(пред)последний Винчестер

      — Кажется, у нас два монстра, — виновато признаёт Сэм очевидное. — Даэва... и ещё кто-то. Возможно призрак.       — Пять минут назад ты был уверен на все сто, что это только даэва, — Мики подаёт голос из своего угла. — А теперь сомневаешься?       — У многих монстров схожи черты и методы убийства, — отвечает Сэм, глядя на дядю, точно поддержку ищет. Тот терпеливо ждёт продолжения вместе со всеми либо просто не хочет перебивать. — Даже внешний вид может совпадать, а отличаться — детали и слабости, этим и опасны такие тупики. То, что я принял за даэву, выглядело как тень и тоже может становиться невидимыми, только даэвы боятся света, а в нашем случае... — Сэм бросает взгляд в сторону, туда, где его атаковали.       На мгновение ему показалось... охотник отворачивается, сделав вид, что ищет маркер для белой доски. Ему нужно отвлечься от некстати нахлынувших воспоминаний, от ненужных иллюзий и надежд, слишком опасных, чтобы рассчитывать на них сейчас.       Он вспоминает, как во времена учебы в Стэнфорде, будучи студентом, считался одним из лучших. Подающим большие надежды на юридическом поприще. Не раз ему случалось делать доклады перед большой аудиторией и он хорошо помнил свое первое выступление: как волновался, но старался не подавать вида. В какой-то момент ему показалось, что видел в дверях Дина... лишь мельком. И в тот момент даже мысль о брате, о том, что Дин разыскал его в Пало-Альто, успокоила, придала сил.       То, что это действительно был его брат, Сэм узнал спустя много лет. Дин проболтался, что они с отцом присматривали за ним все эти годы, каждый втайне от другого.       Вот и сейчас Винчестер словно возвращается в прошлое. С одной лишь разницей: теперь он — опора и защита брату, его семье и друзьям. Он не просто делится опытом — он здесь лидер, от решений которого зависят другие.       Кажется, это поняли все, даже капитан: Сэм нутром почувствовал, как бравый начальник техасских рейнджеров мудро, без ропота и лишнего позёрства, уступил главенство.       — Демона можно убить сжиганием костей? — удивляется Бонэм посреди их импровизированной лекции.       — Они ведь тоже духи... чересчур злобные, — отзывается Сэм.       — Ага, попробуй на сковородке пару веков прожариться, не так озвереешь, — отзывается Дин с ехидцей.       Мики, наконец, заканчивает портрет, и из-под её пера миру является изможденное лицо девочки-подростка: худое, серое даже в карандашном наброске, словно уставшее от долгих невзгод или болезни. Без оскала она выглядит моложе, кажется почти ребёнком, и у Корделла просто не укладывается в голове, как такое юное создание, даже младше Стеллы, способно на столь кровавые убийства. Даже при том, что Сэм подробно объяснил, как именно. Уокер не видит в этом лице монстра, он видит ребёнка с тяжёлой судьбой, как видит несчастных детей в членах банд: по опыту, если ими заниматься, если дать им цель и подпитывать их уверенность в себе, они перерастут криминал, вырастут достойными членами общества. В Департаменте есть волонтёры, которые ведут спортивные секции и клубы по интересам для ребят из неблагополучных семей.       А эта девочка — призрак. Ей не повезло умереть и застрять в своём гневе.       — Тебе лицо не кажется знакомым? — спрашивает Джеймс, вглядываясь в набросок. — Кажется, она проходила у нас в каком-то деле.       Корделл отбрасывает эмоции и смотрит на рисунок как на ориентировку: действительно, он припоминает эти черты лица. Видел их когда-то давно, но очень мельком, обстоятельства не отложились в памяти.       — Призраки привязаны к конкретному месту или вещи, — напоминает Бонэм. — Если убивает она, — он кивает в сторону рисунка, — как она перемещается между домами?       — Похоже, у неё есть помощник — тот, который был на улице во время нападения, — сообщает Корделл. — Я не догнал его.       Джеймс вздыхает, и во вздохе этом не просто обречённость, но как будто обещание пропесочить Уокера, устроить проверку его подготовке в качестве кары за медлительность, хотя тот же Сэм не видит вины Корделла, лишь свою непредусмотрительность.       — А разглядел?       Уокер качает головой и Джеймс чертыхается.       — Ладно, — вздыхает капитан, наконец, — значит так: я в архив искать нашего призрака, Рамирез — домой лечиться...       — Но, сэр, — возражает Мики.       — Домой. Лечиться. И чтоб Трей швы наложил, иначе отстраню до выздоровления, — отрезает Джеймс. — Уокеры тоже едут домой, — решает он и спешит добавить: — Будете охранять свой периметр на случай, если Корделла снова попытаются убить. Наблюдение к Дорис Тейлор я уже приставил, она с детьми под присмотром. Крузо с семьёй уехал от греха подальше. Сэм...       — Я помогу в архиве? — не то предлагает, не то спрашивает Винчестер. — У меня на сегодня других планов нет.       — По рукам.       В хранилище Джеймс отбирает дела, где могли так или иначе фигурировать дети и наиболее подходящие под работавших по ним рейнджеров. Замирает на разделе картотеки с делами, закрытыми более пятнадцати лет назад, но, подумав, пропускает её.       — Ничего нельзя исключать, — возражает Сэм.       — Возможно, — откликается капитан, — но вряд ли нам это подойдет.       — Что мы вообще ищем? — уточняет Винчестер. — Корделл ведь выяснил, что за дело, в котором вы участвовали.       — Он нашёл дело о банде «Muchachos del Diablo», в которой состояло больше двадцати человек, мы её семером разрабатывали: Джон Хейс, Саймон Мёрфи, Рэй Тейлор, Крузо... то есть Эдди Круз, на которого попытались напасть, пока мы тебя мариновали, Корделл, я и мой наставник Джимми Триветт...       — А Триветту охрану..? — начинает, было, Сэм, но Джеймс его перебивает:       — Джимми давно умер. В очередной раз крупно проигрался на бирже, схватил инфаркт и не выкарабкался, будто не хотел больше бороться. Он был меня на двадцать лет старше, но потрясающий старик, многому научил. Корделла в честь его первого напарника назвали.       — И семьи у него не было, — делает очевидный вывод Сэм.       — Жена тоже умерла, совсем недавно, а детьми обрасти они не успели, всë откладывали, — Джеймс пожимает плечами и возвращается к делу: — Мы с Рамирез как раз дела этой банды поднимали, когда на нас напали. Но шерстить две дюжины томов — процесс был громкий — долго, а раз у нас есть зацепка в виде этой девочки...       — То можно протянуть ниточку к кому-то конкретному из банды, я понял, — кивает охотник.       Всë найденное делят примерно пополам, хотя более-менее подходящего в архиве — не более тридцати случаев. Если сравнивать с делом этих самых «Пажей Дьявола», то и папки не такие уж толстые.       — Они же наркоторговцами были, да? — уточняет Сэм, припоминая новости далёких лет. — Причём тут Дьявол?       — Они себя культом возомнили, поклонялись Санта Муэрте и всякой такой чертовщине. Только нормальные мексиканцы устраивают в честь неё карнавалы по душам умерших, а эти общались с духом Смерти под героиновым кайфом и другим этот способ продвигали за соответствующую плату. Вот, видимо, и додумались демона призвать.       — Даэва уходит корнями в зороастризм, а не культы смерти, — напоминает Сэм. Джеймс отмахивается и возвращается к своей порции чтива.       Некоторое время они проводят под шуршание страниц и упрямо подавляемые зевки.       — Та еще штучка, — комментирует Дин, заглядывая через плечо Сэма в материалы дела и тыча пальцем в фото. — Но не наш вариант, — в его голосе тоже слышится усталость. Уж кто-кто, а брат тут давно бы уже заскучал и сбежал помогать Уокерам с обороной.       Интересно, как они там?       Сэм встряхивает головой в попытке прояснить мысли, вернуть концентрацию.       За годы охотничьей жизни он повидал всякого, да и в Стэнфорде на адвокатской практике в свое время историй наслушался о тех, кого и людьми-то сложно назвать. А здесь совсем ещё юную девчонку втянули в такие дела, что волосы на голове зашевелились от одного только прочтения. Полноценный член группировки в свои двенадцать. Получила несколько пожизненных.       Но, кажется, действительно не она: Сэм на всякий случай снова сверяется с рисунком.       — Шериф Хэнскам тоже этим занимается? — интересуется Джеймс в перерыве между папками.       — Приходится, — обтекаемо отвечает Винчестер. — В мире полно монстров, помимо тех, — кивает он на папки с делами, — кого за решетку не посадишь. Некоторые полицейские знают о них и стараются... гм, стараются сделать улицы безопаснее. Чтобы невинные не пропадали. Хотел бы я, чтобы было иначе, но все-таки нам очень повезло, что Донна в их числе.       — Ага, видел бы Ларри, как она вампирам головы сносит! — комментирует Дин, демонстрируя в воздухе движение мачете. В порыве неуместного веселья задевает документ и руку брата.       Движение выходит настолько реалистичным, что Сэма будто током прошибает. Ему кажется, что он ощущает этот неуклюжий толчок.       Бред. Дин мёртв. Даже не призрак. Сэм просто сходит с ума.       — Все в порядке? — осторожно спрашивает кэп, замечая странное поведение своего ночного помощника, и Винчестер невольно гадает, как он выглядит со стороны. Ошарашенным? Побледневшим, точно призрака увидал?       Это дело и так щекотливое, не надо давать ещё больше поводов усомниться в его, Сэма, здравомыслии.       — Д-да, — выдавливает охотник. — Пройдусь, пожалуй, до автомата. Тебе взять?       Джеймс отрицательно мотает головой и молча набрасывается на очередную папку.       К утру они заканчивают, но ничего не находят. Либо настолько устали, что пропустили то самое нужное им дело, и Сэм очень не хотел бы, чтобы это было правдой.       — Я попрошу Конни прогнать рисунок через электронный архив, вдруг будет совпадение, — решает капитан. — А ты иди поспи хоть пару часов.       Сэм послушно покидает здание Департамента, но не тешит себя надеждами — поспать сегодня не удастся.       — Только попробуй заснуть за рулём и разбить Детку, — грозится Дин. Сэм подзабытым, но все ещё отточенным движением придавливает пальцами старый шрам на ладони. Былая рана уже не болит, но ощущение реальности происходящего все же возвращается. Сидящий на соседнем сидении брат тоже исчезает, и охотник выдыхает: пока что он себя контролирует. Надолго ли?       Ранний час на ранчо Уокеров встречает его перебранкой в доме, которая слышится, кажется, по всей территории.       — Что-то ты весь год дома ночью не ночевал, и ничего, все живы! — гневно кричит Стелла.       — Весь год вас с Огги не пытались убить, — в тон ей восклицает Корделл. — И я, в отличие от тебя, взрослый!       — Ах, это другое, да? Лучше бы нас растерзали тогда, когда дядя Сэм нас спас!       — Стелла Блум... — голос Уокера обрастает той отцовской угрозой, когда следующим шагом будет наказание в духе «домашний арест до тех пор, пока не стукнет тридцать».       — Нет, погоди, — не унимается девочка. — Дядя Сэм ведь нас спас, верно? Дядя Сэм, не ты. Ты в это время работал. Спрятался под чужой личиной, лишь бы от проблем сбежать!       Корделл кричит ещё что-то, но Стелла его не слушает — выскакивает на терассу, громко хлопнув дверью. Видит Сэма и, словно запуганный зверёк, бросается в сторону.       Винчестер бежит за ней. Нельзя отпускать никого из Уокеров гулять в одиночку. Особенно в таком состоянии, когда из-за переживаний внимание на нуле.       Он находит Стеллу на территории ранчо, недалеко от дома, на завалинке какого-то амбара. Девочка сидит, надувшись, и, едва видит приближение новоявленного родственника, складывает руки на груди.       — Пришёл защищать папу? — бурчит она.       — Нет. Хотя он прав. Ты ведь дома не ночевала?       — Я была у Изабель, — возражает Стелла. — Это моя подруга.       — И не предупредила, что останешься с ночёвкой, потому что тебя не отпустили бы, — делает очевидный вывод Сэм. — Ты ругаешь отца за беспечность, хотя сама подвергла жизнь Изабель опасности, — рассуждает охотник спокойным тоном, по опыту зная, что только разговор на равных сработает. — Она могла пострадать, если бы на тебя напали. За вами идёт охота. Не за Изабель или кем-то ещё из твоих друзей, а за твоим отцом и всеми, кто ему дорог.       — Я на отца злилась, — признаёт девочка тонким голосом, будто прощения просит, — и не подумала, что... он обещал прийти на матч, — её губы сжимаются в знакомую винчестеровскую тонкую линию.       — Он бы пришёл, если бы не спасал своего капитана и напарницу, — пожимает плечами Сэм. — Я присяду? — он указывает на завалинку, и Стелла отодвигается, освобождая местечко рядом. — Ты с ним полегче, ладно? Он ведь хороший человек.       — Откуда тебе знать, вы ведь знакомы всего несколько дней.       — Считай это моей суперспособностью — разбираться в людях, — усмехается Сэм. — Он напал на меня, едва подумал, что я могу причинить боль тебе или твоему брату.       — Ты поэтому в синяках? — Стелла указывает на уже пожелтевшие фиолетовые пятна, которые Сэм вчера замазал кремом, чтобы сильно в глаза не бросались, но стёр половину во время ночных бдений, пока тëр сонные глаза.       Охотник кивает. Жестокость — не то, что стоило бы ставить в пример, но это, кажется, работает.       — Твой папа очень вами дорожит... — продолжает Винчестер, — но он не всесилен. Он просто человек, который пытается делать как лучше.       Стелла откидывается на спинку, несколько минут смотрит на небо, размышляя, переваривая услышанное.       — Я попрошу прощения, — решает она, наконец. — Попозже.       — Ого, Сэмми, — присвистывает Дин. — Ты прямо великий педагог.       Сэм едва сдерживается, чтобы не послать плод своей буйной фантазии вслух и нецензурно.       — Дядя Сэм, — робко начинает Стелла, и у Сэма внутри все переворачивается от этого «дядя Сэм», адресованного ему. — Той ночью... когда ты вытащил нас с Огги... я видела кое-кого в доме. Она... она умерла несколько лет назад. На нас напал призрак?       От услышанного Винчестер аж подбирается:       — Ты знаешь её?       Стелла нервно сплетает пальцы в замок, сглатывает. Кивает.       — Я не помню её имени, — признается девочка. — Она училась в нашей школе, на несколько классов старше. Болела лейкемией, родители деньги собирали — они из мигрантов, потратили почти все свои сбережения на адвоката её старшему брату, его вместе с бандой посадили. Наш класс организовывал благотворительный сбор, мама участвовала и я тоже, отдала все свои карманные.       — Посмотри, ты ведь точно о ней? — Сэм разворачивает копию рисунка Мики.       Стелле хватает пары секунд взглянуть:       — Да, это она! Она напала на капитана Джеймса? Он в порядке?       Охотник кивает, чувствуя облегчение: вот оно, то, почему её помнят Джеймс и Корделл — не из-за дела, а из-за сбора денег. Которые в итоге не помогли.       И теперь она мстит за то, что посадили её брата? Или мстит её брат с её помощью?