(пред)последний Винчестер

      Взволнованный рассказом о жене Корделл решает продолжить работу в «Сайд-Степ». Сэм думает, что это из-за воспоминаний, которыми наполнен дом Уокеров и от которых Корделл хочет немного отдохнуть, но, зайдя в бар, понимает: этого места Эмили тоже коснулась. И, наверное, её след здесь чётче, ярче, здесь проще окунуться в приятную ностальгию.       Что угодно, лишь бы не мешало работе.       — Иди, — заговорщически шепчет Уокер, пока заталкивает Сэма во входную дверь, а сам прячется.       Это точно расследованию не поможет, считает Винчестер, но подчиняется. У близнеца в глазах такой озорной блеск, что аж самому любопытно становится, в чём дело.       А дело в стоящей за барной стойкой миловидной брюнетке из тех, что в любой непонятной ситуации сначала отстрелят яйца, а потом спросят, не принести ли водички.       — Корделл Уокер! — восклицает она. — Ах ты ж, негодяй!       Сэм на мгновение теряется, но призывает всë своё умение играть в покер, чтобы сохранить лицо непроницаемым. Кажется, вот зачем рейнджер заставил его зайти первым и в одиночку.       — Виноват, — коротко отзывается Сэм, подыгрывая.       — Само собой виноват! — продолжает ругать его брюнетка. — Вернулся сто лет назад, а зайти сподобился только сейчас! Я уж думала, тебя Джеймс прибил за что-то.       Сэм задумывается, стоит ли говорить, что Джеймса самого едва не убили, или девушка этого знать не должна. Если бы Корделл его проинструктировал как следует, глядишь, вышло бы лучше, чем сейчас:       — Ну... он попытался.       — Его ты тоже неделю динамил? — хихикает брюнетка, бросает оценивающий взгляд на его одежду и, точно что-то разглядев в его рубашке, наливает виски. — Или из-за стрижки? Ну и зарос же ты, — она придвигает стакан.       — Сменил имидж для дела, — коротко комментирует Сэм, размышляя, слишком ли рано сейчас пить. Дин, примостившийся на стуле рядом, смотрит на стакан тоскливым голодным взглядом, и, спроси Сэм его совет, ответ получит соответственно легкомысленный.       — Как его звали? — интересуется девушка.       — Кого?       — Другого тебя. Который уехал на задание.       На мгновение Винчестер думает, что его раскусили, но потом доходит: она спрашивает о подставной личине Корделла, которую он использовал под прикрытием.       — Фрэнсис, — ляпает он первое, что приходит в голову. Можно говорить или нельзя, вряд ли он угадал рабочий псевдоним Уокера и всë испортил.       — Фрэнсис? — смеётся брюнетка. — Ого, я думала... ну, я думала, ты возьмёшь что-то созвучное Люку — например, Дюка. А тут... пугач по имени Фрэнсис, — она снова смеётся и, кажется, ждёт, что Сэм присоединится к шутке, но Сэм шутку не догоняет. — «Дэдпул», помнишь? — наконец объясняет девушка. — Хойт ещё затащил нас в кино на День влюблённых, сказал, это обалденный ромком.       — Ах да, — мягко улыбается Сэм. — Я уже и забыл, насколько старина Хойт любит ромкомы. Это же сколько лет прошло, уф. Как он поживает?       — Тебе виднее, — подмигивает брюнетка.       Этот ответ должен был насторожить Сэма, но он бездарно пропускает важный намёк, важную деталь, увлечённый поиском общих фраз, а потому его ответ:       — Прости, к нему тоже ещё не успел забежать, — приводит весь розыгрыш к эпичному провалу:       — Он сидит, Корделл. Он сел ещё до того, как ты уехал, и ты прекрасно знаешь, сколько ему дали, — тон девушки теряет ту лёгкость, с какой они обсуждали псевдонимы и прочую ерунду. — Знаешь же? Или...       — Запамятовал, — виноватым тоном отзывается охотник. — Конечно, мне лучше знать, как дела у старины Хойта. Я ещё не наводил справки, прости.       — Кто ты такой? — тихий настороженный вопрос походит на утробное рычание затаившейся перед прыжком кошки.       — Эх, Сэмми, такое шоу назревает — и без попкорна, — наигранно сокрушается Дин, который в это время изучает содержимое барного стеллажа и список коктейлей.       — Брось, ты меня знаешь, — Сэм игнорирует подначку брата и старается улыбнуться как можно более обезоруживающе. — Я — Корд...       — Ты не Уокер, — возражает брюнетка. — Я Уокера знаю как облупленного, — в драматичной тишине слышно, как украдкой взводится курок на спрятанной под столом пушке. А бар сейчас пустой, никто не осадит и свидетелей никаких. — Я была подружкой невесты на его свадьбе и крестила его дочь!       Винчестер осторожно, небольшим шагом, отступает от барной стойки, поднимая руки на уровень груди:       — Эй, полегче, давай без оружия.       Сбитая с толку и напуганная брюнетка почти выхватывает пистолет из-под стойки, когда в бар влетает Корделл:       — Джери, Джери, тише, погоди, это был розыгрыш! — восклицает он, становясь рядом, но не перед близнецом. — Мы хотели проверить, насколько мы похожи.       — Он хотел проверить, — мрачно поправляет Сэм. — И розыгрыш дурацкий.       — Розыгрыш почти удался, это ты подстраиваться под разговор не умеешь, — огрызается Уокер.       — Сам виноват, такие вещи готовить заранее нужно!       Брюнетка — Джери — смотрит на происходящее круглыми глазами и, кажется, абсолютно не понимает, о чём речь и что вообще происходит. Хорошо, что Сэм не сунулся сюда до встречи с боевой ногой Мики, знакомства с Уокерами и всех остальных судьбоносных событий в его жизни, а то в Техасе ведь действительно пушка у каждого первого. Или пришлось бы всё-таки скидывать дело кому-нибудь из «коллег по цеху», да только опытных ребят после разгула британцев осталось прискорбно мало.       В общем, работа над делом откладывается ещё ненадолго: на то время, которое требуется, чтобы ввести Джери в курс последних семейных тайн. Правда про Эмили Уокер пока не рассказывает — или не хочет делать это при Сэме, или ещё сам не переварил, чтобы делиться этим с другими.       Джери воспринимает новости, как и все: немного нервно, но деваться некуда, только смириться. И не спускает с Сэма настороженного взгляда, словно он чужое лицо нацепил, а сам — волк в овечьей шкуре.       «Прекрасно, плюс ещё один человек, у которого на меня интуиция сработала», — думает Винчестер беззлобно и почти готов закатить глаза от голодного взгляда, каким рассматривает девушку Дин. Ещё хуже то, что Дин — это его собственное, Сэма Винчестера, больное подсознание, которое сейчас, похоже, пытается подкинуть ему проблем ещё и в личной жизни. Он считал себя глубоко преданным душой и сердцем Эйлин и не собирался отступать от этой константы; просто он настолько хорошо знает своего старшего брата, что уже на автомате предсказывает его реакцию, только и всего.       Уокер болтает с Джери как старый друг, что, в общем-то, не удивительно. Они снова вспоминают Хойта — их общего приятеля, почти-парня Джери (он был бы полноценным парнем, не мотайся он по сомнительным авантюрам и отсидкам за них), — и разговор рискует затянуться, так что Сэму приходится напомнить о деле. Джери тоже возвращается к работе — чем дальше к вечеру, тем больше в баре появляется посетителей, которые требуют внимание бармена в её лице.       Корделл уводит брата дальше в зал к свободному столику.       — Классная тачка, — кивает Уокер в сторону припаркованной возле бара «Импалы». Её как раз видно из того окна, у которого они выбрали себе столик.       — Это Дина... была Дина, — коротко поясняет Сэм, понимая, что ему и дня не хватит, чтобы рассказать, насколько много значит в их с братом жизнях эта чёрная старушка, которая даже сейчас, больше полувека спустя, выглядит так, словно только с конвейера сошла. Да и поймёт ли Корделл? — Досталась нам от отца, и ты просто не поверишь, как она досталась отцу.       — Ты салон-то продезинфицировать не забудь, — обиженно ворчит Дин рядом. Ему не очень понравилось, что Сэм прокатил на его красавице забияку-близнеца, который не удосужился хоть как-то извиниться за утреннюю сцену ревности и теперь просто делал вид, будто ничего не случилось.       Сэм отмахивается от дурацких советов — «на себя посмотри, Дин» — и кладёт на стол дневник отца, который прихватил вместе с собственными заметками. В багажнике их ещё ждут наработки просвещённых — работы предстоит достаточно, нужно хотя бы начать, пока Джери не принесла Корделлу чили, а ему, Сэму, салат Цезарь — единственное более-менее диетическое блюдо, которое нашлось в меню. Едва Винчестер озвучил заказ, Корделл посмотрел таким взглядом, словно в него Дин вселился. Они бы точно спелись по части истекающих жиром чизбургеров с беконом.       — У неё есть имя? — интересуется Уокер. — У машины... знаешь, некоторые тачки — они как член семьи, и... — он пытается объяснить свою мысль, только объяснение звучит путано, но Винчестер понимает с полуслова.       — Детка, — отвечает Сэм, прерывая муки брата, — Дин звал её Деткой. Или Шеви.       — Детка, — рассеянно повторяет Корделл, словно на вкус пробует. — Мою первую машину звали Стеллой.       — Ты назвал машину в честь дочери? — удивляется Сэм, на что близнец отводит взгляд. — Или погоди... — догадывается охотник, — ты назвал дочь в честь тачки?!       Дин хлопает ладонями по столу и закатывается бесстыдным хохотом, который звучит прямо в ушах Сэма настолько оглушительно, что хочется зажать их ладонями. Сэму не нравится, что галлюцинация настолько влияет на него — в прошлый раз ничего хорошего из того не вышло.       — Долгая история, — рейнджер дёргает плечом знакомым движением. — Эмили понравилось это имя, как только она услышала. Вышло по-дурацки, да.       — Да уж.       Телефон Сэма звонит в режиме видеосвязи — Эйлин. Винчестер, было, хочет сбросить звонок, но отвечает на случай, если ей нужна помощь или напарник на охоте.       — Хэй! — слышится радостное от неё, едва на экране появляется её улыбающееся лицо. — Пойдём прогуляться?       — Не могу, прости, — отзывается охотник, кое-как облокотив телефон о перечницу, чтобы освободить руки и дублировать разговор жестами — Эйлин не требовала этого, но читать на жестовом ей всегда было удобнее, чем разбирать слова по губам. — У мен... у нас дело. Мы не в городе.       — Нужна помощь? — тут же слегка хмурится девушка.       — Нет, мы справимся, — Сэм улыбается. — Всë хорошо.       — Ладно, Дину привет, — сдаётся Эйлин. — Позвони, когда закончите, — и отключается.       Сэм прячет лицо в ладони и долго выдыхает.       — Твоя девушка? — интересуется Корделл негромко, на что Винчестер кивает, не отнимая рук от лица. — Она не знает?..       — Она не знает, что Дин умер, да, — глухо говорит охотник всë так же в ладони. — Никто из друзей не знает. И двух недель ещё не прошло.       — Прости, — совсем тихо выдыхает близнец.       — Я должен был привыкнуть к этому. Дин умирал сотни раз, много раз на моих глазах, у меня на руках... — Сэм качает головой. — Я видел сотни разных способов, несколько раз хоронил его, но... к этому нельзя привыкнуть, я так и не смог. Не сейчас. Мы собирались на пенсию.       Едва он поднимает голову, видит, что Корделл смотрит на него, словно на безумца. Должно быть, пытается уложить сказанное в голове. У Сэма нет сил вдаваться в детали... может, потом, лет через уйму, когда эмоции немного улягутся.       Тем не менее, близнец произносит:       — Я понимаю, каково это, — и Сэм кивает, принимает эти слова. Уокер думает, что понимает, и жестоко будет обесценивать его боль, даже если на самом деле она не такая же: не такая всепоглощающая, не такая свежая, не такая оставляющая одиноким во всём мире. У Уокера есть близкие рядом, которые поддержат, к которым можно обратиться. Сэм потерял почти всех и не хочет рисковать теми, кто ещё остался.       Их час откровений прерывает ещё один звонок, на этот раз на телефон рейнджера — Мики с новостью, что что-то нашла. Корделл предлагает ей присоединиться по видеосвязи, так что ещё минут пять возится с тем, чтобы поставить телефон поудобнее.       — Ты же на больничном, — замечает Сэм.       — Полицейские... кхм, рейнджеры не болеют, они уходят на удалëнку, — заявляет Рамирез и объявляет: — Я подняла историю с благотворительным сбором и перекопала дела «Пажей Дьявола». Похоже, нашего клиента зовут Хомер Францо — он в числе недавно вышедших членов банды, получил амнистию за примерное поведение. Это его сестру Хеди мы видели в участке, зарисовка совпала с фотографиями.       — В детской у Мëрфи кто-то написал кровью буквы «H» и «F», — вспоминает Сэм. — Или «H» и недописанную «E». В документах предполагали, что это, возможно, не успели написать слово «help», но на самом деле, получается, сын Мёрфи узнал нападавшего. Он ведь старшеклассник... был старшеклассником?       — Учился вместе со Стеллой, — кивает Корделл. — Известно, где Францо сейчас? — спрашивает он уже у напарницы.       — Много хочешь, — ворчит Мики. — Это тебе придётся раскопать. По старому месту жительства родителей его не обнаружили, да и родители уехали после смерти дочери, а раз он мстит, то вряд ли сейчас у них в гостях. Хеди кремировали, а прах, скорее всего, развеяли: в местных колумбариях её имя не значится. Так что у неё нет могилы, где можно было бы его застать или заманить в ловушку.       — И мы не сможем сжечь еë кости, чтобы отправить на тот свет, — делает очевидный вывод охотник. — Тогда нам тем более нужен Францо, якорь призрака наверняка у него.       — Стоит поискать по местам, где бывала банда, — предполагает Уокер. — Я проверю.       — Нужно разобраться с даэвой, — напоминает Сэм. — Она опасна, а если он потеряет контроль...       — Ты уверен, что монстров два? — спрашивает Мики. — Как по мне, — кажется, она за кадром хлопает себя по израненной ноге, — призрак этой девочки вполне способен превратить человека в кровавое месиво. Трей мне две дюжины швов наложил, и это меня едва зацепило.       — Призраки не оставляют серы, — не соглашается Винчестер. — А даэва — оставляет.       — А Хеди не может быть кем-то другим? — подаёт голос Корделл. — Не знаю... кем там ещё становятся умершие люди, если их, как говоришь, не успокоить.       — Не упокоить, — поправляет Сэм. — Она имеет чётко выраженный облик, мстит за что-то и в большинстве случаев бесплотная, но может вдарить как следует. Все признаки классического призрака.       — Кроме серы, — возражает Мики, на что Сэм кивает, а у самого в глубине души зарождается мысль. Неосязаемая и раздражающая тем, насколько глубоко сидит — не достать, не осознать, не развить. Как будто понял что-то шестым чувством, только не может выразить словами.       — Поэтому сейчас мы будем искать, как обезвредить или изгнать даэву без разрушения алтаря, — подытоживает Сэм, размышляя, не подключить ли так же по видео Клэр, которая сейчас перекапывает библиотеку в бункере. — А вы заодно подумайте, где Францо мог припрятать алтарь. Тогда много проблем отпадёт, с самим Францо в том числе.       — Ого, Сэмми, ты готов подставить человека под даэву? — восклицает Дин за его плечом. — Это такая типа месть? «И каждому воздастся по делам его?»       — Это самый простой способ остановить его, — бормочет Сэм едва слышно, пользуясь тем, что Уокер и Мики что-то обсуждают, не обращая внимания на третьего в своей компании.       — Не думал, что ты такой кровожадный, братишка.       Сэм и сам не думал. Просто после смерти Дина что-то в нём... сломалось. Ожесточилось. Поэтому он со всей искренностью готов был попросту отдать Хомера Францо на растерзание его собственным монстрам, ведь чего ещё заслуживает человек, который пошёл по пути кровавой мести? Который убил не только людей, упрятавших его за решётку, но и их жён, детей, даже одну престарелую мать.       Который пытался напасть на последние крохи его собственной семьи.       — Сэм, — слышится вдруг голос близнеца, в котором толика беспокойства, будто Корделл уже несколько минут пытается достучаться. – Ты в порядке?       Охотник выныривает из своих мыслей и рассеяно смотрит по сторонам, словно закемарил и только проснулся.       — Просто задумался, — бормочет он, придвигая к себе дневник.       — Частенько у тебя так... сам с собой разговариваешь? — усмехается Уокер. Не как будто заметил, однако Сэму не нравится это замечание.       Он отмахивается как можно более беззаботно, дескать, неважно. Рейнджер тут же оставляет тему, с любопытством глядя на страницы дневника. Некоторое время колеблется, но всё же профессионал в нём побеждает.       — Можно? — интересуется он.       Сэм вздыхает, раздумывая, отказать ли, но передаёт заметки отца брату. Это и его отец тоже, та часть истории их семьи, которую ему можно и нужно знать, пусть даже для Корделла это наверняка будет что детективчик в обеденный перерыв почитать. Вряд ли он воспримет написанное Джоном Винчестером как что-то, относящееся к нему.       — Только не вслух, — предупреждает Сэм на всякий случай: уж слишком много на страницах заклинаний и специфической информации. Призовёт кого-нибудь — потом замучаются разгребать.       Рейнджер внимательно изучает дневник, словно материалы дела читает. На лбу появляются глубокие складки.       По мере чтения он периодически смотрит на брата с удивлением, и Сэм кивает на ещё не заданный вопрос. Это трудная информация, и дело тут не в умственных способностях Уокера, который, наверное, гораздо чаще читал вещи вроде чистосердечных признаний, написанных на дикой смеси испанского и безграмотного английского (хотя Сэм подозревал, что многие из тех, с кем рейнджерам приходилось работать, даже это писали с трудом).       Сам же Корделл с удивлением узнавал написанное: о многом он когда-то слышал. Как местные легенды, сказания или просто байки, которым значения не придаёшь, уповая больше на науку и здравый смысл. Оказывается, зря.       Уокер переворачивает очередную страницу, цепляется взглядом за подзаголовок «методические рекомендации по вызову демона перекрёстка» и заметки под ним. Не в силах сдержать любопытство, вчитывается в каждую строчку, всë дальше и дальше понимая, насколько не зря обратил на этот текст внимание.       Как раз вставший размяться Сэм заглядывает через плечо и едва удерживает себя от желания вырвать из рук брата дневник: он помнит, какое дело описывал отец на этих страницах. И это совсем не то, что нужно сейчас безутешному вдовцу.       С другой стороны, этот метод устарел и даёт много осечек, а душу сейчас продать вряд ли выйдет (только если демоны не купят её назло Сэму или Ровене). Да и есть другой способ, испробованный на...       Сэм с силой придавливает ладонь об угол стола. Не думать. Не думать...       — Нет, Сэмми, — Дин склоняется над самым ухом, — ведьмино воскрешение со мной могло и не выйти, как тогда, у Джека с мамой. Ты в раздрае и не настолько силён. Или что-то могло пойти не так. Прекрати думать об этом, слышишь? — призрак пихает его в плечо. — Да, и позвони уже Эйлин.       Корделл заканчивает чтение на какой-то точке и явно жаждет подробностей, но его телефон настойчиво вибрирует.       Снова Мики. Судя по голосу — говорит на бегу. Вот тебе и больничный с удалёнкой.       — Кажется, мы знаем, где сейчас Францо, — сообщает девушка.       Корделл бросает безмолвный взгляд Сэму, словно разрешения спрашивает.       — Выезжаем! — резко наклонившись к динамику, отзывается Сэм вместо Уокера.       Поднимается с места, сгребает отцовский дневник и прочие записи, выуживает из кармана первую попавшуюся купюру — стодолларовую, должно хватить, а если нет, то потом заглянет и доплатит, — и прижимает её тарелкой.       — Доплатишь? — скептично хмыкает Дин. — Строишь планы на жизнь или планы на милашку Джери?       Сэм пропускает подначку мимо ушей.       — Ждите нас, для вас это может быть слишком опасно, — продолжает отдавать распоряжения он. Не хватало ещё, чтобы к нечисти сунулись и огребли по первое число неподготовленные люди, пусть даже рейнджеры.       — Обучи тех, кто выживет, — предлагает Дин. — Они взрослые, нюхавшие пороху, а у тебя уже была мини-школа «ромашек». Им будет полезно, а тебе — не так одиноко.       Молчаливое замешательство в трубке сменяется голосом капитана:       — Корделл!       — Сэм, — поправляет охотник, но его тут же перебивает близнец: — Кэп, правило 14.       — Принято, Уокер, — в голосе шефа слышится одобрение.