Сердце саламандры

***

      Сидя на лекции по магии ограждения, староста, уставившись в одну точку, быстро и методично грыз карандаш. Эрвик наблюдал, как маленький бедняга покрывался все большим числом вмятин с каждой минутой, в то время, как лицо его мучителя, совершенно ничего не выражало. Только взгляд стеклянный, будто мысленно он был совсем в другом месте.       - Что это с ним? - в правом ухе парня раздался шепот Теобальда, который с двумя другими ребятами занимали ряд позади и созерцали эту странную картину. Эрвик слегка пожал плечами и шепнул в ответ:       - Он с утра такой.       Ганс, сидевший выше, нахмурился, тоже ткнул Эрвика и дал знак, мол, - «Сделай что-нибудь…»       «Почему сразу я…» - парень глянул на преподавателя, удобно отвернувшегося к доске, и приблизился к нервному товарищу:       - Габриэль.       Юноша вздрогнул всем телом и резко обернулся на своего зама, чем удивил этих четверых еще больше.       - У тебя все в порядке? - шепнул Эрвик, глядя на почти уничтоженный карандаш в его зубах.       - Д-да… - он медленно вытащил беднягу изо рта и положил на парту, - Все хорошо.       Неловко кивнув, Габриэль прислушался к учителю, вещающему о важности подбора цвета краски для нанесения защитных рун. Однако, через пару минут его взгляд снова заплыл пеленой, а длинные изящные пальцы под столом начали бойко тарабанить по колену.       На обеде ситуация ничуть не улучшилась: он медленно подносил вилку ко рту, иногда не замечая даже того, что она была пуста, и совал в рот холодный металл, все также пялясь в одну точку.       После очередной попытки съесть кусочек воздуха, однокурсники обеспокоенно переглянулись. Казалось, будто он узнал, что завтра наступит конец света - какая еще причина могла послужить такому поведению вечно-невозмутимого человека?       Мальчишки решили пока ничего не спрашивать, но дождаться конца дня. Поэтому поздним вечером, тщательно-подобранными фразами спровадив остальных одноклассников по спальням, Ганс и Лоренс дожидались своего старосту, усевшись в гостиной перед камином, - парень восточных кровей убедил всех, что чем меньше народу, тем лучше, и поговорят они втроем.

***

      «Он не так меня понял!»       «Когда это я капризничал?!»       «Что же у него стряслось…»       «И почему он без конца прячет лицо…»       Сквозь бурлящий непрекращающийся поток рефлексии, урывками проскальзывали четко сформированные мысли. Габриэль за последние дни осунулся даже пуще, чем когда работал над формулой. А сегодня, наконец увидев Дориана за завтраком, который тот настойчиво пропускал несколько дней к ряду, вконец разнервничался.       В тот момент юноша ясно осознал, что беспокоит его даже не столько перспектива помереть от тоски без интересного занятия, сколько сам факт ссоры и то, что он нынче не может как прежде сталкиваться с этим странным человеком в коридорах и с простецким любопытством его разглядывать, не может натыкаться на него во всяких пустынных местах академии и сгорать от стыда из-за уязвленной какой-нибудь очередной наглой фразой гордости. Потому что… ему это нравилось. Нравилось, что совершенно незнакомый человек за такое короткое время и такими незначительными усилиями узнал его лучше, чем все студенты академии вместе взятые за четыре месяца. Нравилось, что он сам - Габриэль - никак не мог этому противиться.       «Чего я должен добиться?! Мне только шестнадцать!»       «Ничьи старания я не умаляю! Подумаешь разок пожаловался!»       «Что за буйный нрав!»       «Отец тут вообще ни при чем…»       И хоть некоторые фразы, в горячке брошенные парнем в тот день, до сих пор обжигали щеки в возмущение и негодование, Дюбуа вовсе не желал мириться с текущим положением дел.       «Может, попробовать извиниться? Хотя я тут, разумеется, вовсе ни при чем! Кто же виноват, что он так резко все воспринял!... Но эта ссадина… Он ведь мог вспылить из-за этого?» - поток мыслей в бедной, уже трещащей по швам голове не прерывался ни на секунду.       - Эй, Габриэль! - из болота тяжелых раздумий юношу вытянул голос Лоренса.       - У нас тут дилемма с заданием по теории алхимии, не поможешь?       Староста остановился посреди комнаты, и, сморгнув остатки вязкой пелены рефлексии с глаз, увидел двух своих товарищей. Он только вышел из купальни и был одет в бордовый банный халат, из-за которого и без того светлая шелковистая кожа казалась еще белее. Влажные темные волосы, беспорядочно взъерошенные, рассыпались по шее, попадали на уши и лицо. Юноша бросил робкий взгляд в сторону спален, но глубоко вдохнул и подошел на зов. В конце концов, общество Лоренса было не таким уж угнетающим.       - Смотри, вот это, - парень указал на страницу в учебнике с формулой расчетов.       - А почему вы делаете его сейчас? Еще ведь два дня впереди, - староста присел между ними на кушетку и склонился над столиком с книгой.       - Очень заинтересовался этой задачей, аж уснуть не могу, - Ганс глянул на друга и тот заговорщицки кивнул.       - Здесь все довольно просто…       Пока Габриэль объяснял решение, Лоренс, опершись на руку, наблюдал за живым янтарным бликом от огня, скользящим по влажной темной пряди, небрежно брошенной на лице: минуя темные тонкие брови; длинные ресницы, дрожащие над серебряно-лунным диском радужки и бросающие едва уловимую тень на ровную фарфоровую кожу щек. Блик скользил мимо тонкого, такого гармоничного на этом лице, прямого и строгого носа, и, наконец, проделав весь этот путь, сходил на нет вместе с кончиком волоса, игриво касающегося едва-подвижных влажных румяных губ. Взгляд, захваченный в плен коварным отсветом, продолжил спускаться по белой шее к обтянутым шелком хрупким ключицам, обычно закрытым школьной формой.       «Он так красив и умен. Отчего же все время один?»       Когда объяснение подошло к концу, староста выдохнул с неким облегчением - решение задачи, помогло ему отогнать навязчивый тяжелый морок думы и вернуло к реальности…       - У тебя что-то случилось с Дорианом Моро?       … на короткий миг.       Габриэль с удивлением уставился на Лоренса, а затем не спеша обернулся на Ганса - они внимательно буравили его взглядами, будто и не было никакого задания по теории алхимии.       - С-с чего вы взяли? Ничего не случалось, - он резко поднялся и собрался сбежать, но черноволосый юноша бережно ухватил его за запястье и удержал, чем вызвал буйный протест в и без того беспокойной душе. Что за фамильярность! Да как он…       - Габриэль. Сядь.       Староста послушно сел на место, сложив руки на коленях.       - Ты весь день сам не свой, что с тобой происходит? - Лоренс уверенно задал вопрос, решительно глядя прямо на него.       - Я… не… со мной все в порядке. Просто скоро экзамены и…       - Не лги, - зеленые миндалевидные глаза сверкнули упрямой готовностью добиться ответа во что бы то ни стало. Габриэль сглотнул, а Ганс ошалело уставился на страшного человека по имени Лоренс, с которым он явно не был ранее знаком, - Вы правда поссорились?       «А они-то откуда знают?! В этой школе что, даже стены с ушами?! Дориан точно бы не стал о таком рассказывать... Нас подслушали!»       - Ходят слухи, что у вас с ним конфликт. И что Эмильен Ришар после драки с Моро предложил тебе объединиться, чтобы изжить простака из академии. Это правда? - Лоренс сверлил глазами юношу.       - Ч-чт… - Габриэль судорожно пытался выстроить свалившуюся на него пудом информацию в логическую цепочку, - Они подрались?       - А ты не знал?! Об этом вся школа твердит!       Староста растерянно обернулся к Гансу.       - Этого быть не может…       Двое друзей подозрительно переглянулись, видя недоумение на лице юноши - он даже не пытался его скрыть.       - Я скорее поверю, что Эмильен послал кого-то для драки, но чтобы сам ввязался в такое… - он отклонился назад и облокотился на спинку кушетки, расслабляясь и растерянно глядя в огонь.       - Есть тьма свидетелей - почти весь их курс.       - Он ведь… должен жениться на твоей сестре? Ты давно его знаешь?       Габриэль едва кивнул.       - Пару лет, - он продолжал глядеть в камин. Ребята снова переглянулись и Лоренс спросил уже мягче:       - Так ты не вступал ни в какой сомнительный альянс?       - Нет! Я даже не знал, что они… - голос затих. Уставший мозг все еще переваривал только что узнанное.       - А что насчет Моро? Вы правда выясняли отношения тогда в коридоре?       - Что?! Когда?!       - Ну… - парни начали чувствовать себя крайне неловко, - После лекции. Ты тогда еще пошел за ним следом…       - Нет! - Габриэль возмущенно выпрямился и глянул на этих двоих как на последних в мире кретинов, - Я хотел разузнать, что он имел в виду, когда говорил о формуле. Вот и все! Вы что, правда устроили этот допрос только чтобы проверить слухи?! - он подорвался и обернулся на юношей, вжавшихся в кушетку.       - Н-нет...       - Извини...       Ганс испуганно побледнел, а Лоренс, когда староста собрался уходить, смущенно произнес:       - Мы беспокоились.       Габриэль замедлился и остановился.       - Думали, что тебя втянули в какое-то подозрительное дело, и оттого ты такой странный в последнее время. Еще раз извини.       Староста сделал глубокий вдох и выдох. Запрокинул голову, тряхнув волосами, и обернулся, глядя на пару друзей осуждающе холодным взглядом, который из-за расширенных темнотой зрачков был не таким жутким, как мог бы быть. Он скрестил руки на груди, постоял так мгновение и вернулся обратно, плюхнувшись на прежнее место.       - Я благодарен вам обоим за участие. Но не стоит излишне беспокоиться. Со мной все в порядке.       Парни продолжали сидеть, опустив взгляд, как провинившаяся ребятня.       - А сам не свой я оттого…       Они одновременно глянули на Габриэля.       Он склонился вперед и оперся локтями на колени, опустив голову, отчего темная копна закрыла все лицо. Ребята обменялись взволнованными взглядами.       - Скажите… я и правда так невыносим? - прозвучало очень тихим и печальным голосом.       Мягкосердечный Ганс тут же подался к старосте и положил ему руку на плечо.       - Конечно нет! С чего ты такое взял?!       - Просто… я кое-кого обидел. Но совсем не заметил, как это произошло.. И даже сейчас... - парень обхватил ладонями шею и нервно сцепил пальцы, - Я не понимаю. Не знаю, что именно сделал не так.       Ганс ошарашенно уставился на друга поверх затылка Габриэля, пораженный внезапными откровениями от самого бесчувственного в его кругу знакомого. Тот приложил палец к губам.       - А ты пробовал поговорить с этим человеком? - произнес он вкрадчиво мягким голосом.       - Нет. Он сильно разозлился и, возможно, больше не захочет со мной разговаривать.       - Возможно - не считается, Габриэль, - Лоренс тепло улыбнулся, положив руку на другое плечо парню, - Нельзя думать за других. Ты никогда не узнаешь, что творится у них на уме.       Габриэль поднял взгляд на товарища.       - Поэтому, вместо того, чтобы надумывать лишнего, просто спроси.       - А если… мне скажут, что это я виноват. И… это действительно так и окажется?       - Тогда ты хотя бы будешь знать, как не нужно себя вести, и сможешь извиниться за дело, - с другой стороны поддержал Ганс.       Габриэль призадумался и теперь перебирал пальцы, сцепив руки перед собой. «Просто спросить…» - он нахмурился.       - Ещё иногда полезно самому говорить о том, что думаешь, даже если тебя не спрашивают.       Староста резко повернул голову и взглянул на Лоренса как на сумасшедшего.       - Что? Это правда.       - Тебе стоит рассказать тому человеку о своих переживаниях.       - Верно. Я уверен, что он захочет тебя выслушать.       Габриэль нахмурился ещё больше. Голова кипела.       «Поговорить ещё ладно, но высказывать свои переживания?! Чушь какая! Я не хочу, чтобы…» - мысль неудобно заворочалась, защекотала поджилки и уползла, смешавшись с белым шумом.       - Знаете, господа, - он поднялся с кушетки и поправил халат, - Благодарю вас за советы. Полагаю, мне нужно все обдумать и решить, что делать дальше. Доброй ночи, - он кивнул обоим и направился в спальни.       - Габриэль, - Лоренс поднялся следом, - Ты можешь говорить и с нами, если захочешь.       Дюбуа с сомнением взглянул на него и натянуто улыбнулся.       - Тебе ведь стало хоть немного легче, правда? - он внимательно-тёплыми глазами наблюдал за товарищем, который, кажется, задумался и едва-заметно изменился в лице, признавая правду в его словах, - Вот видишь. Если будешь произносить вслух неприятные мысли, они перестанут тебя мучить.       Лоренс снова улыбнулся, а Габриэль, снова растерянно кивнув, отправился в свою комнату.       - С ума сойти, Лоренс! Какой ты жуткий человек, оказывается. А я ведь и не догадывался! - ребята остались одни, - Самого Дюбуа на откровения раскрутил!       - В действительности, он вовсе не такой уж закрытый, как все думают, - парень разглядывал листок с решением задачи, написанным аккуратным витиеватым почерком.       - Ты прав. Так и не скажешь, что закрытый - отвечал на все вопросы как на духу, я аж растерялся, - рыжеволосый юноша оперся подбородком на спинку кушетки и рассматривал силуэты предметов в темноте, - Отчего же его таким считают?       - Вероятно, дело в том, что никто так и не рискнул его спросить.       Ганс задумчиво оглядел своего чересчур проницательного друга.       - А он похож на человека, который очень хочет, чтобы спросили.

***

      Лысый здоровяк в затертом кожаном фартуке протянул Дориану трухлявый свиток. Но прежде, чем отдать, помедлил, заглядывая в лицо юноши через маленькие круглые окуляры.       - Только будь осторожен. Впрочем, ты знаешь.       - Да. Знаю, - парень взял пергамент в руки, развернул и пробежался глазами.       На желтоватой загрубевшей от времени бумаге аккуратными символами была изображена формула и текст на каком-то языке. Сверху крупная надпись на том же языке гласила «Псевдожизнь». Дориан едва смог сдержать восторженную улыбку и аккуратно свернул заклинание.       - Так это поможет укрепиться?       - И укрепиться и не помереть раньше времени.       - Отлично. Сколько?       - Пять золотых.       - Так дорого?!       - А ты как хотел? Это ж запрещенка.       Дориан досадливо нахмурился и ещё раз развернул свиток. «Черт, Карл так редко их достает…»       - Я тебе доверяю, но...       - Валяй, - мужчина махнул рукой и оперся на прилавок в ожидании, пока парень проверит товар на подлинность.       Достав из-за пазухи волшебную палочку, похожую на маленькую серую корягу, испещренную рунами, он сконцентрировался, коснулся ею своей переносицы и что-то еле слышно шепнул.       Глаза юноши едва заметно изменились - черная радужка расползлась по белку размытым пятном будто акварельная клякса. Он тут же прищурился от яркого свечения, ударившего по глазам - со всех сторон на него накатили волны магии. Они клубились, тянулись тончайшими нитями, некоторые закручивались и обвивались вокруг его ног. Послышались запахи: пряные, сладкие, освежающие, но и приторно тяжелые, неприятные, дурманящие.       Дориан тряхнул головой, безуспешно пытаясь отогнать от себя потоки энергии, и скорее глянул на свиток: бумага в его руках вдруг покрылась витиеватыми трещинами и глубокими рытвинами, из которых дымилась и сочилась черная субстанция, стекающая уже под рукав свободной рубахи. Она издавала отчетливый аромат тухлятины.       Парень удовлетворенно кивнул и бросил взгляд на Карла: приспособление на его глазах ярко переливалось синеватым сиянием. «Истинное зрение?»       Юноша тем же движением снял эффект. Запахи и свечение тут же пропали - он снова находился в обычной комнате.       - Ладно. Пять так пять, - он вынул из тканевой сумки через плечо мешочек с монетами, отсчитал нужное количество и положил на стойку.       Человек по имени Карл, довольно ухмыльнувшись, взял монеты своей огромной рукой и убрал в кошель на поясе, пока Дориан бережно прятал заклинание поглубже в сумку.       - Ещё что-нибудь?       - Да… есть что-нибудь интересное? Для экспериментов.       Карл многозначительно приподнял брови.       - Желательно легальное, - уточнил юноша, а здоровяк скорчил скучающую гримасу.       - Есть. Отчего же нет… - он развернулся к шкафу со множеством ящичков и баночек и принялся копаться в содержимом.       Дориан ещё раз оглянулся: маленькая темная комната, едва освещенная лампой под потолком, была доверху набита товарами. На вездесущих полках, обрамляющих все стены, расположились горшки с алхимическим огнём, подозрительного вида мешочки с фитилями, колбы с пульсирующими светящимися субстанциями, целая коллекция книг с потрепанными временем страницами, а также множество странных и не очень по форме магических предметов, по видимому и источавших тот сильный фон. С крепких балок на потолке свисали амулеты, сушеные конечности животных, связки трав и образцы ткани необычной фактуры. Рядом со стойкой находилась крепкая деревянная дверь, ведущая в кладовую - где всего этого добра было в разы больше.       - Вот, есть кой-что, - Карл наконец повернулся к юноше с небольшой коробкой в руках. В неё, как на поднос, он собрал несколько баночек и пробирок со всевозможными веществами, - Тебе для чего?       - Мне что-нибудь эффектное. Хочу кое-кого удивить.       Здоровяк усмехнулся.       - Выпендриваться будешь? Это дело славное, - он взял сосуд с бурым порошком и протянул парню, - Вот, добавь в огонь, и будет эффектно.       Дориан с сомнением заглянул в маленькие искаженные окулярами глаза.       - Этот кое-кто отлично разбирается в алхимии.       - А-а-а, ну так бы и сказал, - он взял другую баночку, наполненную чем-то серебристым и протянул уже ее, - Вам алхимикам и редкого ингредиента хватит для впечатлиться. Вона ртуть.       Дориан во все глаза уставился на содержимое.       - Ого! Откуда взял?! - взволнованно чуть не воскликнул он, вертя пузырёк в руках.       - Ну. Я ж говорю и этого хватит, - Карл с лисьей улыбкой наблюдал за юным ученым. Неужто друга завёл наконец? Может хоть он отговорит белобрысого прохиндея от чернухи. Хороший же парень растёт, а ошивается в дыре по типу этой в свои восемнадцать. Тьфу!       Здоровяк с сожалением вздохнул.       - Десять серебра.       Дориан прервал осмотр и метнул прищуренный взгляд на продавца.       - Чего смотришь? Редкий значит редкий.       Парень скривился и выудил ещё денег из мешочка.       Прикрыв за собой дверь подвала, он поднялся по темной лестнице, прошел по недлинному коридору и оказался в светлой лавке, увешанной травами и заставленной пузырьками с зельями и лекарствами более приличного вида, чем те - внизу.       Завидев Дориана, щуплый продавец с рыжими усами-щетками, в таких же окулярах как у Карла, отошёл от стойки и снял щеколду с входной двери.       - Нашел что подходящее сегодня?       - Ещё как, - парень широко улыбнулся.       Солнечный свет ударил по глазам, а гомон улицы разрезал слух, привыкший к тишине подвала. Дориан перешёл на теневую сторону улочки и оглянулся: над дверью красовалась резная табличка «Травы и зелья братьев Шарль». Парень с удовольствием оглядел симпатичное двухэтажное здание из светлого кирпича с красной черепицей, оплетенное плющом, - хотел бы он когда-нибудь открыть похожую лавку с зельями собственного производства.       Лениво потянувшись, наслаждаясь приятным июньским ветерком и суетой маленького города, он двинулся в сторону академии. «Но сперва в булочную!» - несмотря на то, что Дориан потратил сегодня уйму денег, он не мог не прикупить своей любимой выпечки.       Путь от городка до академии занимал около часа ходьбы по грунтовой дороге. Маршрут был весьма живописным - среди свежих и сочных цветущих холмов, обрамленных горной грядой, мимо гладкого и безмятежного, но неизвестно что таившего в своей изумрудно-глубокой воде озера - а горячие сладкие булочки дополнительно скрашивали такую прогулку.       Почти на выходе из ворот, Дориан столкнулся с несколькими шестикурсниками, которые, по видимому, держали путь из школы.       Один из них, завидев парня, усмехнулся и что-то сказал остальным. Они засмеялись, даже не пытаясь скрываться. Юноша проигнорировал выпад и безразлично прошёл мимо, чем изрядно их раздражил.       Дориана засыпали неприятными подколками, пока он не скрылся с их глаз. «Плевать. Если отреагирую, может дойти до драки. Нельзя, чтобы кто-то нашёл свиток».       Он устало вздохнул, - «Ну вот. Опять»       По пути он свернул с дороги в противоположную сторону от озера и направился к своему любимому месту среди холмов. Минут двадцать пути и он на месте: у большого раскидистого дуба, который не видно ни с дороги, ни из академии, зато отсюда открывалась чудесная панорама на долину и горы.       Устроившись поудобнее у ствола с булочкой в руках, он подставил лицо ветру и довольно прищурился. Затем достал из сумки пузырёк со светло-серым жидким металлом и рассмотрел поближе.       «Надеюсь, ему понравится» - прошла почти неделя после их ссоры с Габриэлем. Дориан очень хотел извиниться за срыв, но понятия не имел, с какой стороны подойти - слишком давно он не общался с другими студентами - все с преподавателями, да с продавцами чёрного рынка.       Он уже понял, что Дюбуа - парень с явным прибабахом, поэтому был шанс, что он не настолько горд и обидчив, как все остальные снобы в академии, и быть может, все таки примет его извинения. Хотя бы выслушает. Мысли о продолжении совместной работы парень беспощадно ломал и выбрасывал - они были чересчур... приятными и внушали ненужную ему, ненавистную надежду, - «Да, он странный, но все еще клятый аристократ».       Дориан вспомнил ссору и то, как холодно Габриэль с ним разговаривал, как неприятно-пронзительно смотрел. В душе снова заколыхалось раздражение, - «Бесит это его лицо. Как он смог быть настолько отмороженным в подобной ситуации, когда при мысли о неправильных расчетах чуть на месте не помер…»       Не смотря на весь свой колоссальный интеллект, парень никак не мог понять мотивы этого безумца, как бы ни пытался складывать кусочки мозаики все это время - мозг придумывал новые невероятные объяснения и идеи, но ни одна из них не подходила на место отсутствующих деталей.       «Что же ты за человек такой, Габриэль Дюбуа…»

***

      Первый день после выходного.       Когда дверь открылась, из класса повалил характерный запах гари и легкая дымка - только что закончилось занятие по магии воплощения у профессора Мартен, и студенты с присущим для этого урока видом - взмыленные, чумазые, лохматые - покидали кабинет.       Дориан вышел одним из первых и выглядел как обычно - магия воплощения не вызывала у него трудностей, и он легко справлялся с управлением стихиями. Ступив несколько шагов в коридор, он поднял глаза и замер на месте - у противоположной стены притих староста третьего курса, он читал книгу, не заметив парня.       «О-он… меня ждет?» - странное, давно позабытое чувство привязанности затеплилось в груди. Неловко улыбнувшись, он только собрался сделать шаг к юноше, как вдруг услышал:       - А, Габриэль! Ты уже здесь…       Моро мигом сменил направление и потерялся из зоны видимости прежде, чем третьекурсник оторвал взгляд от книги. Чертова надежда. Чтоб тебя, дрянь...       - Здравствуй, Эмильен. Прошу прощения за столь неожиданную просьбу о встрече, - он заглянул за спину Ришар, где толпилась вся его компания, - Мы можем поговорить наедине?       - Конечно! - Эмильен махнул рукой ребятам и отвел младшего товарища в сторонку, где их никто не услышит, - Чем могу помочь? - парень обворожительно улыбался.       Он был весьма хорош собой - аристократически-тонкие черты лица и светлая кожа прекрасно сочетались со светлыми рыжеватыми коротко стриженными волосами и светлыми глазами. Он был выше Габриэля на добрых полфута и гораздо шире в плечах. Ученическая мантия обтягивала крепкие мышцы рук - юноша был в прекрасной физической форме.       - Я хотел поговорить с тобой о Дориане Моро, - начал юноша без церемоний обжигающе-холодным тоном, выпрямившись в струну, - Недавно я случайно заметил на его лице ссадину. А затем, услышал говор однокурсников о том, что это натворил ты.       Улыбка начала сползать с лица Ришар.       - Разумеется, я не поверил грязным слухам. Не мог же человек в твоем положении натворить что-то столь опрометчивое - избить собственными руками простолюдина, да еще и в уборной.       Габриэль жестоко ухмыльнулся, как бы показывая свое отношение к данному совершенно невозможному происшествию.       - Представляю, какая репутация ждет того, кто так облажается, - он продолжал безжалостно засыпать Эмильена, который кажется немного побледнел, - Наследник дома, не умеющий себя контролировать - какое же будущее его ждет?       Внезапно Ришар подобрался.       - Габриэль. Я понимаю, как это выглядит, но позволь объясниться.       - Все же это твоих рук дело?       - Да, - он произнес это с непроницаемым выражением лица, полным достоинства, - И я ничуть не жалею. Я отстаивал честь своего дома, когда…       - Какая чушь…       Ришар умолк, услышав тихий раздраженный голос.       - Избивать людей в туалете? Ты называешь это отстаиванием чести?! Еще и меня собирался в это втянуть… - Габриэль был зол - это читалось по невыносимо-острому взгляду, от которого хотелось отвернуться.       - Постой… Позволь мне…       - Я очень надеюсь, что ты пресечешь эти мерзкие слухи. Это в твоих же интересах Эмильен, - юноша, не дождавшись ответа, развернулся и направился прочь.       «Что за безумная семейка», - Ришар обеспокоенно смотрел ему вслед.       Перед поступлением Габриэля в Астрагорн, отец велел сблизиться с будущим наследником дома Дюбуа, или хотя бы не испортить с ним отношения. Все приближенные знали, насколько строг и фанатичен его отец, но безупречная репутация и большое влияние вынуждали всех соответствовать его стандартам. Если до Мишеля Дюбуа дойдет какой-то неприятный слушок, он может и не расторгнет свадьбу, но точно будет смотреть на Эмильена косо, чего бы тому крайне не хотелось.       «Ах, бедная Изабель. Не повезло тебе с родственниками. Даже старший брат равняется на этого сумасшедшего старика».

***

      Вечером парни как обычно занимали гостиную болтая о том о сем. Примерно час назад Теобальд по обыкновению принес почту и раздал ребятам, отчего все разошлись по комнатам читать письма из дома.       Касаемо той беседы в гостиной - Лоренс и Ганс на следующий же день рассказали оставшимся двоим о безосновательности слухов и переживаниях Габриэля, не вдаваясь в подробности. Упомянули только то, что юноша поссорился с другом, оттого и ходил сам не свой. Эрвик на это отреагировал крайне подозрительно - сначала от всего сердца изумился, а потом, кажется, расстроился. Впрочем, даже Тео с сомнением глянул на этих двоих после слов о друге.       Сейчас письма старосты лежали на столике перед камином - он как всегда где-то пропадал - любопытные мальчишки уже вычитали отправителей, на этот раз запомнив фамилии, как бы сильно не пытался помешать им Эрвик. Однако, даже он был удивлен, когда услышал имя одного из членов парламента, где состоял его дед и отцы Габриэля и Теобальда. Тонкий конверт желтого цвета единственный из всех был заполнен мужским почерком, отчего сразу привлек внимание.       - Может, у него какое-то дело к его отцу?       - Тогда почему он пишет ему не напрямую?       - Ну, Габриэль будущий наследник. Хочет наладить отношения?       - Насколько помню, этот человек не сильно младше Мишеля Дюбуа, какая ему нужда налаживать отношения с его сыном?       - Может… он хочет его свергнуть?!       Все оглянулись на Ганса, как на полоумного.       - Ну а что? Какие еще могут быть варианты?!       Через полчаса в комнате остались только Тео и Эрвик. Один - писал письмо за столом, другой - читал в кресле рядом. Тишину вечерней гостиной нарушал только редкий треск дров в камине и скрип пера Теобальда.       Староста по обыкновению только вернулся из купален.       - Габриэль, твоя почта, - Эрвик указал на столик и уткнулся обратно в книгу, не заметив типичный при получении писем тяжелый вздох Дюбуа.       Юноша неохотно приблизился и подобрал конверты. Перебирая их в руках, он с удивлением остановился на желтом. Мальчишки украдкой следили за его реакцией.       Габриэль в недоумении распечатал письмо и развернул его.       «Сразу прочтет?»       «Так и думал, что что-то важное»       Они видели, как светлые глаза быстро пробегают по строкам и примерно на середине листа вдруг замедляются, начинают спотыкаться и останавливаются. На лице старосты промелькнуло странное выражение. Он целую минуту смотрел в одну точку, а затем поджал губы, и, резко скомкав лист, вместе с конвертом швырнул его в огонь. Убедившись, что пергамент весь схватился пламенем, Габриэль отправился в спальню.       Друзья изумленно переглянулись.       - Ты видел?       - Еще бы… он даже на обороте не стал читать…       - Выходит, Ганс мог быть прав?       - Понятия не имею, - Эрвик покачал головой.       - Что бы это ни было, выглядит очень занятно.

***

      Габриэль держал руку аккурат над массивной ручкой двери в лабораторию.       Судя по расписанию, сегодня был единственный день недели, когда она оказалась свободна после занятий, а значит Дориан мог быть здесь и продолжать работу. Устав от непрекращающегося жужжания в голове, юноша все же решился последовать совету товарищей и поговорить с чудным парнем напрямую. Но также надеялся, если и не продолжить совместную работу, то хотя бы как раньше, изредка попадая в нелепые ситуации, позориться только перед ним, тем самым продлевая это странное, нездоровое знакомство.       «Боже, Габриэль, просто извинись и спроси, что сделал не так, чего ты так трясешься?» - он взглянул на застывшую руку, и обреченно вздохнул. «Ну точно как маленький», - наконец собравшись с силами, он вошел внутрь.       В нос ударил запах реагентов.       Дориан действительно был здесь. Он отвлекся от работы и поднял голову на звук скрипа двери, а когда понял, кто пришел, оцепенел на месте с дымящейся колбой в руках.       Его волосы были собраны на затылке в небрежный пучок, так что лицо в коем-то веке оказалось полностью открыто. Староста стал свидетелем целого набора эмоций: от растерянности, радости и смятения, до смущения и… сожаления. Парень выглядел так виновато, что Габриэль смутился сам и не смог вымолвить ни слова. Поэтому он, ни с того ни с сего, просто направился к месту, где закончил в прошлый раз и с удивлением оценил объемы выполненной работы.       Похоже, Дориан сделал уже очень многое. Но когда?! Неужели он засиживается в лаборатории до позднего вечера, - «Ах, я все упустил…»       Габриэль растерянно остановился перед оборудованием. Внезапно пришедшая идея, схватиться за опыты как ни в чем не бывало, сдулась и вылетела в трубу, оставив юношу наедине с чувством своего исключительного идиотизма и стыда.       - Нужно провести реакцию с серебром.       Староста вскинул голову - Дориан, понурившись, смотрел на него из под бровей.       - Подробное описание есть в книге, - он указал на нее, - Серебро где-то в склянках, - парень отвернулся к соседнему столу, видимо продолжая смешивать жидкости, а Габриэль, неистово благодаря всех подряд Богов, выдохнул с облегчением.       - Х-хорошо.       Они работали в неловком молчании около получаса. Дюбуа аккуратно наблюдал за партнером, рассматривая его смиренно-спокойное, но все такое же виноватое выражение лица. «Выходит, он тоже сожалеет» - от этой мысли с плеч свалилась целая гора, на душе звонко и радостно потеплело. Снова стало так... приятно.       Примерно такая же гора рухнула и к ногам другого парня, когда он увидел, как староста собирается присоединиться к нему и продолжить работу. Та самая ненужная надежда, которую Дориан казалось совсем удавил и изничтожил, всколыхнулась, выпрямляя изломанные конечности, поднялась куда-то в грудь и улеглась, согревая своим теплом.       Лаборатория, наполненная звуками тихого бурления растворов и редким позвякиванием стекла, стала вдруг такой уютной.       - Стой.       Габриэль замер с мензуркой, которую был готов вылить в смесь.       - Сначала красный.       Юноша медленно перевел взгляд в учебник и побледнел. «И правда! Я чуть все не испортил!» Удивительно, как Дориан это заметил. Он что, наблюдал за всеми его действиями? «Не доверяет…» - староста оперся о стол и побледнел еще больше. «Позор».       - И-извини.       - Ничего. Не страшно, - Моро в замешательстве смотрел на юношу, который, казалось, вот-вот грохнется в обморок.       «Да что с этим парнем не так…»       Дориан дожидался, когда Дюбуа придет в себя и продолжит эксперимент. Спустя еще несколько минут нерешительности, он вдруг понял, что больше не выдержит этого начинающего сгущаться напряжения:       - Послушай. Я хотел…       - Прости меня, Дориан, - имя ударило по ушам так, что по нутру прокатилась волна мурашек, - Я вовсе не желал обидеть тебя теми словами, - Габриэль говорил спокойно, наполненным достоинством голосом. Фальшиво, - Я буду признателен, если ты укажешь мне на мою ошибку, чтобы я не повторял ее впредь и…       - Ты нормальный? - прервал его Моро. Чертов холод в голосе старосты опять резанул по горлу, выпуская наружу коварно прятавшиеся там злость и раздражение на себя и свою беспомощность перед этим каменным существом, - За что ты извиняешься?!       - За свои слова, - снова непроницаемо ответил Габриэль, смотря ему прямо в глаза.       «Прекрати ты так пялиться...» - парень по привычке дернул подбородок вниз, но волосы предательски не скрыли лица. От теплой мягкой субстанции в груди не осталось и следа.       - Ты ни в чем не виноват, ясно?! - слишком резко ляпнул он и начал беспорядочно перебирать баночки.       «Просто спросить, значит…»       - Если это так, отчего ты злишься сейчас? - безмятежная холодность и ничего более.       Руки опять начали дрожать. «Сука».       - Потому что ты меня раздражаешь одним своим видом! - выпалил наконец Дориан и замер, глядя на старосту, по лицу которого пробежала едва заметная тень.       - Вот как… - в груди что-то ухнуло и ушло в пятки.       «Спросил…»       Габриэль отшатнулся на шаг и едва заметно вжался в плечи.       - Тогда… еще раз прошу прощения, - парень, опустив глаза в пол, направился к выходу, мечтая исчезнуть в этот самый момент, и оказаться как можно дальше от этой чертовой академии, и этого чертового маньяка.       - Нет-нет-нет, погоди! - Дориан, внезапно очнувшись, кинулся ему наперерез и загородил собой дверь, упершись рукой в косяк, - Я не… Я не это хотел сказать, ясно?! - он помассировал переносицу и поглядел на Габриэля, который едва сдерживал ком в горле, чтобы прямо здесь и сейчас от обиды не разреветься, - Извини. Ты вовсе меня не раздражаешь… - произнес он таким тёплым тоном, что окончательно обескуражил и без того уже ошалевшего парня.       - Но ты сказал… - начал тот, совершенно теряя нить происходящего.       - Я не это имел в виду! - Моро повысил голос, но тут же осекся и продолжил как прежде, - Меня жутко бесит эта твоя, - он изобразил что-то перед лицом, - Воспитанность.       - Воспитанность?       - Да… Зачем ты извинился, это ведь я накричал на тебя и наговорил всякой чуши… - в его тихом и вкрадчивом тоне проскальзывали отзвуки вины.       - Но я ведь…       - Да-да-да, я знаю. В ссоре всегда виноваты оба. Но. Одно дело, когда ты извиняешься искренне, а другое, когда делаешь это с таким видом, будто тебя заставили годы великосветского воспитания, - он умолк, внимательно изучая лицо юноши, - Понимаешь?       Габриэль вглядывался в черноту напротив несколько мгновений и, наконец, расслабил плечи, прерывисто выдыхая и уже явно ощущая подступающее к краям раздражение, - «Этот полоумный и правда...»       - То есть, ты вел себя подобным образом оттого, что тебе не нравится моя невозмутимость? - спросил он, едва сдерживая гнев.       - Точно! - Дориан указал пальцем на переносицу парня, - Она мне не просто не нравится, а очень и очень злит. Если ты и правда заинтересован в... совместной работе со мной, то тебе придется от этого избавиться, - он продолжал указывать пальцем на Габриэля, так что тот даже немного отклонился.       «Да чтоб тебя, скорбного головою, черти отымели!» - Габриэль впервые в сознательном возрасте по-настоящему выругался, пусть и в уме.       - Отговорки про то, что ты всегда такой, не принимаются, - Дориан оторвался от двери и направился к своему месту, - Я видел, что у тебя есть человеческие эмоции.       - Что ты... несешь... - потеряв наконец всякое терпение, староста злобно обернулся к нему, - С какой стати я должен вести себя с тобой иначе, чем с остальными?! Чем ты…       - Так-то лучше! - Дориан широко улыбнулся, наблюдая за грозным выражением лица юноши, который тут же стушевался от такой реакции и оторопело застыл, - Закончи свою часть работы. Сегодня одно зелье будет готово.

***

      Габриэль лежал в постели, рассматривая баночку наполненную ртутью.       Весь оставшийся вечер Дориан весело крутился вокруг рассерженного старосты и без остановки щебетал о своих наблюдениях над теми или иными реакциями, так что в итоге Габриэль окончательно взбесился и, не стесняясь в выражениях (по его мнению), высказал ему все, что думал по поводу поведения оного. Дориан воспринял это благодушно и, от всего сердца в конце концов извинившись, продолжил болтать об алхимии так, будто ничего не произошло. Смотря на такое легкое отношение, староста, как ни старался, больше не мог дуться и тоже рассказал о парочке своих наблюдений.       Они проторчали в лаборатории почти до ночи - не из-за эксперимента или последующей уборки, а потому что никак не могли перестать делиться идеями и обсуждать их, постоянно отвлекаясь от дела.       В итоге, этот чудак восторженно всучил Габриэлю баночку с ртутью в качестве сувенира и предложил сделать с ним что-нибудь интересное.       Юноша вертел склянку и наблюдал, как лунный свет, заполнявший комнату, отражается от серебристых гладких граней вязкого металла, - «У отца все хранилище забито этим материалом. Ну что за простак», - он улыбнулся, сжав сосуд, и поставил его рядом на тумбочку.       «Насколько невыносим, настолько же очарователен».