Recursion

Девятнадцатое марта, 2014 Дом Колфилдов Сиэтл, Вашингтон — Моё заключение подошло к концу! Наконец-то я свободна! — кричит Хлоя небу, закрывая глаза и делая глубокий вдох. — этот сладкий запах бриза. Тепло Солнца. Я едва не забыла, каковы они. — Прошло всего четыре дня, Хло, — смеюсь я, наблюдая за тем, как она начинает танцевать в солнечном свете. — прекращай уже быть такой драматизёркой. — Ну, по ощущениям будто четыре года прошло. Ты меня даже наружу не выпускала! — Ты была больна! Она была такой с самого детства. Она всегда терпеть не могла оставаться в постели, независимо от того, насколько она больна. Я подхватила ветрянку, потому что она была у неё, когда она втихую сбежала из дома, чтобы увидеться со мной. Это было очень мило на самом деле. И ставлю на то, что если бы она сделала так сейчас, я бы в конце концов назвала это романтичным. — Пфф! Едва ли! — Лихорадка в тридцать восемь градусов — это не «едва ли» больна, — подмечаю я. Я даже молчу про кашель, который у неё был. Это был первый раз с октября, когда мы спали раздельно, но даже через коридор эти влажные надрывающиеся звуки кашля не давали мне уснуть. Я хотела отвезти её в госпиталь после второй ночи, но она отказалась. Она продолжала говорить, что это простая трата денег на что-то, с чем она лучше справится сама. И всё действительно проходило, но медленно. Кашель становился легче, её лихорадка спадала, и сегодня я наконец позволила ей выйти на улицу впервые после того, как мы вернулись из нашего путешествия в Ванкувер. Всё верно. Как я и предполагала, Хлоя вернулась со своего Дня Рождения больше, чем с простым похмельем. Тогда было примерно полвторого ночи, когда она каким-то образом узнала о существовании круглосуточной пекарни в десяти минутах ходьбы (или пятнадцати минутах слегка пьяного шарканья) от бара, где мы были. Внезапно самым большим её днерожденческим желанием стало пойти туда, даже несмотря на то, что я сказала, что технически её День Рождения закончился два часа назад, она потребовала, чтобы мы пошли в поход за оладушками. Я могла бы отговорить её от этого (ладно, наверное, не смогла бы, но может же девушка помечтать), если бы другие не поддержали эту идею в тот же момент. И прежде чем я успела что-то осознать, дюжина наших ребят плелась по пригороду Ванкувера, и я даже не побоюсь признать, что к тому времени, как мы пришли туда, у меня уже началась ломка по венским слойкам. Случилось ли что-нибудь по пути туда? Неа. Случилось ли что-нибудь, пока мы там были? Или пока мы все сидели на стульях на улице, счастливо треская позднюю выпечку? Нет и нет. Это было по пути обратно, мы шли мимо здания банка, когда Хлоя сказала мне, что хочет поплавать. Точнее, она крикнула «буль буль, Макс!» и запрыгнула (к счастью, полностью в одежде) в фонтан перед зданием. Но угадайте, что? Выяснилось, что плескаться в фонтане посреди иностранного города в два часа ночи — это довольно плохая идея. По крайней мере, так подумала проезжающая мимо полиция. На наше счастье, вытащив Хлою (кто, к счастью, решил вести себя не как сучка) из фонтана, они на удивление спокойно на это отреагировали. Они даже не спросили у нас документы, что было прекрасно, учитывая, что только у меня с собой были фальшивые, а я не настолько безбашенная, чтобы отсиживаться в тюрьме. Они просто спросили, где мы остановились, и Джесс (кто в мгновение ока протрезвел из крайне бухого состояния) сказала им, что она вела нас в рейд по пабам, и что мы возвращались в хостел, когда «синевласая именинница решила поиграть в русалочку». Затем она пообещала, что доставит нас обратно в безопасности, и копы нас попросту отпустили. Канада крута. Но пока мы избегали того, чтобы загреметь в канадский обезьянник, (в котором, наверное, есть белые медведи или что-то такое) поход обратно в промокшей до последней нитки одежде подарил Хлое королеву всех простуд. К тому времени, как мы прибыли на границу, она кашляла как сумасшедшая, а когда мы приехали домой, она потела и дрожала. И всё равно она была и правда расстроена тем, что я заставила её провести последние пару дней в постели. Клянусь, не люби я её так сильно… Звук её кашля вытягивает меня из размышлений. Она стоит посреди переднего двора, сложившись пополам и выглядя так, будто она пытается выкашлять своё лёгкое. В ту же секунду я уже стою на ногах и через полсекунды я возле неё, мягко бормоча и поглаживая её спину. Серенада из кашля заканчивается мгновение спустя, и она медленно распрямляется. — Ох, блин. Это было пиздецки хреново, — она сплёвывает отвратительно жёлтый сгусток мокроты в траву. — я бросила курить месяцы назад. Какого хера? Я нежно толкаю её к двери. — Думаю, тебе пора обратно внутрь. — Думаю, ты права. Буэ. — Знаешь, у меня такое чувство, что здесь нужно бы усвоить урок. — Не, не думаю, что тут есть какой-либо урок. — Уверена? Даже не «не гуляй ночью в марте в мокрой одежде»? — Неа, — она серьёзно смотрит на меня, пока я веду её в дом. — я сделала буль буль на свой День Рождения, Макс, и я сделаю это снова. — Тогда ты, вероятно, снова заболеешь. — Пофиг. Я помру на своём поле, крошка. — Наверное так и будет, — судя по грязному взгляду, которым она на меня смотрит, не думаю, что сказала это так тихо, как хотела. — просто иди уже в кровать, а я принесу тебе суп. Попробуй не сделать своё «буль буль» по пути наверх. — Ничего не могу обещать.

***

Хлоя: крч у меня был всратый сон с лихорадки на той неделе Хлоя: мы все были в лесу Хлоя: и в пещере мы нашли тот злой камень Кристен: Погодь. Насколько злой он был? Хлоя: типа 8/10 Кристен: Чёрт, сынок.

Макс: Да, он очень злой.

Хлоя: да и короче он начал контролировать сознание нандо Фернандо: Чего? Почему моё? Хлоя: пушто ты чувак Фернандо: Господи. Звучит слегка по-сексистски, Хло. Кристен: Она не сексист. Кристен: Злой камень сексист.

Макс: Потому что он злой.

Хлоя: именно Хлоя: в любом случае чтобы спасти его нам всем пришлось пнуть его по батарейкам так сильно как мы могли Кристен: Чего?! Нет! Хлоя: это был единственный способ Кристен: Не слушай её, чел!

Макс: Мы бы никогда так с тобой не поступили!

Фернандо: Чтобы спасти меня от злого контролирующего разум камня? Вам же, блин, лучше!

***

Двадцать шестое марта, 2014 Старшая школа Шоркрест Сиэтл, Вашингтон — Что вы, ребята, знаете о Виктории Чейз? — А-а-а! Обычно Кристен не из тех, кого можно назвать скрытным, так что уму непостижимо, что она может так легко ко мне подкрасться. Обычно я срываюсь до небес, когда она так делает, но раз уж я сижу, я подпрыгиваю достаточно высоко, чтобы удариться коленом об нижнюю сторону стола. Фернандо и Хлоя тут же начинают смеяться над моими страданиями. Придурки, оба. — Клянусь, Крис. Однажды я повешу на тебя колокольчик. — Удачи с этим. Так что вы знаете о Виктории Чейз? Вы обе ходили с ней в школу, верно? — Да, но… — Она почти с меня ростом, блондинка и полная сучка, — прерывает меня Хлоя, я поворачиваюсь и зыркаю на неё, на что она лишь жмём плечами. — что? Это ж правда. — Это охренеть как помогло, Хлоя. Спасибо. — Обращайся. — Что ты здесь делаешь, кстати? — Я тоже рада тебя видеть. Крис закатывает глаза. — Я имела в виду, разве ты не должна быть на работе? Гаечными ключами работать и всё такое? — Мастерская закрыта на день. Один из других ребят опрокинул большую бочку использованного масла, так что теперь ему приходится убираться там, пока у других сегодня выходной. Фернандо громко сглатывает полный рот картошки фри. — Так ты решила быть одной из тех странных челов, которые в двадцать лет ошиваются рядом со старшей школой и залипают на девочек-подростков. — Ладно, умник. Во-первых, я здесь для того, чтобы залипать только на одну девочку-подростка, — она закидывает свою руку мне на плечи. — во-вторых, я… Кристен громко стучит костяшками по столу. — Можете сосредоточиться, пожалуйста? Виктория Чейз? Что вы о ней знаете? — Немного, честно говоря, — признаюсь я. — мы не особо тусовались вместе. Почему ты спрашиваешь? Ухмыляясь, Кристен склоняется, будто собирается поделиться глубоким, тёмным секретом. Я не единственная, кто неосознанно склонился к ней. — Ладно. Вы, ребята, помните, как я рассказывала о том друге моего брата, который почему-то на меня запал? — Не совсем, — Фернандо жмёт плечами, запихивая ещё несколько кусочков фри себе в рот. — я, наверное, отключился, но точно звучит как то, что ты бы сказала. — Ха-ха, — протягивает Кристен. — так короче, он учится на факультете журналистики в ВУ и в этом семестре практикуется в «Сиэтл Таймс». Думаю, он решил, что сможет впечатлить меня «сверхсекретным футажом», который был у газеты, но им нельзя было публиковать его до… эм… — До чего? — Ладно, слушайте, — вздыхает она. — я знаю, что вы, ребята, не любите говорить о сам-знаете-чьём суде. — Верно, Крис, — хмурюсь я, надеясь, что она поймёт намёк. — мы не любим. — Но! — продолжает она. — мне удалось посмотреть видео свидетельствование Виктории Чейз, и срань Господня! Хлоя и я переглядываемся. — Это хорошее «срань Господня» или плохое «срань Господня»? — Определённо хорошее. Она там сидела как мраморная статуя, как будто её специально создали, чтобы она выглядела так, чтобы по задумке она выглядела лучше всех остальных в зале. — Это на неё похоже, — Хлоя резко вытягивает руку, чтобы спереть одну из картошин Фернандо, но он быстро реагирует и притягивает их к себе. — но полагаю, это не часть, которая заслуживает «срань Господня». — Конечно нет! Во-первых, она и государственный прокурор выложили настолько твёрдые показания, что было похоже, что тот, как его там, собирался обмочиться. — Потом, когда поехавший адвокат того урода начал докапываться до неё на перекрёстном допросе, она разорвала его защиту на кусочки. Вытрахала весь мозг мистеру Дрочилову в процессе. Это было так охрененно! — она фыркает. — будто смотришь как чьи-то надежды выбрасывают в дереводробилку. — Ладно, — кивает Хлоя. — звучит круто. — Неплохое представление, — комментирует Фернандо. Покончив с картошкой фри, он идёт к стойке с содовой, которая, наверное, больше, чем нужно для простого школьного кафетерия. — Пиздецки безбашенно, вот что это было. Я бы хотела быть как она, когда вырасту. — Вы одного возраста. — Ты знаешь, о чём я. В любом случае, кто-нибудь из вас может дать мне её номер? Это неожиданно. — У меня нет её номера, Крис. Он был в телефоне, который я потеряла, — я лгу. Всё, что было на моём старом телефоне, перенеслось на новый, включая все мои контакты. Я просто не думаю, что им обеим будет нормально, если я дам номер Виктории Кристен. — Прости. — К слову, возможно важное замечание? — добавляет Хлоя. — ты натуралка, чувиха. Кристен моргает, после чего ухмыляется и поигрывает бровями. — Как ты смеешь предполагать, что я придерживаюсь твоего узкого взгляда на ориентацию? — Ты серьёзно хочешь наехать со всей этой «посмотрите насколько я не придерживаюсь узких взглядов» на панк-рок лесбиянку сироту? — Ладно, неважно. Дело всё равно не в сексе. — Я бы сказала, что отчасти дело в нём. — У тебя есть её номер или нет? — Неа. Прости. Она отводит взгляд с раздражённым фырканьем, после чего хватает напиток из руки Фернандо, игнорируя его возражения. — Надо достать этот номер.

***

Хлоя: вот я и докатилась

Хлоя: тусуюсь с кучкой старшеклассников

Нандо: Технически, экстернат делает и тебя старшеклассницей.

Хлоя: чего

Хлоя: как ты посмел

Нандо: Разве не ты просила меня подтянуть тебя по Американской истории смеха ради?

Хлоя: может и просила

Хлоя: я грёбаная энигма, чел

Нандо: Конечно. Нандо: Энигма, которая ходит в старшую школу.