Сердце саламандры

***

      Цокот копыт звонко разносился по центральной улице, привлекая внимание простого люда и детишек, которые, завидев шикарную резную карету из темного дерева, с восторгом бросались за ней, пытаясь обогнать четверку вороных лошадей. Светло-серые глаза безучастно наблюдали за их мельтешением снаружи. Как только двухэтажные каменные здания стали сменяться более низкими постройками, а брусчатка плавно перешла в грунтовую дорогу, ребятня отстала.       - На прием приглашены господа Олдос и Марлей со старшими сыновьями. Для обоих - это первый выход в свет, - высокопарно сообщал сидевший напротив мужчина с закрученными усами.       - Замечательно, - удовлетворенно кивнул Мишель Дюбуа, - Габриэль, обязательно побеседуй с Марлеем младшим. Познакомься как следует. С его отцом мы в хороших отношениях, пусть так и остаётся, - не отрывая взгляда от бумаг в руках, произнес он, - На Олдоса время тратить не стоит…       - Но мы и так знакомы, - отвернулся от окна юноша, - И с Юджином и с Джонасом. Практически каждую неделю мы…       - Я сказал, побеседуй, - твердо отрезал мужчина, продолжая читать бумаги.       Габриэль осмотрел фигуру в роскошном черном сюртуке с белоснежным воротником. Его отец хоть и был в возрасте (так как поздно завёл семью) по прежнему оставался красивым и статным мужчиной с густой темной, слегка седоватой шевелюрой и аккуратной бородкой. Такие же, как у Габриэля, холодные стальные глаза бегали по строчкам, пытаясь разобраться с делами, которые не успел окончить их владелец из-за сегодняшнего приема в поместье Лука.       - Твоя обязанность - налаживать связи. Пока это единственное, на что ты способен, - бесстрастным тоном продолжал Мишель.       - Да, отец, - так же безразлично ответил Габриэль и снова отвернулся к окну.       Очередное скучнейшее светское сборище, где его, как зверушку, выставляют на всеобщее обозрение со словами: «А вот мой чудесный старший сын».       «Спасибо хоть на людях не говорит, какое я ничтожество» - юноша с досадой подумал о своём брате Кристофе, которому только недавно исполнилось двенадцать, - «Скорее бы он повзрослел, чтобы его тоже можно было брать с собой. Вдвоем намного легче».       - Стефан, вот это отправь завтра утром, - Мишель протянул несколько листков своему помощнику.       - Да, господин, - седовласый мужчина с закрученными усами принял бумаги и убрал их в кожаный портфель с документами.       Даже здесь было видно, что он на голову выше отца. Впрочем, семья Дюбуа не отличалась высоким ростом, зато особенность в виде темных волос и светлых глаз - голубых или серых - была присуща всем - и детям и родителям.       Когда за окном показались душистые поля лаванды, темнеющей пурпуром в сумерках летнего вечера, кучер свернул с главного тракта и продолжил вести лошадей по вьющейся, обрамленной каменным забором дороге. Розовые отблески на кучных пушистых облаках гармонично перекликались с покрытыми фиолетовым ковром холмами, но не вызывали в душе безучастного юноши и капли восторга. Он думал только о том, как пережить очередной вечер, не будучи отчитанным после.       - Габриэль. Ты помнишь, что я говорил насчёт спиртного? - Мишель закончил с бумагами и теперь натягивал белоснежные перчатки - обязательный атрибут любого светского приема этого года.       - Да, отец, - спокойно ответил тот, продолжая пялиться в окно. Он хорошо помнил пощечину, которую получил в прошлый раз, когда впервые сделал глоток вина - на это его подбил один из парней постарше.       - Твое поведение должно быть безупречным. Алкоголь развязывает тело и язык. Больше не смей с этим экспериментировать.       - Да, отец, - повторил он, будто живая марионетка, без чувств и эмоций.       Спустя несколько минут из-за холма вынырнуло мерцающее приветственными огнями большое двухэтажное поместье с зелёной изгородью, окружающей двор. Подъездная дорога огибала небольшой прудик в его центре и замыкалась в кольцо.       Завидев это, Габриэль сразу же подумал о бескрайнем саде с высокими изгородями, беседками и фонтанами на заднем дворе, куда он каждый раз бросал мечтательный взгляд, стоя на террасе, - хотел затеряться среди зелёного лабиринта, лишь бы быть подальше от этих душных светских, ничего не значащих разговоров. Хозяин дома - Уильям Лука - занимал один из главенствующих постов в Ордене и часто устраивал подобные приемы. Юноша хорошо знал это поместье, но так и не исследовал сад - отец велел ему всегда быть на виду и беседовать с гостями.       Как только карета остановилась перед массивными дверьми, распахнутыми наружу, послышался шорох гравия спереди - с козел спрыгнул светловолосый юноша и поправил сюртук. Слуга, ожидающий гостей, вежливо ему поклонился и открыл дверцу кареты для господ. Первым аккуратно спустился на подъездную Мишель. Следом - его сын в похожем безупречном черном костюме с белым воротником. Последним вышел Стефан, он критично осмотрел парня, спрыгнувшего с козел, и последовал за главой семьи.       - Господин, вы забыли перчатки, - Эмиль догнал Габриэля и передал ему белоснежную пару. Затем обернулся к кучеру и дал добро отправляться.       Юный Дюбуа нехотя натянул их и с тяжелым, незаметным никому, кроме его камердинера вздохом направился внутрь - к освещенному ярким магическим светом фальшиво-любезному мирку сливок общества.       Позже, стоило обоим Дюбуа соблюсти все нормы, поприветствовать важных гостей и обменяться парой вежливых слов с теми, с кем надо, Мишель отправил Габриэля в свободное плавание, а сам присоединился к одной из взрослых бесед.       Юноша действительно ощущал себя будто рыба в воде. Рыба, которую мигом окружила стая акул.       - Здравствуй, Габриэль.       - Эй, привет, Габриэль.       - Сегодня чудесный вечер, не так ли?       - О, да, видели как живописны лавандовые поля вокруг поместья?       - Просто чудо! Я едва могла сдержать восторг!       Он только и успел, что поздороваться со сверстниками, его окружившими. Сразу несколько девушек воздушно подплыли к нему в своих легких белых платьях, и пока они щебетали обо всякой ерунде, ближе подошли ещё несколько юношей и парочек. Все они жаждали уделить и получить внимание Дюбуа.       Гомон вокруг был почти невыносим, но Габриэль уже привык слушать его лишь в пол уха, поэтому спокойно оглянувшись, вдруг понял, что прямо рядом с ним болтает девушка, которую пару дней назад он провожал с террасы своих покоев среди ночи. Она бросала на него робкие взгляды из под длинных ресниц. Кажется, ее звали Мелисса? Она весело рассказывала что-то про красивость летних пейзажей, своей подружке. Похоже, это была девушка, с которой Габриэль целовался несколько недель погодя на одном из таких приемов.       Становилось душно.       Его окружало уже человек семь, когда к компании присоединилась очередная красивая девица с густыми рыжими волосами. Она держала под локоть того самого Марлея младшего, с которым велел побеседовать отец. Парень влюблёнными глазами сверху вниз рассматривал девушку, радостно поприветствовавшую Габриэля, а тот к своему удивлению и ужасу вспомнил любовное письмо, полученное от нее только накануне вечером.       Дышать стало совсем невыносимо. Что ж. Втайне от своих родителей молодежь этой провинции вела довольно разгульный образ жизни.       Гомон девичьих голосов, их восторженные взгляды и якобы неосторожные касания душили своей навязчивостью, но отвлекали от еще менее приятного ощущения в затылке. Он чувствовал, как что-то грязное, темное клубиться у стен и по углам, подбирается к нему, пытается ощупать со всех сторон.       «Главное - не оборачиваться», - Дюбуа никак не мог привыкнуть к мерзкому чувству, преследующему его уже пару лет - с тех пор, как он начал меняться в теле, вытягиваться в росте и… ездить с отцом.       Воротник вдруг тесно обхватил шею, из-за чего юноша аккуратно его поправил. В этот момент, очень некстати, девушка по имени Мелисса повисла на его локте и весело что-то спросила. Парень ответил безэмоционально и холодно, из-за чего улыбка юной леди едва заметно дрогнула.       Отец всегда учил его сдерживать эмоции на людях, но Габриэлю и самому иногда нравилось сбивать спесь с некоторых подобным поведением. Девица отцепилась от руки, продолжая ослепительно улыбаться, и к своему удовольствию Дюбуа заметил, насколько фальшивой была эта улыбка.       В потоке беседы за него снова кто-то схватился. Рыжеволосая девушка, глядя в светлые глаза, промурлыкала какой-то комплимент и смущенно отвернулась. Парень украдкой бросил взгляд на Марлея младшего, который в явном раздражении пялился на новую парочку.       «Да что же это такое… Сегодня здесь еще тягостнее, чем обычно…» - он почти задыхался.       Прошло еще несколько минут, наполненных мучительной тяжестью чужого общества, когда Дюбуа вдруг услышал:       - Ох, Габриэль! Наконец-то я тебя нашел! - прозвучал где-то за левым ухом радостный тон.       Юноша недоуменно обернулся на незнакомый голос за спиной. Его примеру последовала вся остальная компания.       - Тебя ищет твой отец. Идем! - стройный красивый парень с кудрявой каштановой копной на голове прицепился к другому локтю Габриэля и обворожительно улыбнулся всем присутствующим. Девушки с интересом оглядели внезапного гостя.       - Отец? - Дюбуа даже не успел подумать, он хотел что-то спросить, но юноша незаметно подмигнул ему ярко-синим глазом и потащил прочь от толпы. Габриэль только и смог, что обернуться к ним и извиниться за внезапный уход.       Он с удивлением рассматривал вздернутый конопатый нос и широкую улыбку, пока его настойчиво вели в противоположный конец бального зала.       - Ты ведь Француа, верно? Француа Пети?       - О, так ты знаешь мое имя? Как приятно!       Габриэль совсем растерялся. Отец даже вниманием не удостаивал эту фамилию. С чего вдруг он попросил одного из сыновей торговца шелками об одолжении?       Все встало на свои места, когда они вместо того, чтобы направиться к месту скопления взрослых, повернули к террасе, выходящей в сад.       - Надеюсь, ты не возражаешь, что я тебя похитил? - спросил Француа, когда они, наконец, выбрались наружу.       - Похитил? Зачем? - юноша недоуменно приподнял брови.       - Мне показалось, что тебе нужна помощь. Выглядел ты совсем уж несчастно, - он обернулся на залитый светом холл и потащил своего спутника за угол, чтобы потеряться из виду, - Зови меня Франц, кстати.       - Прошу прощения но... - Габриэль остановился в возмущении и вырвал локоть, - В помощи я не нуждаюсь. Мне нужно вернуться.       - Зачем? Там же скука смертная. Или тебе нравится купаться во внимании навязчивых девиц?       Это прозвучало настолько внезапно и правдиво, будто глоток свежего воздуха. Спорить было глупо. Дюбуа не нашёлся, что ответить - только и стоял, уставившись на наглого парня.       - То-то же. Давай немного поболтаем здесь? - он опасливо заглянул за стену, затем снова взял юношу за руку и повел к нижним ступеням каменной лестницы, ведущей в сад.       «Он что, прячется от кого-то?»       - Как хорошо! Сразу дышать стало легче.       Габриэль наблюдал, как парень взобрался на перила и глубоко вдохнул свежий ночной воздух, наполненный стрекотанием сверчков, звуками приглушенной танцевальной музыки и сладким ароматом роз, обширными кустами растущих прямо подле лестницы.       - Ненавижу все это. Тебя не раздражает то, что они вечно пялятся?       - О ком ты? - Габриэль уже знал ответ.       - О ком? Да обо всех... Иногда аж дрожь берет, - Франц изобразил отвращение и внимательно посмотрел на юношу, - Как ты с этим справляешься?       - Я? - он потерялся, - Я не… - заглянув в синие глаза, Дюбуа вдруг почувствовал, как в горле образовывается ком, - Просто не обращаю внимания… - сдался он в итоге.       - Хм, - Француа ухмыльнулся и поболтал стройными ногами, - У меня так не получается. Постоянно хочется выкрикнуть какую-то гадость им в лицо и сбежать подальше.       Габриэль во все глаза рассматривал нового знакомого. Плотные каштановые кудри обрамляли миловидное конопатое лицо с мягкими, чувственными чертами. Парень был очень красив. Он ослабил галстук, освобождая из тесного плена утонченную шею, и Дюбуа вдруг подметил, что все движения Франца были очень плавными, грациозными и… манерными? Как у девушки.       Синие глаза приметили интерес к своей персоне, и молодой человек обаятельно улыбнулся.       - Уже влюбился? Быстро ты.       - Что?! Нет! - возмутился юноша и едва не залился краской от стыда, в ответ на что Француа расхохотался.       Он был старше. Габриэль знал, что это один из сыновей семьи Пети, которая не выделялась ничем примечательным. Единственная странность была только в том, что их отец очень быстро разбогател на торговле тканями, совершенно внезапно ворвавшись в высшее общество, где никто не ожидал увидеть семью малоизвестных аристократов из портовой столицы.       - Мне очень лестно, месье Дюбуа, - улыбаясь промурчал Франц и игриво поправил густые локоны, - Вы, кстати, тоже весьма привлекательны, - он оценивающе оглядел хрупкую стройную фигуру в роскошном наряде.       Габриэль заметно напрягся. Что-то жутко смущало в этом парне, Дюбуа и слова не мог вымолвить рядом с ним, только стоял как истукан и пялился во все глаза.       - О Боже мой, я ведь шучу! Расслабься! - он закатил глаза и жеманно повёл плечом, - Все равно ты не в моем вкусе. Слишком юн, - он хитро подмигнул и грациозно провел пальцами по шее, - Мне больше по нраву мужчины в возрасте.       «Мужчины??!»       - Это ведь… запрещено… законом… - еле выдавил из себя Габриэль.       Он находился наедине с мужеложцем?! Да ещё и с таким… странным! (Здравый смысл даже в голове не позволял юноше употребить в отношении нового знакомого слово «красивым», «очаровательным» или «обаятельным»).       - Ох, я тебя умоляю, - Француа отмахнулся и указал рукой в сторону входа в бальный зал, - Думаешь, хоть кому-то здесь не плевать? Ты что, не заметил этих холеных уродов, которые пялятся на тебя, как голодные волки на кусок свежей вырезки?       Да, Габриэль заметил. Всегда замечал. На любом приеме, в парламенте, приветствуя знакомых отца - на него всегда засматривались. Но бывали моменты, как сейчас, сдобренные алкоголем, когда это ощущалось особенно сильно. Юноша вспомнил отвратительное чувство в затылке, которое он всеми силами старался игнорировать. Однако своими словами Француа вернул его в жестокую реальность.       Что поделать… не мог же он отказаться от своего лица и телосложения. Хотя, иногда… очень хотелось.       - Тебе чертовски повезло с отцом, - вдруг произнес Француа.       «Хах! Повезло?!»       - Без него, твоей симпатичной мордашке пришлось бы туго. Один из моих «папочек»... - при этом слове Пети слегка улыбнулся, - ...рассказывал, как твой отец чуть целое расследование против него не поднял из-за одной единственной неудачной строчки в законопроекте. Это правда, что он настолько помешанный?       Габриэль ошалел от услышанного: «Законопроект?! Так он… с кем-то… из парламента?!»       - Ну? Чего язык проглотил? - Француа согнулся, наклоняясь к Дюбуа, - Неужто моя компания тебе настолько неприятна?       - Н-нет… - пролепетал совершенно смущенный Габриэль и отвел взгляд. Что он мог поделать?! Мозг будто совсем перестал слушаться!       - Эх… - парень досадливо вздохнул и спрыгнул с перил, собираясь уходить, - Ладно… Не буду тебе больше надоедать.       - П-постой, - Дюбуа вовсе не хотел, чтобы Франц ушел, ему… было интересно, - А ты не боишься… навлечь беду на свою семью… из-за… этого…       Кудрявый молодой человек довольно обернулся, оглядел юношу и вернулся на место.       - Боюсь? Это они должны бояться, мой дорогой, что я перестану этим заниматься!       - Ч-чего?       - Благодаря кому, ты думаешь, мой отец так внезапно заработал утраченное состояние?       - Кому? - тупо переспросил Габриэль. Пети закатил глаза.       - Мне! - в сердцах воскликнул он и оценил реакцию парня, который, казалось, ничего не понял, - Если бы не я и моя привлекательность, они бы так и загнулись от долгов в том старом поместье!       - Так ты… нашел…       - Благодетеля для моей дорогой семьи, ага! - Франц хихикнул, но его лицо тут же резко изменилось, - Только он мне до жути надоел! - парень картинно закатил глаза, - Ревнует ко всем подряд, передохнуть нельзя, - он снова бросил встревоженный взгляд на бальный зал.       «Этот человек здесь?» - Габриэль начал сопереживать новому знакомому. Похоже тот ввязался в серьезную игру.       - Но ничего! - Пети вдруг соскочил на землю, - Сегодня я его брошу! - он перешел на шепот, - Ты даже не представляешь, как меня достал его дряхлый член…       - А если он… не захочет… или разозлится? - кажется, личная жизнь у Франца была очень захватывающей, не то, что у Дюбуа.       - Пф-ф-ф! Пусть злится сколько влезет! Мне уже все равно, - он вдруг приблизился к уху юноши, - Сегодня ночью произойдет кое-что интересное, так что все это больше не будет иметь значения, - он заглянул в серебристые глаза и хитро подмигнул.       «О чем это он?»       - Хм-м, - парень облизнулся и приподнял лицо Габриэля за подбородок, внимательно его разглядывая, - Ты уверен, что тебя только девушки интересуют? - он скользнул взглядом по приоткрытым губам.       - Ув-верен! - горячо выпалил юноша и покраснел, отступая.       - Мда… Я наслышан, - Француа надул губы, - А жаль… хоть ты и не в моем вкусе, думаю, даже я бы влюбился - такой ты душка! - он обворожительно улыбнулся и прикусил нижнюю губу.       Габриэль, окончательно смущаясь, отступил еще на шаг и врезался в балюстраду, на что Франц снова хихикнул.       - Ты такой робкий. Даже не верится, что переспал со всеми девицами здесь, - он махнул рукой в сторону входа.       - Ч-что?! Не со всеми! - возмутился Габриэль, со все еще пылающими щеками.       Пети забавлялся. Ему нравилось, как мило волнуется его собеседник. Поэтому опять подошел вплотную и положил руки на перила с обеих сторон от юноши.       - Не похож ты на ловеласа, - промурчал он.       У Габриэля сперло дыхание, сердце начало неестественно-быстро колотиться.       - Они сами… этого хотят. Иначе, я бы… не стал...       Улыбка на лице Пети слегка померкла. Он выпрямился, освобождая покрасневшего парня.       - Понимаю… - Франц задумчиво оглядел его лицо, - Тебе нужно научиться говорить «нет». Иначе, будешь как я, - он отступил и бросил тоскливый взгляд на поместье.       Луна освещала усыпанное веснушками лицо и переливалась бликами по буйным каштановым кудрям. Габриэль любовался необычным парнем, пока тот не обернулся к нему.       - А давай сбежим?       - Что?!       - Пойдем… погуляем по саду. Спрячемся ото всех, - синие глаза выжидающе-грустно глядели на Габриэля.       - Ты же хотел кого-то бросить.       - Да черт с ним! Успеется… а пока… - он спустился ниже и протянул руку, - Пойдем?       Габриэль уставился на чужую ладонь, затем на вход. Он так давно хотел погулять по саду, но…       - Извини, я не могу. Отец будет недоволен.       Франц опустил ладонь и понимающе кивнул.       - Ладно… Быть может, в другой раз?

***

      «Быстрее, быстрее…»       Дрожащие руки никак не могли протолкнуть согнутый кусок проволоки в замок.       В академии был полный переполох - пару минут назад в одной из лабораторий произошел взрыв.       Ничего серьезного - Дориан провёл две реакции: одна вызвала громкий хлопок, а вторая создала огромное количество белого пара, заполнившего сейчас чуть ли не весь холл - диверсия, чтобы выманить людей из библиотеки.       «Да черт бы тебя побрал!» - он не помнил, когда последний раз принимал пищу, мозг едва соображал и давал неверные указания рукам, а замок, как назло, никак не хотел поддаваться.       Габриэль избегал его уже несколько дней. Даже возможности поговорить и извиниться не представлялось - юноша терялся из виду, стоило Дориану только появиться на горизонте.       «Какая же я сволочь..»       Вчера, по пути в лабораторию, кто-то из шестикурсников толкнул парня на галерее, и тот, не удержавшись на ногах, больно ударился о стену и сполз на пол. Так и сидел под ехидные смешки, смотрел на свои ладони, затуманенным взглядом.       «Урод…» - почему с ним всегда так? Почему он обижает самых близких людей? Вот, ещё одного потерял из-за своих дурацких наклонностей. А ведь если бы знал, что ему нравятся парни, то точно бы ни за что не сунулся к Дюбуа, не стал бы звать его к совместной работе, и не сближался бы так… наверное.       Дориан прежде уже задумывался о том, что к восемнадцати годам так и не встретил ни одного человека, кто бы хоть немного его привлек. Тогда он просто делал вывод, что знакомые девушки были, возможно, не слишком хороши или довольно скучны, поэтому особо не переживал по этому поводу и продолжал заниматься наукой и магией в своё удовольствие. А оно, оказывается, вон как…       «Чудик, еще и с дефектом…»       Он поднялся, только когда коридоры совсем опустели, и, пошатываясь, добрел до перил, чтобы в очередной раз через них перегнуться.       Даже вспомнить было сложно, сколько раз он представлял багровую лужицу, растекшуюся по черно-белой плитке. Сперва с упоением и некоторым облегчением, потом, со временем, просто в качестве напоминания, а теперь…       Ноги подогнулись, и парень рухнул на пол, уткнувшись лбом в прохладный камень балюстрады.       «Да что со мной не так…» - горечь от потери единственного друга разрушала и без того уже хрупкий рассудок, - «Если бы я тогда…» - он судорожно вздохнул и закрыл рот ладонью, сил уже не осталось, - «Я должен его найти».

***

      В колбе, установленной на горелку, бурлил полупрозрачный раствор, выпуская пары синеватого оттенка. Когда Дориан подбросил в кипящую жидкость соду, цвет изменился на фиолетовый. Затем - розовый. После - красный. Юноша невидящим взглядом пялился в алхимический калейдоскоп, когда услышал за спиной:       - Что, месье Моро, развлекаетесь с реагентами вне урока?       Дориан быстрым движением вытер щеки и обернулся к профессору Эдмору. Тот, по-видимому, только вошел в кабинет и теперь наблюдал за молодым человеком, держа руки в карманах.       - Извините, сэр. Я сейчас все уберу.       - Не торопитесь, - учитель подошел ближе и с любопытством оглядел элементарный опыт со сменой оттенков пара, пока юноша с мокрыми покрасневшими глазами засуетился расставлять утварь по местам.       Эдмор подобрал склянку, из которой Дориан сыпал белый порошок в раствор.       - А-а, натрий гидрокарбонас. Простое, но такое мощное вещество… - он взглянул на парня, который слегка дрожащими руками относил использованные колбы в раковину, - Я не показывал вам этот опыт. Вычитали из учебника?       Дориан приостановился и посмотрел на учителя, однако сразу же отвел взгляд в сторону.       - Н-нет. Отец научил… - его голос дрогнул, юноша сглотнул ком.       - Вот как, - преподаватель почтительно помолчал, - Что ж… хорошо, что вы здесь, - профессор едва заметно выпрямился и хлопнул в ладоши, - Я как раз искал себе компанию.       - К-компанию? - казалось Дориан был не совсем в себе, он робко озирался, вздрагивал и не поднимал подбородка.       - Именно! Сегодня из городка доставили мой любимый яблочный пирог! - Эдмор затерялся в кладовой на пару мгновений и вынес оттуда лакомство, - Вы даже представить себе не можете, как я его обожаю! Однако, в этот раз его оказалось действительно слишком много. Пожалуйста, отведайте и вы… - профессор положил перед Дорианом салфетку с куском румяной выпечки, аромат от пирога оказался невозможно аппетитным, - Вот. Кушайте.       - С-спасибо, - казалось, мальчику было все равно, сейчас он бы согласился на что угодно, лишь бы его ни о чем не спрашивали.       Он скромно поднес предложенное угощение ко рту и немного откусил. Пирог был настолько вкусным, что Дориан тут же оттяпал от него еще, больше и больше, пока тот не перестал помещаться в рот. Внезапно, он почувствовал, как что-то горячее наполняет глаза. Еще немного, и мальчик заревел горькими слезами - он всхлипывал, продолжая жевать, и вытирал щеки рукавами школьной мантии.       - Примите мои искренние соболезнования, Дориан, - преподаватель, печально сдвинув брови, положил ладонь мальчику на плечо, - К сожалению, так иногда случается - мы теряем того, кого больше всего не хотели бы потерять, - он ободряюще растер плечо юноше и слегка его приобнял, - Но это - всего лишь жизнь. Что смерть, что рождение в ней естественны, и убежать от этого мы не в силах.       Дориан все никак не мог стереть с лица слезы, которые катились, катились и, срываясь с подбородка, крупными каплями разбивались о пол. Он наконец одолел соленый кусок пирога и заплаканный посмотрел на своего учителя.       - Мой юный друг, уверен, ваш отец ни за что бы не хотел, чтобы вы так сильно расстраивались. Поэтому, дайте себе время погоревать, но не забывайте, что жизнь продолжает идти своим чередом, и все, рано или поздно, снова встанет на свои места, - профессор, тепло улыбаясь, продолжал слегка сжимать плечо Дориана.       - П-профессор, - заикаясь, тихо, почувствовав приближение новой волны рыданий, произнес мальчик, - У м-меня т-теперь н-никого нет… - щеки снова омылись горячими дорожками слез.       - Полно! Что за глупости, - вторая рука сжала второе плечо парнишки, - А как же школа и ваши одноклассники?! - он заглянул в покрасневшее плачущее лицо, - Месье Ришар, например. Мне показалось, вы весьма дружны…       - Эм-мильен? - Дориан громко всхлипнул и опять попытался вытереть щеки, - Он вроде н-нормальный... Но ин-ногда сильно меня раздражает…       Учитель тихо рассмеялся.       - У лучших друзей обычно так и заведено! Не забывайте еще про месье Марселя, Пети и Перье, да и про всех остальных одноклассников!       Дориан снова всхлипнул, но кажется, чуть подуспокоился, задумавшись.       - Очень часто нам только кажется, что мы одиноки. Но это лишь иллюзия, мой друг. Вокруг всегда полно людей. Главное - не закрываться и не уходить слишком глубоко в себя, - он указательным пальцем легонько постучал мальчику по макушке, - Поэтому, давайте-ка немного вернемся на землю и… скажем… проведем небольшой опыт с амальгаммой! - преподаватель оторвался от юноши и направился к шкафу с пробирками доставать оборудование.       - Ам-мальгамма? Но… она ведь только на третьем курсе… - покрасневший от плача Дориан растерянно наблюдал за бодрым профессором, - Мне еще два года до этой темы…       - Ах, юноша, не будьте таким занудой! В конце концов, я тут учитель - чему хочу, тому и учу, - он хитро подмигнул мальчику, на что тот слегка улыбнулся и вытер нос рукавом…

***

      «Найти. Нужно его найти»       Черт. Времени почти нет. Пар наверняка уже рассеялся.       Навязчивая идея о поиске Эдмора завладела Дорианом, доведя до невменяемости. Казалось, это единственная вещь, которую он мог сделать, чтобы хоть что-то исправить. Разумеется, обманчивая, разрушительная и неправильная.       Замок почти поддался. Вот-вот. Сейчас он все исправит. Все будет по-другому. Точно будет.       - Так и знал, что это ты… - прохладная ладонь легла на руки, судорожно копошащиеся в замке.       Дориан вздрогнул. До боли в груди. От знакомого голоса. Он взглянул в серебристые глаза и тут же отвернулся, не в силах в них смотреть.       Габриэль услышал, как основная дверь в библиотеку открылась, и оттянул парня дальше от балкона, скрываясь за шкафами. Заглянув в его лицо, он ужаснулся, насколько вымученным выглядел Моро - будто живой мертвец - серый, растрёпанный, едва дышащий.       - Дориан… - он сильнее сжал его руки, - Зачем тебе архив?       Дюбуа и сам выглядел не ахти: такой же вымученный, с темными кругами и покрасневшими глазами. Только вот почему он здесь? Сколько ещё он собирается быть таким добрым и внимательным? Сколько ещё собирается издеваться?       - Мне… надо, - Моро собирался вернуться к своему незаконному занятию, но Габ его удержал.       - Стой. Там люди.       Только сейчас Дориан услышал голоса и понял, что вся затея провалилась.       - Блять… - он сполз на пол и тяжело выдохнул, закрывая глаза, - Опять я не справился.       Это было даже смешно. На лице парня появилась сумасшедшая улыбка.       - Неудачник, - он подрагивал от беззвучного смеха.       - Не говори так… - Габриэль присел рядом, и поправил его волосы.       Снова он это делает. Вот зачем, а?       - Ты… хочешь найти того учителя, я прав? - серые глаза печально осматривали сгорбленную фигуру, но та даже не пыталась поднять взгляда, - Для чего?…       - Я… я ему всю жизнь испортил, Габ. Я должен извиниться. Может хоть тогда…       - Что тогда?! - тут же возразил ему староста, - Что изменится, скажи мне?       - Я перестану себя ненавидеть.       Габриэль потерял дар речи на несколько мгновений.       - Ну что за дурак! - он кинулся к бывшему другу, взял его лицо в ладони и повернул к себе, - Посмотри на меня!       Дориан боялся поднимать взгляд, боялся увидеть в чужих глазах презрение и отвращение. Боялся, что снова сделает что-нибудь мерзкое, завидев миловидное лицо. Но, все таки осмелившись, он обнаружил на нем только глубокую печаль и сочувствие. «Черт, какой же он красивый».       - Как же ты не поймёшь, Дор… Это он тебе испортил жизнь, а не ты ему. Перестань себя так мучить… - юноша его обнял.       Ну вот. Опять. Зачем?! В груди так невыносимо ноет. В горле стоит ком.       - А что я… что я могу? - голос срывался, - Хоть что-то исправлю… - как же хотелось высказать все, что накопилось, - Я даже тебя оттолкнул, хотя ты был так добр… а я вместо благодарности…       - Прекрати… пожалуйста, прекрати… - Габриэль трясся всем телом и крепко обнимал парня - нервы были уже ни к черту, - Дело ведь вовсе не в тебе…       Да черт бы тебя побрал! Что за детские оправдания! Возьми ты уже да отшей как следует! Исчезни, скройся с глаз! Только не обнимай вот так… Дориан разозлился. Он обхватил юношу обеими руками, притянул вплотную к себе и, с вызовом заглядывая в глаза, приблизился едва ли не носом к носу.       «Ну?! Давай! Пошли меня к черту и уходи!»       Но Габриэль не послал. Он, широко распахнув глаза, взволнованно уставился в обезумевшую черноту.       Нытьё в груди сползло вниз живота, а лицо снова загорелось, будто его обдали жаром из печи.       - Дориан… - шепнул юноша, - Это ведь… незаконно… И я действительно очень боюсь отца… - Габриэль сглотнул, сердце колотилось в груди как бешеное, щеки горели - Я… не могу ответить тебе взаимностью…       - Не можешь? - парень задыхался в такой опасной близости от чужого лица, - Или не хочешь?       Габриэль ответил не сразу - слишком провокационным оказался вопрос. Моро собирался выяснить все здесь и сейчас, это сводило с ума.       - Н-не могу…       Дориан чуть не рехнулся от этих слов. Трясущейся рукой он провёл по щеке юноши, но тот озноба не заметил, ибо сам дрожал как осиновый лист.       - Так я… тебе не противен? - шепотом спрашивал Моро, чувствуя, как каждая клеточка тела стремиться к хрупкому и чуткому созданию в его объятиях.       - Что? Нет! Что за глупости… - Габриэль замер, когда понял, что Дориан приближается к его губам.       - Даже так?       - Д-даже так, - прикрывая глаза, еле выдохнул Дюбуа, когда парень его поцеловал.       Вся комната вдруг закружилась, а коварный пол пополз куда-то в сторону. Пришлось крепко вцепиться в мантии друг друга, чтобы не уплыть вместе с ним.       Это было настоящим безумием. Дориан, сгорал изнутри и все крепче прижимался губами к самым желанным губам, а Габриэль был готов вот-вот лишиться чувств от такой пылкости. Ещё никто и никогда так жадно его не целовал. Поэтому, утопая с головой в горячем упоении, он разомкнул уста и провёл кончиком языка по нижней губе Дориана. Парень тут же вздрогнул всем телом и хотел отстраниться, но Габриэль ему не позволил, мягко обхватив шею. Язык проскользнул в чужой рот, вызвав тем самым тихий стон у его владельца.       - Повторяй за мной… - не отрываясь от поцелуя, шепнул Дюбуа, быстро смекнув что к чему.       И Дориан, наконец бросив попытки отстраниться, повторял. Один раз. Второй. Третий. Габриэль соприкасался с ним языком, проводил им по одной из губ, посасывал ее и начинал сначала. Казалось, ещё малость и Моро точно сгорит заживо. В паху нарастало дикое напряжение. В таком сумасшедшем порыве они целовались всего несколько мгновений, пока не прозвенел школьный колокол, возвещающий об окончании урока.       Дориан тихо зарычал, нехотя отрываясь от чужих губ.       - Сучий колокол… Терпеть его не могу…       Габриэль взволнованно усмехнулся. Он едва мог дышать, все ещё вздрагивая всем телом от невыносимо-приятного безрассудства. Хотелось ещё. Однако, Моро немного отстранился и хмельным взором заглянул ему в глаза.       - Сейчас сюда все набегут… - он провёл пальцами по пылающей румянцем щеке, - Нужно идти.       Он снова потянулся к губам и одарил юношу очередным жгучим поцелуем, глубоко вдыхая сладкий яблочный аромат.

***

      Через день после приема Габриэль узнал, что молодой парень по имени Франц Пети был найден мертвым в доме своего любовника - другого молодого человека. По заключению лекарей, юноши приняли очень большую дозу опиума и оба погибли.       Отец был зол, как никогда - несколько человек подтвердили, что накануне Француа общался с Габриэлем на террасе поместья Лука. Мишель использовал против сына мощное заклинание, позволяющее увидеть некоторые мысли и воспоминания, и лично допрашивал его, пока не убедился, что юноша никак не связан с преступником-мужеложцем.       В то же время некоторые слова, неаккуратно брошенные Францем и выуженные из вымученного сознания Габриэля, стали основанием возбудить против семьи Пети серьезное расследование - в ту ночь отрядом высокоуровневых волшебников было подавлено восстание чародеев. Несколько десятков рожденных магов были перебиты в столице при попытке свергнуть правительство.       Откуда девятнадцатилетний юноша из семьи торговца знал об этом?       В результате расследования было выявлено, что глава семейства долгое время скрывал в своем заброшенном поместье нескольких чародеев без лицензии, сбежавших из приюта для рожденных магов. И хоть он неистово все отрицал и, не прекращая, кричал, что его сына убили, а его - подставили, доказательств было достаточно для того, чтобы казнить мужчину, а его семью с позором отправить обратно в портовый городок и оставить под бдительным присмотром местных органов власти.       Помимо прочего, тайное расследование было проведено и в правительстве - проверялись, в первую очередь, господа Росс и Диксон - единственные чародеи в Ордене, а также семьи Фреаль, Йоханссон и Нуар - как те, кто официально поддерживал послабление законов для рожденных магов. Доказательства их причастности обнаружены не были.       Габриэль прорыдал несколько ночей подряд. Он еще очень долго думал о том, как могли бы измениться судьбы его и Француа, прими он тогда его руку и согласись прогулять весь вечер в саду.