ты ради химика себе кудряшки делаешь? Антон чуть не давится куриным супом, явно не ожидая услышать ничего подобного, особенно после двух уроков абсолютного молчания со стороны Поза. — Поаккуратнее. — Предостерегающим тоном произносит Димка, пододвигая Шасту свой стакан с компотом. — С кем? С химиком? — Принимая стакан, прокашливаясь, задаёт он вопрос, защитно приподнимая губы в улыбке. — И с ним тоже. — Подлавливает парень, откусывая кусочек пиццы с грибами. Антон ничего не отвечает. Просто продолжает, как ни в чем не бывало, есть дальше суп, чувствуя себя, наверное, впервые за все время, что они знакомы, неуютно с Димой. Потому что вот он прожигающего взора с него и не думает сводить. — Так он тебе?.. — Нет. — Округляя изумрудные глаза, протестует Шастун, оглядываясь по сторонам и не предоставляя возможности Позу даже договорить. — Шаст, я просто спросил. — Как можно спокойнее произносит Дима, поджимая губы. — Если ты не хочешь об этом говорить… — Не хочу. — Тут же отрезает он. — Хорошо. И Дима все же оставляет Антона в покое. Ну или его оставляет Антон, потому что, спустя две секунды, тот молча встаёт, направляясь с полной чашкой супа к сдаче грязной посуды. Парень тяжело вздыхает, опять подпирая щеку рукой, понимая, что облажался, когда решил последовать своей прямоте. Он внимательно следит за быстрой фигурой в жёлтой клетчатой рубашке. Шастун, очевидно, хочет поскорее уйти, что собственно и делает, уже спустя минуту растворяясь в школьной суете, перед этим полностью проигнорировав проходящую мимо Оксану и чуть не сбив с ног шестиклассника. — Привет. — На мгновение растягивая губы в дежурной улыбке, Дима смотрит на подошедшую к нему подругу. — Привет. — Садясь за стол на место, где с минуту назад сидел кучерявый парнишка, девушка закидывает ногу на ногу, мимолетно пробегаясь по толстовке взглядом. — Что это с Антоном? — Ее голос звучит тише обычного, глаза смотрят с вопросом, нос чуть морщится, будто бы она не знает, стоит ли ей начинать волноваться. — Если честно, то я тоже бы хотел знать. — Задумчиво парирует Позов, вдруг улавливая явно подавленное состояние Оксаны, которая после такого «многообещающего» ответа, невольно обняла себя руками. — У тебя что-то случилось? — Настораживаясь, спрашивает Дима, отодвигая тарелку с пиццей в сторону и наклоняясь к Фроловой через стол из искусственного камня. Девушка молчит, а после лишь бездумно пожимает плечами. — Обычное состояние среднестатистического подростка. — Она улыбается, говоря это, а потом заправляет за ухо выбившуюся прядь волос, которые сегодня не собраны в привычный пучок или хвостик, а просто распущены, и улыбка ее тает, пропадая на глазах. — Ну вообще… не знаю. Эта неделя была слишком… — Ужасной? — Выматывающей, но «ужасной» тоже подойдёт. — Да, есть такое. — Со стопроцентным пониманием выдыхает Дима, все же выпрямляясь, и возвращает тарелку обратно к себе. Разламывая почти целый кусок пиццы, Позов, оставляя себе ту часть, где он уже кусал, отдаёт остальную Оксане. — Ешь, пока ещё горячая. Компот только не пей, Шаст весь стакан обслюнявил. — Приулыбнувшись морщит он лоб, отодвигая стакан подальше от девушки. — Если ты думаешь, что я за кусок пиццы забуду то, что ты меня игнорил на протяжении трёх дней. То ты ошибся. — Откусывая тёплое тесто, начиная жевать и глядеть куда-то в сторону окна, вдруг проинформировала Позова девушка, и неодобрительно метнув на него глаза, чуть приподняла одну бровь. — Что, нет я не это… — Теряясь в словах, засуетился Дима, но Оксана, значительно оживившись, только тепло усмехнулась ему. — Эй, расслабься, я шучу. Антон сказал мне, что ты, вроде как, приболел. Хотя выражение его лица было, как у тебя минуты две назад, когда я спросила, что с ним. Но в любом случае забей. Почему-то мне кажется, тебе головной боли и так хватает. — Выдергивая из красной салфетницы бумажную салфетку, Оксана, вытерев ею пальцы, поднимается из-за стола, больше никак не развивая этот вопрос.       Смартфон в кармане её джинс начинает жужжать и Фролова, вытащив его, вчитывается в имя звонившего, после чего цокает и на некоторое время повернув экран телефона так, чтобы Позов тоже прочитал — отвечает. — Привет, Сень. — Притворно бурчит она в трубку телефона, быстро махая Диме. — Если с нашей двухметровой принцессой что-то не так, ты знаешь номер моего телефона. — Быстро шепчет она и замечая уверенный кивок, направляется в противоположную сторону от парня. — …Что? Нет, не тебя. Неважно, Арс. Ты там как? Да тоже… Скоро приедешь? О, ты тут. Давно приехал? Стой… когда?! — Долетают обрывки разговора и парень хмыкает, доедая теперь остывшую пиццу, ну или то, что от нее осталось, и надеясь, что после разговора с сестрой Арсений останется жив, потому что последний вопрос прозвучал особенно грозно.

***

— Английский отменили. — Отвечает на немой вопрос Позова одна из одноклассниц, радостно пролетая мимо него и засовывая на ходу учебник в рюкзак. — Сейчас приду домой и завалюсь спать! — Бросает она уже своей подруге, подхватывая ту под руку.       С момента, как Дима с Антоном зашли в столовую, прошло ровно двенадцать минут и ровно девять, как Антон оставил его в гордом одиночестве. Правда, совсем ненадолго, да и не особо «в гордом». Но после ухода Оксаны, Позов просидел за столом все оставшиеся минуты до звонка. Из головы никак не вылезала недавняя ситуация с этим одуванчиком и если смущение Шасту было вполне свойственно — да тут бы каждый смутился — то тот взгляд химика на Антона, определённо что-то говорил… Или Дима просто сошёл с ума. Тоже как вариант. И все же парень запереживал, не увидев кудрявой макушки среди мелькавших перед глазами одноклассников. — О, Ир, не видела Шаста? — Останавливая девушку, которая, похоже шла последней, Дима на всякий случай заглянул в класс. — Он, вроде бы, самый первый выбежал. В раздевалке сейчас, наверное. — Коротко кивнув на димино «спасибо», она двинулась куда-то в сторону библиотеки, держа в руках стопку учебников по английскому первой части, которые, видимо, нужно было обменять на вторую. — Тебе помочь? — Не, я донесу, иди. — Крикнула она и парень безоговорочно ринулся к лестнице. В раздевалке парня тоже не обнаружилось и Позов было решил, что тот уже ушёл, но спускаясь с крыльца по ступенькам на грязный снег, Дима, лишь покачал головой, заприметив у школьных ворот изрядно замерзшего друга, который, стоя там, пялился на каждого выходящего на улицу человека. Стоило Диме подойти, как тот сорвавшись с места, направился в сторону остановки, через пару мгновений замедляя шаг для того, чтобы Позов мог за ним поспевать. — Ты к историку сейчас поедешь? — Спустя некоторое время все же подал чуть приглушённый голос Шаст, который, нахохлившись, как воробей, спрятал красный нос в тонкий черный шарф, еле выглядывающий из зимней куртки. — Не знаю, а что? — Удивляясь не вопросу, а тому факту, что Антон, видимо, включив режим «временной амнезии», вел себя совершенно обыденно, словно это не он менее получаса назад удирал из столовой, сверкая пятками из-за немного бестактного вопроса Димы. — Просто хотел предложить поиграть в фифу. — Задумчиво кидает он. — И мама тесто на пирог утром ставила… — Никак не связано с первым предложением, так, между делом, вставляет Шаст и Дима улыбается, показывая ряд верхних зубов. — Ну можно ненадолго. — А может с ночёвкой? Все равно пятница, выходные. — Поворачивая голову на Димку, в итоге в открытую предлагает Антон, ступая по коричневой слякоти под ногами, что когда-то называлась белым снегом. — Пирог вишнёвый. — Ну из-за вишнёвого пирога теперь точно придется остаться. — Усмехается парень и, с минуту поразмыслив, и подождав, пока они пройдут остановку, где в данный момент было многолюдно, Дима, прочистив горло, все же нетвердо проговорил. — Насчёт химика и этого случая… — Да, ты прости за эту выходку в столовке. — Наморщив лоб будто при головной боли, Шаст закусил губу, посмотрев себе под ноги. Спокойствие тотчас пропало с его лица, а в зелёных глазах мелькнула тревога. — Это все очень странно выглядит со стороны, наверное. — Немного отодвинув шарф со рта, чтобы его было разборчивее слышно, Антон растерянно вздохнул. — Сергей Борисович на самом деле классный, и я говорил тебе уже как-то что-то похожее. И он мне правда нравится, как учитель и… все. — Заметив, что Шастун с ожиданием смотрит на него, Позов тоже перевел на парня взгляд. Может, Дима ошибался, но ему казалось, что Антон чего-то недоговаривал. Шаст это молчание расценил явно по-своему, протестующе выпалив первое, что пришло на ум. — Почему ты так смотришь. Мы с ним не целовались. — Ладно. Это очень…информативно, спасибо. — Не сразу подобрав нужное слово, озадаченно ответил Позов, чуть прищурив глаза. — А хотелось бы? — Внезапно вздернув брови, спросил он, издав смешок. — Иди ты в зад! — Отчеканивая каждое слово, с чувством произнес Шаст, в изумлении расплываясь в ошарашенной улыбке. — Слова «нет» я не услышал. То есть, ты, в принципе не против, да? Могу у Арсения спросить для тебя номер химика. — Последнюю фразу парню пришлось выкрикивать на бегу, борясь со собственным смехом, потому что после первых двух в глазах Антона зажглись недобрые огоньки и он со взглядом тебе конец, побежал за рванувшим с места Димкой.