Ему знаком вкус вина

      Он бежал по узкой петляющей тропе. Его белые нижние одежды были распахнуты на груди и стремились распахнуться ещё сильнее, несмотря на попытки юноши удержать их на месте. В ступни босых ног впивались острые камушки. Не в силах сдержать, они всё равно причиняли неудобство и боль, замедляя и помогая тому, чьи быстрые шаги раздавались сзади уже совсем близко.       Юноша почувствовал, как по спине мазнули кончиками пальцев, пробежались, давая понять, что теперь никуда не деться, и через мгновение схватили за одежду всей пятерней: дёрнули назад, зафиксировали, обхватывая и прижимая к груди, сдавливая в сильном кольце рук. — Ты всё время от меня убегаешь, воробушек, — его дыхание было тяжёлым. Не от бега, а от азарта, от того, что поймал свою добычу. — Почему в вашем праведном мирке до сих пор не придумали правило, что бегать в Облачных глубинах запрещено? Разве такие прославленные заклинатели не должны степенно передвигаться, сохраняя достоинство?       Преследователь ухмыльнулся, выдыхая юноше в ухо, прихватил зубами мочку и сжал до лёгкой боли. — Отпусти, — он дёрнулся и повёл в сторону головой, стараясь уйти от прикосновения, — мне неприятно, отпусти. — Врёшь!       Он видел эту нахальную ухмылку, даже не смотря на неё. — Врёшь!       Его обняли ещё крепче и губы сильнее прижались к уху, открываясь и выпуская на волю обжигающее дыхание, позволяя услышать желание. — Тебе нельзя врать, воробушек. — Отпусти, Вэнь Жохань! — юноша забился в его руках. — Я расскажу брату. — И что он мне сделает, Лань Цижэнь? ***       От стоящей на столе лампы для благовоний шёл тонкий аромат жасмина. Лёгкий ветер, свободно проникающий в цзинши через оконный проём, подхватывал его и, смешивая со свежим горным воздухом, разносил по всему помещению.       За невысоким столом из лунного эбена сидел юноша и играл на гуцине, плавно перебирая струны длинными, изящными пальцами. Мелодия выходила такой же красивой, как и тот, кто дарил ей жизнь. Она летела рядом с ветром и запахом жасмина, играла с длинными волосами молодого мужчины, стоящего возле окна, и улетала за пределы цзинши, распадаясь на ноты и становясь частью внешнего мира.       Юноша закончил и аккуратно положил ладони на колени, слушая, как перестают трепетать струны инструмента. — Это великолепно, Цижэнь, — мужчина у окна повернулся, когда комната погрузилась в тишину. — Я никогда не слышал игры лучше твоей. — Ты слишком добр ко мне, брат, — Лань Цижэнь немного наклонил голову, но лёгкий румянец на щеках говорил о том, что ему приятна похвала. — Не забывай, что ты тоже был моим учителем. — Лучшая награда для учителя — это когда ученики превосходят его. А за своего брата я рад вдвойне.       Старший мужчина мягко улыбнулся и сел на подушки возле чайного столика.       В цзинши вошли двое слуг: один нёс жаровню с тлеющими углями, второй — поднос с чайными принадлежностями. Не смотря на молодых мужчин, слуги расставили принесенные ими предметы и молча удалились, почтительно склоняя головы. Все в ордене Гусу Лань знали, что их глава — Цинхэн-Цзюнь — любит сам заваривать чай. — Я тебе уже говорил, что в этом году среди наших учеников будут адепты ордена Цишань Вэнь, — сказал Цинхэн-Цзюнь, когда они насладились ароматом чая и сделали по первому глотку. Он заметил, что пальцы брата слегка дрогнули вокруг пиалы. — Тебя что-то смущает?       Лань Цижэнь опустил взгляд и поджал губы. Он молчал. Брат не торопил его. — Они давно не присылали к нам учеников, — через некоторое время ответил юноша. — Их орден очень силён. А знания, которые они дают своим адептам не уступают нашим, а в чём-то и превосходят. Тебе не кажется это странным, брат? — Поэтому, я тебя и спросил, Цижэнь. Ты умён, а твоя интуиция уже не раз помогала тебе на ночной охоте, — мужчина отпил напиток с цветочным вкусом. — Я дал согласие. Если они хотят возобновить практику обмена знаниями, то в этом нет ничего плохого, а мой беспричинный отказ оскорбил бы их. А если, — он задумчиво покрутил пиалу в пальцах, — они преследуют иные цели, то тогда мы не узнаем какие, пока они не приедут. Я могу рассчитывать на твою помощь? — Конечно, — Лань Цижэнь преданно посмотрел на брата. — Я сделаю всё, что от меня потребуется. — Они приезжают через шесть дней, как и другие ученики. С ними будет Вэнь Жохань, сын главы ордена. Он останется здесь со своими адептами на весь период обучения.       Пиала Лань Цижэня тревожно звякнула, когда он поставил её на стол.