Даже о чудовищах пишут сказки

      — Эгэ-гэй! Тихо! — загорланил знакомый до последних звонких переливов голос.       — Чего орёшь, поганка ты человеческая? Сколько уж раз просили не орать почём зря и слух звериный не травить да лихо не будить! Ан-нет, ты всё верещишь, как поросёнок на убое, как только случай подвернётся.       — Да ладно тебе, Тихо! — легкомысленно отмахнулась соплячка. — Мы в лесу одни, можно и волю себе дать!       — А вот и не одни. В лесу никогда не представится шанса остаться в кромешном одиночестве. Так что, раз меня не жалеешь, себя пожалей.       — Ладно-ладно, прости, не буду боле, только не начинай опять свои нравоучения! Ты прям как моя матушка… — пробубнила под нос худая рыжая девчушка.       — Ах, нравоучения?! — взревел с негодованием Ящер.       — Ты лучше гляди, какой цвет красивый, медовые ромашки и пряные чернобрывцы! Загляденье, правда? А я это тебе принесла. Сама сплела! — гордо выдохнула девчушка, демонстрируя плетёный венок.       — Хмпф… И на что мне энто сдалось? — смущённо выдохнул Дракон.       — Как «на что?» Для красоты. Сам ведь в прошлый раз говорил цветов на лугу собрать для венка!       — Кто ж помыслить мог, что ты его на меня напяливать удумаешь!       — Ну не крысся, наклонись! — наивно и искренне протянула ручки девчушка к огромному чёрному существу.       — И не подумаю, — упрямо вздёрнул нос тот.       — У-у, какой ты! Ну ладно. Всё самой, всё самой! — причитала девочка, явно подражая поведению родителя.       Вскарабкалась она по драконьему плечу и торжественно водрузила венок на макушку Ящеру могучему. Тот только и мог, что шипеть да бубнить, но подарок с рогов не сбросил, и девчушка засияла довольной улыбкой.       — Хоть и мелкая козявка, да цепкая, аки клещ! — прищурил око Дракон, но девочка уже его не слушала.

***

      Со дня первой встречи прошёл день, за ним — неделя, после — месяц и незаметно пролетел год. Зарька росла, но от глупой идеи навещать «Великого и Ужасного» Дракона так и не отказалась. Сколько уж раз Дракон предпринимал попытки от неё сдыхаться! Но она упрямо протаптывала тропинку к его гнезду и к сердцу, постепенно покоряя своей непосредственностью и искренними зелёными глазами.       Однажды утром, ещё в конце лета, проснулся Дракон от шорохов и пыхтения у пещеры и, ошарашенный, выглянул наружу в поиске источника звука. Каким было его удивление, когда он нашёл Зарьку за увлечённым раскапыванием земли у подножия его жилища.       — Что… ты делаешь? — растерянно выдохнул Ящер, не зная, стоит ли ему злиться или же потешаться с новой выдумки неспокойного дитя.       — Ой! Я? Да так… н-ничего, совершенно ничегошеньки, — тут же подскочила девочка, пряча измазанные в земле ручонки за спину.       — Уж не червяков ли ты дождевых там рыщешь? Али клад какой? Так расскажи, вместе быстрее отыщем, — с интересом подстегнул Дракон.       — Нет-нет! Ты спи, спи, не отвлекайся, Тихо. Я тут и сама управлюсь, ха-ха, — сказала в ответ она и растянула совсем не подозрительную улыбку от уха до уха.       Дракон решился покамест оставить девчонку на её собственное попечение и доспать упущенные часы. И уснул! Даже подозрительные шуршания со стороны входа в пещеру его не смутили. Вновь снилось ему что-то забытое: запах горячего пирога и голоса знакомые, коих не услышать уже теперь. Снилось забытое тепло семьи и собственные… руки.       Спустя время проснулся Ящер — уж давненько перевалило за полдень, и золотистое чело небесного диска стало крениться к земле. Лоскут неба, видимый из жерла пещеры, окрасился в фиалковый цвет, а солнце медленно плавилось о горизонт и растекалось ало-оранжевыми полосами по кромкам елей и сосен. В воздухе пахло свежестью и хвойной прохладой тени. Потянулся Ящер, зевнул сладко и, забыв о дневной забаве неуёмной гостьи, спокойненько вылез из пещеры.       Вылез — дак и остолбенел!       — Ах ты мелкая поганка! — взревел Дракон, завидев прикорнувшую от усталости виновницу прямо посреди огромной ямы. — Ты что же это наделала?       Зарька от рыка такого гневного тут же встрепенулась и сонно вытаращила глаза на оклик. Не ожидала она, что Дракон может быть настолько яростным. Осоловелыми зеницами вытаращилась она спросонья на Ящера и с наивной искренностью выдохнула:       — Ты чего злишься, Тихо?       — Чего я злюсь? Действительно, с чего бы? Это вона что такое? — указал он мордой на глубокую яму у подножия его пещеры.       — Чёрный ход… то есть лаз! — тут же отчеканила Зарька. — Ты же всё время злился, когда я падала к тебе в пещеру, а выбраться не могла! То-то воно и того! Решила, сделаю себе проход, абы не беспокоить твой покой почём зря и не гневить, — тут же нашлась девчушка.       — Да что ты мелешь! — рявкнул Дракон, после чего на миг задумался и умерил свой пыл. — Обожди, то есть ты сможешь сама вылазить из моего гнезда, ежели вновь ко мне свалишься? — сообразил он.       — Вот-вот! Ради тебя же стараюсь. — заискивающе пролепетала Зарька со шкодной улыбкой.       — Гладко стелишь ты… Ну ладно уж. Делай что надумала, позволяю, — Ящер высокомерно бросил взгляд бледно-голубых родниковых радужниц на рыжую девчушку, и та вскричала: «Ура!», с восторгом подпрыгивая на месте. — Ох, не любо мне то, что моя пещера постепенно становится пристанищем для всяких человечек. Ох, не к добру это, — по-старчески пробубнил Дракон и отошёл в сторонку, не забывая бросать любопытные взгляды на то, что творит заядлая гостья.       Спустя ещё какое-то время ленивых наблюдений Ящер не выдержал и из ехидства начал задавать каверзные вопросы, да только Зарька умудрялась на всё ответить и все споры переспорить. А под сам вечер ещё и, хитро сощурив насмешливые зеньки, осторожно так обронила, высовываясь с другого конца небольшой полянки-проплешины:       — А ветка-то эта ох и тяжёлая… Вот кто помог бы?       — Ещё чего, — тут же фыркнул Ящер. — Ты, чучело соломенное, сама всё это затеяла. Если так оно тебе надо, то сдюжишь.       — Хмпф! — нечленораздельно фыркнула девчушка, крепче обхватывая тонкими детскими пальчиками толстую сосновую ветвь. — Ну и пёс с тобой, Тихо! Сама управлюсь. — и, упрямо вздёрнув милый курносый носик, с пыхтением продолжила тащить огромную, больше себя, ветвь.       Дракон было обнажил злорадный оскал и собрался щедро осыпать Зарьку колкими, глумливыми замечаниями, но тут до его ушей донёсся вскрик оступившейся человечки, и желание потешаться пропало.       — Эй, ты жива, дурёха?! — со скрытым беспокойством бросил он, подбираясь ближе. — Не умеешь — не берись! — проворчал он, поднимая ветвь.       — А ты и подавно не умеешь! — вдруг вспыхнула девчонка. — Иначе почему бы до сих пор жил в такой развалине? Это даже на землянку не схоже! Дикарь ты необузданный, Тихо! Дикарь и лежень! — сердито надулась она.       — Чего-о?! Ах, «лежень?» Не умею, говоришь? — рассвирепел Дракон великий. — А ну брысь отсюда, мелочь криворукая, сейчас посмотрим, кто из нас лучше управится, — фыркнул он и легко подхватил ношу сильной пастью. — Тефе зашем энтофое понадобилось вооще?       — Подпорку хочу сделать! Чтоб проход не обвалился! — обрадованно пискнула девочка, тут же забывая о ссоре и обидах. — Это во-от туда надо, ты ведь «Великий» Дракон, сможешь же установить?       — Хм! — вздёрнул острую морду Ящер. — Я фсё могу! Только плосить надо умешь, маленькая дешшкая человещка, — прошипел он сквозь закусанную ветвь.       Знатную она вырыла нору за время дневного сна Ящера, подивился он её упрямству и целеустремлённости.       — Ох и славно же потрудились! — довольно всплеснув в ладоши, усмехнулась девчушка, когда Дракон исполнил самую сложную часть работы. — Жаль только, что долго дело делается… Небось ещё пару дней придётся истратить.       — К слову об этом. А тебе домой-то не пора? На горизонте уже и зарево почти померкло, — вдруг спохватился Дракон.       — Ой, и правда! Ещё чуть-чуть — и ни зги не будет видно… Как же мне к матушке и батюшке добраться?.. Не успею ведь!       — Вот леший, а вдруг они тебя уже рыщут с факелами?! — испуганно вздыбился Ящер и тут же прислушался, принюхался к окружающему его лесу. — Ничего… — под нос пробормотал он. — Эй, Филин! Проснись немедля!       — Ух! Хух! — вскрикнула ночная птица, когда Дракон хвостом ударил о ствол дерева, где почивал он. — Ты что, смерти моей хочешь?! — закряхтел птичьим голоском Филин, неслышно расправляя крылья и пикируя на куцую, блёклую траву.       — О-ох, Филин, дружок! Ты мне поможешь? — привычно усмехнулась девочка совсем без страха перед говорящим и говорливым зверем, которому так-то иметь речь не пристало.       Дракон скосил взгляд на старинного друга, но ничего не сказал.       — Чего ещё? — возмущённо вскинул клюв пернатый. — Опять тебя провожать? Ты ж вроде бы дорогу уже запомнила, ух, ух-ху! — встрёпывая перья, недовольно обронил Филин.       — Дык поздно уже! Вот заблужусь, пойдут в лес меня искать и найдут берлогу Тихо, тогда и тебе жизни тут не будет, — растолковала девочка.       — Эка хитрая проворница! Ху-ух! Дурному ты учишься у Ящерицы, у-у-ух, дурному! — с негодованием пробурчал он и взлетел на ближайшую пушистую ветвь ели. — Ладно, чего уж, должно мне покой этой невежды чешуйчатой защищать, так что так уж и быть, подсоблю тебе ещё раз, — ухнул он и на лёгких перьях нырнул глубже в черноту. — Пошли быстрее!       

***

      С того дня девчонка преисполнилась рвением облагородить и обустроить жилище драконье. И никому её в упрямстве и настойчивости не удалось переспорить. Как бы Дракон ни рычал и ни фыркал, позже, когда опустились осенние холода, они все дни напролёт засиживались в уютно отделанной пещере до позднего вечера.       Идея сделать дымоход пришла к Зарьке после первой зимы, когда Ящер впал в спячку, и она очень скучала по его компании все холода. Дракону эта новая затея пришлась не по нраву… По хвосту дымной завесы легко можно выйти к берлоге, и эта тревога не отпускала его сердце. Сколько уж осеней прожито в таком диком виде, сколько зим пережито немилосердных, а страх перед жестокостью людской всё ещё вгрызался в грудь и гудел в испуганных ушах молотом пульса.       Однако Зарька всё же уговорила Ящера в необходимости такой приблуды и пообещала, что никто не заметит, а ежели и заметят — она всем скажет, что то лесничья землянка. Дракон, может, и рад был бы до победного отсекать эту идею, однако мысль о том, что маленькая и до неприличия худенькая Заря замёрзнет и схватит пневмонию, подтачивала его стойкость. В конце концов, скрепя сердце, он всё же согласился, и Зарька тут же натаскала из ближайшей речки илистой глины. Чумазая и счастливая, она самолично обмазала весь дымоход и часть земляных стен пещеры.       Теперь в его логове вместе с наглой гостьей постепенно завёлся и уют. И эта доброта и искренность юной человечки постепенно всё сильнее растапливали застывшее холодное сердце познавшего тяжбы жизни чудовищем Дракона. Так что он и забыл уже думать о том, чтобы выпроводить девчонку раз и навсегда. А она тем временем продолжала расти и наглеть.       

***

      — А братья мои ну до того гадкие мальчишки, Тихо, — обиженно скрестив руки на груди, фыркнула Зарька, следующим летом сидя с Драконом на берегу ручейка.       — Да ну? — лениво повёл Ящер.       — Точно тебе говорю, — кивнула она своему отражению решительно, будто оно её всецело понимало и поддерживало. — Ни одна зрячая дивчина с ними водиться не будет. Задираются, на смех меня поднимают и не берут на свои игры в лес… — продолжала жалиться девчонка. — А ещё, знаешь, Радей зимой пойдёт к батюшке в прицерковную школу, как оно того… хромоте обучаться! Вот я и думаю — дурак. Зачем же дородному парубку и хромым быть, — заливисто рассмеялась она.       — Сама ты хромая, дурёха! — покачал неодобрительно челом Дракон. — А брат твой изучать грамоту будет. Писать там, читать.       — Писать? А что это? — рассеянно хмыкнула она, разбрызгивая пальцами ног холод подземных вод.       — Это когда ты изречение можешь изобразить на пергаменте, — пояснил Дракон. — А чтение — коли знаешь, как произносятся написанные буквы, и способна в речь обратить то, что кем-то было написано.       — Ух ты! Звучит страшно любопытно! Но сложно, — хмыкнула девчушка. — А зачем ему это уметь? Матушка говорит, что головастых и хромых сейчас больше уважают и что он сможет, как его, энтого… пойти к барину какому на службу. Станет важным человеком! Правда ль?       — Так и есть, — лениво согласился Ящер, буравя мальков речной рыбы в ряби воды расширенной кошачьей зеницей. — Грамотный человек куда свободней неграмотного. Только они в своей свободе обычно одиноки и тянутся к книгам больше, чем к людям.       — Ох, а почему? Я же буду рядом, и матушка, и братья. С чего ему быть одиноким?       — Всё оттого, что они становятся чужими среди своих. Таких уважают, но сторонятся. Не понимает люд простодушный тяги к знаниям. А человек грамотный в книгах находит утешение изголодавшейся по исследованиям души, — вещал Дракон. Зарька обвела любопытным взглядом профиль звериный и заметила тугу человеческую в глазах холодных. — В книгах есть истории о чужих далёких странах, о том, какие люди там жить ведут и какие звери удивительные и чудовищные там обитают. В книгах ты можешь увидеть мир, который никогда не видела в полях и сёлах.       — И что же, там есть то, чего не увидеть даже на ярмарке? — удивлённо уточнила она.       — Даже на ярмарке, — подтвердил Ящер.       — Ой, ну тогда я тоже хочу учиться громоте’!       — Гра’моте! И тебя не возьмут. В приходских школах не жалуют женщин.       — А вот и возьмут! — тут же взвилась девчонка. — Чем энто я хужее него? Это раньше было нельзя, а сейчас можно всем!       — Да прям? Уж и всем? — удивился Дракон.       — Да! И буду я эти твои книги читывать получше Радея!       — Ну-ну. Посмотрим, соплячка.       — Тихо, и ты меня теперь смеёшь? Ты такой же гадкий, как и мои братья, — надула щёки Зарька.       На это Дракон издал странноватый гортанный звук, который, казалось, был аналогом людского смеху.

***

      Очередным летом Дракон, уже привыкший дремать под солнышком перед пещерой в ожидании визита неуёмной человечки, почивал дневным чутким сном, когда кусты с шуршанием и хрустом расступились перед запыхавшейся Зарькой.       — Ты чего? — спросил Ящер вместо приветствия.       — А я энто, во! Смотри, что принесла! — с гордой улыбкой припечатала девчонка, демонстрируя толстую книгу в потрёпанном кожаном переплёте с пустыми вмятинками, где должны были красоваться инкрустированные драгоценности, и частично выпавшими золотыми буквами в названии. — Почитаем вместе? — с предвкушением выдохнула она.       Прошло время, и Заря действительно умудрилась напроситься в школу вместе с братом. Дракона это неожиданно порадовало, потому как теперь беседы их стали более долгими и увлекательными. Однако…       — Тебе от святого отца не прилетит на орехи за такое? — с полуоскалом, похожим на улыбку, фыркнул Дракон.       — Тебе-то какое дело? — надула губы она.       — Мне? Ну хамка! — возмутился Дракон, вздёргивая голову и раздувая грудь. — Вот и стой на горохе, потом не приходи жалиться!       — А нас на горох не ставят! — задиристо показала язык Заря.       — И что ж с вами делают? Розгами бьют? — хмыкнул Ящер легкомысленно.       Зарька надулась, как пузырь, очевидно, не в силах сказать что-то в опровержение.       — Что, таки розгами бьют? — переспросил Дракон, меняясь в тоне голоса.       — Ну, это если попадусь, — выдавила из себя Зарька и спрятала зелёные глаза за рыжей чёлкой.       — Верни на место, — грубо рявкнул он в тот же миг.       — Эй! Ну перестань ты! — с разочарованием в тоне обронила девчонка. — Меня не поймают!       — Верни и больше не приноси мне книг, — отрезал Дракон, отворачивая морду.       — Ну Тихо! — с жалостью выдохнула она, пытаясь заглянуть в глаза другу.       Но Дракон был непреклонен. Да, ему нравились книги, он любил читать, и такая возможность ему подвернулась впервые за всю жизнь в этом облике… Впервые за бесконечно долгие животные годы, в пучине которых он думал, что это человеческое в нём уже умерло. Но стоило увидеть ему буквы, как губы сами собой начинали произносить написанные изречения, и аж душа его холодная расцветала надеждой и вдохновением жить. Так ему этого не хватало… Отказываться от такой возможности было больно. Но больнее было осознание цены такого счастья.       — Я не желаю боле книг, ежели тебя за это будут пороть. Унеси, — хмуро и грустно резюмировал Дракон и свернулся клубком, не поднимая головы на оклики Зарьки.       Так он и лежал до вечера, покуда та не сдалась и не ушла восвояси, забрав с собой так и не раскрытую книгу…       — Когда-нибудь я стану богатой и куплю нам столько книг, сколько деревьев в этой чаще! — жарко заверила Зарька, напоследок шморгнув носом с обидой.       

***

      — Эй, Тихо! Ти-и-ихо, ты тут? — разнёсся по поляне привычный оклик.       — Где ж мне ещё быть… Несносная грубиянка! — как-то более резко, чем обычно, отозвался Дракон. — Все вы, что ли, человеческие выкормыши, с молоком впитываете эту хамскую манеру врываться в чужие дома и расхищать чужие владения? — хмуро и с вызовом прорычал он.       — Я ничьи владения ещё не расхитила! — надулась Зарька, складывая на груди худющие руки. — Ни одни пока!       — Ага, ври больше, маленькое ненасытное двуногое… Это же ты мой мёд из заначки на зиму упёрла! И слакомила, вылизав всё до последней соты! — с досадой оскалился Ящер.       — Это… это было давно! И я не хотела съедать всё, просто он так сладко пах акацией… Я хотела чуточку попробовать, а он — раз! — и закончился… — развела руками рыжая высокая девчонка с выражением искренней невинности.       — Не твоё — не трожь! Сколько раз просить?! — продолжал распыляться он. — Мы его с Филином потом и кровью добывали, а ты!.. Ай… — с досадой мотнул мордой Дракон.       — Ну… ну не расстраивайся так! Хочешь… а хочешь, я тебе ещё достану? — воодушевлённо предложила Заря. — Ты только покажи место! Я в два счёта управлюсь!       — Ты-то?       — Да!       — Уж прям и справишься? — с недоверием повёл Дракон.       — А чего там справляться? Я к тебе ещё засветло мёда принесу! — гордо задрала голову Зарька.       — А пчёлы-то дикие, жалят больно… Ты уверена? — с ехидной насмешкой мурлыкнул Дракон.       — А ты во мне ещё сомневаешься? Дерзкий, недоверчивый Тихо! — тут же насупилась она на насмешку.       — Кхм, ну посмотрим.       — А вот и посмотрим! Если принесу мёда — ты исполнишь моё желание, а коли нет — я сделаю всё, что пожелаешь ты!       — Хм, не проси спасать тебя, маленькая гордячка, и потом не плачь, — хмыкнул Ящер.       — Уговор! — яростно вскрикнула девчонка.       — Уговор.       …       От иного берега небольшого озерца слышались крики, жуткий гул, хруст и бранный поток ругательств.       — Слушай, эй, спасать ведь придётся, — повёл Филин, с сочувствием глядя на суету с высокой ветки.       — Мфыр-р-р-р, — недовольно выдал Дракон, приоткрывая один глаз.       — Дубина, зачем было её подстрекать? — перебирая лапами ветку, подобрался поближе Филин. — Теперь иди вытаскивай! Знаешь же, такая упрямая человечка сама не сдастся, — повёл головой он. — А помнишь, как мы отхватили в тот раз? Даже при том, что мы с тобой уже привычные к такой охоте, всё равно было ужасно.       — Вот пусть на своей шкуре и выяснит, какова на вкус боль чужих заслуг и труда, — упрямо отозвался Ящер.       — Она ведь ещё маленькая, ну сжалься ты…       — Не хочу, — насупился чешуйчатый собеседник. — Она весь мой мёд съела, а зимой что? Зимы сейчас хладные, все силы забирают… — поёжился Дракон, нахмурив чело.       — Мы… и сами мёду соберём, — несмело отозвался Филин. Помнил он каждый болючий укус этих лесных медоваров.       — Нет! Сама съела — пущай теперь сама и возвращает сторицей. Покуда мёд не достанет — спасать не буду! — набычился Ящер, демонстративно складывая лапы. — Не заработала она ещё на своё спасение.       — А-а-а-а-а! Вот черти полосатые! — послышался крик совсем близко.       — Эй, она чего это, сюда бежит?! — подпрыгнул Дракон.       — Угу, — кивнул Филин.       — Тихо! Прости меня, Тихо! Эти стервецы летучии не отстают! — закричала девчонка.       — Ух, давай у воду! У воду! Ух-ху! — бросил пернатый советчик с ветки, яростно махая крыльями.       — Да куда ж ты, с добычей-то в озеро! Дурёха! — прорычал Дракон с досадой.       — Пёс с тем, с мёдом, ух-ху, крыльями маши, быстрей! — одёрнул Филин, когда послышался плеск воды.       — Они ж ко мне полетят! — в панике бросил Ящер.       — Дыхни на них огнём — и дело с концом!       — Нельзя так! — мотнул рогатой головой Дракон. — В лесу огню не место, дурак ты!       — Сама дура! Тогда делай что знаешь! — обиженно фыркнула ночная птица.

***

      Спустя полчаса в пещере в разных углах сидело трое: хмурый злой Дракон, девчонка, обнимающая себя за худые коленки, вся измазанная в иле и с болезненно краснеющими укусами, и Филин, надутый, как пернатый клубок, со встрёпанными перьями. В кривенькой узкой печи тускло горел огонёк, согревая обиженных друзей и старательно высушивая развешенную подле одёжу человечки.       — Больно-то как, — всхлипнула Зарька тихонько.       — А что было сказано? — ввернул Дракон.       — Ну и было! — обиженно надулась она.       — Уговор был — не плакать и не просить о спасении, — с досадой пробубнил Дракон.       — А я и не просила меня спасать! — зло шморгнула носом та и отвернула голову.       — Зато ревела потом на весь лес! — едко проклокотал Дракон.       — А ты!.. А ты… — с обидой начала Заря, но от отчаянья что-либо выдумать губа её опять начала дрожать, а глаза блестеть от подступающих слёз.       — Хватит вам. Уши от вас вянут, — оборвал Филин, вскинувшись из своего угла. — Оба дураки упрямые!       — А ты тоже хорош, советчик! — вставил Ящер. — Кто кричал «у воду, у во-оду?!» Теперь нам и мёду не видать, дык ещё и с укусами маяться. Тебя-то небось не жалили, хитрый старый ворчун!       — Ух, у тебя кожа вообще как кора у дерева, чего ты хнычешь громче девчонки? — подскакал к оскаленной в досаде морде Ящера птиц.       — Чего?! Ах я, значится, хнычу?! — взревел Дракон, поднимаясь на тяжёлые лапы.       — Так! Усё, хватит, ух-ху! — фыркнул он, отступая. — По какому кругу мы это уже повторяем? Пока Зарькина сарафана не обсохнет — никто боле склок не заводит!       На это Ящер набычился и обиженно вылез из пещеры, оставляя Филина и Зарьку греться, а сам улёгся недалеко от входа, на прохладную землю, ловить носом задувающий изредка меж веток сквозняк.       — Эй, Филин, — тихо позвала Заря.       — Чего тебе ещё? — повернул совиную голову он.       — Скажи. А Тихо… он ведь необычный дракон, а? — неожиданно прошептала она.       — Ух-хо, о чём это ты, девчонка? — уставился на неё круглыми глазами пернатый.       — Ну, речью владеет, читать может и получше моего, знает столько всего о людях. А ещё, будто… скучает по всему человеческому, — поделилась Заря своими открытиями. — Явно не просто зверь лесной он.       — Ух-ху… — неоднозначно обронил Филин по-птичьи. — Как будто драконы вообче бывают обычными.       — Я вот чего думаю, — шикнула Зарька, подползая ближе к пернатому другу. — Не всегда Тихо жить вёл в облике таком!       Дракон снаружи хмуро повёл ухом, прислушиваясь к наивной девчонке. Интересно, чего она уже себе напридумывала…