Recursion

Девятое июня, 2014 Альянс по уходу за онкобольными в Сиэтле — Медицинский Центр при ВУ Сиэтл, Вашингтон Хлоя начинает свой курс химиотерапии ранним летом, и даже несмотря на то, что госпиталь в двадцати минутах езды от дома, она так взвинчена тем, что нам надо ехать, что в конечном итоге мы прибываем за час до её первого приёма. Зал ожидания довольно обычный. Некомфортные стулья, журналы, датированные несколькими годами ранее, и легко слышимая тихая музыка на фоне. Имплантат порт-системы ей установили неделю назад, и с тех пор она рассеянно чешет пластырь на плече. Очевидно, что она пытается не пялиться на других пациентов, не то, чтобы я виню её в этом. Многие из них выглядят так, будто они в плохом состоянии, и парочка из них, честно сказать, выглядит довольно пугающе. Почти каждый выглядит измотанным, и когда я осматриваю комнату, то замечаю, что как минимум несколько из них носят шапочки и шарфы, прикрывающие лысые головы. Последнее частично заставляет меня загрустить. Я не хочу, чтобы Хлоя теряла свои волосы. Мне нравятся волосы Хлои. Я убиваю время, листая путеводитель по курсам Вашингтонского Университета. Надвигается последний день, когда можно выбрать курсы на первый семестр, и Хлоя отказывается позволять своему собственному здоровью портить даже самую маленькую часть моего будущего. Я имею в виду, что она беспрестанно досаждала мне насчёт этого. К слову, она, кажется, заметила, что я не проявляю полного внимания к путеводителю. Прильнув ко мне, она мягко бодает меня плечом. — Есть там что-нибудь крутое? — спрашивает она, наверное, надеясь, что не звучит встревоженно. — может что-то вроде «Вычурные книги 101» или «Интро Каверов на Акустике О Которых Вы, Наверное, Никогда Не Слышали»? — Вообще последний висит в списке ожидания, — я опускаю взгляд, чтобы скрыть улыбку. — но я думала о «Панк Музыка 1100-х: Культурно Значимые Крики». — Звучит отпадно. Ты, наверное, ещё незнакома с предпосылками, кстати, — она преувеличенно окидывает меня взглядом, от которого у меня до сих пор что-то трепещется в желудке. — никаких татуировок. Хипстерской одежды. Даже никакого пирсинга. — У меня уши проколоты. — Никакого сексуального пирсинга, — поправляет себя она, поигрывая бровями. — к слову, если хочешь это изменить, я определённо не скажу «нет» про некоторые возможные места. Или все возможные места. Она ожидает, что я покраснею, это легко понять. Вместо этого я отвечаю на её намекающий тон подмигом и полуулыбкой. — Как насчёт того, чтобы мы вместе рассмотрели этот вариант чуть поближе? Да, вот так! Кто теперь красный? …хорошо, ладно. Всё ещё я. Но очки за попытку я всё равно себе начислю. — Хлоя Прайс? — зовёт кто-то, и мы обе поднимаем взгляд, замечая мужчину в тёмно-зелёной униформе, осматривающего зал. Она тянет руку. Думаю, она чувствует себя слегка глупо. — Эм… здесь? Улыбаясь, он машет нам, чтобы мы подошли к двери, отделяющей зал ожидания, и инфузионную клинику. — Здравствуйте. Вы предпочитаете мисс Прайс или просто Хлоя? — Хлоя сойдёт. — Понял. Итак, Хлоя, меня зовут Стю, и сегодня я буду проводить вашу инфузионную терапию. Как вы себя чувствуете? — Неплохо, думаю, — пожимает она плечами, её голос совсем чуть-чуть сотрясает нервозность. — я имею в виду, у меня рак. Но в остальном, ни на что не жалуюсь. — Хороший настрой, — Стю усмехается, жестом говоря нам следовать за ним мимо ряда занавешенных комнат. — первый раз тут, верно? — Я настолько очевидна? — Слегка, но не волнуйтесь. Это будет проще, чем вы думаете, — повернувшись ко мне, он спрашивает. — я так понимаю, вы здесь, чтобы составить Хлое компанию? Ради Хлои я отказываюсь звучать даже самую каплю обеспокоенно. Так что, со смехом, я отвечаю: — Кто-то же должен. Она найдёт себе проблем, если я оставлю её одну. — Справедливо, — смеётся он, оттягивая небольшую штору в сторону и показывая комфортабельно выглядящее кресло и несколько приборов. — так, прежде чем мы начнём вашу терапию, нам придётся провести несколько тестов. Они простые, вроде взятия образца крови и двойного взвешивания, чтобы вычислить точную дозировку лекарства. Много времени занять не должно. Бедная Хлоя. Не могу сказать, осознаёт ли она, что сжимает свои руки, но видела, как она слегка дёргалась от каждого произнесённого Стю слова. — Вы… эм… не можете просто подключить меня и нажать кнопку? — Боюсь, что нет. Химические инфузии должны проводиться строго по регламенту, так что у лаборатории уйдёт немного времени на то, чтобы подготовить для вас лекарства. В любом другом случае вам пришлось бы ждать снаружи, но расписание сегодня неполное, и, думаю, вам будет комфортнее здесь. Довольно очевидно, что Стю делал это уже какое-то время, потому что не только тесты и проверки пролетели незаметно — ко времени начала Хлоя уже, кажется, успокоилась. Прежде чем мы успели осознать, он уже ушёл, чтобы лаборатория начала готовить лекарство для неё. Прошло сорок пять минут (которые мы провели, смотря видео с падающими детьми на моём телефоне и пытаясь слишком громко не ржать), когда он возвращается, затем уходит ещё десять минут на то, чтобы подготовить инфузионный насос и присоединить шланг к её порт-системе. — И ты готова к рок-н-роллу, — наконец говорит он, нажимая несколько кнопок на инфузере и отступая назад, в то время как машина начинает мягко гудеть. — процесс займёт несколько часов. Вы, ребята, принесли что-нибудь, чем сможете занять себя и убить время? — Конечно, — я хлопаю по сумке на своём плече. — ноутбук с флешкой, забитой фильмами. — Неплохо, — кивает Стю, указывая на кнопку на стене. — просто ткните кнопку, вызова, если что понадобится. — Обязательно. Притянув небольшой столик на колёсиках, я занимаю себя тем, что раскладываю ноутбук. Воткнув разветвитель, я вставляю в него две пары наушников и протягиваю одну пару Хлое. — Так. Ты можешь выбрать любой фильм, какой захочешь. — Бег… — Ты можешь выбрать любой фильм, какой захочешь, кроме «Бегущего по Лезвию». — Серьёзно? — ворчит Хлоя. — я думала, ты меня любишь. — Даже у моей любви есть свои пределы, детка. И один из этих пределов — смотреть «Бегущего» больше шести раз в месяц. — Глупо. Я лишь пожимаю плечами. Тот, кто контролирует ноутбук — контролирует империю. — Эй, я говорила тебе, что персонаж Дэрил Ханны в этом фильме был… — Первой девушкой, о которой ты фантазировала? Много, много раз. Она издаёт недовольный фырк. Её версия этого факта занимает минут пять рассказа и включает в себя несколько камео других персонажей. — Ладно. Думаю, я соглашусь на «Убить Билла». — Где тоже есть Дэрил Ханна, — подмечаю я, слегка самодовольно. Она, наверное, решила, что сможет это от меня скрыть. — Как твоя девушка, я не уверена, должна ли я начинать эту твою страсть. — Но я думала, что ты меня любишь? — повторяет Хлоя, слегка дуясь. — Ох, ладно, огромный ты ребёнок. Склонившись, я лезу искать фильм. Хлоя, пользуясь возможностью, заглядывает за воротник моей футболки, что я, конечно же, замечаю. Чем что-либо сказать, я ненавязчиво склоняюсь слегка вперёд. Тихий, едва незаметный звук, который она издаёт, порождает небольшую волну возбуждения у меня самой. Когда я сажусь на своё место, я вижу, что она пытается вести себя как ни в чём не бывало. Удивительно, как порой кажется, будто мы были вместе годами, а иногда складывается ощущение, будто только начали встречаться, и как оба случая в равной степени круты. — Всё готово. Ты готова? — Да. Медленно, её взгляд переходит с меня на инфузионный насос, и обратно на меня. Затем она усаживается поудобнее на своём кресле и берёт мою руку в свою. — Да, я готова.

***

К тому времени, как инфузионная терапия Хлои заканчивается, наступает ранний вечер, и весь процесс оставляет её измотанной и чуть более больной. Большую часть поездки домой она проводит, облокотив голову об окно машины, дремля, пока я не въезжаю на подъездную дорожку. Когда я обхожу машину, чтобы дойти до пассажирской стороны и открываю дверь, то, что она позволяет мне помочь ей встать и отвести её в дом, говорит о многом. Её движения медленные, но размеренные, когда она плетётся внутрь. Я в шаге от неё, к слову, стараясь не выглядеть так, будто я у неё на подхвате. — Так, как ты себя чувствуешь? — Дерьмово, — честно признаётся она, нерешительно стягивая с себя ботинки. — Я могу что-нибудь сделать? — Честно говоря, всё, о чём я могу думать — это сходить в душ. — Тогда не позволяй мне тебя задерживать, — в моей голове возникает идея, и я делаю шаг к ней, беря её руку. — я имею в виду, только если ты не хочешь компании? — Оу, крошка, — Хлоя грустно улыбается. — буквально в любой другой раз, я бы без раздумий прыгнула на твою худющую костлявую задницу. Но сейчас я просто так… — Всё в порядке. Я поднимаюсь на мысочки, чтобы поцеловать её. Она может время от времени дразнить меня за это, но мне всегда нравилось то, что она на несколько сантиметров выше меня. Даже несмотря на то, что у меня есть сверхспособности (даже если я никогда их не использую), именно это даёт мне чувство безопасности. А это значит, что я всегда буду малявкой, с чем я более чем согласна. — Я понимаю. — Спасибо. Но хэй, если захочешь потом присоединиться ко мне на сон — ты знаешь, что я никогда не скажу «нет» Максовым обнимаш-ах! — она идёт по направлению к лестнице, смотря за своё плечо, и спотыкается о почтовую коробку, стоящую в коридоре. — какого…? — Ты в порядке? — Да, я в норме, — она отстранённо отмахивается от моего беспокойства, наклоняясь, чтобы погладить ушибленный палец, параллельно проверяя информацию на коробке. — меня всего лишь атаковала собственная посылка. — Оу? Что ты заказала? — на коробке нет никаких логотипов или информации об отправителе. Просто обычная коробка с её именем и адресом. — что-то крутое? — Точно не что-то крутое, — срывая упаковочный скотч, она тянет руки в коробку и вытаскивает учебник по физике со старшей школы. — ура летним школьным курсам. Она может ворчать и жаловаться насчёт всего, что ей нравится, но мы обе знаем, что это лишь прикрытие. Под всем этим бунтарским панковым прикидом плохой девчонки кроется огромнейший задрот, и она уже листает учебник с восторженным огоньком в глазах. — Когда ты успела записаться в летнюю школу? — В прошлом месяце, — она лыбится, откладывая книгу по физике в сторону, ради той, что связана с электроникой. — иметь аттестат за среднюю школу неплохо и всё такое, но мне всё равно нужно разобраться со средним академическим баллом, если я хочу подавать заявления в универы, так? — Серьёзно? — Агась, — её улыбка превращается в ухмылку, когда она смотрит на меня. — эта девчонка, с которой я встречаюсь, продолжает насиловать мне мозг насчёт мыслей о моём будущем. Несмотря на то, что звать это насилием слегка экстремально, я не стану спорить с результатом. — Хм-м. Звучит так, будто она та ещё заноза в заднице. — Думаю да, — она пожимает плечами. — она супер горячая к слову. — Это круто, Хлоя. Серьёзно, я так горжусь тобой. Краснея, она кладёт учебники обратно в коробку и поднимает её. — Да, что ж, у меня может уйти на это немного времени, так что мне лучше не слышать от тебя ни слова о том, что ты встречаешься с первокурсницей. — Ничего не могу обещать, — тяну руки, чтобы забрать коробку из её рук. — давай я её понесу. — Я сама. — Я не прот… — Макс, — прерывает она, слегка остро. — я сама. — Ладно, без проблем. Ты сама, — поднимаю руки и делаю шаг назад, застанная врасплох внезапной сменой настроения, в то время как ей хватает совести выглядеть слегка виновато. — Я… просто… — за её гордостью в голосе прячется маленькая нотка мольбы. — я всё ещё могу делать вещи вроде этой. — Всё нормально, Хло, — небольшая, вредная часть меня хочет заставить её почувствовать вину за то, что она меня напугала. Я игнорирую её и сохраняю тон своего голоса лёгким. Это одна из тех вещей, которые я прочитала о поддержке любимых, больных раком. Это будет не единственный раз, когда Хлоя будет слегка терять своё спокойствие, а если его потеряю и я, то это ни ей, ни мне не поможет. Я ли несу коробки, или она, я просто хочу, чтобы она знала, что я всегда рядом, если ей нужно. — Это всё, что тебе нужно было сказать. — Я знаю, — Хлоя отводит взгляд в сторону, и я могу сказать, что нахмуренное выражение её лица не адресовано мне. — прости. — Эй, что скажешь, если пока ты будешь в душе, я сделаю немного чая, а потом ты можешь компенсировать мне это извинительными обнимашками? Эта маленькая улыбка, которая прорывается через мрачный вид Хлои, слегка заставляет меня посчитать себя истинным супергероем. — Договорились. Повернувшись к кухне с облегченным выдохом, я задумываюсь о том, как часто мы будем сталкиваться с подобными ситуациями. Насколько бы сильно я ни любила Хлою, нет смысла отрицать, что у Хлои есть характер. И несмотря на то, что она всегда показывала куда больше терпения со мной, чем с кем-либо ещё, этому терпению ещё предстоит пройти испытания. Но, как и любая другая часть этого бардака, молча обдумывать все «что если» ситуации, не приведёт ни к чему другому, кроме как превратит меня в невротичное чучело. Я едва захожу за угол, намеренно не волнуясь за Хлою (что также сложно, как вы, наверное, себе представляете), и пытаюсь вспомнить, какой чай был у мамы в одном из шкафчиков у холодильника, когда меня шугает громкий стук. Следом за ним раздаётся сдавленный крик, и я спешно возвращаюсь в коридор, обнаруживая Хлою развалившейся у подножья лестницы. Она держится за свою руку, яростно ругаясь матом, пока яркая красная кровь просачивается сквозь её пальцы. Я инстинктивно тянусь, двигаясь к ней, прежде чем вообще понимаю, что я делаю. Протягивая руки к Хлое, я чувствую, как знакомая энергия начинает протекать между моими пальцами. Сильные вибрации охватывают мою руку и ползут по ней вверх, и я просто толкаю. Звуки вокруг меня искажаются, будто я слышу их через длинный туннель, и вся комната смазывается. Кровь Хлои высасывается из ковра, ползёт обратно по её руке и растворяется под ладонью. По мере того, как секунды отматываются, Хлоя поднимается со ступенек, и я начинаю понимать, что произошло. Она запнулась об один из своих разбросанных ботинок и рухнула вперёд на ступеньки. Один из углов коробки умудрился отклиниться от свежеимплантированного катетера. Учебники, разбросанные на полу, запрыгивают обратно в коробку, затем коробка сама собой запрыгивает обратно Хлое в руки. Я с отвращением смотрю на то, как её порт-система вновь втыкается ей в руку, порванные швы всасываются обратно в её кожу, и она встаёт на ноги. Мне очень не нравится то, что это происходит, но если я это уже делаю, то сделаю всё правильно. Я жду, пока Хлоя делает несколько шагов задом наперёд, после чего расслабляю свою руку. Энергия растворяется, и вибрация исчезает, в то время как всё вновь становится чётким. — Стой! — кричу я, когда Хлоя вновь начинает двигаться вперёд, вытягивая руку и хватая её за спину футболки. — Какого…?! — она слегка отпрыгивает, её взор мечется между мной и коридором, по которому, как она видела, я только что ушла. — откуда, чёрт возьми, ты появилась? — Ты споткнёшься о свой ботинок. — Что? — она смотрит вниз и хмурится, видя кроссовок, лежащий между её ног. — серьёзно, Макс? Я, может, и чувствую себя дерьмово, но я уже большая девочка. Я не нырну носом из-за собственного, блин, кроссовка. — Ты можешь. Так и вышло. Это было ужасно. — Что ты…? — тянет она, и я вижу, как на её лице растёт страх. — какого хрена ты имеешь в виду под «было»? Я не объясняю. Смысла в этом нет. Отложив коробку вниз, она тянется и берёт меня за плечи. — Пожалуйста, Макс. Пожалуйста, скажи мне, что ты не сделала того, о чём я думаю. Я не совсем чувствую себя виноватой потому что я никогда не почувствую вину за то, что защищаю её, но всё равно отвожу взгляд. — Я… я не хотела. — Чёрт возьми! — кричит она, вскидывая руки. — ты пообещала мне! Ты, блять, поклялась мне, что никогда, никогда больше этого не сделаешь! — Я знаю. Это просто произошло! Ты запнулась и выдернула свой катетер. Там было так много крови, и… это просто произошло. Хлоя долго держит свой взгляд на мне, затем испускает медленный выдох и подходит к ступенькам, после чего с тяжестью на них садится. — Ладно, давай просто успокоимся и подумаем об этом. Я имею в виду, что не похоже, что мы можем отменять и отменять, разве не так? Я качаю головой. — Верно. И не похоже, что что-то сильно поменялось. Так что если я не запнусь и поврежу свою руку? Миру конец не придёт. — Мог бы прийти, — я говорю эти слова прежде чем успеваю себя остановить, потому что боюсь, и я идиотка, а это то, как работают напуганные идиоты. — Не придёт, — она вновь зыркает на меня, но в её глазах больше страха, чем злости. — мы просто, понимаешь, будем следить за знаками. За странной хернёй вроде снега и птиц. Посмотрим, будет ли это происходить вновь. — Что… — у меня во рту пересохло, и я с трудом сглатываю. — что если произойдёт? Потянувшись ко мне, Хлоя берёт меня за руку и притягивает меня в свои объятья. — Мы пересечём этот мост, если до этого дойдёт, ладно?

***

Хотела бы я, чтобы всё было так просто, как Хлоя говорит, но мы вдвоём всё равно проводим следующие несколько часов за тем, что стоим во дворе и игнорируем недоумённые взгляды моих родителей. Мы с тревогой пялимся в вечернее небо, наши руки сцеплены вместе, пока солнце, наконец, не садится за горизонтом, и я едва не кричу с облегчения, когда снег не идёт. Всю следующую неделю мы проживаем в состоянии гипервосприятия, постоянно на стрёме любых знакомых нам намёков и нервно следя за всем, чего мы ранее не видели. Чем-нибудь, даже совсем чуть-чуть необычным, от странной формы облаков до собаки, которая, Хлоя клялась, странно смотрела на нас, казалось подозрительным. Никаких птиц, падающих с неба, к слову. Никаких неожиданных затмений или необъяснимых выброшенных на пляж китов. Луны над головой остаются в количестве одной штуки, и к тому времени, как мы доживаем до конца шестого дня, мы с трудом признаём, что всё в норме. Как и ранее, я даю Хлое слово, что больше никогда не буду баловаться со временем, и говоря эти слова, я говорила серьёзно. Проходит немного времени, и я, лёжа в объятьях Хлои, понимая, как сложно стало держать это обещание. Первый раз, когда я это сделала, прямо после шторма, казался практически формальностью. Я по большей части была уверена, что больше не могу отматывать время, даже если хотела бы. Теперь, зная, что всё ещё могу, сложно игнорировать тот тихий голос на задворках сознания, продолжающий указывать на то, как полезно это может быть. Я не знаю, что меня бесит больше; тот факт, что я знаю, что этот голос — всего лишь мой эгоизм, спорящий со мной, или тот факт, что большая часть меня согласна с тем, что он говорит. Что если организм Хлои плохо среагирует на лекарства? Не должна ли я использовать свои по-новой открытые способности, чтобы вернуться и убедиться, что она их не примет? Очевидно, это будет исключением моего обещания, потому что как она может злиться на меня за то, что я её оберегаю? Она бы поняла. После всех тех раз, что я её спасала, было бы лицемерно с её стороны не понять. К тому же, мы буквально доказали, что я могу использовать свою перемотку, не создавая шторма. В конце концов, было бы бессмысленно давать мне космические силы, которые гарантируют сломать вселенную, если я вообще их применю. Я слегка сомневаюсь, что кто бы или что бы ни дало мне их, может быть настолько глупым. А сейчас, когда я серьёзно это обдумываю, что если шторм вообще не был привязан к моим способностям? Даже если мы всегда считали, что спасение Хлои от пули — это то, что его вызвало, это было всего лишь теорией, не более. Мы не знаем этого точно. Шторм мог быть неизбежен. Я могла бы пожертвовать Хлоей ради ничего. От одной только мысли становится тошно. Но если я буду действовать, основываясь на предположениях, думаю, безопасно признать, что пока я не использую свои силы, чтобы спасти знакомого, кто возможно умрёт, перемотки абсолютно безопасны. Так что, раз уж Хлоя пока что более-менее жива сейчас, и потому что я не знаю точно, что может поменяться, нет никакого риска в том, чтобы найти способ попытаться и направить её на лечение онкологии раньше. Всё, что мне нужно сделать — найти нужное фото, чтобы я могла вернуться и… Неа. Красный свет, Макс. Остановись. Я не должна даже задумываться о таких идеях, а об одной из них размышлять. Даже если есть вероятность того, что эти способности (откуда бы, чёрт возьми, они ни появились) можно безопасно применять, они не стоят попыток. Цена этому один косяк, из-за которого всё пойдёт до ужаса неправильно, прямо как до этого, а я отказываюсь брать на себя такой риск. Единственный факт, который имеет значение — это то, что они слишком опасны, чтобы с ними косячить, и мне нужно это принять. Конец истории. Делаю глубокий вдох, задерживая дыхание на несколько секунд, после чего выдыхаю. Затем делаю это ещё раз и ещё раз. Несколько минут спустя я уверена, что моя решимость вернулась, и я позволяю себе расслабиться. Устроившись в объятьях Хлои, я мягко хихикаю от того, какой счастливый звук она издаёт во сне. Я буду держать своё слово для неё. Я не буду делать ничего с этими силами. Ради всех, я попытаюсь забыть о том, что они вообще существуют. К слову, это приятно знать — то, что они на месте. Просто на всякий случай.