Recursion

Какого хуя она там так долго? Всё, что Макс нужно было сделать — пойти поговорить с Чейз и покормить кролика, так? Что вообще там можно так делать? Потому что чем дольше я стою здесь, тем больше вероятность, что кто-нибудь задумается над тем, почему я здесь. По крайней мере, я не осталась у деревьев, как хотела Макс. Несмотря на все её разговоры о «планах», можно подумать, что она считает, что какая-то синеволосая девка, прячущаяся в кустах, определённо не привлечёт ненужного внимания. — Твою ж мать, — шиплю я, расцепляя руки, чтобы не ковырять собственные ногти. Это так глупо. Ещё даже двух часов не прошло, а всё, о чём я могу думать — о том, чтобы закурить. Зависимость не очень хорошо на мне отражается, и мне не особо сейчас нравится иметь дело с никотиновой зависимостью. Облокотившись о стену и пытаясь выглядеть непринуждённо, я отстранённо поднимаю руку, чтобы потереть грудь и вдыхаю так глубоко, как могу. Как должен ощущаться рак? Мои лёгкие не болят. Вообще-то они чувствуются нормально. Но тогда, что нормально для заядлого курильщика, который никогда не занимается? Может, это больно, но я так привыкла к боли, что я больше не замечаю её. Было бы не впервой. Я осознаю, что снова начинаю ковырять ногти, и разозлённо запихиваю руки в карманы. Рядом кто-то курит. Я могу это унюхать, и пахнет очень приятно. Я более чем уверена, что курят прямо за углом, и моему терпению услуги это не оказывает. И только я начинаю спорить сама с собой, пойти мне попросить затянуться, как никотинозависимый лузер, или нет, когда меня спасает открывающаяся боковая дверь. Макс выглядит удивлённой, смотря то на меня, то на лесополосу. — Что ты здесь делаешь? — Жду тебя. — Нет, что ты делаешь здесь? — говорит она, указывая на землю. — Жду тебя, — повторяю я, передразнивая её тон и пытаясь не засмеяться с её раздражения. — ты там что-то долго была. Она смотрит на меня этим взглядом а-ля «я на тебя злюсь, но не порадую тебя тем, что скажу это», будто я этого уже не знаю. С ней всегда было так просто путаться, и, как и практически всё остальное сегодня, это пробуждает желание её поцеловать. Потому что, видимо, я теперь могу это так просто делать. — Я задержалась, — наконец, говорит она. — Тебя кто-то ищет? — Не думаю. Просто понадобилось больше времени, чтобы добраться до комнаты Виктории, чем я ожидала, — она с усмешкой качает головой. — я направлялась туда, когда я неожиданно узнала, что кое-кто гомосексуал. И мне пришлось сделать каминг аут перед как минимум тремя людьми по пути. С другой стороны, я нашла кроличью сиделку для Алисы, и, возможно, свела Уоррена с Брук Скотт. — Эм… ладно. — Вот и вся история. — Так и прозвучало, — я замолкаю. — кого засёк твой гей-дар? Это была Виктория, не так ли? — Нет, это была не Виктория. — Тогда…? — Это… сложно, — бормочет она. — я не могу объяснить этого, не говоря о том, кто не сознался, а я дала слово, что никому не скажу. — Оу. Верно, — я вспоминаю то короткое время, которое я провела, думая, что случайно выдала Макс Кейт. — нет, я понимаю. — Спасибо. Я пожимаю плечами, стараясь угомонить своё любопытство. — Так как Хитрая Вики восприняла великое открытие? — Не называй её так. — Почему нет? — Просто для неё это личное, — я жду, пока она объяснит поподробнее, но, видимо, жить мне придётся без этого объяснения. — в любом случае, она приняла всё довольно неплохо. Лучше, чем я ожидала. Определённо лучше, чем многие другие бы приняли. — Ну, кому на неё не похер, — я закатываю глаза. — я не могу видеть в вас двоих друзей. Когда ты впервые сказала об этом, я подумала «она говорит о той же Виктории Чейз? Примерно моего роста, блондинка, полная сучка?». Потому что вот насколько безумно это звучало. — Почему бы тебе не сказать, что ты на самом деле думаешь? — Я просто сказала. — Виктория была единственным человеком, с кем я могла говорить после того, как потеряла тебя. И если это поможет, она была совершенно другой в 2015. Она потеряла в торнадо всё. Своих родителей. Своих друзей. Свой дом. Мы с тобой были друг у друга, но у неё не было никого. Что ж, блять. И как, чёрт возьми, мне с этим спорить? Потеря моего отца также обрушилась на меня. Я потеряла и Макс, но я всё равно знала, что она где-то недалеко. Я не могу даже представить, что я бы делала, потеряй я всех, кого знала. — У неё даже не было доступа к семейному счёту, — продолжает Макс. — у неё была работа, она водила простую машину, и жила при очень ограниченном бюджете. — Отличный способ представить её как настоящего человека. — Она была настоящим человеком, — настаивает Макс, добавляя. — думаю, она бы тебе понравилась. — Да нихуя. — Я серьёзно. Веришь или нет, она на самом деле большой фанат научной фантастики. — Тебе нужно было попытаться сказать мне, что она была пришельцем с космоса, — я закатываю глаза. — в это я бы поверила. — Я серьёзно, — смеётся она. — и я правда думаю, что вы двое бы сдружились. — Ага, — бормочу я. — Без её помощи я бы ни за что не вернулась сюда. Она дала стереть себя из существования, чтобы я могла вернуться и спасти тебя, так что… — она оставляет предложение висеть без окончания, как старое доброе облако вины. — Хорошо, ладно. Она всегда была для меня сучкой, но я дам ей ещё один шанс, ладно? — Это всё, о чём я прошу. Теперь дава… — Макс обрывает предложение, издав лёгкий заикающийся звук и широко раскрытыми глазами пялясь мне за плечо. Оглядываясь, я не вижу никого, достойного такой реакции. Всего лишь пару качков, кидающий мяч для регби, старого доброго Самюэля, ковыряющегося с разбрызгивателями, и какого-то вычурно выглядящего чувака-хипстера. — Что ты д-урк! — Макс рывком разворачивает меня спиной вперёд, сжимая мою куртку в кулаки и пряча лицо у меня в груди. Я бы, наверное, была куда больше не против этого, если бы она не дрожала с головы до ног. — что такое? Что случилось? — Не оборачивайся. Я вновь бросаю взгляд за плечо. Там до сих пор нет никого, на кого стоит обращать внимание. — Почему нет? — Он там. Он прямо там, и тебе нельзя оборачиваться. — Кто, блять, такой этот он? — Джефферсон, — то, с каким рычанием она произносит его имя, пугает. До этого момента, я бы ни за что не поверила, что Макс способна показывать такую ненависть, как и излить всю её в одно слово. — нам нужно ид… — Макс? — это хипстер, который, видимо, решил подойти, чтобы поздороваться. Не вижу в нём ничего такого страшного. — О нет, о, пожалуйста, Господи, нет, не поступай так со мной… — клянусь, она будто пытается забраться мне под куртку. — Всё хорошо, Макс, — я сдвигаюсь чуть в сторону, достаточно для того, чтобы спрятать её из виду чувака. — скажи только слово, и мы уйдём. — …нет, — шепчет она, мягко ослабляя хватку на моей куртке. — я… я в норме. Я справлюсь. — Справишься с чем? — бормочу я, в полной мере, что «как там его имя» подходит ближе. Мне похуй, кто этот мудак; если он попытается хоть пальцем тронуть Макс, я из него всё дерьмо выбью. — ну же, Макс. Скажи мне, что делать. — Я вижу тебя, Макс Колфилд, — вновь зовёт он. Она отстраняется, пялясь на мою майку, будто может видеть сквозь меня. — Он — ничто, — шипит она. — он — ничто. — Чт… Я не успеваю спросить, что это должно значить, ибо она уже обошла меня, и теперь ярко улыбается этому человеку. — Здравствуйте, мистер Джефферсон. Не ожидала встретить вас здесь. — В школе, где ты живёшь, а я работаю? — ухмыляется он. — могу представить. В ответ Макс стыдливо смеётся, и если бы я не слышала то, с какой злостью она несколько секунд назад назвала его имя, клянусь, я бы подумала, что ничего необычного здесь нет. — Ох, верно. Погодите секундочку. Я знаю этого парня. Это тот учитель фотографии, о котором Рэйчел (недумайобэтомнедумайобэтомнедумайобэтом) то и дело говорила. Видимо, он какой-то успешный гений искусства. Просто для меня выглядит как очередной чересчур богатый мудак. — Хм, — он поворачивается ко мне, окидывает меня оценивающим взглядом, который я видела множество раз. Будто он пытается решить, достойна я его времени, или нет. — кто твоя подруга? — Оу, это Хлоя, — говорит она, обнимая рукой мою спину и кладя ладонь мне на бедро. Это маленький, чувственный жест, от которого всё тело теплеет, он даже немного успокаивает мои нервы. — моя Хлоя. — Что ж, приятно познакомиться, Хлоя. — Да, мне тоже, — отстранённо отвечаю я, куда сильнее заинтересованная в том, что Макс назвала меня «своей Хлоей», чем в каком-то незнакомце. Видимо, ему до меня тоже дела нет, потому что я даже не закончила говорить, когда он вернул своё внимание к Макс. — Я рад, что пересёкся с тобой, Макс. Я заметил, что ты не отправила фотографию на конкурс «Герои Дня». Ты планируешь участвовать, не так ли? — Я ещё не решила, — она пожимает плечами. — после всего, что вчера произошло с Кейт? И с отстранением Нейтана? Честно говоря, фотография у меня сейчас на последнем месте. На полсекунды, клянусь, в его глазах загорается безумно напряжённый взгляд. Он настолько короткий, что я не могу сказать, злится он, или оскорблён. — Полагаю, это справедливо. Но к лучшему, или к худшему, мисс Марш сама сделала свой выбор. Чёрт. Это жестоко. — Она моя подруга. Я беспокоилась за неё. — Я это понимаю. И я рад, что она получает необходимую ей помощь, — добавляет он. Он звучит сочувствующе, но даже я могу сказать, что он лжёт. — но прими совет от того, кто давно в этой индустрии. Ты не должна позволять недостаткам других людей вставать на пути к твоему успеху. Недостаткам других людей? Мне начинает казаться, что с этим чуваком что-то не так. — Что вы имеете в виду? — Я знаю, это может прозвучать грубо, но друзья приходят и уходят. Упущенная возможность уходит навсегда. Я чувствую, как Макс напрягается рядом со мной. Её улыбка никуда не уходит, но я чувствую, как её рука дрожит напротив моего бедра, и на секунду я уверена, что она собирается порвать его на части. Не могу её обвинить. Я знаю Кейт всего день, и даже я думаю, что он только что заслужил получить по шарам. Затем она внезапно расслабляется, слегка кивая. — Вы правы. Глупо упускать хорошую возможность, не так ли? — Абсолютно, — соглашается он. — так я могу рассчитывать на твоё участие? — Конечно, — смеётся Макс, и я чувствую, как её рука съезжает с моего бедра к пистолету, всё ещё спрятанному из виду у меня на пояснице. Спокойно вытянув его из моих джинсов и держа его вне поля зрения, она добавляет. — просто нужно дождаться подходящего момента. Какого хуя она делает? Что, блять, сейчас происходит? — Да ладно, Макс, — он мягко хмурится, не зная, что говорит с человеком, держащим ёбаный пистолет. — что я тебе об этом говорил? — Я знаю, знаю, — я не знаю, что страшнее: то, что её смех звучит так обычно, или что он достаточно громкий для того, чтобы заглушить звук снятия пистолета с предохранителя. — всегда жми на затвор. О Боже. Макс собирается прикончить этого парня. Она собирается вынести ему к херам мозги прямо здесь, и он этого совершенно не видит. — Это вер… — Эй, Макс! — прерываю его я, закидывая руку вокруг её плеч, чтобы она не отошла в сторону. — нам пора идти, разве нет? Она поднимает взгляд на меня, моргая, будто выпала из транса. — Я… что? — Ты… эм… — силы наёба, не подведите меня. — ты сказала, что поедешь со мной в клинику, верно? Чтобы подержать за руку? Краем глаза я замечаю, что Джефферсон презрительно смотрит на меня, и мне интересно, о чём он думает. Что я беременна? Что у меня какое-нибудь ёбнутое ЗППП? Думаю, имидж «отброса из бедных районов города» имеет свои преимущества. — Т-точно. Конечно. Простите, — дрожа, кивает Макс. — думаю, нам пора идти. — Всё нормально, — говорит Джефферсон, будто нам нужно его грёбаное разрешение. Он кратко улыбается мне натянутой улыбкой. — не позволяйте мне вас задерживать. Плевать, мудак. Я тебе только что спасла твою ебучую жизнь. — Увидимся позже, Макс, — развернувшись, чтобы уйти, он добавляет. — и я буду ждать твоей фотографии. Пока он уходит, я держу взгляд на нём и тяну руку за спину, чтобы забрать у Макс пистолет. Она держит его так слабо, что я удивлена, как она его ещё не уронила. Осторожно держа его подальше от ненужных глаз, я очень мягко возвращаю предохранитель на место, после чего запихиваю пистолет обратно в джинсы. Я поворачиваюсь к Макс, обнаруживая, что она смотрит на Джефферсона, и срань Господня. Если бы только взглядом можно было убивать к хуям. — Пойдём, — я хватаю Макс за руку и тяну её в лесополосу. Мы идём несколько минут, пробираясь сквозь чащу, пока я не уверена, что Блэквелл потерян из виду. Мы дошли до середины пути между школой и моим пикапом, когда я резко разворачиваюсь к ней. Удивившись, она тормозит, слегка пошатываясь. — Не хочешь объяснить мне, какого хуя это сейчас было? — Я… — она медленно качает головой. — не сейчас. — Ответ неверный, — рычу я сквозь стиснутые зубы. — Я серьёзно, Хлоя. Не сейчас. За последние пятнадцать минут я хотела поцеловать её, защитить её, побить незнакомца ради неё, и (три секунды назад) дать ей по лбу. На минуту там, я даже слегка испугалась за неё. Мне почти жаль будущую Хлою: быть в отношениях с Макс, должно быть, пиздец изматывает. — Помнишь, что ты обещала, что расскажешь мне всё? — Конечно, и я расскажу. Но есть и другие люди, которым нужно это услышать, и я не хочу говорить об этом больше, чем нужно. Я не хочу позволять ей соскочить, даже временно, потому что я хочу знать, почему, чёрт возьми, мне только что пришлось остановить её от убийства одного из её учителей на публике. Мне почти что хочется перевернуть её вверх ногами и трясти её, пока она всё не выложит… но я этого не делаю. Та жёсткая реакция, которую Макс только что испытала, из ниоткуда не появляется, и уж точно не приходит по хорошей причине. Что-то случилось с ней. Что-то, за что ответственен этот ублюдок. И что бы там ни могло быть, если это было достаточно плохо, чтобы вывести убийственную сторону Макс Колфилд, я не собираюсь заставлять её вспоминать это больше, чем требуется. — Ладно. Но я про это не забуду. — Я и не ожидаю этого от тебя. Спасибо. Я ничего не говорю. Снова вытащив пистолет, я держу его между нами и отодвигаю барабан в сторону. Высыпав оттуда патроны в руку, я запихиваю их себе в карман и возвращаю барабан на место. Если она вновь решит побыть убийственной, ей придётся побороться со мной за патроны. Запихнув теперь уже разряженный пистолет обратно в джинсы, я молча подначиваю её сказать что-нибудь насчёт этого. Она не говорит. Умница. — Так, — говорю я, возобновляя поход обратно к машине. — что дальше, девочка из будущего? — Остался ещё один человек, которого нам нужно увидеть. — О, круто. Кто на этот раз? Сатана? Она не отвечает сразу, и взгляд, которым она меня одаривает, заставляет пожалеть о том, что спросила. — Можешь просто пообещать мне, что не будешь делать поспешных выводов?