Я докажу тебе, что ты достоин любви

***

— Антон, нам нужно поговорить, — нервно прокручивая на пальце кольцо, мужчина опустил голову. — Я не настроен на разговор, — Шастун хотел посмотреть через плечо на Арсения, но остановил себя. ~ А может, стоит остановиться? ~ Отложив эту затею до лучших времён, светловолосый повернулся к столешнице. — Мне нужно уехать, — за окном моросит тёплый дождик, уже какой день, — на дней пять. Ты сможешь посидеть с Алиной? Шаст отдёрнул руку от горячего чайника. Теперь чемодан, который стоял в коридоре, имеет место быть. — Я хотел отпроситься, — нужно немного остыть, что бы состояние няня не отразилось на подопечной, и Антон это понимает, — вы не сможете найти другую няню на время? — Я уже не успею. У меня вылет через четыре часа, извини что поздно поставил в известность, — Арс встал со стула, — я постараюсь что-нибудь придумать. У няня будто две мысли поселились на плечах и теперь каждая озвучивает свою идею. Осталось только решить к какой склониться. — Я посижу, мне не сложно, — всё-таки одна из них преодолела противоположную, наверное, это даже к лучшему. Четыре часа пролетели незаметно, так как их скрасила Алина. Сейчас Попов стоит в дверях и целует дочку. Чёрный чемодан мешает в немного тесной прихожей, но это никого не смущает. Шастун, опираясь на стенку, прожигает шкаф взглядом. Его лицо не выражает никаких эмоций, а что бы понять, что же творится у него внутри, нужен очень близкий человек. — Не уезжай, я буду скучать, — Попова смотрит на родителя щенячими глазками и не хочет слезать с его руки. — Так будет лучше. Я скоро вернусь, обещаю, — мужчине всё же удалось поставить её на пол, тут же уставившись на парня, — с тобой будет дядя Антон. Арс хотел в ответ на эти слова получить лёгкую улыбку или взгляд изумрудов, но никакой реакции не последовало. Как обиженный ребёнок, которому не купили сосательного петушка. Поняв, что его персона не волнует Шастуна, брюнет глубоко вздохнул, кинул взгляд на дочку, взял чемодан и вышел за дверь. Уже у лифта его окликнули. — Арс, — оглянулся на голос зеленоглазого, который уже стоял в дверях, намереваясь закрыть её, — ты справишься. Всё будет хорошо. Арсений уже открыл рот для ответа, но двери лифта открылись, а оттуда вышел сосед. Продолжать драму себе дороже, так что сложив губы в тонкую линию, он кивнул. Больше их взгляды не сталкивались. *** — Выбирай транспорт, Арс, — Матвиенко открыл дверь автомобиля, сложил вещи в багажник. — Я доверяю твоему вкусу, — в голове, словно мантра, прокручивались слова поддержки. — Поехали ко мне? У меня дома много игрушек, м? — Алина подняла взгляд на няня, улыбнулась и кивнула. — Поехали. *** — Эй, ты чего? Завтра твой день и он должен пройти потрясающе, а потом день рождение Алины. Всё закончилось, Арс. Ты справился, — Серёжа, в знак поддержки, похлопал друга по плечу. — Это был, наверное, самый тяжёлый месяц. Меня дома почти не было, я так по Алине соскучился. Я сам, если честно, не верю в то, что сделал, — стакан пива на половину пуст, а бармен крутится у других гостей, которые пришли сюда для веселья, успокоения, забвения или чего-то подобного, — и ты всегда был рядом. — Ну, не всегда, — хвостатый сделал глоток, затем посмотрел на друга, который мило улыбается. — Как? На отдыхе – вдвоём, после нашего разговора с Машей – ты ждал меня, на похороны со мной пошёл, помогал мне с работой и Алиной. Потом... суд, и там ты был. Дальше... короче много чего произошло, — Арсений развёл руки, словно в поддержку своим словам. — Арс, а ты с Тохой поговорил? Месяц уже прошёл, — голубоглазый опустил взгляд, сложил руки на барной стойке, — Попов, Попов. Что же ты так? Молодожёны, ей-богу. — Я его не видел, — он стукнул по всё той же стойке, — не видел, поэтому и не пытался. — Чего так? — Серый всё не может успокоиться и заваливает собеседника вопросами, а тот не в духе отвечать. — Серёг, не порти момент. Поговорю я, разберусь, как всегда, — третий стакан дал знать о себе и жест вышел, мягко говоря, странно. — Хватит уже, а то завтра с похмелья начнёшь, — Матвиенко всегда знал предел и умел останавливаться, эта ситуация не исключение. Попов не стал сопротивляться, потому что он прав. Друзья забрали телефоны, расплатились и сели в тёплую машину. — Жарко у тебя, включай кондёр, — то, что пьяный человек будет за рулём, никого не смущает, а в автомобиле и правда жарко. — Нажми на синюю кнопку, открой окно, — Сергей сделал так, как порекомендовал друг и расплылся в удовольствии. *** — Я с тобой больше никогда и никуда не поеду, ну нахуй, — вылезая из машины, пробормотал хвостатый. — Это не я виноват, ну мы же живы? — улыбнулся Арсений, уже более трезво. Правду говорят: страх отрезвляет. — Не убейся, дружище, — Серёжа захлопнул дверь и ушёл в сторону дома, — до завтра! — уже крикнул тот. — Ага, — закрыв окна, потому что уже прохладно, брюнет завёл машину и, проехав маленький район, выехал на главную дорогу. В квартире слышится тихие, детские всхлипы. Голубоглазый стянул кроссовки, помыл руки и ушёл в сторону звука. В детской холодно, темно и как-то даже страшно. На задворках затаилось беспокойство, но откинув его ещё дальше мужчина прошёл к кучке одеял. — Алиночка, — аккуратно уложив руки на одеялах и успокаивающе поглаживая произнёс Арсений. Из под импровизированного шалаша перестали доноситься звуки, одновременно с этим стали активно двигаться. — Папа? — девочка испуганно отодвинула край пледа, — это ты? — Да, да. Это я. Что с тобой, малышка? — Попова полностью вылезла из под укрытия и обняла родителя. — Папа, мне приснилась страшилка, — она провела рукой по щеке, — что вы с дядей Антоном поссорились и его больше нет. — Что за глупости? — Так сказала тётя, а потом разбила твою кружку и ушла, — Алина подняла взгляд на папу, и даже во тьме можно увидеть, как она ищет в его глазах поддержку. — Помнишь, как мы всегда делали? — она кивнула, — пошли на кухню. На столе стоят два коктейля, а на стульях маленькая семья. Отец – слегка пьяный, но всё понимающий. И дочь —маленькая, с игрушкой в руках, с мокрыми щёчками и двумя хвостиками. Плохо только то, что они собрались не для семейного ужина или какого-то праздника. Нет. Они тут из-за ужасного сна, и им нужно многое обсудить. — Не бойся, рассказывай как есть. Ты же знаешь, я помогу, — собеседница оторвала трубочку, вставила её в отверстие и сделав один глоток начала. — Вы ссорились, а потом разбили всю посуду. Дядя Антон что-то кричал тебе, а ты не слушал, только смотрел на него, а потом ты схватил его за шею и к стене, — в глазах осел страх, но виду она не подала, — он замолчал, а потом стал дёргаться и что-то тихо говорить. Ты только смотрел на него и улыбался как-то, после вы ушли, — с каждой новой фразой глаза мужчины становились больше и сейчас схожи с пятью рублями. — И что? — Я обнимала Лина и пришёл ты, в какой-то красной штуке и плакал. Ушёл к себе и больше не выходил, — кажется, Алина говорит уже более спокойно и без страха, — потом пришла эта тётя... — Всё, хватит. Я понял, — у брюнета возникло отвращение к самому себе, как бы драматично это не звучало, но так и есть. Убить человека, а потом плакать. Сука. Ну придурок только так может. — Пап... — малышка сделала глоток и посадила Лина рядом, что бы не мешал. — М? — газировка, которая находилась в холодильнике, уже не кажется блаженством, но помогает. Помогает не потерять последний здравый смысл. — А почему дядя Антон не хочет с тобой говорить и уходит? И вы не разговариваете, почему? — с каждым вопросом брови голубоглазого становились всё ближе, он уже подумал, что избежал этой темы. — Я работаю и часто занят. У меня нет времени даже в магазин сходить, доченька. Тем более, нам не о чем разговаривать, давай забудем, м? Он же не обижает тебя? — новый глоток воды вернул всё, что только можно в этот момент и слова сложились в понятные предложения. — Нет. Мы с дядей Антоном блинчики готовили, в зоопарк ходили и в парк, он мне даже браслетик подарил! — она восторженно подняла руку с красненькой верёвочкой, где висел красивый кулон, — он такой хороший! — Завтра увидитесь, ты же не забыла что завтра? — Арсений хитро прищурился и выжидающе смотрит на девочку, будто готов защекотать. — У тебя день рождение! — Поэтому спатки пошли, не проснёшься ведь.