Даже о чудовищах пишут сказки

      Проспал Дракон весь заревой час и проснулся, лишь когда луна уже была высоко в небе.       Вздымались могучие рёбра, отмеряя ровное дыханье. Очередной глубокий вдох, и веки неспокойно задрожали, а слегка подсвеченные серо-голубые радужки зажглись острой вертикальной зеницей, которая быстро меняла форму, подстраиваясь под ночной мрак. Выбрался ящер из пещеры, потянулся, разминая задеревеневшие ото сна тугие мышцы, и сладко зевнул.       — У-ху! — ухнул Филин, нахохлившись на еловой ветке.       — О, и ты тут как тут? — повёл Дракон, лениво краем глаза взглянув на старого друга, и как бы невзначай спросил: — Проводил неспокойное дитя до рощи?       — А как же. По твоей, между прочим, просьбе, — заносчиво прокряхтел Филин, перебирая на себе перья. — Давно меня никто ни о чём не просил…       — Какой-то ты сегодня слишком разговорчивый, — раздражённо отмахнулся Дракон.       — А как иначе? Уж давненько никто к нам в чащу не приходил… — смешно скакнув по ветке туда-сюда, воодушевлённо вставил Филин. — Помню времена, когда к нам рыцари и простые удальцы захаживали.       — Да, они были вкусными, — облизнулся ящер.       — Эх ты! Уху-ху… — укоризненно повёл Филин. Его манера придавать уханью разную эмоциональную окраску временами очень раздражала.       — Как думаешь, она нашла деревеньку? — тихо спросил Дракон.       — У-ху! Конечно нашла. Такие, как она, не пропадут, — будто посмеиваясь над непосредственностью ящера, прищурился Филин.       — Думаю, она больше не вернётся.       — Ху, ху-ху! А я вот думаю, что вернётся, — с ещё большим задором ухнула ночная птица.       — Глупости, — зло фыркнул Дракон, ударив притоптанную землю тяжёлым хвостом. — Она случайно сюда забрела. Даже если захочет, дороги уж и не припомнит.       — Поспорим? — тут же предложил Филин, перескакивая с одной ветки на другую, с хитрецой щуря ехидные совиные глаза.       — Делать мне больше нечего! — отмахнулся дракон, разворачиваясь к птице спиной.       — Ну, ху-ху, именно что — нечего, — махнул крылом Филин. — Скука с тобой смертная. Лучше бы с Лазмиром остался.       — Так никто не держит. Хоть сейчас можешь улетать, — с тихой обидой обернулась драконья голова. — Как найдёшь его — пошли мне почтового голубя.       — Чтобы его съесть? Ху! Вот ещё, — раздражённо вспорхнул с ветки Филин, явно демонстрируя своё негодование.       — Чтобы увериться, что этот балбес мягкосердечный жив! А пернатого потом — да, съесть. Хотя голубь мне только на один зуб, как закуска, — с ответным ехидством, прицениваясь, ответил дракон.       — Фу, мерзко. Как можешь при мне обсуждать расправу над птицей? — встряхнул головой старый друг.       — Ты сам говорил, что считаешь голубей тупыми и безголовыми, да ещё уверял, что в них одно достоинство — это нежное мясо.       — Ух-ух-уху… — негодующим совиным клокотом разразился Филин. — Ну и гадкая же ты ящерица! Не хочу более с тобой беседы вести!       — О, ну раз с болтовнёй закончили, тогда выдвигаемся на охоту? — задорно отозвался Дракон, словно бы ухмыляясь клыкастой пастью.       — И что бы этот огромный дракон-переросток делал без моей помощи? — принялся причитать Филин, по-птичьи встрёпывая ёжиком перья на холке и расхаживая по ветке цепкими хищными лапами. — С самого детства эти двое ничего без меня не могли, а тут вдруг, как выросли, решили, что всё! Старик Филин уже не указ! Ну ничего, ещё посмотрим, у-ху, у-ху… Эти дети ещё поймут свою ошибку!       — Отойди в сторону, глупая ты сова! — взревел Дракон, взмахивая тугими сильными крыльями.       Филин не успел толком отскочить с дороги, как огромный чёрный ящер с гулким хлопком кожистых перепонок взмыл ввысь, сбивая того с ветки сильным порывом ветра. Но птица он не простая, оттого и не упал он, а взлетел вслед за Драконом, по-старчески ухая и ворча, чтобы его обождали.       Ночной небосвод полнился освежающей прохладой и тонкими запахами леса и дыма — последний едва доносился со стороны поселений, напоминая о сегодняшней гостье — человеческом выкормыше. Плотный воздух раздувал кожаные крылья, и сильный холодный ветер легко удерживал огромного ящера на лету. Лесная чаща дышала ночной дрёмой, и другие хищники так же выползали из нор, выходили из пещер, спускались с деревьев, чтобы найти себе добычу.       Драконья охота — величественное и жестокое зрелище, которое дано узреть не каждому. А кто всё ж узрит его — остолбенеет от ужаса перед ликом драконьим. Прекрасным и кровожадным. Упругие натянутые мышцы перекатывались под блестящей чёрной чешуёй. Острый бегущий по спине гребешок, будто стройный ряд из заточенных копий, разрезая воздух, играл под луной отблесками на краях треугольных костяных отростков, а острые, как клинки, когти были готовы впиться в живую плоть. Так же красив Дракон, как и опасна его звериная суть. А в сочетании с человеческим умом и мудростью зверь внутри этого древнего магического существа становится поистине страшнейшим врагом.       Ящер, словно пришпиленная к полотну бабочка, замер в воздухе, вслушиваясь в ночную тишину сквозь порывы ветра, и начал постепенно снижаться. Лес с высоты драконьего полёта казался похожим на щётку для волос с плотным ворсом елей и сосен. А небо в противовес выглядело ещё более бескрайним, неприветливым и загадочным. Здесь, на высоте, морозным туманом кололись облака, а звёзды казались настолько близкими, что ещё чуть-чуть — и можно будет услышать их пение. Чудесная ночь. Чудесная и светлая: луна, как огромная надкусанная головка сыра на небосводе, мягким ровным светом омывала берега лесной реки, как искрящаяся вода озёр — песчаную кайму. Под такой луной охота обещала быть лёгкой.       Дракон взмахнул огромными кожистыми крыльями, разгоняя плотным потоком ночной воздух, чтобы вновь набрать высоту, и принялся медитативно кружить над иглистым чернёным лесом. Как ни удивительна эта загадка, но приземлялся Дракон так тихо на свои мягкие сильные лапы, что даже мышь не двинулась бы с места, а по земле скользил и того искуснее — как рысь, ловко и быстро. Змеиная гибкость, кошачья грация и совиные инстинкты проворного охотника делали из него того, кого опасались другие, даже самые страшные хищники.       Несколько часов ящер парил в воздухе, наслаждаясь тихой мрачной красотой ночи, наполняя могучие лёгкие холодом и выдыхая из ноздрей жар. Вглядывался он зоркими ящеровыми зеницами в лесную подстилку из мха и еловых иголок, пока не заметил кое-что любопытное. Стая местных волков пепельными мышами, как казалось с высоты, подбиралась к стаду оленей. Эти лесные хищники всегда целились на молодых и слабых особей, стараясь отбить их от группы. Дракон довольно зарычал и начал постепенно снижать высоту, чтобы, улучив момент, когда волки погонят оленей, выбрать себе добычу и вонзить в неё клыки.       Ящер спустился совсем низко, мягко цепляясь кошачьими лапами за высокие ветви. Спустился крадучись на мшистый подстил, не отрывая глаз от мелькающих теней волков впереди, и подобрался ближе… Вожак-охотник стаи дёрнул пушистыми ушами, прижимая их к макушке, и приготовился к прыжку…       Дракон подобрался. Миг, рывок… Погоня. Стройными тёмными тенями мелькали на просветах стволы, азарт, кровь бурлит — и времени на мысли нет. Есть только дикий зов нутра и жертва. Резкий поворот, прыжок и…

***

      Утро тонуло во влажном, пряном от хвои тумане, а никелевое небо млело и плавилось розоватыми разводами от разгорающегося восходом солнца. Дракон крепко спал после ночной охоты, мирно свернувшись клубком на дне пещеры, и вновь видел дивный забытый сон…       Человечьи руки, простое сухое жилище с деревянными, просмоленными льняным маслом стенами и низкой лавкой у мутного окна. Чей-то до боли знакомый детский голос звал… Звал так знакомо, так по-родному. Вдруг в дверь забежал нескладный юноша с колдовскими кошачьими глазами насыщенно-травяного цвета и пушистым гнездом пшеничных волос.       — Волшебник, Волшебник идёт, наконец! Он вернулся! Пошли быстрее! — он дёрнул за локоть и повлёк к знакомому зелёному холму, из-за которого вдалеке виднелись дымные хвосты крыш — ближайшая к одинокой избе деревенька.       — Его не было почти с травеня! Он никогда так надолго не покидал нас… Эй, Мирушка, обожди! Возьми балодку, вдруг что недоброе приключилось, — ответил во сне звонкий голос.       Парниша замешкался, воротился в избу и, схватив хозяйский молот, нагнал ушедшего уже у самой вершины. Куцая бородка травы по краю земляной тропки, что круто уходила вниз, колыхалась от ветра, и тёмная высокая фигурка в плаще быстро подымалась к ним навстречу.       Веки драконьи затрепетали в маре грёзы — недобрый то был сон. Ох, недобрый.       — Бегите!.. — глухо выкрикнул черноволосый мужчина с острым, бледным и сухим лицом.       — О чём вы, Учитель? — оторопело отозвался ничего не понимающий юноша.       — Бегите обратно к дому, как доберётесь — откройте мой сундук. В нём найдёте два крохотных флакона с зельем и карту. Сперва изучите карту: на ней отмечены два креста. Ты, Лазмир, должен будешь попасть к Милонеге — она ведунья, что живёт на северо-западе, а тебе, █████, уготовано попасть в юго-восточный замок, где живёт юная прекрасная дева. Защищай её так же, как единокровную сестру, хорошо?       — Нет-нет, Кудесник… Учитель, что случилось? Почему мы должны уходить? — вопрошал детский голос. — И вы ведь запретили трогать короб!       — Делайте, что велят! Запомните направление и, выпив зелье, убирайтесь прочь из этих земель! Времени мало, я задержу их, а вы идите, да поживее, — мужчина отстранился от тоненьких детских пальцев, что попытались схватить его за рукав, и развернулся лицом к рощице, за которой располагалась деревенька.       — Почему… Учитель, ты не можешь пойти с нами? Почему мы должны убегать?! — вспыхнул юноша, стоящий рядом.       — Малышня… — выдохнул он, смягчаясь. — К сожалению, кто-то из деревни узнал секрет, который я старался схоронить. Боюсь, пришло время нам расстаться. Дайте мне обет, мальцы, что покинете это место навсегда, — с тихой мольбой выдохнул он, положив тёплые ладони на детские плечи.       — Н-но…       — Нет, вы должны мне пообещать, что ни за что и никогда больше сюда не воротитесь! И не забывайте, чему я вас учил… развеять колдунство можно лишь…       — Да помним мы, — прервал его юнец, — каждый день это слышали! Учитель, лучше скажи… что с тобой будет? — с жалобной надеждой тихо вопросил русый парниша.       — Мне ничего не смогут сделать. Они всего лишь простые люди, — снисходительно усмехнулся он своей обычной ехидно-мрачной улыбкой, вздёргивая уголки тонких губ. — Ежели вы сдержите слово и исчезнете отсюда — я смогу их остановить. Не ищите меня после, Филин останется с тем из вас, кому необходима будет его помощь. А теперь уходите! — не терпящим возражений тоном бросил колдун. — Время пришло. Бегите не оглядываясь и живите, не жалея ни о чём! — крикнул он, мрачно вглядываясь в движущиеся огни между стволами.       Дальше перед глазами мелькала зелень, острый камень попал под босую ногу, и белые худые коленки отчётливо запомнились Дракону больно счёсанными об протоптанную ветвистую дорожку. Сердце в груди, как у дикого зайца, явственно колотилось о рёбра и эхом пульсировало в ушах. Вот уже виднеется соломенный уголок крыши низкой приземистой избёнки, глухим стуком острых пяток отзывается сухой деревянный пол. Замок на обвитом булатными лентами ларце поддаётся неоправданно легко, верно чаял, когда его откроют, когда как в прошлую, вызванную пытливостью попытку дужка плотно сидела в засове, точно вросшая!       И правда: на дне их дожидались два крохотных флакона из тёмного стекла с притёртыми пробками, две кожаные сумки на непропорционально длинных лямках и карта, начертанная на плотном, пожелтевшем от времени пергаменте.       — Куда он сказал я должен отправиться? — недоумённо почесал затылок русый паробок, вглядываясь в розу ветров.       — Кажется… на юго-запад?       — Нет-нет, он точно говорил на юго-восток! А ты, выходит, вот сюда, на этот, как же его, северо-восток!       Тут внезапно до чутких ушей стали доносится чудовищные людские крики, и страх сковал ледяным кольцом сердце.       — Нужно торопиться! Быстрее, пей! — скомандовал юноша, всовывая в чужие пальцы бутылёк и откупоривая свой.       Горько-сладкий мерзкий привкус на корне языка и… Острая, ломаная боль во всём теле гротескно скрутила мышцами тело в неконтролируемой судороге, с хрустом сминая позвоночник. Из горла вырвался крик, который незаметно, в угаре страданий исказился в рёв. Кожа по ощущениям будто плавилась, в глазах на секунду потемнело и тут же резко прояснилось, когда, пережив волну агонии, лёгкие вновь расправились, заново научившись поглощать кислород. Вместо тонких детских пальцев теперь виднелись чёрные когтистые лапы, а на спине тяжёлым отцовским плащом ощущались свёрнутые кожистые крылья…       Русый юнец также изменился до неузнаваемости, с ног до головы покрывшись золотой лоснящейся чешуёй. Он повернул острую мордочку, встретившись с испуганными глазами напротив, что-то отчаянно проревел и, кивнув ещё безрогой головой, метнулся прочь.       Отчего-то в тот момент и до сих пор смысл кристально ясно впечатался в память даже без слов. Он в последний раз кричал: «Улетай!»…       

***

      Свежее раннее утро расцветало росами, зажигаясь отсветами в траве. Лес мирно спал, утопая в лёгкой завесе утреннего тумана, только где-то в ветвях тихо сопел Филин. Даже ветер и тот притаился: не шептал свои извечные сказания, не путался в иголках хвои и не срывал с пещеры уют дремоты. В такое утро впору было сладко нежиться на нагретом местечке и почивать после удачной охоты, однако волшебное заклятье сонной тишины вмиг разбилось острым звонким вскриком.       Мощное драконье тело резко содрогнулось, и светло-голубые глаза зажглись мутным ото сна зрачком.       — Тихо-о! Эй, Ти-и-ихо-о-о! — возопило знакомое человеческое отродье, убивая в душе Дракона любые зачатки человеколюбия. — А я сегодня встала с самыми первыми лучами, чтобы прийти к тебе! Даже матушка подивилась. Ты ведь никуда не потерялся, правда?       Могучий Дракон болезненно зажмурился, съёживаясь в дальнем тёмном уголке своего гнезда, и тихонько взвыл, жалея о своей вчерашней туге за юной гостьей. Вот уж правду молвят: бойтесь своих желаний… Кажется, теперь-то эта упрямая человечка точно не оставит в покое это место и его обитателей.       — Ти-и-и-и-ихо! А я тебя нашла! А-а-ай! — вскрикнула девчушка и свалилась в пещеру, болезненно охая. — Ты что, стало быть, спишь? — спросила она, нагло заглядывая в плотно сомкнутые кожистые веки.       — Не задавай глупых вопросов и веди себя тихо, раз видишь, что сплю! — пробурчал ящер, накрывая морду когтистой лапой.       — Да как так-то! — недоумённо воскликнула Зарька. — Солнце уже встало, а ты ещё глаза не продрал? Неужто настолько ленивый, Тихо? Вставай, все бока себе отлежишь! Али… может, ты болен? — вдруг обеспокоенно спросила она, без стеснения плюхнув маленькую ладошку на драконий лоб.       — Я болею разве что недосыпом, ты, безжалостное чудовище! Драконы бодрствуют по ночам, чтобы охотиться! Пойди займись чем-то на поляне, умоляю, оставь меня, жестокое порождение людского рода! — взмолился ящер, скручиваясь клубочком.       — Ой, прости… я не знала, — пристыженно выдохнула девочка. — А ты… как бы… поможешь выбраться обратно? — неловко спросила она, и Дракон, раздражённо рыкнув, подорвался сразу на все лапы.       — Зачем спрыгивала тогда, если сама выбраться не в силах?! — прорычал ящер, хватая девочку зубами за льняное платьице и вытаскивая за шкирку из пещеры. — Займи себя чем-то и, будь добра, дай мне поспать! — бросил он, размыкая челюсть, и скрылся обратно в черноте прохода.       — Ну и ладно! — обиженно насупилась рыжая девчушка. — Вот и сиди там один! А я возьму и уйду! — с угрозой донеслось до драконьих ушей сверху.       — Иди-иди, тебя вообще-то никто сюда не звал, — пробормотал в ответ раздосадованный ящер.       В конце концов всё вновь затихло, и Дракон снова прикрыл очи, сладко зевая. И чего только ради она воротилась? Похоже, нужно будет искать новое пристанище… Иначе приведёт она к гнезду своих сородичей — и пиши пропало.       — Эй, ты что же, вправду спать будешь? — вдруг раздался скрипучий птичий голосок над драконьей головой. — А если найдёт оленью тушу? Думаешь, после такого зрелища она тебя не испугается?       Ящер тут же испуганно распахнул глаза и угрём выскользнул из гнезда, бросаясь в соседние кусты. Не успел. Девчушка стояла, в ужасе распахнув большие изумрудные глаза, перед разодранной окровавленной добычей. Что же теперь делать? Теперь-то она точно в страхе убежит и расскажет всему посёлку о чудовище в ближайшем лесу!       — Ты… это…       — Ну ничего себе, какого ты поймал оленя, Тихо! — восхищённо бросила девочка, развеивая напряжение. — А я вот тоже пойду на охоту с братьями, когда малёсь подросту!       — Тебя не возьмут, — скептически фыркнул ящер, враз лениво обмякая.       — А вот и возьмут!       — Ладно-ладно. Возьмут, — без интереса пробормотал Дракон, вновь зевая во всю глотку. — Ты далеко отсюда не отходи, моя территория с волчьей соседствует. Зайдёшь куда не следовало — и тебя по клочкам в лесу не соберут, — предупреждающе фыркнул ящер и вновь устало поплёлся к пещере, не в силах и дальше препираться с маленькой человечкой.       — Эй, а ты вот так просто и оставишь это тут? — поторопилась догнать его Зарька. — Тушу надо беловать и разделать, иначе мясо быстро испортится!       — Не учи меня жизни, малявка. Лучше пойди вон, цветов на лугу собери для венка, — отмахнулся Дракон.       — А ты знаешь, Тихо? Мне матушка как-то рассказывала сказку про барыню, которая в замке томилась. И в той истории тоже был дракон! — игнорируя ящеровы речи, принялась щебетать девчушка, нагоняя его. — Так вот, раз уж я тебя первая нашла, то давай ты будешь моим, Тихо. Я, когда вырасту, хочу стать барыней, и будем с тобой жить в замке, покуда не придёт за мной витязь славный… — мечтательно повела девочка, всплёскивая ладошами.       — Хах, лихо ж ты мне смерти пожелала, малявка!       — Чего? Какой такой смерти? — удивилась она. — С чего бы тебе вдруг помирать?       — А с того, что в таких сказочках Дракона в конце витязь славный зарубит, чтобы барыню спасти!       — Что? Но я так не хочу! Не надо меня спасать… — разочарованно всхлипнула она.       — А вот хочешь али нет, а финал у таких историй всегда один — дракон падёт от меча, а мне такая кончина не по нраву. Так что отстань, — отмахнулся Дракон, по-кошачьи потягиваясь.       — Ну… Ну, значит, тогда я сама стану витязем славным! И тогда никто тебя не убьёт, я буду тебя защищать! — твёрдо выдохнула Зарька.       — Ха-хах, как барыню, что ли? — легкомысленно фыркнул ящер. — Вот вырастешь, тогда и поглядим.       — А Дракон что, не может быть барыней? — на этих словах послышался тихий насмешливый клёкот со стороны старой ели. — Вот увидишь, я стану высокой, сильной и каждого такого витязя побежду!       — Так не говорят, дурёха, — равнодушно бросил Дракон. — Да и куда тебе победу одержать в бою с мужчиной? Тебе силёнок не хватит даже меч поднять, таким ходом уж мне тебя защищать придётся.       — Ничего не придётся, я справлюсь!       — Ах, справишься, говоришь? — тут же смекнул ящер. — Тогда докажи! Меня усталость с ночной охоты берёт, того и гляди упаду без сил… Сможешь мои владенья от чужаков защитить, пока я буду почивать?       — Смогу! — с готовностью отозвалась девчушка, вытягиваясь в струнку.       — Тогда стой тут и не подпускай никого к моему гнезду! Помни, Драконы хоть и невероятно сильны, но уязвимы, когда спят!       Так и порешили: Ящер вновь вернулся в пещеру, а Зарька со всей страстью выпучила глаза, чтобы не пропустить ни одну зверушку, что попытается мимо неё проскочить!       — Ху-уху, что ни говори, а ведь девчушка-то этой чешуйчатой невежде ой как приглянулась, уж я-то вижу с высоты своих лет, — по-старчески прокряхтел Филин с ветки, с хитрецой довольно прищуриваясь и вновь пряча клюв под крыло.