Ignition

Серо-зеленые глаза наблюдают плавно уходивший за деревья солнечный диск, стыдливо прикрывавшийся с одного бока густым кучерявым облаком. Выдыхая мелкую струйку дыма, Гарселло явно предавался каким-то раздумьям, и Таби был более чем уверен, что догадывался о их содержании. — Честно говоря, каждый раз вспоминаю те посиделки, когда наблюдаю солнце, — после некоторого затишья все-таки признается спутник, оглянувшись на него с виноватой слабой улыбкой, следующими словами подтвердив догадку. — На одном из таких закатов мы с ней познакомились. Знаешь, что она сказала? — Что она любит солнце, — глухо отозвался Таби. Он сам невольно вспоминал, ненавидя всем сердцем все то, что еще ныло в нем от этой памяти. — …Потому что на ее родине его нет. — Не совсем… — неожиданно возразил Гарселло и покачал головой, возвращая взгляд к открывавшемуся им виду с крыши мотеля. — Закаты она не любила. Мол, заставляет вспоминать безвозвратно утраченное… Друзья, любимые… — Сменила подход под новую жертву, — оборвал его Таби. — Она и образ меняет. Я уже упоминал об этом. — Зачем бы ей помирающий человек, у которого из своего — только пакетик травки и номер в ближайшей гостинице? — мягко усмехнулся Гарселло, вновь качнув головой. — Брось, Табс… Ты ведь не веришь в это на самом деле. Посмотри на нас с тобой. Что у нас может быть общего для человека со стороны, хм? Таби и сам думал над этим. Из всех Проклятых, с кем он пересекался, лишь трое были жертвами маленькой лживой дряни. Он сам — музыкальный продюсер из Трентона, простой вспыльчивый парень-рэпер из Вегаса и Гарселло — световик, умирающий от рака в Сан-Франциско… — Музыка… — заявил Таби и заглянул в глаза спутника. — …И Демиург. Каждый из нас теперь — живое оружие или материал для его испытания. Ценный ресурс для них. — Музыка… Да, она связующее звено для многих людей… Но мне кажется, что будь все дело только в этом и Демиурге… Стали бы они так мельчить? — отметил Гарселло и вскоре вздохнул. — Я не верю, Табс. Сколько воскрешал в себе память общения с этой малышкой… Она как ребенок, который только учился жить. Первые друзья, первая любовь, первая потеря… Мне тяжело даже думать, что весь твой крестовый поход должен окончиться смертью одной маленькой девчушки. Готов спорить на свою фуражку, малышка даже не в курсе, что с нами произошло с ее отъезда. — Знала или нет, это не дает ей права превращать нас в подношение для Демиурга! — низко рыкнул Таби, сжав кулаки, а с ними — нож, что всегда держал с собой. — Но ведь… Это и не она? — Мори осторожно оглядывается на него. — Меня проклял ее отец. И, надо думать, вряд ли даже по злобе… Представь, с твоей дочкой бы ошивался какой-то бомж-наркоман… Он кисло усмехнулся, но после вынужден был раскашляться. — Не имеет значения! — резко отозвался Таби, ступив к нему на шаг. Просто не понимает, не способен понять, как этот парень все еще остается таким наивным?! — Но, если ты готов оправдывать его так… Скажи мне, чем Я заслужил это?! Резким рывком он раскрыл молнию и распахнул толстовку, показывая невидимое проклятое тело. На крыше повисает тишина, почти звенящая, в которой Гарселло лишь смотрел. На тело, на него самого, все тем же взглядом. Чертовым взглядом, смотрящим в душу и все-то понимающим. — Ничем… — глухо отвечает он наконец, прежде чем отвести взгляд. — Я не оправдываю того человека. Он перешел границу, пусть и были на то причины. Я лишь… Не хочу, чтобы и ты ее переступал. Никому не станет легче и лучше от того, что ты заставишь заплатить Дженни за грехи ее отца. — Он будет следующим, — болезненно ухмыльнулся Таби, сбавляя накал с тяжелым выдохом. — …Сразу как выползет к своей дочурке. Гарселло лишь в который раз качает головой на его слова и возвращает взгляд к уже почти закатившемуся солнцу. — А потом?.. — повисает в воздухе его вопрос. — Потом — другие демоны… — отзывается Таби. Он сам не так много думал о том, куда пойдет после мести. Знал лишь одного — завтра для него больше нет. — Они превратили меня в это… И раз я бессмертен — я не остановлюсь, пока не уничтожу всех до единого… Считая кабинеты над Демиургом… Чужие плечи заметно вздрагивают, а Мори чуть сжимает пальцы, которыми удерживал на плечах свою тяжелую объемную куртку. - … Они ведь не все такие… — край фуражки скрывает от Таби чужой взгляд. — Ты видел их, — холодно обрывает его Таби и сам ощущая предательское сомнение в себе, но от того лишь крепче сжимает зубы, воскрешая память по ранам. На торсе — от острых когтей, на руках и шее — от режущих нитей, в душе — от проклятых песен… — Видел, — но в голосе Гарселло он слишком хорошо слышит не согласие, а воспоминания, перечащие его собственным. Таби тихо оглядывается на него, но не отвечает. Нечего ему ответить, чтобы не вывернуть себя сильнее, говоря то, от чего самого тошнит. Солнце окончательное закатывается за деревья, оставляя им лишь послевкусие своих красок и прохладу, от которой Гарселло тихо ежится и пытается посильнее закутаться в свою куртку. Таби тяжело выдыхает, подступая к нему. Забота к другим, куда менее сломанным, чем он, куда более невинным — то немногое, что он так и не смог убить в себе: — Пойдем в номер, — предложил он мягче, коснувшись руки спутника. — Тебе пора спать. Тихо угукнув, Мори раскрывает ему свою ладонь, позволяя крепче ее обхватить и помочь подняться с парапета. По пути, спускаясь по лестнице к номерам мотеля, Таби ощущает, как крепче чужие пальцы смыкаются на его руке. Будто внутренне все еще надеялся уговорить…Таби ненадолго чуть крепче сжимает ее в ответ, цепляясь за эту живую человеческую связь… Но по возвращении, он отступает, разрывая контакт. Слишком поздно. Для него нет другой дороги. И тогда он лишь подтвердил для себя, что Гарселло на ней не место. Слишком опасно, слишком больно и слишком опустошительно… Что важнее — сам Таби не выдержит, наблюдая как Гарс будет терять себя по частям, ступая за ним. Иначе нельзя. Нельзя пережить столько смертей, жестокости и насилия и остаться собой. — Кхм… Спокойной ночи? — негромко окликает его с легким кашлем чужой голос. — Спокойной ночи, — эхом отозвался Таби, не оглянувшись в его сторону, уже зная… Новый день Гарселло встретит без него. Так будет лучше. Для них обоих. Еда, деньги и план побега — все, что он может дать ему, Таби отдаст с невысказанной, но живой надеждой, что Демиург не доберется до него.

***

Вдвоем — фрику в черепе козла и двухметровому парню с головой-бомбой лучше не показываться людям на глаза. Опыт успел показать — Демиург готов действовать решительно и жестко, чтобы вернуть назад свое самое разрушительное оружие. Не проходило и часа на любом новом месте, где их засекали, и туда уже выдвигался проклятый Агент. Предупреждения Аготи до сих пор помогали избегать Солазара, но в случае, если однажды такая удача подведет их — это будет грязно. Таби наблюдал восстановление Уиттмора тогда — это дольше, чем у «Карающего пламени Демиурга». Столкнувшись с ним в бою, он рискует оказаться в положении, когда просто физически не сможет спасти парня, если допустит его смерть. Поэтому оставалось думать, планировать отходы и… Он бы солгал, если бы не признал, насколько это изматывало его. Уитти, впрочем, как мог пытался облегчить ему задачку — держался тихо, маскировал лицо капюшоном с маской, ссутулившись — меньше выдавал рост, но Таби рядом с ним сам рушил это прикрытие — череп был слишком заметным, а избавляться от него — стоило слишком много времени, сил и боли… Поэтому такие вечера, как тот, были для них особенно ценными — Хэллоуин становился ненадежным, но вполне полезным укрытием, позволив найти безопасное и даже комфортное место без лишних вопросов. После нескольких суток без сна и еды, Уитти принял это, как настоящее благословение. Тогда Таби не сдержал и так невидимой горькой усмешки. После всего, что произошло — парень все еще был человеком. Редкое самовосприятие для тех из них, кто уже лишился человеческого облика. Таби по привычке устроился на стуле недалеко от окна, чтоб следить за ситуацией, даря другому то, что не мог позволить себе сам — отдых. На некоторое время вновь стало тихо… Он искренне ненавидел такие моменты. Оставаясь наедине с собой, на месте, без конкретной цели, он мог концентрироваться лишь на собственной боли от былых ран и напряженном ожидании новых. Это лучше, чем вспоминать собственный путь и, тем более, собственное прошлое до того, как козлиный череп накрыл его голову… Изнутри номера раздается шум, привлекающий внимание. Это тот парень. Он ворочался, сбросил одеяло, простыню сжал краснеющими пальцами, прожигая в ней дыру. На голове с шипением заискрил фитиль. Раньше, чем Таби вмешался, он с криком проснулся сам, резко сев, а потом сжавшись, обхватив руками колени. — …Кошмар? — с тихим пониманием осведомился Таби. Он сам видел таких слишком много, чтобы даже пытаться спать, до того, как боль сделала его сон и вовсе невозможным… Уиттмор не отвечает сразу. Улегшись и сжавшись в позу эмбриона, он просто дышит. Глубокий тяжелый вдох. Медленный судорожный выдох. Глубокий вдох. Медленный выдох. Вдох. Выдох. — …Ага, — вновь чернея до угольного отозвался Уитти, разжимаясь и поворачиваясь на спину. Ладонь он положил на свое лицо, тупо глядя в потолок. — Вспоминал свою смерть? — это был на самом деле не вопрос. Таби просто слишком хорошо знал, что это. Чаще всего в кошмарах видишь то, что окончательно стерло тебе путь назад… — …Нет, — неожиданно отзывается спутник. Они пересекаются взглядами. Уиттмор скоро отводит свой. — …Свою семью, — признается он тихо, вновь тяжело выдыхая. — …Маму, отца, братишку… Я убил их, когда впервые взорвался. Таби запоздало замечает хруст, когда его пальцы ломают пластиковый подоконник — сжимают его слишком сильно. — Мне жаль, — говорит он с небольшим запозданием, проглатывая и переваривая всю эту боль, как свою. Внутри, она поддерживает злобу, будто подкинутая охапка дров в угасающий костер. — …Когда я доберусь до нее. Обещаю, я отомщу за них… Уиттмор молчит. В его взгляде Таби замечает сомнение и все же… Он тихо кивает. Тишина возвращается. — …Эй, Таби, — парень окликнул его примерно через час. В тени номера особенно ярко светились большие оранжевые глаза. — …Давай, я посторожу. Мне уже ничего хорошего не приснится… …Тот номер в самую спокойную ночь они покинули до рассвета. Сон для них обоих тогда оказался слишком дорогой роскошью.

***

— Подопытный █ █. Эксперимент █ █ █, — вновь раздается холодный голос, возвращая Таби уже почти стершееся ощущение реальности. Изоляция, инъекции, а потом вскрытие — ведущее к новому забытью — не от смерти. У него она длится лишь мгновение, а от одиночества в тишине, темноте и невыносимой боли. После каждого нового эксперимента она становилась все сильнее, все… Извращеннее. Черт, он и не знал, что такие виды вообще бывают! Когда вены горят, будто по ним пустили расплавленный свинец, когда тело пожирает само себя, расплавляясь и растекаясь кислотной лужей, когда мышцы болезненно уплотняются, сдавливая кости до переломов… Он тяжело дышит уже от одного вида сверкнувшей иглы на конце шприца в руках в перчатках. Сжимает пальцы в кулаках и… Вдруг замечает, что хватка ремня на одной руке куда менее плотная, чем обычно. Тогда — Таби действует без промедлений. Слишком редкий шанс, слишком болезненным будет поражение. Скальпель на столике обжигает его пальцы холодом. Взмах. Кровавые брызги касаются его кожи. Хрип врывается в уши. За ним — давящая сирена. Сжав зубы, Таби рассекает оставшиеся ремни и сразу же срывается к выходу, сбивая дверью подступившую охрану. Вместо человека его сознание цепляется за выбитый из его руки пистолет, заскользивший по полу. На бегу он подхватывает его и устремляется за угол, где им сразу приходится воспользоваться… Память смазывается, искажается, будто прожжённая кинопленка. Все что осталось — боль. В груди и ногах, куда попали пули охранников. Режущая — в шее, когда он попытался убить себя поскорее, лишившись возможности бежать. В забитых легких — когда он начал захлебываться собственной кровью. В глазу, когда он понял, что так будет быстрее… Он убивал, умирал, возвращался и убивал снова. Скальпелем, пистолетом, ножом, автоматом, голыми руками… Он использовал все, что попадало в руки почти бессознательно, будто повинуясь какому-то совсем новому инстинкту, о котором раньше не подозревал. Гранату, сорванную с чужого пояса, он убрал в единственное, что у него было — в пасть козлиного черепа на его голове. После этого он вновь чувствует новую боль. Кислотный ожог на его спине, быстро начавший разрастаться, пожирая кожу, мышцы под ней… — Конец пути, рогатый, — слышит он незнакомый голос. Немного булькающий и едкий. Запоминается надолго. Как и лицо первого встреченного им Проклятого агента. Землисто-бурое с окровавленной нижней челюстью, разъеденной до кости, с капающей, просачивающейся меж зубов массой, с шипением прожигающей пол. Таби попытался сбежать, но новый поразительно точный плевок, впивается в его ногу и с шипением стремительно начинает пожирать его плоть. Тогда он понимает — иного пути нет. Что бы это ни было, он должен убить это, так или иначе. Просто должен, иначе кошмар не закончится никогда… Его тело разрушалось, плавилось, растекалось, но останавливаться он не думал. Даже когда половина стопы осталась на полу. Даже когда оторвалась вся нога ниже колена. Тогда он пополз, пока не вцепился чужую. — Какого хера?! — попытался отшатнуться тип, но он сдержал крепче и уже тогда… Выдернул чеку из гранаты в своем черепе, перехваченной зубами. Взрыв был чертовски болезненным, но оно того стоило… Он снова был цел. Перед ним — горело пламя, которого он не рискнул даже касаться. Тогда он не знал, что это… Но ему было все равно. Он просто продолжил бежать. Туда, откуда шел ветер, коснувшийся его кожи, где был живой свет поднимающегося солнца. Он помнит шум сирен вдалеке. Он помнит шум воды в реке, у которой он остановился. Он помнит свое отражение — рогатый череп поверх окровавленного тела. Он помнит, что тогда… Он продал свою человечность за свободу.

***

Таби медлит. Тяжело дышит, стоя на лестничной площадке. Ладонь касается стены, но он не видит ее — только чувствует неровности… Вместе с жутким непроходящим жаром, пожирающим пальцы. Шумно сглотнув, сжав зубы, он бьет по двери, уткнувшись головой в стенку. Вернее — какой-то крепкой маской на его голове… — Кто это? — слышит он по ту сторону знакомый голос. Того, кто был ближе, кто не счел бы это каким-то бредом… — Томми, это я… — он выдыхает через сжатые зубы. — Таби. — Табс? Чего это ты… — дверь сразу открывается. Из-за нее выходит друг. Считай, брат по фостерной семье, чью фамилию они понесли вместе. — …Табс? — Я тут, — он поворачивается и оглядывается на его лицо. Оно кажется смазанным. Отвратительно, что оно стерлось из памяти — как бы он не пытался вспомнить. — Твою мать! — Томми отшатывается, но Таби ступает ближе, обхватывает его руку, ощущая контраст тепла и в то же время жара, пожирающего его без конца. — Томми… Мне нужна помощь, — он крепче сжимает чужую руку, опуская взгляд. — Что за… Боже… — Томи затягивает его в квартиру и закрывает дверь. Потом — сам обхватывает его рог и приподнимает голову с маской к свету. — Что за дичь, Табс? До Хэллоуина еще, как до… Он обрывается и касается его плеча, потом — проходится по руке: — Как? Пха, это еще как вообще…?! Таби морщится, опираясь плечом о дверь, опуская голову и цепляясь рогами маски за косяк. — Вызови полицию… — просит он тихо, обхватывая горящую руку. — И скорую… — Что?! Зачем?! — Томми смотрит в его глаза и подается ближе, к чему-то присматриваясь… — …Ко мне ворвались люди… — память Таби плавает, но он находит в себе силы, чтобы облачить ее в слова. — …Избили меня и подожгли студию… Я все еще горю… По мне не видно? — Мужик… Тебя вообще не видно, — Томми обхватывает его руку и поднимает к глазам… Пустоту. Но ей он все еще ощущал чужое тепло. Томми нервно смеется. — Чееерт, я сочту, что это сон, лады? — …Как угодно, — отзывается Таби, оглядываясь в сторону чужой ванной. Томи поддержал его по пути и потом… Просто дал ему закрыться там. Таби тяжело выдыхает. Включает воду — только холодную… Но холод ничуть не унимает адского жара, все еще прожигающего его кожу. С тихим рыком он удается головой о зеркало. В покрывшемся сеткой трещин отражении он видит… Ничего. Просто пустую ванную, посреди которой завис козлиный череп с жуткими горящими огнями в глазницах. Судорожно выдыхая, он опускает взгляд ниже и видит… Ничего, об которое разбивается вода. Дрожащее ничего он поднимает к глазам. С него капли падают вниз. Когда воды не остается — не остается ничего… — О, здрасьте, — снаружи он слышит голос Томми. — Быстро вы, х-хах… В общем, тут странные вещи творятся. Мой друг, ну… Он пока не может говорить, давайте я составлю… — Таби Уолкер. Где он? — обрывает его незнакомый голос. — В ванной, но… Он не в кондиции, офицер. Давайте я там напишу, что нужно, ла…? Его голос обрывается грохотом выстрела. Таби замирает на месте, просто не способный сдвинуться не на шаг, не способный даже вдохнуть. Оцепенение не спадает, даже когда дверь выбивают, когда его захватывают, заковывают и как преступника тянут к выходу… Мимо тела Томми. Его кровь остается на ногах. Оставляет отпечатки… На пути к белому фургону.

***

Немного обеспокоенный взгляд касается часов на запястье. Время было █ █: █ █. Но скоро поверх показывается очаровательная мордашка с большими черными глазами. — Привет, Таби~! — Дженнифер обхватывает его руку и сразу прижимает ее к своей груди. — Пойдем! Я видела там такие большие воздушные шары! Пойдем-пойдем! Таби невольно прыснул, следуя за ней. Такой была Дженни — непостоянной, немного хаотичной, ни разу не пунктуальной, но на редкость живой, находящей поводы для восхищения в любой мелочи. Будто ребенок, которого просто невозможно не опекать и не баловать… — Три. Два вишневых и бабл-гам, — заказал Таби рожок, но получив его и оглянувшись, заметил, что рядом уже никого не было. — Джен? — Я здесь! — помахала рукой девушка уже на другой стороне парка. Живой хаос… Стоит признать, это был, пожалуй, самый сложный человек, с которым ему доводилось работать. Талант у нее был, это бесспорно, но голос слабый, мягкий. И этот бесконечный праздник — конечно, с ней не соскучишься, но и… Хах — с ней не соскучишься. Со скольких репетиций она просто убегала, потому что скучала в студии и вдруг решала погулять под солнцем… Но при всем желании — Таби просто физически не мог злиться на нее. Это было чем-то новым в его жизни, чем-то свежим и… Настоящим. На порядок более настоящим, чем все, с кем он работал раньше. Никакой гордыни, ни намека на алчность или звездную болезнь. Просто чистая и ничем не замутнённая открытость миру и людям в нем. — Это мне?! Правда? Спасибо-спасибо-спасибо! — она подпрыгивает, чтобы поцеловать его в щеку, забрав рожок. Это было просто невозможно не полюбить. Таби прикрывает смущенную улыбку ладонью. Каждый раз сам, ей богу, как влюбленный школьник с ней… — Так… Где эти шары? — интересуется он, оглядываясь на нее. — М? А! Вон там! Пошли! — она вновь хватает его за руку и тянет вперед. Конечно, он возьмет для нее парочку. А потом еще светодиодный нимб, а потом шарик сладкой ваты, а потом — большие мыльные пузыри, которые они будут пускать по всему парку… Стоит признать, это не так дорого для счастья. Выбивая себе путь по жизни одними лишь своими силами и умом, без связей и больших средств с самого начала, Таби успел позабыть, что значит просто жизнь, наслаждение простой тратой времени за такими глупостями. Впрочем, кажется, он никогда этого и не знал… И все же… Ничто не может длиться вечно. — Дженни… — Таби оглядывается на нее, болтающую ножками на скамье. — Ммм? — отзывается та, прежде чем надуть большой розовый пузырь, а потом поморщиться, когда тот лопнул и растекся по ее лицу. Таби тихо прыснул, помогай ей убрать жвачку. — Нам нужно возвращаться в студию, — он посмотрел ей в глаза. — Ты ведь хочешь закончить свой дебютный альбом? На то Дженнифер вдруг подается вверх и целует его, а потом смеется, похоже, найдя что-то забавное в его лице. — Сначала догони! — она игриво показывает язык и весело уносится по тропинке. Ох, ну и… Хулиганка! — Ну держись! — заявил он, все же дав девчонке фору, прежде чем рвануть за этой юной звездой. Вот только чего он не учел, так это того, что она окажется настолько быстрой… Он не пропускал ни дня своих тренировок, но… Ох… Как на каблуках вообще можно так носиться? Когда красное пятно теряется из вида, он притормаживает. К тому же — звонит телефон. — Алло? — Отвечает Таби, подавив отдышку. — █ █ █ █ █ █ █ █, — он не помнит речь, но помнит голос. Резкий, требовательный. Голос ЕЕ отца. — …Я делаю, что могу, — он вздыхает, опираясь спиной на стену. — …Но это немного сложно. Погода портится и довольно скоро на землю опускается настоящая стена ливня… Ох Джен… Как бы она не попала под дождь. Простудится еще… — …Меня интересует результат… — он помнит эти слова из общего белого шума, оставшегося в голове. — Напомню, что ты должен был поднять ее на сцену, а не катить к ней свои шары. Таби обрывается, не зная, что на это ответить. Виноват — что было, то было и все же… Он набирает в себе наглости на шутку: — Полагаю, если я еще жив — ты не против? Звонок сбрасывается, вынуждая перевести дух. Спорить с звездой такого калибра, конечно, не лучшее решение… Но если через это потребуется пойти, чтобы быть с Джен… — Таби, смотри! — она из неоткуда возникает перед ним. Мокрая до нитки, с тощим котенком в руках, жалобно пискнувшим перед его лицом. Таби осторожно принимает это хрупкое создание в руки. Мокрое и едва теплое… Выдыхая, он укрывает его под своей курткой. — Где ты его взяла? — осведомился он, посмотрев на нее. — Нашла в проулке. У мусорных баков, — отозвалась Дженни, посмотрев на бугор, будто видела котенка сквозь одежду. — Он такой слабенький… Ты позаботишься о нем? — Я?! — ошалел Таби с такой довольно-таки необычной и неожиданной просьбы. — Угу! Я не очень хорошо умею заботиться… — Дженни погладила котенка через куртку. — А ты очень-очень заботливый! У тебя точно-точно получится! Таби опускает взгляд к комочку внизу и невольно слабо улыбается. Ну как он может отказать? Сознание приходит резкой и болезненной вспышкой. Он пытается сделать вдох, но тот обрывается кашлем, стоило в легкие ворваться горячему едкому черному дыму. Таби кое-как приподнимается на дрожащих руках, но и те подводят его — слишком сильная боль в них. В спине, по которой пришлась пара тяжелых ударов. В ногах, сдвинуть которые становилось почти невозможным. Болезненно простонав, Таби опускает голову, делает новый судорожный вдох и упирается в землю. Он не может умереть так просто! Не для того он прорывался по жизни с таким трудом! Не для того построил все это! Не для того только недавно ощутил настоящее сча… Его хватка ослабевает, когда он видит посреди всего этого пожарища небольшой пушистый комочек. Он уже не мяукал, не пищал, не двигался… Таби сжимает зубы, подтягивает себя ближе. Ощущает жар впившиеся в пальцы, но не позволяет огню коснуться шерстки. Он ведь обещал ей, что позаботиться! Он… Касается легкой тушки, ненормально смятой, поломанной, уже не дышащей. Воздуха не остается. Огонь цепляется за его штаны и поднимается выше, мучительно пожирая его тело, вызывая болезненный крик из последнего, что осталось в его легких. Когда и это заканчивается, а сознание вновь начинает мутнеть, все на что его хватает — свернуться в комок, укрыв собой то, что уже не смог спасти…

***

Командный пункт с появлением там Директора Демиурга потихоньку перестал напоминать филиал детского сада с одной единственной воспитательницей-штабисткой. Солдаты оперативно связывались с полицией районов города, Понтегра инструктировала, какие районы лучше оцепить и эвакуировать во избежание ухудшения проблем с Пустым, который теперь, практически сто процентов, находился на северо-востоке Ньюграундс. И Бог его знает, куда собирался двигаться дальше. — Сколько их там было? — мрачно уточняет Апдайк, перебирая сделанные на Пело Стрит фотографии из-под подвала старого дома, в котором побывали Солазар с Аготи. — Штук тридцать-сорок, мы четко не считали, — пожал плечами последний, прежде чем отступить и с любопытством посмотреть на процесс эвакуации. Вел он себя сейчас поразительно не-раздражающе, что наводило Директора на некоторые подозрения, которые он пока придержал при себе, переглядываясь с куратором Проклятых. — Меня это беспокоит сильнее, чем может показаться. Последние эксперименты в этой области оставляли Пустых с останками внутри. Происходила ассимиляция. А тут столько останков, но только кости. Он явно успел придумать что-то новое… — …Что бы это ни было, вряд ли он мог предсказать появление Уиттмора, — Солазар покачал головой с тяжелым вздохом, выводя лишние эмоции от того, что увидел. Для него, так цепляющегося за остатки человечности, жертвы среди детей всегда были особо болезненной точкой. Чего стоит Аготи… — Возможно, но он не идиот. Думаю, мог бы сделать выводы из подрыва Зоны 51, — мрачно покачал головой Гэбриэл и нахмурился. — Надеюсь, Дьявол из Джерси не спутал мне все карты полностью… Хотя то, что и он с Мистером Мори сейчас в Филадельфии — неприятное, очень надеюсь, что совпадение. И тот момент, что Мистер Мори воспользовался самолетом… — …Они не вместе, — неожиданно отозвался Уиттмор со стороны, отвлекаясь от экрана своего мобильного. — …Я говорил с Мори у клуба. Он может помочь нам с Таби. — Я все еще не делал бы на это большую ставку, — отозвался Солазар. Если сам Гэбриэл принял этот вариант во внимание беспристрастно, то его перспектива сделок за сохранение жизни демониц всегда напрягала. — Это хоть что-то… — пожал плечами сам Уиттмор, отчего-то мельком оглянувшись на Аготи. — Либо это сработает, либо он убьет ее… И остановится сам. — Он не остановится, — возразил Гэбриэл, оглядываясь на Хикса. — Не тот типаж. Достижение цели заставит Дьявола лишь замедлиться, а потом ухватиться за новую, иначе у него просто пропадет воля к жизни. Я сомневаюсь, что он сделает мне такой подарок. О чем еще вы успели поговорить с Мистером Мори, пока были в клубе без связи, Хикс? На него уставилась пара ярко оранжевых глаз. Уиттмор явно считал упрек. Фитиль заискрил, выражая как минимум напряжение агента, но Уитти затушил его сам. Вдохнул, выдохнул и вновь посмотрел на него. — Только о деле, — заявил он. — Он уверен, что Дже… Демонница не виновата в нашем проклятье. Поэтому и может помочь. Он знает, что С.А.Д. и Демиург не оставят дело так просто. Либо они помогут с тссс… «Дьяволом». Либо отправятся в Ад. Но есть один момент, Апдайк… Директор кивает, выражая, что внимательно слушает его, пока сам записывал эти подробности к себе в планшет. Подняв взгляд, он дополняет кивок вопросом: — Какой? — Когда мы получим сигнал — за Таби выдвинусь я. — Уиттмор указал на себя большим пальцем, а потом указал на него указательным. — А ты — дашь гарантии, что опытов на нем больше не будет. В стороне раздался сдержанный смешок Солазара. Гэбриэл приподнимает бровь и косится на куратора, прежде чем вернуть взгляд на Уиттмора. — Почему такая смена тона в отношении джерсийца? — хмыкает он, в отличие от Солазара, замечая несостыковку. — Не вы ли отказывались выходить на охоту за ним, Хикс? Уиттмор помедлил с ответом, но в итоге все же отозвался, сжав пальцы: — Я решил вернуть ему долг, — заявил он на редкость решительно. — Он спас меня от Демиурга. Я спасу его от самого себя. — Вы на редкость уверены, что вам будет это под силу, — резонно отметил Апдайк. — Напоминаю, у него опыт сильно больше полугода боев и из вас двоих, именно у вас сейчас самый низкий коэффициент по скорости возрождения. — Отпусти его, Гейб, — неожиданно вступился за агента Солазар. — Я подготовил его, а как работает Дьявол он видел поближе многих. Он справится. — Если ты готов поручиться… — хмыкнул Директор, прежде чем опустить взгляд на планшет, в задумчивости анализируя все, что у него имелось на руках. Отправлять единственное оружие подрыва Пустых, когда Лемон на карте вместе со всеми своими сомнительными идеями — тот еще риск. Однако, если сейчас не разобраться с Дьяволом и не дать добро Хиксу — эти задачи могут сильно подпортить картинку в долгосрочной перспективе. Цыкнув, Апдайк все-таки кивает: — Есть условие. Вы сделаете это быстро, и после выхода закрываете тему с джерсийцем и клубом. У нас есть задача много важнее. — Пойдет, — кивнул Уитти и оглянулся на Солазара. — Спасибо. — Помни — я поручился за тебя. — отозвался тот и сам переводя взгляд на свой планшет. Пока Хикса не будет — роль главного сдерживающего фактора останется на нем.

***

— Что у вас тут?! — Стив влетает в помещение, молниеносно доставая автомат, однако направлять его не на кого. Здесь были только Кейт в обнимку с Дженнифер и… Дети у рухнувшего на пол софита. Выдохнув, Стив опустил оружие и все же… У него не отлегло. Что-то было не так — это он чувствовал почти физически. И дело не в фантомной угрозе где-то вдали в перспективах… Что-то было уже здесь, совсем рядом. Что-то, что с уходом Пико стало только ближе… Цыкнув, в попытке сбросить хоть как-то это тревожное предчувствие, Стив подошел к детям, как к наиболее заметному источнику грохота. С ними он присел на колено: — Что произошло? — Памп немного… — Скид перевел взгляд на друга в каком-то будто бы сомнении, но потом вернул обратно к Стиву. — Отвлекся. И случайно задел этот провод, а лампа упала следом. Простите… Мы все уберем, обещаю! Он оглянулся и на Кейта с Джи, постукав сложенными в кулачки ручками-варежками в выражении вины. Но Би лишь отмахнулся: — Не парьтесь, ребят, не катастрофа, — слабо улыбнулся он, прежде чем выдохнуть и перевести взгляд на Стива. Больше ничего не сказал, но и без слов было видно — держался уже на святом духе и своем желании поддержать Джен, которую так и продолжил обнимать, укрыв толстовкой. Но Памп не выглядел так уверенно, особенно, когда Стив оглянулся на него: — Он сказал… Так нужно, чтобы все было хорошо… — заявил он другую версию, заставив Стива податься ближе в предельном напряжении. — Кто? — спросил он, когда заметил выросшую тень в пятне света с улицы. Оглянувшись, повинуясь смутному напряженному предчувствию, он видит вовсе не Гарселло. Его фуражку окровавленной рукой опускает на череп меж рогов угрожающая фигура с сияющими огнями в пустых глазницах. Дьявол из Джерси. — Ох твою мать… — выдыхает Кейт в стороне, тоже не отрывающий взгляда от окровавленной фуражки, но потом все же опускает взгляд на владельца черепа. — Это слишком… Он ведь ничего не сделал… — Он встал на моем пути, — глухо отзывается «Дьявол», доставая пару ножей, в которых Стив сразу узнал образцы С.А.Д. — Этого достаточно. В этом вновь набирающем обороты дерьме, Стив обхватывает руку Пампа, потянувшегося к тихо заплакавшей Дженнифер: — Спрячьтесь за кулисами, — потребовал он, оглянувшись на Скида, как на более надежного на вид из этих двоих. — …Все будет хорошо. — Ладно, — Скид переглядывается с Пампом и утягивает его куда-то за кулисы. Тем временем Кейт поднимается, прикрывая собой Дженнифер от жгучего взгляда «Дьявола». — Остановись, чувак, с тебя давно уже хватит. Давай поговорим, — вздыхает он, унимая дрожь в голосе и поднимая обе руки в попытке показать мирное намерение даже в такой ситуации. Гарселло же Проклятый, значит, он не умер, ну, насовсем? Так? Возможно и Таби не воспринял это как полноценное убийство, а лишь как… Ох, но с фуражкой это шибко уж не вязалось… В ответ они слышат болезненный смешок человека, который уже явно слишком давно перестал верить в переговоры в принципе. — С дороги, парень, — жестко потребовал он и выставил руку с ножом в сторону сжавшейся Дженнифер. — Мне нужна только она. — Это очень плохо, мужик… Потому что до нее ты доберешься только через мой труп, — отозвался Стив, подступая к Кейту, крепче сжимая винтовку в руках. Этот тип опасен — он чувствовал это нутром. Но к черту! Он говорил, что протянет время до возвращение рыжего. Этим и займется! — Нет! — неожиданно вновь вырывается вперед Кейт, сжимая обе руки в кулаки. — Твою мать, хватит! Баста! Имеешь к ней какие-то претензии? Я отойду только если победишь меня через сделку, понял?! — Уже знаешь о сделках? — не смутился Проклятый, ступая вперед. — А знаешь, что они могут сделать с тобой?! — Да! Да, блядь, знаю! — Айлиш уже не скрывал даже матюков в своем привычном бибиканье, как раньше, очевидно, доведенный до ручки. — Я до тебя уже имел честь пообщаться и с Уиттом, и с Сэмом, и с Гарселло, ты, блин, не уникален! И в ебанный пятый, десятый, двадцатый раз я буду говорить. Я. Все. Знаю. Джен не виновата. Козел — ее отец. А тебе лучше отвалить от нее! Если хочешь, черт, я лично придержу своего будущего тестя — наподдашь ему на орехи, как вернется, я даже смску скину в нужное время! Но к Джен никто мимо меня не пройдет! Выпалив все, Кейт еще немного перевел дух, тяжело дыша и глядя на противника перед собой. Господи, он хотел, он кошмарно хотел, чтобы все уже просто отвалили, и если этот тип не ищет сочувствия и понимания, то пусть получит ответку! — Кейт… — выдохнул Стив, оглянувшись на него, но скоро был вынужден отвлечься на Дьявола. Однако, раньше, чем тот ударит… — Таби, — окликает его Дженнифер из-за них обоих. Со вспышкой, она и вовсе оказывается рядом. Только Стив рывком спасает ее от удара Дьявола. — Отпусти меня! — вырывается девушка и сама обхватывает чужую руку с ножом, а потом опускает к своей груди. Она заглядывает в глаза этого существа, которое человеком то уже не назвать: — Давай заключим сделку, — просит она, положив вторую руку поверх его. — Я не могу снять твое проклятье. Но если получится, я заберу его себе. Таби отступает назад, вырывая свою руку из ее. — Джен, нет! — Кейт подбегает к девушке, перехватывая ее ладонь. — Не надо! — Этого будет мало! — откликается сам Таби, не атакуя, но лишь пока… — Уиттмор, Гарселло, другие… Думаешь, я просто закрою глаза на все, что вы с ними сделали?! Он сжимает нож и резко вбивает его в землю: — Я приму твой вызов только если ты заберешь их ВСЕ со ВСЕЙ болью, что твоя семья причинила! — в опустевшей руке появляется микрофон. — Тогда… Так и будет, — ответила Дженнифер, печально улыбнувшись, глядя в его глаза. — Только сражаться ты будешь не с ней, — Кейт выступил вперед, понимая, что переубедить любимую в таком ее состоянии едва ли возможно. — Три песни со мной! Ты получишь, что хочешь, только если я проиграю. Если я побеждаю — ты уходишь и больше не имеешь ничего против Джен! — Согласен! — рыкнул Таби, сжимая микрофон крепче в одной руке, но не выпуская нож из второй. Это отметил Стив, отступив от него на пару шагов, беря на прицел. Если рыпнется… Кейт медленно выдыхает и оглядывается на любимую: — Я тебя не брошу, даже если ты сама готова, Джи, — достав собственный микрофон, он встает на против Таби. — Давай, я готов. Колонки опускаются между ними. Дженнифер опускается на них, опустив голову, обхватив свои плечи. Музыка заполняет клуб снова. Агрессивная, бескомпромиссно яростная под стать тому, кто принес ее сюда с собой. Everything looks the same, I know it all too well Am I numb and afraid of looking at myself? Day or night, I'm fighting the feelings I hide behind If it all comes undone, we'll black out the sun I will find my own light that's buried inside me В каждой строчке, в каждом слове сама по себе сквозила первобытная ярость, вот только… Чистой и незамутненной ее не назвать. Это была боль, страдание кристаллизованное и превращенное в оружие, которым Таби, кажется, в первую очередь разрывал самого себя, подпитывая и взращивая его год за годом. Кейт сжимает микрофон до скрипа, давая фору и вслушиваясь в чужой голос, отмечая акцент, хрипловатый голос, явно почти не распетый, хоть и с большим потенциалом. Душил в себе этот тип не только светлые чувства и сомнение, но и желание быть связанным музыкой с Дженни. И все же этот напор и эмоциональность вкупе с песней готова были сотрясать штукатурку, которая еще оставалась в клубе, так что расслабляться Би и не подумал, вырывая припев из чужой хватки. I won't pretend that I can see the end The light may fade, but I won't walk away I won't pretend that I can't see your pain Your sight is blind, but I won't give G away (oh-oh-oh-oh-oh) (Oh-oh-oh-oh-oh) Раньше, чем наступает момент, когда чужой рев должен был перехватить инициативу, он продолжает, вкладывая весь Голос Every choice that you make, the seeds that I sow I'm faced with your pain, now it's fork in the road Step and grow! Таби напряжённо смотрит на него, сжимая микрофон в руке, крепко держась на своих двоих. И уже тогда это вызывало смутное напряжение, но пугающе реальным оно стало в момент, когда он резко метнул оставшийся нож в Стива, а сам пригнулся, чтобы подхватить тот, что вбил в пол. When they black out the sun I will find my own light that's buried inside! Раздается скорее крик, чем песня, обрываемая грохотом выстрелов. Таби опирается на стойку, изрешеченный Стивом, сдавленно кашляет, но не отпускает ножа, который… — Таби! — вскрикивает Дженнифер, замечая, как он упирает оружие в стол лезвием вверх и резко опускает голову, засаживая его в свою глазницу. — Твою мать! — выдыхает Кейт, отшатываясь от обмякшего на столе и неуклюже рухнувшего на землю тела. Не то чтобы он не навидался уже смертей, но это было кошмарно просто в своей сути! Вот только яркая искра пламени, блеснувшая у противника, как и играющая музыка, заставили понять — это инструментальный проигрыш, но отнюдь не концовка песни. Поднявшийся над телом огонек резко вспыхнул, будто отзываясь на ритм, пуская волну тусклого пламени по телу мстителя, лишь на мгновение проявляя его очертания, прежде чем исчезнуть. А пальцы Таби вновь сжимаются на рукояти его оружия. — Чувак, ты болен… — выдыхает Кейт, отступая было на шаг, но потом сжимая микрофон и выхватывая хотя бы первые строки намечающегося припева: I won't pretend that I can see the end The light may fade, but I won't walk away I won't pretend that I can't see your pain В его исполнение врывается голос самого пришедшего в себя Таби, но уже поздно — этот раунд выходил определённо не в его пользу, как бы он ни жаждал этой победы. Your sight is blind, and I won't give G away (The light may fade, but I won't wither away) and I won't dive G away (But I won't wither away) Step and grow (Die or grow) Step and grow! (Die or grow!) Музыка постепенно затихает, оставляя противников на некоторое время в молчании, в котором Кейт все еще продолжает смотреть на Проклятого. — Мне неприятно это спрашивать, но которую часть всей этой боли ты принес себе сам? — выдыхает он наконец-то. На это Таби сжимает пальцы, но не отвечает. Снаружи они слышат шум лопастей вертолета, но это не особо задевает поднявшегося мстителя, как и знакомый голос агента Демиурга снаружи, со смесью шока и ужаса... — Ох, блядь! — Следующая песня! — рыкнул Дьявол, подняв взгляд на Дженнифер. — Ты не сможешь тут победить, — Кейт хмурится, не спеша задавать новый трек. — Но у тебя все еще есть шанс просто поговорить, прежде чем мы закончим и тебе придется уйти. Конечно, первая победа, ощущение разницы их умений в музыке и появление Уиттмора делали ситуацию немного, но легче, да только Таби все еще был больным ублюдком, которому один Бог знает, что может прийти в голову для того, чтобы вывернуть игру на свою сторону. Как минимум, он уже четко дал понять, что пули его не удержат надолго… — Я ПРИШЕЛ СЮДА НЕ ДЛЯ РАЗГОВОРОВ! — криком оборвал его Таби, потеряв свое самообладание. В появившуюся в проходе тень он незамедлительно метнул свой нож. Тот впился в руку Уиттмора, вовремя укрывшего ей свою голову. — Больной ты… — болезненно прошипел тот, вырывая его и прижимая руку к груди. — Остановись! Ты хоть понимаешь, что творишь?! — Возвращаю боль, — ответил ему Таби, не оглядываясь. Смотрит он лишь на Джен. — К ее источнику! Когда музыка вновь наполняет собой клуб, Таби не медлит, прежде чем забрать свои строки: Cross my heart and hope to die You just put it all to shame Now I'm taking back my life So I'm giving back the pain I'm giving back the pain — Уитт! — бог его знает, где у него был еще один микрофон, но Кейт достал его, подбрасывая неожиданному, тем не менее на самом деле хорошему напарнику в этой схватке, к тому же идеально подходившему для выбранной джерсийцем песни. В следующую секунду бомбоголовому приходится подхватывать речитатив, затеянный Би: Takes a tragedy for us to speak Blind head crushed under the weight of the world’s feet Agonised, you may fight, but no innocent dies Say a player that I make it tonight — Ты реально…? Черт! — Уитти сжимает микрофон, упуская строку для Таби… Selling you a broken dream …Но сразу отвоевывая следующую без лишней импровизации, слишком уж хорошо она передавала то, что он видел собственными глазами: But in reality there's blood on the streets I'll tell you what it seems to me Огни ярче загораются в черепе Дьявола, прежде чем он забирает дальнейшее, сбив инициативу присоединившегося Демиурга, кинутой в него бутылкой с бара. So point the gun at me and pull the trigger! — Раз просишь, — вмешался Стив, в попытке выбить ситуацию для этих двоих еще очередью, но от нее Таби неожиданно спасает Дженнифер, телепортировав его в сторону и опустившись с ним рядом, поддерживая его припев своим пусть и слабым, но на редкость уверенным голосом: Cross my heart and hope to die You just put it all to shame Now I'm taking back my life So I'm giving back the pain! — Джен…? — выдыхает Кейт в процессе ее пения, но шикает, сжимая микрофон в руке, пытаясь не сдать позицию. Не ей. Он не отдаст ее этому аду, даже если ей кажется, что она его каким-то образом заслужила! You know I'm not to fall I saw right through it all Cross my heart no one will to die I'm takin' out your pain! (I'm sharing' out your pain!) К нему присоединяется Уиттмор, на редкость гармонично подключаясь к его собственному исполнению. Черт знает, как и почему, но он был с ним и за него — это главное и сейчас он тоже вырвал для них инициативу, вступая в открытое противостояние «Дьяволу из Джерси»: Another day goes by Price tag on revenge that you stand by Call to arms, who's in charge? Do you realize? I'm a prayer that you make it through this so called life Кейт косится на парня не без уважения и одобрения. Все-таки еще в прошлый раз заметил, что в своей нише Уиттмор себя чувствует более чем комфортно, а не такой быстрый ритм даже позволяет подловить фишку. Взгляд возвращается к взявшему свой куплет джерсийцу, а вернее — к Джен за его плечом, надеясь, что для любимой это тоже что-то да значит. …Но та лишь отводит от них взгляд, жестом останавливая Стива от нового выстрела. Look at what you've done to me I can see you're hiding fear in your eyes I'll make you a memory So take the pain you gave me and say goodbye Явно понимая, что даже так победу одним голосом им не вырвать, Таби резко кидает свою толстовку в Стива, подкатом подбирается к нему, чтобы перехватить его нож, но прикончить себя бес ему не дает - принимает удар хрустнувшей винтовкой. От выстрела прямо в череп Таби уносит Дженни, более того — поврежденное оружие просто разрывает в руках Стива, оглушая его самого. — Твою мать! — рыкнул Уитти, в то же время принимая на себя удар ножом, намеченный Кейту, давая ему забрать припев. Cross my heart no one will to die You just put it all to away Now I'm taking back my wife So I'm giving back your fate You know I won't fall I saw right through it all Cross my heart no one will to die I'm takin' out your pain! Кейт поет все на едином порыве, не давая вмешаться ни одному другому голосу ни на миг, чтобы перехватить инициативу, пропевая припев и мост разом и вплоть до инструментального проигрыша, глядя на противника из-за Уиттмора. А тот явно не намеревался сдаваться так легко: — Я говорил тебе… НЕ ВСТАВАТЬ НА ПУТИ! — рыкнул Таби, перехватывая нож удобнее для новой атаки, которую Уитти обрывает ударом, отводя его руку в сторону, а потом откидывая его самого резким пинком. — Если это единственный способ спасти в тебе человека… — Уитти срывает свой рукав и им перевязывает свою же руку. — Черт, я с него не сойду! — Таби! — Дженни не успевает предотвратить удар, но пытается помочь ему подняться. — Заткнись! — оборвал ее Дьявол, замахнувшись, но так и не ударив. — А спасать-то есть что… — отметил Кейт, на миг оглянувшись на своего союзника, но потом продолжает, едва проигрыш заканчивается, чтобы закончить и этот раунд. Шаг за шагом при этом отступая и давая пространство Уиттмору для своей защиты, он повторяет мотив: Cross my heart no one will to die You just put it all to away Now I'm taking back my wife So I'm giving back your fate You know I won't fall I saw right through it all Cross my heart no one will to die I'm takin' out your pain! I'm takin' out your pain! So stop and face it! Выкрик последних строк голосом, прямо как тогда, на трассе против матери Джен, прокатывается по залу, почти опрокидывая Таби в его новой попытке атаки. Удар волны, правда, ослабляет Дженнифер, вставшая вперед и распахнувшая кожаные крылья, заслоняя его собой. Кейт шумно вдыхает и выдыхает, и песня затихает, оставляя вновь паузу для всех присутствующих. — Би, хватит! — тяжело выдыхает она, утирая вновь выступившие слезы. — Просто дай мне исправить это! — Не таким образом! — Кейт делает шаг навстречу. — Джен, я совсем не против помочь им! Черт, да я в первых рядах буду, но не проси меня просто смотреть, как ты переваливаешь все это на себя! Должен быть другой выход! — Так, а теперь скажите, какого хера тут творится?! — вмешался в их разговор Уитти, тем не менее не сводя напряженно взгляда с Таби, глухо рассмеявшегося от этого. — …Сделка. Я учувствую только для того, чтобы вернуть этой дряни все ее проклятья… — Дьявол проводит рукой по треснувшему черепу и вновь поднимается. — Ты не на той стороне, Уитт. Уиттмор медлит, оглядываясь на него, на Дженнифер и вздыхает, качая головой: — Нет… Я ровно там, где должен быть. Кейт переводит дух от облегчения, отводя с него взгляд и возвращая его к Джен и Таби. — Джи… Мы все тут, даже этот козел… — он обрывается, встряхивает головой, но не сбивается с мысли. — Кх, все мы знаем, даже Он, что это не ты накладывала эти проклятья! Он просто не хочет этого признать. Но не тебе это исправлять! А если хочешь помочь — боль надо утешать, а не переносить. — …Я… — Дженни обрывается и качает головой, а потом оглядывается на Таби и прижимает руку к груди. — …Я знаю, что это сделал папа, но… Би, он сделал это, чтобы защитить меня! А я столько времени не просто не знала, я даже не задавала вопросов! Дай мне заплатить за это… — Постой! — вмешивается Уитти. — Даже если ты заберешь это, то что сейчас будет с нами?! Мы уже умерли! Если не будет проклятья… — …Боль закончится, — заявил Таби, вставая рядом с Джен. — Да ты просто убьешь еще раз всех! — воскликнул Кейт, осознавая ситуацию с нового ракурса, о котором до этого даже не подумал. — Чувак! Очнись! Это просто ЕЩЕ одна бессмысленная смерть! Даже не одна, тут погибнут минимум четверо! Хва.! Однако поток его отчаянного возмущения заглушает резко вновь зазвучавшая музыка третьего раунда, а вместе с ней беквокалом зазвучал и голос Джен, не отступившей от своего решения. Welcome to the guilty party!!! Резко начинает Таби, совмещая песню со стремительной атакой, принятой Уиттом. Однако неосторожность в перехвате ножа, стоила ему пальцев, попросту отсеченных, а потом перехваченных Таби и выкинутых в сторону Кейта. От взрыва его прикрыл лишь оклемавшийся Стив. — Кха… — Парень навис над ним, поморщившись. — …С тебя должок… This'll be the last time that you see us playing dead We're all so malignant, bitter and twisted It's just another blame game while you cry for help Good grief, let go — Абсолютно точно, — выдыхает Кейт ошарашенный неожиданным камбеком друга, но спохватывается и вылетает из-под его протекции, сжимая микрофон и схватывая следующий куплет из-под носа противника, пока тот не набрал себе слишком много. На кону было больше, чем он представлял себе с начала. Хотя, казалось, куда бы?! Defeatist, you let your demons hold you Unforsaken, like getting blood from a stone You try to shake them but they won't let you go But you still have the time to stop and look at all you destroyed Таби вырывает новые строки у него, не переставая атаковать, даже когда новый удар ноги от Уитти отзывается его сломанными ребрами. Он лишь отступает, и, когда новый пинок попадает в стойку, Таби резким ударом с треском ломает его ногу. With an idle mind in a real life It's every man for himself if we're gonna survive And when the lights go out this time This time there's gonna be a riot (whoa-oh-oh) — Пожалуйста, не надо! — всхлипывает Дженни, обхватив его руку, но Таби просто отталкивает ее, а потом заваливает Уитти на колени. Нож он прижимает к его шее, но перерезать ее не позволяет сам Хикс, обхватив его руку пальцами единственной уцелевшей своей. One nail, out's the other One nail, out's the other One nail, out's the other We shed our skin as we try to recover (We shed our skin as we try to recover) Кейт подпевает в последней строке, лишь бы грамотно встроить выкрик своего голоса и сбить обезумевшего Проклятого с Уиттмора прочь. Между тем Стив замечает, как в клубе понемногу начинает сгущаться смутно знакомый перламутровый туман, пока Би еще тягается за инициативу последней песни, перехватив уже припев… Your eyes shine the sun Your skin blows the wind Your eyes shine the sun And your skin blows the wind And your eyes… Подняться Уитту осторожно помогает Джен и сразу же возвращается к Таби, чтобы унести его от еще пары выстрелов, вооружившегося Стива. Тогда в руке Дьявола они замечают детонатор. Взрыв грохотом и жаром прокатывается по помещению, обрывая инициативу у Кейта и перекрывая потенциальный выход через подсобку. With an idle mind in a real life It's every man for himself if we're gonna survive And when the lights go out this time This time there's gonna be a riot (whoa-oh-oh) No heroin, no redeemer Life's anesthetic is Sleep Пока легкие Кейта заполняет темный дым, превращая попытку ворваться в песню в сдавленный кашель, этот вызов принимает Уиттмор, сжимая микрофон, уже не столько продолжая петь, сколько обличая то, что видел сам в человеке перед ними. Все еще человеке. Welcome to the guilty party Everything you've done Everything you've done, you've undone with this!!! Таби резко обрывает его лишь в самом конце: Shut up! Инструментальный проигрыш звучит, давая спасительные мгновения, чтобы Кейт смог хотя бы подняться и попытаться нормально вдохнуть, но он не ожидал, что припев зазвучит… Совсем с другой стороны. Мягким, низким, полным тоскливой боли за чужие чувства голосом: Your eyes shine the sun Your skin blows the wind Your eyes shine the sun And your skin blows the wind Взгляд цепляется за вполне себе четкую фигуру, сотканную из травяного перламутрового дыма, осторожно подплывающую мимо них к Таби. Неожиданно и сам Уолкер, не отходит, не пытается напасть. Он… Просто затихает, опустив голову, позволяя чужой руке, сотканной из перламутрового дыма коснуться себя. — And your eyes… — Гарселло мягко обнимает его, насколько это позволяют ему его едва-едва держащие плотность руки, и делает то, что вряд ли мог бы когда-то сделать при своем прежнем состоянии. Просеивается сквозь опостылевшую преграду козлиного черепа, чтобы поцеловать чужие губы. В ответ Таби обнимает его и это становится последним, что он делает, прежде чем музыка затихает, а его тело обмякает, проваливаясь сквозь перламутровый призрак на пол. Мори вздыхает, оседая на пол рядом с ним и поднимая взгляд на остальных: — Простите, что задержался, ребят… — А он…? — Кейт растерянно смотрит на обмякшее тело, но не заканчивает. Судя по тому, как вело его самого и эффект был до боли знакомый тому, что было, когда он разок решился выкурить травку вместе с Пико… Похоже, что Таби получил концентрированную форму. Но оно и правда к лучшему… Вздохнув, парень вяло оглядывается на Дженнифер в стороне. Она не говорит ни слова, оседая блеклой тенью на край сцены, вновь тихо обхватив себя за плечи. — …Мне жаль, — выдыхает между тем Уитти, взглянув на Гарселло. — …Видел твое тело наверху… — Мм, я все равно не планировал дожить до сорока, — вяло покачал головой Гарселло, глядя на них. Потом он перевел взгляд на Дженнифер, затем на тело Таби и вздохнул. Поднявшись, он плавно подплывает к тени девушки, чтобы приобнять ее и невесомо погладить по спине: — Шшш, малышка… Не бери это на себя… — опустившись перед ней, он берет бледные подрагивающие ладони в свои и заглядывает ей в глаза. — Я возьму Табса с собой, хорошо? У тебя останутся Стив и Кей, а я не оставлю его в одиночестве. Будем переписываться… Обещаю, я пришлю хорошие новости. Его мягкий голос чуть подрагивал, но было видно, как изо всех сил Мори пытался подарить хоть капельку света в этом беспроглядном мраке. И надо признать, у него в этом уже шансов, казалось, сейчас больше, чем у себя ощущал Кейт. Вот только Дженнифер не ответила и ему, опустевшим взглядом глядя куда-то в пространство перед собой. Уже не было даже слез. Лишь боль, оставшаяся в этом хрупком теле. Гарселло еще некоторое время посидел рядом, прежде чем последний раз ее обнять. Увы, надолго теперь они тут задержаться не могли. Отступая от малышки, он подплывает к Уиттмору и глухо вздыхает: — Я пойду с вами. Помнится, когда-то я обещал Солазару, что помогу остановить Таби… — он с болью смотрит на бессознательного Проклятого, после оглядывается на Би. — Она в хороших руках. Вас больше никто не побеспокоит, я уверен. Кейту оставалось лишь тихо кивнуть. Это и правда уже было единственное, что им нужно. — …Я выторговал у Апдайка право ему на покой. — Заявил Уитти, не ясно успокаивая больше их или свою совесть. Сдавленно шикнув, он сорвал второй рукав, чтобы перемотать руку с отрезанными пальцами, а потом как смог подхватил тело Дьявола. После того, его взгляд коснулся Кейта. — Демиург и С.А.Д. оставят это место… Обстоятельства были так себе, но… Рад был спеть с тобой. — Будем ждать на открытие… Правда, это потребует время, — вяло попытался улыбнуться Кейт, но потом выдохнул. — Удачи вам. А мы тут дальше сами… Он тихо отправляется к любимой. Как именно они дальше сами будут пока виделось слабо, но как-нибудь будут. Обязательно…

***

Огоньки церковных свечей робко пытаются осветить черную исполинскую фигуру существа, с неизменной искаженной улыбкой ожидающего близ витража чего-то неизвестного. В тишине, которую до некоторого момента нарушал лишь легкий редкий треск фитиля в парафине, раздается первый глючный звук и на подоконнике перед существом загорается экран мобильного телефона. — Иии… Дьявола забрал парень-бомба в компании дымного призрака, — раздается через старенькое устройство горький, немного искажаемый помехами смешок цифрового призрака, прежде чем он переходит в агрессивное наступление. — Похоже, твой план не так уж хорош, «мистер Лемон»?! Что теперь будем делать?! Мне вообще стоит ждать своего тела теперь?! — Конечно, — невозмутимо отозвался Монстр, растягивая свою улыбку как ни в чем ни бывало, между тем бросив взгляд ко входу в церковь. Тяжелые двери отворились, вынуждая встрепенуться Сирила и Хандзо на охране. Игнорируя их, в помещение вошел серый незнакомец в маске с повязкой на глазу. Уверенно, как к себе домой. По пути он переглянулся лишь с Пустым. С неприязнью, будто со своим незваным гостем. Лемон улыбается и ему, пропуская мимо. — Мы заключили сделку, С3муэль. Я намереваюсь соблюсти ее условия. Ждать осталось недолго… — заявил он в трубку, вызывая большее бешенство Проклятого. — СКОЛЬКО?! — Как я и говорил нашей союзнице… К рассвету вы получите свое тело. Если, конечно, не откажетесь от него сами…