Сердце саламандры

***

      Первые летние грозы принесли с собой не только долгожданную прохладу, но и неприятные известия. Старик Арно - столетний уборщик и заведующий ключами - заболел, из-за чего учебному совету было поручено временно выполнять его работу.       Поздним вечером Габриэль и Эрвик расставляли книги в библиотеке, после чего были обязаны ее запереть. Разумеется, им разрешили пользоваться магией для этих целей, а также выдали несколько хитрых заклинаний для эффективной и быстрой уборки.       Ребята бродили между стеллажами и, касаясь их палочками, читали текст с пергамента. Как только последнее слово было произнесено - все книги с мягким стуком оказывались на своих местах. Оба поразились такому хитрому волшебству, а затем, путем недолгого осмотра обнаружили на каждом учебнике необычный символ - такие же символы были выцарапаны на полках.       - Это что, телепортация? - Эрвик, касаясь пальцем рисунка на стенке стеллажа, сравнивал его с тем, что был на книге.       - Похоже на то. Необычный метод - не встречал раньше подобного, - Габриэль стоял рядом и с интересом за ним наблюдал.       - В такой огромной библиотеке было бы сложно наводить порядок в одиночку без магии. Старик Арно, конечно, гений.       - Это он сделал? - изумился староста.       - Конечно. А ты не знал? - он аккуратно поставил учебник на место, - Он ведь один держит в порядке всю академию. По его методам магической уборки был написан не один труд, и все - бывшими студентами.       - Ну надо же… - Габриэль поднял глаза и оглядел все три этажа и свод библиотеки, - Я и не предполагал…       Эрвик слегка улыбнулся, видя удивление и искреннее восхищение на лице Дюбуа. Ему эта внезапно свалившаяся работа пришлась по душе сразу же.       Когда ребята разделились проверять, все ли книги на местах, Габриэль обнаружил на полу второго этажа том в красном кожаном переплете - он лежал рядом с большой резной дверью с двумя замками. Юноша поднял учебник и увидел очередной символ, но все шкафы неподалеку уже были заполнены. Тогда он обратил внимание на дверь.       Эрвик подошел следом:       - Что это?       - Не знаю, лежала на полу перед дверью. Что за ней?       - Это закрытая секция. Туда можно только с письменного разрешения преподавателей.       - Правда? - серебристые глаза сверкнули интересом, и парень прочел название на обложке, - «Бестиарий Джонса - все о животных ядах»,       Эрвик устало вздохнул.       - Вероятно, какой-то студент не смог передать ее учителям и не нашел ничего лучше, чем бросить под дверью. Вот идиот.       Лакмен вынул связку ключей из кармана шаровар (оба сняли ученическую мантию, чтобы не запачкать, и «работали» в свободных рубахах и форменных штанах) и обнаружив на ней самый тяжелый и проржавелый, вставил в замок.       - Тут что, есть и от закрытой секции?!       - Конечно. Это ведь ключи от библиотеки, - не смог сдержать улыбку Эрвик, отпирая первый замок и берясь за второй.       Дверь открылась с тяжелым скрипом, обдавая лица затхлым запахом старых свитков. Габриэль с любопытством заглянул внутрь - тоже самое, что и снаружи, но комната была гораздо меньше, а ее центр занимал огромный круглый каменный стол, испещренный формулами и рунами.       - Ого! Что это?! - юноша уже чуть было не кинулся внутрь, но вдруг осекся, - А нам сюда можно?       - У нас ведь нет разрешения, - Эрвик протянул руку внутрь и оставил книгу на краешке ближайшего столика с лампой, после чего закрыл дверь и снова ее запер.       Габриэль разочарованно поник - это вызвало на лице зама очередную улыбку. Такой оживленный староста ему нравился гораздо больше.       Он уже пару недель пропадал вечерами в лаборатории вместе с Дорианом - ребята работали над зельями, обсуждали науку и магию, делились мнениями по поводу тех или иных трудов. Дюбуа оценил силу интеллекта своего напарника - тот знал чуть ли не все о современной алхимии, и ничуть не меньше оказались его познания в теории магии. Судя по всему он очень много учился, читал и работал в лаборатории - причем так много, что забывал порой есть и спать. Это Габриэль узнал, когда Дориан пропустил уже пятый ужин подряд - юноша пришел в лабораторию к назначенному времени и обнаружил там сердобольного ученого, у которого разве что пар из ушей не шел.       Он оглядел худую сгорбленную фигуру.       - Слушай, как давно ты ел?       Дориан оторвал взгляд от лупы и задумался. Как показалось Габриэлю, думал он слишком долго.       - Утром.       - А вчера?       - Тоже утром.       - Стой. Погоди. Ты несколько дней подряд пропускал ужин. Хочешь сказать, когда ты не ходишь в обеденную, то вообще не ешь?!       Моро приятно удивился такой наблюдательности.       - Ну. Да…       - Боже, ты малолетний ребенок что-ли?! Не понимаешь, что людям необходима пища? - Габриэль раздраженно выдохнул. Может, этот парень и был невероятно умен, но его привычки и поведение иногда точно соответствовали восьмилетке, - Ведешь себя как мой младший брат.       Со следующего дня он начал захватывать из столовой немного снеди и приносить нерадивому на ужин, чтобы тот не околел прямо над своими опытами. Дориан, чуждый заботы, оценил этот жест, после чего стал относиться с старосте немного добрее, но незначительно - ибо ему слишком нравилось доводить того до ручки. А все оттого, что это решало проблему вечной отмороженности старосты, так сильно раздражающей Моро. Парень мог любоваться гневной мордашкой Габриэля чуть ли не весь вечер. Как славно, что сердить его легче легкого.       Однако, свирепый взгляд в купе с недовольной складкой меж бровей - был не единственным его открытием за последние пару недель.       Отметив для себя, болезненную склонность Дюбуа к перфекционизму, он много раз становился свидетелем того, как парень бледнеет, зеленеет и чуть ли не лишается чувств иногда от одной лишь мысли о том, что он может сделать что-то неправильно. Поэтому как-то раз, после очередного приступа дурноты, Дориан, уже почти потеряв надежду облегчить ментальные страдания этого не от мира сего юнца, не нашел ничего лучше, чем искренне и горячо его похвалить.       Он нарисовал на доске схему недавно увиденной где-то формулы и показал Габриэлю для оценки - они сделали короткую передышку, чтобы дать бедному старосте отвлечься от очередной незначительной оплошности.       - Думаю, если использовать это через другую стихию, то получится гораздо мощнее, чем в основе, которую автор предлагает изначально, - оба стояли и задумчиво рассматривали заклинание.       Габриэль, массируя подбородок, бегал глазами по рисунку. Затем, неспеша приблизился, стер часть символов и нарисовал другие.       - Так должно быть быстрее и проще, - он продолжал внимательно глядеть на формулу.       - Ты это только что придумал?! - Дориан быстро приблизился к доске и изумленно уставился на исправленное место.       - Д-да. Просто с другой стихией есть возможность упростить…       - Я знаю! - чудак всплеснул руками и заглянул в лицо Дюбуа, - В голове не укладывается, как тебе удается так гладко работать со структурой. Они у тебя всегда такие простые и лаконичные - это точно талант!       Искренне восхищенный парень, желающий приподнять настроение собеседнику, не ожидал последующей реакции. Габриэль смотрел на него широко распахнутыми глазами, а, когда услышал про талант, порозовел и смущенно отвел взгляд, едва улыбаясь.       - П-просто она ведь тоже важна...       С этих пор Дориан начал чередовать игру на нервах с похвалой. Причем поводы для последней иногда находил самые что ни на есть глупые и незначительные. Однако, Габриэль неизменно реагировал на любые из них, даже если удивлялся нелепости основания вслух, даже если сердился до этого, - все равно смущался и отводил взгляд, иногда что-то бурча под нос.       Староста, в свою очередь, со временем перестал принимать близко к сердцу дерзкие фразочки и шутки Дориана, хоть и продолжал вестись у него на поводу, бурно откликаясь на любую провокацию. Он видел, что сумасброд вовсе не пытается его обидеть. Габриэлю даже нравилась задорная улыбка наглеца, которой он одаривал юношу после очередного недовольного монолога оного. А улыбка у Дориана была очень обаятельной - щелочка между двух передних зубов придавала ей оттиск простоты и детского очарования, отчего юноша каждый раз думал: «И правда, как крестьянский мальчишка».       Так они и продолжали свое знакомство - один доводил, другой доводился и, оба, взаимно наслаждаясь обществом, все крепче привыкали друг к другу.

***

      Такая перемена в жизни Габриэля несомненно повлияла на его поведение и манеру держаться. Он стал чуть более любопытным и менее холодным к окружающим. Взгляд ожил, а лицо смягчилось. И хоть он по прежнему не участвовал в общих беседах и не интересовался однокурсниками, иногда кому-то все же удавалось приятно с ним поболтать - естественно, если этот кто-то сам начинал разговор.       Первым такие изменения оценил Эрвик, который теперь не натыкался на изнечтожающе-ледяной взгляд при любой попытке заговорить, а также, воспользовавшись общими советами Лоренса о том, как лучше общаться с Габриэлем, начал медленно, но верно завоевывать его доверие, отчего все время находился в приподнятом расположении духа. Ганс же, уже несколько месяцев сгорающий от любопытства из-за таинственных писем старосте, стал аккуратно расспрашивать того о девушках и его, как выяснилось позже, богатом опыте в этих делах. Но юноша, будучи сдержанным, отказывался от пикантных подробностей, чем сильно расстраивал разгоряченного темой франта, жаждущего узнать все о личной жизни красавца Дюбуа.       Наблюдая за всем этим, добродушный Лоренс был рад, что Габриэль, наконец, преодолел свою закрытость по отношению к одноклассникам и перестал выглядеть одиноким, но сам сближаться с Дюбуа не спешил. Так же как и Теобальд, который разве что теперь открыто не выражал свое недовольство.       Поведение же Дориана кроме старосты оценить было некому - за пределами лаборатории он неизменно превращался в закрытого, нелюдимого чудака. И, если до ссоры с Эмильеном, однокурсники относились к нему, как к диковинному дополнению класса - игнорировали и старались лишний раз не иметь дело - то теперь большинство предпочитало банально его избегать. Находились смельчаки, желающие самоутвердиться за счет юродивого, но они тут же сталкивались с мрачным неудовольствием остальных - отчего то пятикурсники не были расположены к травле скорбного головою Моро.       То ли от всеобщей отчужденности, то ли с непривычки, Дориан был крайне уязвим к касаниям. Габриэль приметил это в первые же дни. Стоило им оказаться плечом к плечу у лабораторного оборудования, как парень всякий раз отстранялся. Заметно старался брать что-то из рук, не касаясь чужих пальцев. Что уж говорить о ситуации, когда он дернулся прочь от Габриэля, когда тот попытался заглянуть ему через плечо. Сперва староста подумал, что его новый знакомый, должно быть, больно нервный, но все же проверил свои подозрения. И после нескольких попыток невзначай его коснуться, одного разбитого реагента, и пары ушибов у Дориана - окончательно убедился в своих догадках. Но со временем, все же смог и этот барьер расколоть.       Однажды, после окончания общей лекции Габриэль завозился со сборами, обсуждая с Эрвиком грядущую уборку в библиотеке и забирая у него ключи - они решили хранить их по очереди. Студенты уже покинули лекторий, и, когда староста перед выходом бросил взгляд вверх - к последним рядам, то увидел там мирно спящую белесую макушку. Он тут же остановился как вкопанный. Эрвик, едва не врезавшись в хрупкую спину, проследил за его взглядом и недовольно нахмурился.       - Идем. Обед пропустим.       - Нужно его разбудить.       - Он ведь не из наших…       - Я догоню, - Габриэль уже поднимался к последнему ряду. Затем, не услышав шагов, обернулся, - Иди.       Эрвик помрачнел ещё больше, но послушно покинул класс.       Тихо ступая, юноша поднялся к нужной парте и присел рядом на лавку. Дориан крепко спал, подложив руки под голову. Его спина мирно вздымалась и опускалась, пока длинные светлые ресницы слегка подрагивали. Старосте снова повезло - волосы парня сползли набок, обнажая спящее лицо.       Габриэль заметил, что кожа вокруг чужих глаз приобрела уже серо-фиолетовый оттенок - верный признак уработанности и отсутствия нормального сна. Он пообещал себе пожурить умника за пренебрежение ещё и этим.       - Дориан, - произнес он почему-то шепотом, цепляясь взглядом за кончики подрагивающих ресниц, - Проснись.       Он зачем-то немного понаблюдал за ним и, внезапно осознав, что людей будят совсем иначе, прочистил горло и произнес уже голосом:       - Дориан?       Никакой реакции - парень продолжал тихо сопеть. Тогда староста потянулся к его плечу и, помедлив, положил на него ладонь, легонько сжав.       - Эй, довольно спать. Ты чем ночью занимался?       Просыпаясь, Дориан почувствовал чью-то руку у себя на плече и, резко распахнув глаза и подорвавшись на месте, глянул сначала на неё, а затем на Габриэля.       Он так и замешкался: вот тут - староста третьекурсник, тепло заглядывающий ему в лицо; вот тут - его рука, обжигающая кожу под одеждой и нарушающая все возможные и невозможные границы.       Вырваться Дориан не успел - Габриэль сам убрал ладонь.       - Я уж думал ты помер тут, - произнес он обычным тоном, поднимаясь с лавки, - Идём, а то обед проспишь.       - Я не хочу, - парень так и остался сидеть, пялясь на юношу, - Пропущу, пожалуй.       - Ещё чего! - Дюбуа уже по привычке рассердился, - Как ты планируешь заниматься научной деятельностью, не питая свой организм в целом и мозг в частности? Или рассчитываешь, что я все время тебе булочки носить буду? Как бы не так. Вставай.       Габриэль спускался вниз, по обыкновению отчитывая сумасбродного партнера по опытам, который, сонно потянувшись, смущенный поплелся следом.       После этого случая Дориан перестал шарахаться от старосты при любом невольном прикосновении. Однако, все еще предпочитал держаться на расстоянии.

***

      Дожди, наконец, закончились, и теплые солнечные деньки вернулись в долину.       Весь день Габриэль мечтательно рассматривал пейзажи за окном. Студенты распахивали окна, на перерывах грелись во дворике, сбрасывали школьные мантии, чтобы вдоволь поноситься по полю, и устраивали пикники у озера.       «Хорошо им», - немного завистливо думал староста, который бывал на пикниках всего пару раз в жизни - и то, либо в детстве с няней, либо на свидании, куда его затащила очередная крайне настойчивая девица - дочь одного малоизвестного барона. От воспоминаний случилось поежиться.       Придя вечером в уже привычный класс и поздоровавшись с Дорианом, он первым делом направился к витражу и раскрыл маленькое оконце посреди цветного стеклянного полотна, впустив в комнату поток приятного свежего воздуха.       - Ты чего делаешь? Тут же горелки и порошки - раздует.       Габриэль насупился и, помедлив, прикрыл створку, печально вздохнув. Моро оглядел тонкую фигуру, тоскливо уткнувшуюся в окно.       - Погода сегодня замечательная.       - Точно, - отозвался Габриэль. Не то, чтобы он не желал здесь находиться, но было бы очень хорошо находиться еще и там.       - Можешь идти.       - Что? - юноша удивленно на него обернулся.       - Сегодня здесь ничего интересного. Лучше провести вечер среди холмов, - парень ковырял пальцем стол, уставившись под ноги и по привычке спрятав лицо.       - А как же ты?       - Сам закончу. Один разок можно и пропустить, - Дориан понимал, что противоречит сам себе - разумеется, он не хотел, чтобы юноша оставил его одного. Позже, он подумает, что слишком привык к его ежедневной компании.       Габриэль отдалился от окна и, нервно перебирая пальцы, поколебавшись, спросил:       - Может, устроим совместный выходной?       Дориан вскинул голову и, растерянно моргая уставился на него:       - То есть?       - Мы и так работаем без продыху. А ты так вообще - даже обеды пропускаешь, - он не забыл в очередной раз осуждающе упомянуть этот момент, - Думаю, если проведем денек вне стен лаборатории, ничего страшного не случится?       Габриэль с надеждой уставился на парня, категорически отгоняя панику, поднявшуюся из-за столь смелого поступка. Он уже давно искал способы выйти за рамки алхимических опытов и начать узнавать Дориана как человека, как друга. Поэтому теперь, слыша только свой пульс, стоял, замерев, посреди комнаты и уповал на его согласие.       «Он?! С-со мной?!» - Моро глядел на парня, как на полоумного, - «Точно безумец…»       - А ты разве… - он осекся и опустил глаза.       Помолчав еще немного, парень кивнул, а Габриэль, лишь слегка улыбнувшись, хотя в душе и был очень рад, легко подлетел к столу и стал помогать с уборкой реактивов.       Когда мальчишки вместе направлялись к выходу из академии, Дориан старался держаться чуть поодаль и предлагал идти самыми безлюдными путями. Им повезло - по дороге никто не встретился. А стоило им преодолеть каменные ворота дворика, как он наконец расслабился, все еще с сомнением поглядывая на своего спутника.       - Слышал, что говорят про парня с первого курса? Кажется, его зовут Арчибальд… - внезапно произнес он, когда юноши отдалились от школы.       Габриэль изумленно обернулся на Дориана и оглядел с головы до ног.       - Нет..       - Правда? Такая молва дикая ходит, даже не верится…       - Никогда бы не подумал, - резко и громко перебил его староста, - Что ты увлекаешься роспуском слухов! - он смотрел на парня с таким выразительным возмущением, что Дориан едва сдержал смех.       - Я просто хотел поделиться, - ответил он как ни в чем не бывало, даже не улыбнувшись, - Думал, тебе будет интересно…       - Еще чего! - юноша надменно задрал подбородок и зашагал быстрее, - Слухи это порождение скудоумия! Никогда таким не интересовался, - он бросил осуждающий взгляд за спину, - И тебе не советую!       Убедившись в своей догадке о том, что староста напрочь игнорирует любые сплетни, Дориан не смог сдержать лучезарной улыбки и покачал головой.       «Габриэль Дюбуа, ты самый большой дурак из всех, кого я знаю...»

***

      Эрвик, скрестив руки на груди, стоял у окна в классе на третьем этаже и мрачно наблюдал, как его староста вместе с этим сумасшедшим пятикурсником направляются прочь от академии.       «Значит, мне не показалось…»       Человек, который никогда ни с кем не дружил, вдруг сближается с самым подозрительным чудиком в школе - здесь точно что-то не чисто.